Свежие комментарии

  • злодей злодейский
    нет ничего тупее чем натыкать сканов с книги.ДЕНИС ДАВЫДОВ: МИ...
  • абрам вербин
    Можно покрупней сделать текст?ДЕНИС ДАВЫДОВ: МИ...
  • Михаил Ачаев
    Не было тогда всемирной китайской фабрики, всё стоило дорого.Сколько будет сто...

Тайна прошедшего века

 

Тайна прошедшего века

Кем являлся Григорий Ефимович Распутин, убитый век назад заговорщиками во главе с психопатом и гомосексуалистом князем Юсуповым: пьяницей и распутником, как трубила о нем желтая пресса тех лет, или же, напротив, святым пророком — Другом Царской Семьи не раз своими молитвами спасавшим Наследника от неминуемой смерти?

И по сей день этот вопрос так все и продолжает делить мир на сторонников старца и его лютых ненавистников. Итак, кем же является этот самый загадочный человек XX столетия, о котором ходило и ходит столько совершенно не вяжущихся друг с другом легенд, мифов и рассказов?

 

Викентий, митрополит Ташкентский и Узбекский:

«Царская Семья, Государь были очень чистой жизни и понимали ситуацию, людей. Они не могли приблизить к себе такого человека, каким представляют нам Григория Распутина» [39].

Архиепископ Амвросий (Щуров):

«Распутин трудолюбивый и очень благочестивый человек, большой молитвенник» [40] (с. 116).

Схиигумен Иероним (Верендякин):

«Распутин был праведником, угодником Божиим» [41] (с. 113).

Известный проповедник конца XX в., протоиерей Дмитрий Дудко:

«Распутин стоял за Православие, был сам глубоко православным и к этому призывал всех. Меня особенно поразило то, как он, будучи расстрелянным и брошенным в воду, держал пальцы сложенными в Крестное Знамение.

Крест, как известно, означает победу над бесами. В лице Распутина я вижу весь русский народ — поверженный и расстрелянный, но сохранивший свою Веру даже погибая. И сам он побеждает!» [40] (с. 116).

 

И вот что сообщается в метрических данных об этом очень известном и незаслуженно оболганном желтой пропагандой человеке:

«9 января 1869 года у крестьянина Ефима Федоровича Распутина и его жены Анны Васильевны родился сын, нареченный при крещении 10 января Григорием в честь поминаемого в тот день Православной Церковью святителя Григория Нисского» [1].

Вот как расшифровывается фамилия, которую носил Григорий Ефимович:

«… в Покровском проживало семь семей, носивших такую фамилию… происходит от слова “распутье”, “распутица” или “перепутье”» [7] (с. 60).

И все от того, что:

«Рядом с селом был перекресток нескольких дорог, называемый распутьем» [2] (с. 293).

Так что весьма странное сходство обыкновенной фамилии обыкновенного рядового гражданина российского государства с придуманным ему масонами чуть ли ни фамильным распутством является ложью заведомой. Что видно лишь при беглом разборе значения этой имеющейся у Григория Ефимовича фамилии.  Причем, басня эта окажется ох как еще и не безобидной, что впоследствии выяснится, как для всей опустившейся затем в кошмар большевистского плененья страны, так и для самого семейства Григория Ефимовича:

«Судьба членов семьи Григория Распутина не была счастливой. Мать, сын Дмитрий и дочь Варвара погибли в советских концлагерях, а Матрена выбралась из России вместе с психически неуравновешенным мужем поручиком Б.Н. Соловьевым (1893–1926). После смерти в Париже супруга-неврастеника Матрена Распутина-Соловьева оказалась одна с двумя маленькими дочерьми на руках и практически нищенствовала… После многолетних безрадостных эмигрантских мытарств в Азии и Европе Матрене удалось перебраться в Америку. Там она много лет работала в цирке-шапито в качестве укротительницы “диких зверей”. Умерла она в Калифорнии, в Лос-Анжелесе» [7] (с. 66–67).

И вот что сообщается в биографии ее отца — Григория Ефимовича:

«Был он слабого здоровья. Играм со сверстниками предпочитал уединение, а оно, в свою очередь, настраивало его на молитву. Мама Гриши, напуганная его замкнутостью, пыталась подтолкнуть сына к сверстникам. Но он говорил одно и то же: “Не надо мне никаких друзей. У МЕНЯ ЕСТЬ БОГ”» [8] (с. 25).

«Кроме Господа Гриша очень любил Его Матерь, Пресвятую Богородицу, и часто призывал Ее в своих детских молитвах. Однажды он тяжело заболел, был при смерти. И вот во время сильной горячки Гриша увидел подле своей постели высокую, красивую Деву в темном монашеском облачении, тихо успокаивающую его и обещавшую скорое исцеление. И он внезапно стал здоровым. Как писала дочь Распутина Матрена: “Все домашние впоследствии не сомневались, что Матерь Божия исцелила его — так велика была молитвенная любовь Григория к Царице Небесной” [9] (с. 45).

Уже четырнадцати лет Григорий стал постигать Евангелие. Не умея читать, наизусть запоминал евангельские тексты, которые слушал на церковных службах. Впоследствии он вспоминал, что слова Священного Писания производили на него неизгладимое впечатление. Однажды услышав что “Царство Божие внутри вас есть”, отрок Григорий бросился в лес оттого, что эти слова глубоко пронзили его сердце и с ним стало твориться нечто необъяснимое. Распутин говорил впоследствии, что именно тогда, в лесу, на молитве он почувствовал Бога. Дочь Матрена писала: “Как только он понял это, покой снизошел на него. Он увидел свет… Он молился в эту минуту с таким пылом, как никогда в жизни” [8] (с. 23–24).

С тех пор у Григория появился дар прозорливости. “Он мог сидеть около печки и вдруг заявить: «Идет незнакомый человек». И действительно, незнакомец стучал в дверь в поисках работы или куска хлеба… Гостя сажали за стол рядом с собой… Почти каждый вечер в их доме ужин делили с чужими” [8] (с. 23–24)» [5] (с. 54).

«Матрена Распутина также рассказывает о случае прозорливости своего отца в двенадцатилетнем возрасте. Лежа в постели в лихорадке, Григорий случайно услышал разговор своего отца и нескольких соседей о недавней краже лошади. Виновный не был найден. Во время этого разговора мужчин мальчик вскочил, указывая на одного из них, и обвинил его в краже лошади. Ефим приписал поведение своего сына жару. Тем не менее, когда гости ушли, некоторые из мужчин проследили за указанным Григорием односельчанином и обнаружили в его хозяйстве украденную лошадь [8] (с. 19)» [5] (с. 54).

За что такая прозорливость дана была еще только 12-летнему отроку?

Вот как просто Распутин объясняет свое житье-бытье и свои заветные устремления:

«“Пахал усердно и мало спал, а все-таки в сердце помышлял, как бы чего найти, как люди спасаются” [10] (с. 23).

Эти помышления дошли до Пресвятой Богородицы. Дочь Распутина, Матрена, писала: “Однажды отец пахал и вдруг почувствовал, что всегда присутствующий в нем свет разрастается. Он упал на колени. Перед ним было видение: образ Казанской Божией Матери…” [8] (с. 35).

С тех пор он стал посещать близлежащие монастыри. Изменил образ жизни. Перестал есть мясо, оставил привычку курить и пить вино, стал усердно молиться. “В хлеву у себя выкопал пещеру и молился там две недели. Через некоторое время пошел опять странствовать. Повелел это ему святой Симеон Верхотурский. Он явился ему во сне и сказал: «Григорий, иди, странствуй и спасай людей»” [9] (с. 54)

И Распутин пошел странником на богомолье, пешком за 500 верст в сибирское поселение Верхотурье, чтобы поклониться явившемуся ему праведному Симеону, мощи которого почивали в Верхотурском Николаевском монастыре. В этом монастыре он застал духоносных старцев — монаха Адриана, основателя Кыртомского монастыря, и схимонаха Илию, которые проводили там последние годы своей подвижнической жизни. Но особое влияние оказал на Распутина старец Макарий Верхотурский, который стал для него духовным наставником…

В Верхотурском Николаевском монастыре, близ которого подвизался старец Макарий, Распутин год прожил в монастыре послушником…

Праведный Симеон, благословивший Григория на странничество, стал его любимым святым и покровителем. Именно его икону он преподнесет при встрече Царю-мученику Николаю II.

Благословение Симеона Верхотурского подтвердила и Сама Богородица. Так, во время очередного паломничества “на пути в одном доме он повстречал чудотворную икону Абалакской Божией Матери, которую монахи носили по селениям. Григорий заночевал в той комнате, где была икона. Ночью проснулся, а икона плачет, и он слышит такие слова: «Григорий, я плачу о грехах людских: иди, странствуй, очищай людей от грехов и снимай с них страсти»” [11] (т. 3, с. 17).

Распутин, послушник Божией Матери, продолжал странствовать и, снимая страсти, обрел даже способность изгонять бесов. Так в одном из монастырей он исцелил монахиню, Акулину…

“Эта монахиня жила в Октайском монастыре на Урале, недалеко от Екатеринбурга… На глазах у своих испуганных сестер она то корчилась в судорогах, то впадала в восторженно-бредовое состояние… ее считали одержимой бесами. Во время такого припадка явился Распутин. Он тогда ходил странником по Уралу. Однажды вечером попросился ночевать в Октайском монастыре «Его приняли как посланца провидения, и немедленно привели к бесноватой, которая билась в припадке. Он остался с ней наедине и в несколько минут исцелил ее властным заклинанием»” [11] (т. 2, с. 167).

Григорий Распутин, помня наказ Божией Матери и праведного Симеона Верхотурского обошел странником много святых мест. Это, помимо Верхотурского монастыря, ближайшие к его родному селу Тюменский и Абалакский монастыри и Седьмиезерская пустынь, а также отдаленные святыни — Оптина пустынь и Почаевская Лавра.

Позднее он ходил на богомолье в Саров, Новый Афон и в Иерусалим, где молился у Гроба Господня» [5] (с. 55–58).

«В жизни Распутина прочно сплелись и домовитость, и бездомность. Он работал, как и все крестьяне, на пажити летом. А осень и зиму… он странствовал — богоискательствовал. Но он никогда не забывал о семье и был по-своему заботливым отцом и мужем, всегда помнил о том, что у него есть дом, и в этот дом возвращался» [12] (с. 26).

Вот что сообщает о подвижничестве Распутина его дочь:

«В самые отдаленные монастыри он ходил пешком и босой. Питался скудно, часто голодал, по прибытии в монастыри постился и всячески изнурял себя. Вполне точные сведения говорят, что он в то время носил тяжелые вериги, оставившие на его теле заметные рубцы. Он водится с юродивыми, блаженненькими, всяческими Божиими людьми, слушает их беседы, вникает во вкус духовных подвигов» [8] (с. 41).

«Отец Макарий, который сам был исключительным человеком и имел дар прозрения, а также исцеления больных, приходивших к нему, борьбы с кознями бесов, тотчас признал в Распутине человека, отмеченного Богом для исполнения Его воли. Он удержал его при себе в маленькой келейке в скиту, и они вели долгие задушевные беседы о присутствии Бога в каждом, о внутренней непрестанной молитве, необходимости жертвы, утешения Духа Святаго и о буре, готовой охватить Россию, если никто не пожертвует собою за нее и не изгонит бесов, домогающихся ее гибели и гибели Государя и Государыни, что он считал большим несчастьем… Он посоветовал Распутину идти к ним и объяснить им путь, по которому им должно было следовать: всегда принимать страдание и предпочитать любовь к другим ненависти, которую “лукавый” хочет им внушить.

— Утешай их, чадо, подавай им силу во Имя Того, Кто вся наша сила, говори им, что Бог близ тех, кто страдает, и готовится страдать для них и с ними, за них! Роскошь отравила всякую красоту, никто не знает истинной любви. Покажи им Божественную любовь, величие небес и как широка и прекрасна Россия! И главное, вступай в брань с бесом плоти, который овладел миром… Но будь осторожен, чадо, он тебе отомстит, через женщину, которая будет оружием его ненависти, и через нее он будет тебя преследовать день и ночь, чтобы покрыть тебя позором и низостью… О Боже! О Боже! Помилуй его, помилуй их, помилуй Россию. Столько слез, столько крови…

И голосом, ослабевшим от волнения старец продолжал:

— Слушай, чадо, вижу страшное… Еще есть время; можешь вернуться к себе, а можешь остаться со мной… в мире Господнем… Хочешь ли всегда нести благую весть тем, кто ее не знает, желая их спасти, жизнь отдать за них?

— Хочу идти, куда Бог пошлет, — уверенным голосом отвечал Григорий Распутин, — да будет воля Его, и, как ты мне сказал, я не забываю, что бог с теми, кто решил страдать за других; принимаю крест свой, который сам избрал. Благослови, отче, и молись за меня» [86] (с. 242–244).

Так был избран тот самый тернистый путь, который и по сей день, несмотря на постоянные разоблачения всей той лжи, которой он был со всех сторон обложен рвущимися к власти в России силами, все так еще и не пускает приступить к церковному прославлению старца Григория. Да, очень сложно теперь внушить людям, что их столь долго водили за нос и они, введенные в заблуждение этим пресловутым «общественным мнением», сами того не желая, метали громы и молнии, считая Распутина пьяницей и бабником, не понимая, что возносят при этом хулу на святого. Но, думается, что не возможно у людей, вражья пропаганда исправно потрудилась на ниве оболгания нашего великого подвижника, возможно у Бога.

И уже с 15 лет Распутин начинает свои подвижнические путешествия по святым местам России:

«Пост, молитва, общение с духоносными старцами взрастили в Григории способность духовного рассуждения. В начале 1900-х годов Распутин — это духовно зрелый человек, опытный странник. Полтора десятка лет странствований и духовных поисков превратили его в старца, умудренного опытом, способного дать полезный духовный совет.

И это притягивало к нему людей. Сначала его почитали немногие крестьяне из окрестных деревень. Позднее слава об опытном страннике расходится шире. К нему приезжают люди издалека, он всех принимает, устраивает на ночлег, выслушивает и дает совет» [5] (с. 59).

В качестве странника:

«За свою жизнь он посетил множество обителей… Его рассказы о святынях Христианства ярки и эмоциональны, они передают ощущенья простой православной души, сподобившейся обрести паломническое счастье. Эти впечатления слышали и его почитатели» [7] (с. 72).

Причем, сам факт этих паломничеств следует привязать и с той действительностью, которая шансов для этих дальних путешествий особенно-то и не предоставляла:

«Достаточно представить на минуту, каких огромных сил и испытаний стоило паломничество. Он же отправлялся в далекие дали не в экипаже, не в железнодорожном экспрессе, не с чековой книжкой в нагрудном кармане. Денег не было, пропитания тоже, было одно лишь желание найти путь к свету, к Истине.

Долгими неделями и месяцами идти пешком в любую погоду, терпеть холод и голод, преодолевать сотни и тысячи верст — только паломничество из Покровского в Киево-Печерскую Лавру продолжалось почти шесть месяцев, за которые ему удалось преодолеть почти три тысячи верст! И достигнув цели, у алтаря, в христианской святыне обрести радость и новые силы.

Питался чем придется, что подадут, а порой и просто травой, а несколько раз чуть не пал жертвой “лихих людей”…» [7] (с. 78).

Так что Григорий Ефимович был очень удивительный — стойкий — истинно православный человек. За то, судя по всему, и приобрел дар исцеления людей с помощью молитвы.

А вот что сообщается о его даре предвидения. Как-то будучи в Покровском, он пророчествовал:

«“Три месяца до самого Покрова не будет дождя”, — сказал однажды Григорий. И что же? Так случилось: не было дождя, и люди плакали от неурожая. Когда весть эта дошла до Петербурга, аскет о. Феофан, будучи тогда еще инспектором Духовной академии, в умилении произнес: “ВОТ ВАМ И ИЛЬЯ ПРОРОК, заключивший небо на три года с месяцами”, — и стал с тех пор ждать случая узреть своими глазами пророка» [11] (т. 3, с. 17).

Такие вот чудеса.

Вот что сообщает о деятельности Распутина в предисловии к своей книге очевидец событий тех лет, Мария Головина, которую все близкие именовали Муней:

«Человек, которого я хочу представить, являлся своего рода избранным, высоко духовным, имеющим способность исцелять больных, предвидеть события, изгонять злых духов, желавший делать всем добро…» [7] (с. 57).

А вот какое мнение о Распутине имел один из столпов Православия — также современник и очевидец жизни Григория Ефимовича:

«“Старец Григорий” произвел сильное впечатление и на известного в начале века проповедника, имевшего огромный моральный авторитет в России — праведного Иоанна Кронштадтского (1829–1908), благословившего его. Распутин благоговел перед памятью “народного батюшки”, называл его “великим светильником и чудотворцем”» [7] (с. 80).

О том имеются и иные свидетельства. Например:

«Анна Вырубова, хорошо знавшая отца Иоанна, свидетельствует, что отец Иоанн встречался с Григорием Распутиным в начале его жизни в Петербурге и считал его странником, имеющим дар молитвы» [13] (с. 216).

Вот даже как! Так что сомневаться в Распутине — это не только сомневаться в действительной святости недавно прославленных членов Царской Семьи, но и в святости одного из величайших светильников Земли Святорусской — Иоанне Кронштадтском!

Но Иоанн Кронштадтский был отнюдь не единственным из людей священнического звания, которые относились очень положительно к старцу Распутину. Вот кто еще, помимо уже упомянутых Верхотурских старцев, отмечает праведность странника Григория. Епископ Гермоген, со слов князя Жевахова, товарища обер-прокурора Святейшего Синода в 1916–1917 гг.:

«Это раб Божий: Вы согрешите, если даже мысленно его осудите» [11] (т. 1, с. 489).

Потому сюда же следует присовокупить и мнение о Григории Ефимовиче Царственной Четы. Вот как прошло их знакомство:

«Сам Государь в своем письме к П.А. Столыпину от 16 октября 1906 года писал “На днях я принимал крестьянина Тобольской губернии Григория Распутина, который поднес мне икону св. Симеона Верхотурского. Он произвел на ее величество и на меня замечательно сильное впечатление, так что вместо пяти минут разговор с ним длился более часа”» [4] (с. 87).

Митрополит Питирим (Окнов) считал, что создаваемый жупел о Распутине:

«…заключается в том, чтобы подорвать доверие и уважение к личности Монарха и привить убеждение, что Царь изменил Своему долгу перед народом и передал управление государством в руки проходимца» [14] (т. 1, с. 210–211).

А вот как происходит знакомство старца Распутина с Царской Семьей:

«Духовник Великого Князя Петра Николаевича и его жены Великой Княгини Милицы Николаевны, Феофан, ввел “сибирского старца” в великокняжеские покои» [7] (с. 81).

Все дело в том, что:

«От салона Милицы был всего лишь шаг до Царских чертогов. Встреча должна была состояться, и она состоялась. Это произошло 1 ноября 1905 года в Петергофе. В дневнике Николая II за этот день читаем: “Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божьим — Григорием из Тобольской губернии”» [7] (с. 81).

И вот с каким человеком познакомилась в тот день Царственная Чета:

«Как говорила А.А. Вырубова в своих показаниях Чрезвычайной следственной комиссии, он “проповедывал Слово Божие… Он знал все Святое Писание, Библию, все. Мне он много рассказывал про свои путешествия, массу, в Иерусалим… по всей России он ходил в веригах… По всей России в веригах пешком”» [7] (с. 83).

Вот как описывает свое знакомство с Распутиным Муня Головина:

«Для меня это было входом в новый мир: я обнаружила своего наставника в крестьянине из Сибири, который с самого начала нашей беседы поразил меня своей прозорливостью. Царственный взгляд его серых глаз был равносилен его внутренней силе, которая полностью разоблачала стоящего перед ним человека. Это был для меня великий день: прежде чем сообщить мне Истину относительно духовной жизни, Григорий Распутин заставил меня отречься от спиритизма…» [7] (с. 83).

То есть от страшнейшей болезни, одолевающей в ту пору высшее общество. Спиритизм, услужливо предоставляемый масонством, являлся главнейшим занятием высшего бездуховного российского общества тех лет. Ведь все эти чревовещательные опыты на самом деле представляли собой явную прямую связь столь занимавших воображение тогдашних медиумов с бесами, вещающими по поводу всеразличных якобы отыскиваемых с помощью волшебства и сверхъестественных сил тайн. Тех самых, до которых так болезненно не равнодушно было высшее общество тех времен.

Но, в отличие от привнесенных в высшее общество «наук», связанных с чернокнижием и с проявлением потусторонних сил посредством бесов, всегда существовали и иные — Божьи энергии, которыми для исцеления людей всегда и пользовались святые. Именно такой энергией и пользовался Распутин, о чем сообщает даже следователь ЧСК Временного правительства: 

«Лишенный всяких мистических настроений Чрезвычайный следователь комиссии В.М. Руднев, изучая подробно данный феномен, признал, что “Распутин несомненно обладал в сильной степени какой-то непонятной внутренней силой  в смысле воздействия на чужую психику, представлявшей род гипноза. Так, между прочим, мной был установлен несомненный факт излечения им припадков пляски св. Витта у сына близкого знакомого Распутина — Симановича, студента Коммерческого института, причем все явления этой болезни исчезли навсегда после двух сеансов, когда Распутин усыплял больного”.

“Непонятные способности” существовали не сами по себе; они сакральный дар, проявление силы веры. Русское “образованное общество” той поры в значительной своей части было и откровенно атеистическим, или религиозно индифферентным. Потому так загадочным и представал Распутин, потому была так и “непонятна” природа его общения с Монархом и его Семьей, потому так исступленно в этих отношениях искали (и до сих пор ищут) некую альковную, финансовую или шпионскую “тайну”.

Царь и Царица видели в Распутине простого, глубоко верующего человека, наделенного даром молитвенного чудотворения. Они как православные христиане общались не с “безродным” и “необразованным”, а с братом во Христе. И когда началась Мировая война, Императрица, работая в лазарете, обмывала раны и ухаживала не просто за “чужими мужиками”, как о том злословили. Она заботилась о своих братьях, проливавших кровь на полях сражений за Родину-Мать, за Русь Святую» [7] (с. 150–151).

Понятно, все вышесказанное непостижимо было для атеистически мыслящего председателя ВСК, которым являлся поставленный на эту должность Керенским масон:

«Н.К. Муравьев, член Великого Востока Народов России» [3] (с. 299).

Что для него могло означать «странник одухотворенный», как именовали Распутина близкие ему люди?

«…если бы Распутин проворачивал какие-нибудь дела или приходил бы в Царский Дом в качестве “возлюбленного”, то было бы все “понятно”. Это целиком вписывалось бы в сочиненные схемы. А так, приходил, вел много раз беседы с Царями, и ничего “значительного” не происходило? Так ведь не может быть!

Господа разоблачители так и не смогли понять, невзирая на многочисленные свидетельские показания, что в общении Царя и Распутина ничего предметно-мирского не было. Была радость духовного общения, о существовании которой такие персонажи, как Н.К. Муравьев и его патрон А.Ф. Керенский, и не подозревали…» [7] (с. 151–152).

«В феврале 1912 года Николай и Александра имели объяснение с “дорогой Мама” — Императрицей Марией Федоровной. Старая Царица была обезпокоена слухами и не преминула сказать, что сын и невестка общаются с таким “порочным” человеком.

Она хотела “открыть” им глаза, но выяснилось, что они обо всех этих утверждениях знали, и стали горячо ей доказывать, что все это — ложь, что это простой и удивительный человек, с которым “Мама” следовало бы познакомиться. Чуть позже на вопрос сестры Царя Великой Княжны Ольги Александровны, как Аликс может верить какому-то мужику, Царица без обиняков заявила: “Как же я могу не верить в него, когда я вижу, что маленькому всегда лучше, как только он около него или за него молится”.

Подобный очевидный признак избранничества перечеркивал все нелицеприятные характеристики, неоднократно доходившие (родственники и некоторые придворные очень в этом деле старались) до ушей Матери-Царицы, имеющей на руках больного сына, все помыслы которой были направлены лишь к его спасению. Да и вообще, какая бы мать не стала бы преклоняться перед человеком, не раз спасающим ее сына?

Отношения между Царицей и Распутиным цементировались тем, что за Престолонаследником по пятам ходила смерть. Уже после падения Монархии, давая показания следователю Чрезвычайной комиссии Временного правительства, архиепископ Феофан, которого многие считали “жертвой распутинских интриг”, со всей определенностью заявил: “У меня никогда не было и нет никаких сомнений относительно нравственной чистоты и безукоризненности этих отношений. Я официально об этом заявляю как бывший духовник государыни. Все отношения у нее сложились и поддерживались исключительно только тем, что Григорий Ефимович буквально спасал от смерти своими молитвами жизнь горячо любимого сына, Наследника Цесаревича, в то время как современная научная медицина была безсильна помочь. И если в революционной толпе распространяются иные толки, то это ложь, говорящая только о самой толпе и о тех, кто ее распространяет, но отнюдь не об Александре Федоровне”…

Сам же владыка Феофан несколько лет признавал необычный духовный дар Распутина, видел в нем талантливого проповедника из народа. По просьбе Александры Федоровны архиепископ совершил поездку в Сибирь, на родину Распутина, все и всех внимательно там изучил и ничего предосудительного с точки зрения канонического Православия не обнаружил» [7] (с. 153–154).

Да, исключительно нашей русской молитвой к своему Создателю и помогал старец Григорий людям. Вот, между прочим, чем лечил он Цесаревича Алексея. Рассказывает младшая сестра Николая II Ольга Александровна:

«Я до сих пор помню, как… совершенно неожиданно Распутин поймал мальчика за руку и повел в спальню, и мы втроем последовали за ним. Там была такая тишина, словно мы очутились в церкви. Лампы в спальне Алексея не горели, свет шел лишь от лампад, горевших перед несколькими прекрасными иконами. Ребенок стоял очень тихо с этим гигантом, голова которого была склонена. Я поняла, что мой маленький племянник молится вместе с ним…» [15] (с. 42).

Вот что она же свидетельствует о самом еще первом удивительном исцелении Цесаревича Распутиным:

«Бедный малыш лежал в страшных мучениях, с темными кругами под глазами, весь скрюченный, со страшно распухшей ножкой. Доктора просто ничем не могли помочь. Они выглядели более напуганными, чем любой из нас, и все время перешептывались. Врачи не знали, что делать, проходил за часом час, и они потеряли всякую надежду. Время было позднее, и меня уговорили  пойти к себе. Потом Аликс [Царица Александра Федоровна] послала за Распутиным. Он прибыл во дворец около полуночи или даже позднее…

Рано утром Аликс позвала меня в комнату Алексея. Я просто не верила своим глазам. Малыш был не просто жив, но был здоров. Он сидел на кроватке, лихорадка прошла, опухоли не было и в помине… Позднее я узнала от Аликс, что Распутин не дотронулся до ребенка, он просто стоял в ногах у постели и молился» [15] (с. 27). 

Причем, такая вот достаточно необычная «методика» лечения Цесаревича Алексия в царских покоях отмечается отнюдь не в единственном числе. На что сестра Николая II Ольга Александровна сообщает:

«…я даже не могу сосчитать, сколько раз это повторялось» [15] (с. 27). 

Вот какими методами шел процесс с выздоровлением Цесаревича от неизлечимой иными методами страшной наследственной болезни Английских королей. И теперь вырисовывается все более отчетливо — кем был Григорий Ефимович Распутин, вопреки россказням лживой либеральной пропаганды о нем.

Все то же подтверждают и все иные свидетели норм его поведения при жизни:

«Прислуга наша, — свидетельствовал Г.П. Сазонов, — когда Распутин, случалось, ночевал у нас или приезжал к нам на дачу, говорила, что Распутин по ночам не спит, а молится. Когда мы жили в Харьковской губернии на даче, был такой случай, что дети видели его в лесу, погруженного в глубокую молитву. Это сообщение детишек заинтересовало нашу соседку-генеральшу, которая без отвращения не могла слышать имени Распутина. Она не поленилась пойти за ребятишками в лес, и действительно, хотя уже прошел час, увидела Распутина, погруженного в молитву» [7] (с. 188–189).

Ну и могли подобного рода молитвы, творящиеся чуть ли ни круглосуточно опытным странником Григорием, не доходить по назначению?

Не могли. А потому вот какие признания о творимых Распутиным чудесах все продолжали поступать в Следственную комиссию, организованную Временным правительством с целью оболгания убитого масонскими заговорщиками старца. Вот, например, что сообщила на тему своей личной приверженности Григорию Распутину вдова генерала Ольга Лахтина:

«Давая показания следователю ЧСК в мае 1917 года, генеральша признавалась: “Он меня исцелил. У меня была неврастения кишок, я пять лет лежала в кровати… Я два раза ездила за границу, никто мне помочь не мог, была калека”. Необычный человек по имени Григорий открыл ей второй раз “свет в жизни”. Сорокалетняя Леля уверовала раз и навсегда в чудодейственные способности Распутина, стала его называть “отцом Григорием”» [7] (с. 202).

Подобного же рода истории рассказали следователю ЧСК и две иные почитательницы Распутина — Хония Михайловна Берлацкая и Акулина Никитична Лаптинская. Он успешно лечил их от нервных болезней, не поддающихся иному способу врачевания, учил жизни во Христе. Но что здесь особенного, если принять во внимание, что обучал их жизни на Святой Руси самый настоящий с богатейшим опытом русский паломник-пилигрим, побывавший в своих паломничествах босыми ногами и в Киеве, и на Новом Афоне, и даже в Святой Земле? Не раз исцелявший от смерти своих самых дорогих близких людей: Анну Вырубову, Цесаревича Алексея? Причем, практически все свидетельствуют, что все свое свободное от хождения по святым местам время (даже ночь!) Григорий Распутин проводил в молитве. Что здесь странного, что к нему обращались за помощью люди, и он им не отказывал?

Причем, и в Петрограде квартиру ему сняли именно такие люди:

«Со временем жить где придется в Имперской столице становилось неудобным. Нужна была постоянная крыша над головой. Свое последнее пристанище в Петербурге старец-проповедник получил незадолго до начала Мировой  войны, когда для него была снята обширная квартира из нескольких комнат на третьем этаже большого доходного дома на Гороховой улице, 64. Здесь он жил с весны 1914 года и до последнего дня своей жизни, то есть в то время, когда достиг вершин славы, обрел всемирную известность (о Распутине писали во время войны многие иностранные издания). Отсюда же холодной декабрьской ночью 1916 года он уехал на встречу со смертью» [7] (с. 343–344).

И все-таки — как быть с обвинениями Распутина в пьянстве и кутежах?

Да, он пил, когда требовалось поддержать компанию. Но вот как это происходило. Свидетельствует Муня Головина:

«Григорий был со всеми любезен, угощал всех напитками и сам пил больше всех, но никогда не был пьян и сохранял ясность ума» [7] (с. 352).

А вот что сообщает о Распутине глава департамента полиции в 1916–1917 гг. А.Т. Васильев. Уж полицейскому-то начальнику должно было все быть известно обо всех. В том числе и о самом известном в столице человеке:

«Никогда не слышал от него бахвальства связями с царской семьей, никогда не видел его пьяным» [16] (с. 329–331).

Так что если кто и упивался в компании Распутина, не зная нормы, так это был кто угодно, но только не он сам. Пьяным его не видел никто и никогда. Потому обвинение в неумеренных приемах горячительных напитков человека, который вообще никогда не пьянел, дело просто безсмысленное.

Но кто же был Распутин?

Себя называл он странником. И не потому, что странно себя вел, как теперь принято думать в кругах оболваненного пропагандой общества, а потому что исходил ногами, причем, большую часть так и вообще — босиком, множество стран. В том числе и при путешествии в Святую Землю. Вот, например, что сообщает он, как очевидец, о праздновании Пасхи в Иерусалиме. Причем, сравнивает католическую с нашей:

«Я был очевидцем и сравнивал их Пасху с нашей — у них неделей раньше она была. Что же сказать про их Пасху? У нас все, даже не православные радуются. В лицах играет свет, и видно, что все твари веселятся. А у них в основном самом храме никакой отрады нет, точно кто умер, и нет ожидания: выходят, а видно, что нет у них в душе Пасхи, как у избранников, а будни. Какое же может быть сравнение с Пасхой Православия! Никакую веру нельзя сравнить с Православной. У других есть ловкость — даже торгуют святыней, а видно, что нет у них ни в чем отрады, вот обман, когда даже в Пасху служат, и то лица мрачные, поэтому и доказывать можно смело, что если душа не рада, то и лицо не светло — вообще мрак, — а у православных, когда зазвонят и идешь в храм, то и ногами Пасху хвалишь, даже вещи и те в очах светлеют. Я не берусь судить. А только рассуждаю и сравниваю католическую Пасху с нашей, как я видел во Святой Земле служили Пасху у греков. А премудрости глубину не берусь судить! Я чувствовал, как у нас ликуют православные, какая у нас величина счастья, и хотелось бы, чтобы нашу веру не унижали, а она без весны цветет над праведниками, для примера указать можно на о. Иоанна Кронштадтского, и сколько у нас светил — тысяча мужей Божиих» [7] (с. 354–355).

Но писал ли Распутин более подробно о своих странствованиях?

Еще как. Вот лишь небольшие отрывки из одной его книги «Житие опытного странника» [17]:

«Когда я жил сперва, как говорится, в мире до 28 лет, то был с миром, то есть любил мир и то, что в мире, и был справедлив и искал утешения с мирской точки зрения. Много в обозах ходил, много ямщичал и рыбу ловил и пашню пахал. Действительно это все хорошо для крестьянина!

…Пахал усердно и мало спал, а все же-таки в сердце помышлял, как бы чего найти, как люди спасаются… Вот я и пошел паломничать… В паломничестве мне приходилось переносить нередко всякие беды и напасти, так приходилось, что убийцы предпринимали против меня, что разные были погони… Не один раз нападали волки, но они разбегались. Не один раз также нападали хищники, хотели обобрать, я им сказывал: “Это не мое, а все Божье, вы возьмите у меня, я вам помощник, с радостью отдаю”, — им что-то особенно скажет в сердце их, они подумают и скажут: “Откуда ты и что такое с тобой?” “Я человек — посланный брат вам и преданный Богу”. Теперь это сладко писать, а на деле-то пришлось пережить все.

Я шел по 40–50 верст в день… Мне редко приходилось кушать, по Тамбовской губернии на одних картошках, не имел с собой капитала и не собирал вовек: придется, Бог пошлет, с ночлегом пустят — тут и покушаю. Так не один раз приходил в Киев из Тобольска, не переменял белья по полугоду и не налагал руки до тела — это вериги тайные, то есть это делал для опыта и испытания. Нередко шел по три дня, вкушал только самую малость. В жаркие дни налагал на себя пост: не пил квасу, а работал с поденщиками, как и они; работал и убегал на отдохновение на молитву.

…читал ежедневно Евангелие понемногу… вдруг проникла ко мне мысль… Мне недостойному пришло в голову… взял, выкопал в конюшне вроде могилы пещерку и туда уходил между обеднями и заутренями молиться. Когда днем свободное время, то я удалялся туда, и так мне было вкусно, то есть приятно, что в тесном месте не разбегается мысль, нередко и ночи все там проводил» [7] (с. 478–480).

И вот как Распутин оказался в Царских покоях:

«В жизни Царской Семьи Григорий Распутин появился в 1907 году. Всем, кто интересуется личностью Распутина, хорошо известно, что одними из первых его почитателей явились Великий князь Николай Николаевич, его жена Великая княгиня Анастасия Николаевна, а также его брат Великий князь Петр Николаевич вместе с женой Великой княгиней Милицей Николаевной. Обе Великие княгини были родными сестрами — черногорскими принцессами. Именно через них Григорий Ефимович был введен в царский Дворец и представлен Государю и Государыне» [6] (с. 476).

Семьи эти, заметим, языческие. Так как двум родным братьям на двух родных сестрах жениться Православная Церковь воспрещает. Мало того, именно через черногорских княжон была произведена масонами попытка ввести в Царскую Семью Филиппа Вашопа. Но вот кем являлся он:

«Господин Филипп (полное его имя Ницье-Вашоль Филипп) родился в 1849 году в местечке Луазье в Савойе. В двадцатилетнем возрасте он обосновался в городе Лионе. Учился в частном заведении аббата Шевелье, а затем поступил на медицинский факультет Лионского университета. Он стал “духовным учителем” другого известного во Франции оккультиста — “мэтра Папюса” (1865–1916) (Согласно полицейским данным, “доктор Папюс” “являлся евреем Жераром Энкоссом (Анкоссом), возглавлявшим Верховный совет оккультного ордена мартинистов”)…

В Лионе у него образовался круг почитателей, и он даже открыл свою школу, в которой преподавались тайны “герметического знания”, “эзотерический и символический методы понимания внешнего мира” в соответствии с “древней посвятительной традицией”.

Все это очень напоминало масонские интеллектуальные упражнения. Не совсем ясно, принадлежал ли сам Филипп к какой-либо масонской ложе, но его наставник “мэтр Папюс” играл среди французских масонов видную роль» [7] (с. 283–284). 

И очень не случайно именно Петром Николаевичем и черногоркой Милицей он был приглашен в Россию, где встретился и с Царской Четой:

«Филипп несколько раз приезжал в Россию и оставался здесь подолгу. Местом его пребывания была усадьба Петра и Милицы Знаменка недалеко от Петергофа. Здесь он в июле 1901 года познакомился с Венценосцами» [7] (с. 285).

Однако, что бы ни судачили по поводу этих встреч с модным по тем временам французом:

«Встречи Царской Четы с Филиппом не выходили за пределы вечерних встреч и духовных бесед. Слухи же о спиритических сеансах, о “вызове духов”, “об общении с загробным миром” так и остались слухами, и никогда не были подтверждены» [7] (с. 286–287). 

Какую роль играл в готовящемся в России перевороте Филипп Вашоп и его босс Папюс — Жерар Анкосс?

Вероятно, коль так много времени он провел в обществе Петра и Николая Николаевичей, а также их жен черногорок, Милицы и Станы, затевалось как-либо охмурить масонским спиритуализмом, входящим в ту пору в большую моду, и Царскую Чету. Но, увы, заговорщикам выполнить своих намерений не удалось.

Вероятно, что-либо подобное тому, что ощутили в заграничном маге и волшебнике, княжны черногорки впоследствии хотели увидеть и в Распутине:

«Именно эти две Великие Княгини первыми среди аристократии начали принимать в своих дворцах этого странного человека родом из сибирского села Покровское, уже к началу XX века снискавшего славу врачевателя душ и провидца.

Милица и Анастасия познакомились с ним в 1903 году в Киеве, на подворье Михайловского монастыря, когда прибыли в Киево-Печерскую Лавру на моление. Они сразу же разглядели в нем человека, обладающего “большим духовным даром”. Его глаза горели таким “магическим огнем”, что немедленно покорили сердце “пламенной оккультистки” Милицы. Она была потрясена и после непродолжительной беседы сразу же пригласила Григория к себе в столицу» [7] (с. 297).

«Черногорки познакомили Царя и Царицу с Распутиным. Несколько месяцев при встречах расхваливали старца, уверяли, что он способен узреть то, что остальным смертным не дано видеть, что он способен снять недуги, перед которыми медицина безсильна.

Александра Федоровна к таким способностям всегда относилась очень внимательно: у нее на руках больной Цесаревич и она не могла оставить без внимания подобный дар. Тем более что Милица рассказала, что у сына Романа, которого когда-то вылечил месье Филипп, опять появились признаки падучей, и Григорий помог» [7] (с. 298).

Однако же вел себя в высшем обществе сибирский крестьянин Григорий, совершенно не обращая внимания на устоявшийся в нем этикет, чисто по-русски: называл всех на «ты» и в качестве приветствия лобызался троекратно со всеми:

«Такие весьма странные “манеры” и “этикеты” сибирского крестьянина шокировали и оскорбляли интеллигентную, высокообразованную и утонченно воспитанную публику. Внешний вид вполне соответствовал привычкам. У Григория Ефимовича была длинная, мужицкая борода, ношение которой в высшем обществе запрещено было еще при Петре I. Но все это терпелось до поры до времени, поскольку в Григории Распутине многие видели всего лишь диковинку, новый источник праздного развлечения и праздного любопытства, требующего постоянного удовлетворения. Привлекали слухи о его прозорливости, целительных способностях, на что человек часто бывает так падок» [6] (с. 476–477).

Высшее общество той поры сходило с ума от безделья: пиры и балы уже давно приелись, хоть и не прекращались ни на мгновенье, а потому хотелось чего-нибудь особенного. А этим особенным и являлись в ту пору бабки гадалки да аферисты чревовещатели, в те времена густо заполонившие столицы, на тот момент чуть ли не полностью безбожные и лишенные традиционных русских национальных основ.

Распутина рассматривали они, прежде всего, как столь модного в ту пору какого-то особого рода волшебника. Пусть, в отличие от привычных в ту пору ведьм и колдунов, и православного человека. Им было совершенно без разницы — каким духом пользовался этот очередной вошедший в большую моду целитель: Русским Духом, творящим созидание и истинное целительство, или духами злобы — бесами, которые стояли на услужении гадалок и ворожей и лишь вредили здоровью тех людей, которые за их услугами обращались. Потому-то и Распутин, представляя собой самое удивительное явление той поры, попадает сначала к собирателю всех самых удивительных чудес и явлений — к представителю высшей знати, замешанной в масонстве, — к Николаю Николаевичу.

Однако же, став известным в Петербурге, Распутин оказывается в противоположном Николаю Николаевичу лагере: 

«К нему потянулись те, кто хотел вырваться из когтей Нового Содома, в который превратился Петербург, кто желал обрести путь ко спасению своей души и видел в Григории Распутине пример действенной, живой веры, способной творить чудеса» [6] (с. 429).

«В первые годы знакомства встречи не были частыми. Происходили они, как правило, у Милицы и Станы, но затем, после охлаждения между Царской Семьей и черногорками, наступившего в 1908 году, Распутин стал появляться и во Дворце. Хронология этих встреч зафиксирована в дневнике Николая II. В 1906 году они виделись два раза, в 1907 году — три» [7] (с. 147–148).

А потому, когда Распутин, покинув эзотерический мир Николая Николаевича и черногорских княжон переходит в свой естественный лагерь, где Русскому Духу, находящемуся в нем становится много комфортней, в лице своего бывшего благодетеля он приобретает непримиримого врага:

«Все более возраставшая неприязнь к Распутину со стороны Великого князя Николая Николаевича усугублялась еще и тем, что их позиции по отношению к назревавшей войне были противоположными. Великий князь жаждал войны, был, используя современный языковый оборот, ярким представителем “партии войны”. Григорий Ефимович, как известно, был ее противником и пытался повлиять (впрочем, совершенно безуспешно) в этом вопросе на Императора. Григорий Новый (Распутин) открыто указывал на ошибочность позиции Великого князя Николая Николаевича и те отрицательные последствия, которые произойдут в случае развязывания войны, призывал не слушать Великого князя в этом вопросе» [6] (с. 477).

Вообще масонство предполагает привлечение на свою сторону людей любых взглядов. Масонам это делать тем более не сложно, что каждому неофиту они будут давать именно для него и заготовленные обещания. Кому-то, буддисту например, объявят о том, что они стремятся в конечном итоге воплотить власть Будды на планете. Иному, какому-нибудь либералу, будут обещать получение со своих капиталов просто невиданных барышей. А вот Николаю Николаевичу, судя по его действиям, они пообещали путем выдвижения его на пост главнокомандующего во время войны, оболгав и морально уничтожив существующего Императора, поставить его самого на пост регента в подготавливаемом на месте прежней России новом либеральном государстве. Понятно, впоследствии, объявив Николая II для управления страной непригодным, в конце концов к управлению государством будет поставлен он лично.

Вот почему Николай Николаевич ратовал за начало такой войны. И вот почему Распутин, прекрасно понимающий, чем такое закончится, всегда стоял против ее начала. Ну, понятно, и главную роль в этом отчуждении представляло собой то отчуждение, которое еще со времен Петра I имело высшее российское общество к русскому народу:  

«В этом же состоит главная причина того, почему “общество” не приняло, не могло потерпеть рядом с собой крестьянина Григория Распутина. Его личность, простые обычаи, замешанные на глубокой вере в Бога, преданности Русскому Царю, вековых традициях крестьянского быта, казались дикостью. Его крестьянская мудрость воспринималась как оскорбление их премудрости, премудрости века сего. Два этих мира оказались несовместимыми. Русского крестьянина смог понять и полюбить только Русский Царь и Русская Царица. Они оказались с ним одного, Русского, Духа. И за это на Них, Русских Венценосцев, обрушилась лавина ненависти тех, кто этот Дух терпеть не мог, — та самая “либеральная интеллигенция”, прогнившее, выродившееся “общество”» [6] (с. 478).

 Вот что удивило Вырубову, когда она впервые увидела Распутина у великой княгини Милицы Николаевны:

«…глаза его, необыкновенно проницательные, сразу меня поразили и напомнили глаза отца Иоанна Кронштадтского» [7] (с. 164).

Этого светильника Святорусской Земли напомнили и чудеса, произошедшие по молитвам странника Григория. Вот в каком безнадежном положении находилась Анна Вырубова после железнодорожной катастрофы:

«Императрица прислала врача-женщину княгиню Гедройц — главного врача Царскосельского лазарета Императрицы. Осмотрев А.А. Вырубову, она нашла ее состояние настолько тяжелым, что просила немедленно вызвать ее родителей, так как ей оставалось жить несколько часов» [7] (с. 172).

А потому не иначе как:

«Чудом воскрешения из мертвых считается исцеление Анны Вырубовой…» [5] (с. 99).

Вот как описывает этот эпизод в то время исполняющий обязанности директора департамента полиции С.П. Белецкий:

«Положение А.А. Вырубовой было тогда очень серьезным, и она, находясь все время в забытьи, была уже напутствована глухой исповедью и причастием Святых Таин. Будучи в бредовом, горячечном состоянии, не открывая все время глаз, А.А. Вырубова повторяла лишь одну фразу:

— Отец Григорий, помолись за меня!..

Узнав о тяжелом положении А.А. Вырубовой, со слов графини Витте, “Распутин… прибыл в Царское Село в приемный покой лазарета, куда была доставлена Вырубова...

В это время в палате, где лежала А.А. Вырубова, находились Государь с Государыней, отец А.А. Вырубовой и княжны Гедрольц. Войдя в палату без разрешения и ни с кем не здороваясь, Распутин подошел к А.А. Вырубовой, взял ее за руку, и, упорно смотря на нее, громко и повелительно сказал ей:

— Аннушка, проснись, погляди на меня!..

И, к всеобщему изумлению всех присутствовавших, она открыла глаза и, увидев наклоненное над нею лицо Распутина, улыбнулась и сказала:

— Григорий, это ты? Слава Богу!

Тогда Распутин, обернувшись к присутствовавшим, сказал:

— Поправится!” » [11] (т. 1, с. 140).

«Ее состояние с этого момента удивительным образом начало улучшаться. Несмотря на многочисленные переломы ног, тазобедренных костей и общее сотрясение организма, Анна Александровна выжила…» [7] (с. 172).

Так что молитвы странника Григория творили чудеса отнюдь не в переносном смысле.

Распутин, как уже выше описано, был странником пилигримом, босиком произведшим паломничество в Святую Землю. Он, словно монах, не питался ни мясом, ни молоком, причем был молитвенником, чья молитва доходила по назначению. Вот, например, как описывает Вырубова очередное чудесное исцеление им наследника Алексея. В 1916 г. у наследника Алексея пошла из носа кровь. Доктора очень долго, несмотря на все усилия, ничего поделать не могли. Наконец, не найдя иных вариантов, вызвали Распутина. И тот:

«…подойдя к кровати, перекрестил Наследника, сказав родителям, что серьезного ничего нет и им нечего безпокоиться, повернулся и ушел. Кровотечение прекратилось.

Государь на следующий день уехал в Ставку. Доктора говорили, что они совершенно не понимают, как это произошло. Но это — факт» [6] (с. 125).

Вообще дар целительства у Распутина обнаруживается еще с детства:

«Уже в юности Григорий проявил свой дар чудесного излечения животного. С его слов дочь Матрена писала: “Как-то за обедом дед сказал, что захромала лошадь, возможно, растянула сухожилие под коленом. Услыхав это, отец молча встал из-за стола и отправился на конюшню. Дед пошел следом и увидел, как  сын несколько секунд постоял возле лошади в сосредоточении, потом подошел к задней ноге и положил ладонь прямо на подколенное сухожилие, хотя прежде даже никогда не слышал этого слова. Он стоял, слегка откинув голову, потом, словно решив, что исцеление свершилось, отступил на шаг, погладил лошадь и сказал: «Теперь тебе лучше».

После этого случая отец стал вроде ветеринара-чудотворца и лечил всех животных в хозяйстве. Вскоре эта практика распространилась на всех животных в Покровском. Потом он начал лечить и людей. «Бог помогал» [говорил он]” [8] (с. 19). Записала Матрена и особый случай исцеления, который можно назвать спасением человека от неминуемой смерти. “Однажды отец после дня, проведенного в дороге, попросил в одной избе ночлега и хлеба. Хозяйка, чем-то удрученная, впустила его. Тут же стала понятна причина озабоченности женщины. На лавке, под кучей одеял, лежала девочка. Похоже было, что она умирает. Отец подошел к ней. Ребенок был без сознания, единственным признаком жизни оставалось еле слышное дыхание и иногда — стон. Отец попросил оставить его наедине с больной. Родители девочки вышли.

Отец упал на колени возле лавки, положил ладонь на пышущий жаром лоб ребенка, закрыл глаза и начал молиться. Он рассказывал, что совершенно не ощущал течения времени. Обезпокоенные родители то и дело приоткрывали дверь и с изумлением смотрели на застывшего в молитве человека. Наконец девочка шевельнулась, открыла глаза и спросила:

— Я жива?

Через минуту она ничем не напоминала умирающую” [8] (с. 50).

Свой дар чудесных исцелений старец Григорий проявлял на многих людях…» [5] (с. 96–97).

Но целительство являлось не единственной формой чудотворений, происходящих по молитвам этого опытного странника:

«Григорий Распутин явился для Государя старцем, человеком Божиим, продолжающим традиции Святой Руси, умудренным духовным опытом, способным дать душеполезный совет. Даже в государственных делах осененный Божьей благодатью Распутин оказывался Другом, советчиком Государю Николаю II… Старец Григорий предупреждал Царя о политических решениях, которые грозили стране бедой, был против последнего созыва Думы, которая, как известно, возглавила впоследствии революционную смуту, просил не печатать думских антимонархических речей, а в самый канун Февральской революции настаивал на подвозе в Петроград продовольствия — хлеба и масла из Сибири, даже фасовку для муки и сахара придумал, чтобы избежать очередей. И был полностью прав, ведь именно в очередях при искусственной организации хлебного кризиса начались питерские волнения…» [5] (с. 69).

Вообще такое предвидение Распутиным грядущих событий очень часто отмечают современники. Вот, например, что об этом сообщает бывший директор департамента полиции, товарищ министра внутренних дел генерал П.Г. Круглов:

«…поражался  его прирожденным умом и прекрасным пониманием текущих вопросов даже государственного характера» [11] (т. 2, с. 318).

 

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх