Свежие комментарии

  • Михаил Ачаев
    Не было тогда всемирной китайской фабрики, всё стоило дорого.Сколько будет сто...
  • Никифор
    А если бы ледяной щит закрыл бы переход то к прибытию Колумба в Новом свете могло и не быть людей..Про океанцев держа...Заселение Северно...
  • Никифор
    https://www.youtube.com/watch?v=SMNvqYhnckg РС 239 Заселение Северной Евразии Сергей Васильев в «Родине слонов»Заселение Северно...

ГИБЕЛЬ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ПОЛКА

Ермощенко

Полк Красной Звезды был создан как альтернатива общепринятым взглядам на советское военное строительство, утвердившимся весной 1919 года. Это был своего рода эксперимент, результат которого оказался трагичным и поучительным.

В начале 1919 года, несмотря на определённые успехи в строительстве Красной армии, её дальнейшее развитие столкнулось с организационными трудностями. Сказалось отсутствие у большевиков единства взглядов на военную политику. Особенно остро это проявилось накануне VIII съезда РКП(б) и в его ходе, когда чётко обозначились две линии в военном вопросе: одна — сторонников ЦК РКП(б), другая — так называемой «военной оппозиции». Активными представителями последней были делегаты, избранные от партийных организаций Восточного фронта. Своё основное требование они сформулировали так: всякий коммунист сможет командовать, если при нём будет специалист. Армия должна строиться на «сознательной дисциплине», когда приказы могут обсуждаться. Воинские уставы, таким образом, должны быть иные, чем существующие, — без привилегий комсоставу и прочих формальностей старой армии. В доводах другой стороны, наоборот, подчёркивалась неготовность коммунистов к военному руководству. «Это люди, знающие несколько страниц военных книг, и доверять им ответственную задачу — значит производить опасные эксперименты».

Поэтому на командных должностях должны быть люди, сведущие в военном деле. Коллективное же командование — это «возвращение к партизанщине», этапу уже пройденному.

Военный вопрос на VIII съезде получил широкое обсуждение, результатом которого стало одобрение позиции ЦК. В итоге Вооружённые силы РСФСР обрели необходимую концепцию строительства массовой регулярной кадровой армии на принципах системности, масштабности и строгой централизации.

Но сторона, потерпевшая неудачу, сдалась не сразу. То, чего не получилось в теории, оппозиционеры решили доказать на практике. Благо, повод к тому был. В одном из предсъездовских интервью главный стратег линии ЦК в военном вопросе Лев Давидович Троцкий обмолвился в адрес «военной оппозиции»: «предлагать на словах легко, а вот попробуйте создать «образцовую дивизию вашими методами, подберите ваш командный состав, дайте вашу постановку политической работы; военное ведомство придёт вам на помощь всеми необходимыми средствами».

Сказано это было в адрес Уральского обкома РКП(б), который до съезда опубликовал свои «мотивированные тезисы о Красной армии». Теперь же, накануне партсъезда, Троцкий предложил эксперимент, заявив, что «такой опыт кое-чему научил бы и самих критиков, да и всё военное ведомство».

31 марта 1919 года на заседании Пугачёвского уездкома РКП(б) была составлена телеграмма на имя Троцкого: «Вы выражаете согласие прийти на помощь всеми необходимыми средствами в деле создания образцовой воинской части… Пугачёвский уездком партии коммунистов вполне разделяет точку зрения Уральского обкома. Ходатайствуем перед Вами настоящей телеграммой о формировании одной дивизии… Формирование технической части, как и политической, возлагается на бывшего председателя Уфимского губкома, председателя Уральского обкома, Уральского областного ревкома тов. Ермощенко. Место формирования — Пугачёв». Разрешение было получено на следующий день. Но формировать позволили не дивизию, а полк.

Получивший карт-бланш В. И. Ермощенко решил создать образцовую боевую часть строго по наработкам Уральского обкома.

Полк должен был состоять из коммунистов, сознательных рабочих, добровольцев и иметь в своём составе пехоту, конницу и артиллерию. Всё это очень походило на ситуацию годичной давности, когда по такому же принципу формировались полупартизанские добровольческие части Красной армии. Даже первоначальное название полка напомнило то время — «1-й пролетарский коммунистический полк Красной Звезды».

Ермощенко на митинге март 1917 гг

Лидер пугачёвских большевиков Ермощенко был сторонником крайних левых взглядов в партии и являлся активным участником «военной оппозиции». С 1917-го он руководил Пугачёвским советом, а в январе — марте 1919 года успел побывать председателем Уфимского губкома РКП(б), а затем председателем Уральского (Яицкого) областного ревкома в Уральске, пока вновь не вернулся в Пугачёв. Будучи короткое время главой уфимских коммунистов, Ермощенко входил в Уралобком и, по свидетельству очевидцев, был среди инициаторов тех самых «мотивированных тезисов».

4 апреля 1919 года Пугачёвский уездком постановил в трёхдневный срок призвать в уезде для полка 50 процентов коммунистов и им сочувствующих. В инструкции волостным исполкомам разъяснялось, что призывать надо сначала коммунистов-добровольцев, но, если таковых будет недостаточно, провести жеребьёвку среди всех «партийных товарищей».

Воинская часть, хотя бы и экспериментальная, не могла существовать вне рамок действующей армейской системы. Полк под 221-м номером внесли в боевое расписание 4-й армии и наметили пополнить им 74-ю бригаду 25-й стрелковой дивизии. Но полученный номер так и остался на бумаге.

В апреле 1919-го советской Южной группе войск Восточного фронта поставили задачу отразить удар колчаковцев и разгромить их. Для этого концентрировались силы и средства четырёх армий — 1,4,5-й и Туркестанской. Подтягивались резервы, в том числе ещё формирующиеся части. Времени на организацию отводилось мало, и командующий Южной группой войск Михаил Васильевич Фрунзе предложил применить последовательное формирование, то есть, не дожидаясь полной готовности полков, отправлять на фронт батальоны по мере их комплектования.

Для 25-й стрелковой дивизии, куда собирались влить полк Красной Звезды, предложение командующего оказалось кстати.

После чувствительных потерь в январско-мартовских боях с уральскими казаками дивизия во главе с новым начальником Василием Чапаевым воссоздавалась, по сути, заново. Так, её 74-я бригада срочно собиралась из сил, имеющихся в Самарской и Симбирской губерниях. Фрунзе торопил местные власти, но поддержку оказывали не все. Категорически против поэтапного формирования частей выступил Ермощенко. Он стремился оставить полк в ведении Пугачёвского уездного исполкома для собственных нужд, в первую очередь для карательных операций против дезертиров, которых, как указывал Ермощенко, в уезде было более десяти тысяч. Другой важной задачей считалась агитация среди местного населения. В полку создавался мощный штат агитаторов, даже появился походный театр.

Возможно, имелся и личный мотив. Год назад, когда в Николаевском уезде только создавались первые красноармейские формирования, Ермощенко значился главнокомандующим всеми вооружёнными силами уезда, а Чапаев всего лишь батальонным инструктором. Теперь же бывший подчинённый становился начальником в более высокой должности, а это усложняло и без того непростые отношения двух руководителей. В силу этих причин вопрос о выдвижении полка на фронт его командованием сознательно затягивался. В итоге 221-й номер передали другому полку — Сызранскому, который влили в 74-ю бригаду 25-й дивизии.

Особый статус воинской части позволял её командиру «капризничать» по поводу официальных распоряжений и выставлять собственные претензии. Об этом свидетельствует переписка пугачёвцев со штабом Южной группы войск и командованием 4-й армии. На все назначаемые сроки выступления полка находилась причина его неготовности: недостаток людей, лошадей, вооружения, имущества и так далее. Командование до поры до времени это терпело. Фрунзе даже разрешил доукомплектовать полк добровольцами из запасных частей по согласованию с дивизиями, которым они принадлежали. Мало того, позволил забрать в уезде всех призывников 1899 года рождения, определённых местным уездным военкоматом в другие части действующей армии 18.

Поначалу из коммунистов записались в полк добровольцами 360 человек. Пришлось обратиться к профсоюзам. В это время Самарский губпрофсоюз объявил 25-процентную мобилизацию для борьбы с Колчаком. Всех призванных членов профсоюзов в Пугачёвском уезде Ермощенко забрал себе. Но людей по-прежнему не хватало. Тогда-то и подоспело разрешение Фрунзе пополниться красноармейцами очередного призыва. Через месяц формирования в полку числилось: коммунистов и сочувствующих – 401 человек, рабочих от профсоюзов – 451 и мобилизованных красноармейцев – 609 человек. Итого -1461 красноармеец и командир. По должностям и специальностям значилось: командного состава – 74 человека, кавалеристов – 30, артиллеристов – 120, пулемётчиков – 22, сапёров – 26, стрелков – 694, прочих родов -176.

В коммунистическом полку постарались обойтись без военспецов. Лишь на должности комбатов поставили трёх бывших штабс – капитанов — офицеров военного времени. На низкий профессионализм комсостава указала впоследствии комиссия, расследовавшая гибель части. Действительно, командир полка Ермощенко был в прошлом рядовым запасного полка, в боях не участвовал. Его заместитель В. И. Пахомов имел боевой опыт, но чин тоже невысокий – прапорщик. Начальник штаба П. И. Ульянов значился бывшим унтером, а его помощник И. Ф. Задорожный – рядовым. Участвовал в боях только последний. Комсостав рот и взводов тоже состоял из нижних чинов, за исключением одного прапорщика. Ещё одним нововведением, навеянным «мотивированными тезисами» Уралобкома, стал отказ от повышенного жалованья комсоставу в сравнении с рядовыми красноармейцами. Весь личный состав полка был уравнён в правах.

Полк одели в специально пошитое новое обмундирование с отличительным головным убором —форменной панамой. Не было препон и в получении другого военного имущества. В частности, поступил полный комплект средств связи — телефонные аппараты, велосипеды и мотоциклы. В итоге перед походом всё хозяйство полка вместе с театральным реквизитом еле-еле уместилось на 600 конных подводах.

Единственной проблемой оставалось вооружение. Если трёхлинейные винтовки имелись у каждого бойца, то станковых пулемётов на полк нашлось всего десять. По нормам это соответствовало оснащению одного батальона. Мало было патронов — только 25 000 штук. Совершенно отсутствовала артиллерия. Недополученные боеприпасы и орудия предполагалось доставить в полк на марше или ближе к фронту, в конечный пункт назначения. Практика для того времени совершенно обычная. Что, кстати, и произошло: патроны и артиллерию отправили вслед полку. На фронт полк убыл экстренным порядком 9 мая 1919 года. Ермощенко на тот момент оказался далеко от своего детища и не смог на этот раз помешать выходу.

Управление армии само находилось в процессе реорганизации. Бывший командарм Фрунзе полностью переключился на Южную группу войск и оставил за собой в Самаре прежние реввоенсовет и штаб 4-й армии. Новые реввоенсовет и штаб создавались в Саратове. Со дня на день ожидалось прибытие нового командарма К. А. Авксентьевского и начальника штаба А. К. Андерса. Ситуация же на фронте армии требовала постоянного вмешательства.

Роль 4-й армии в начавшемся контрнаступлении Восточного фронта была вспомогательной: сковать силы уральского казачества, помешать его коннице развернуться в тылу основных ударных сил красных. Реализация плана возлагалась на 22-ю стрелковую дивизию – единственное соединение, оставленное в 4-й армии на период контрнаступления. Но дивизия в середине апреля понесла большие потери и в беспорядке откатилась к Уральску. Только здесь, распавшись на две группы – Уральскую и Деркульскую, она встала на линии железной дороги Саратов – Уральск, явно рассчитывая на помощь армейских резервов. Фрунзе через штаб 4-й армии поставил наконец перед полком Красной Звезды задачу связаться с Деркульской и Уральской группами.

В момент выступления полка из Пугачёва он состоял из 1-го и 2-го батальонов по три роты и ещё одной роты недоформированного 3-го батальона. Имелись также команды — пулемётная, сапёрная, связи, конных разведчиков и хозяйственная. Числилась батарея, но без орудий. И, конечно же, политотдел. Возглавлял его бывший редактор «Яицкой правды» журналист Марк Хайн.

Предстояло преодолеть примерно 240 вёрст. К вечеру полк, пройдя 32 версты, вошёл в село Старую Порубежку. Там заночевали. Утром стало известно, что в Таловом казаки. Посовещавшись, постановили продолжить путь и в семь вечера остановились в Рахмановке, что в 55 верстах от Пугачёва. Здесь решили обосноваться и ждать следующих распоряжений, а пока 11 мая, в воскре-сенье, провести в окрестных сёлах митинги. Агитационный вояж с участием 40 партийных работников и походного театра затянулся до полудня 12 мая.

А накануне поздно вечером в Рахмановке появился Ермощенко. Он пообещал скорое прибытие подвод с боеприпасами и отправился осматривать расположение полка. Днём местные жители принесли новость, что противник всего в 18 верстах — в селе Карловке. Разведку послать не решились, да её и не было: имевшихся три десятка кавалеристов отправили обеспечивать митинги. Поэтому пугала неизвестность: или в Карловке небольшой разведывательный казачий рейд, или солидное боевое формирование. Как бы то ни было, ночью вышел приказ — отойти к Старой Порубежке. Немедленно начали готовить обоз, который к 10 часам утра уже потянулся из Рахмановки. Оставалось дождаться из деревень агитаторов и тронуться вслед всем полком.

Было ли решение оставить Рахмановку правильным? Может, следовало организовать оборону села? С его восточной стороны имелась естественная преграда для казачьей конницы — речки Камелик и Лагуниха. Правда, с юга и запада простиралась открытая степь. Но ещё с прошлогодних боёв здесь остались окопы, откуда местность хорошо простреливалась. Выйти же целым полком в степь без точных сведений о противнике было гораздо опаснее. Защититься от конной атаки на марше значительно сложнее, тем более с неопытными красноармейцами. Рахмановку было приказано покинуть, и личный состав полка занялся походными сборами, вместо того чтобы готовиться к бою и оборудовать позиции у села. Разведки не было. Только выставили небольшой секрет за мостом через Лагуниху и посадили на колокольню связиста с биноклем и телефоном.

А казаки были рядом. Разведывательный рейд по Пугачёвскому уезду совершал 2-й Партизанский конный казачий полк войскового старшины В. Г. Горшкова — около трёхсот всадников с шестью пулемётами. Казаки не только наблюдали за передвижениями красных, но и нападали на них, если находили нужным. Одним словом, действовали по обстоятельствам. Вот и в случае с Красной Звездой была полная уверенность в своих силах: все собранные данные говорили о низкой боеспособности красного полка.

Красные были атакованы по выходу из села. Их колонна растянулась, и, когда вдалеке, за три версты с юго-запада, показались точки всадников, красноармейцы залегли вдоль дороги и у кладбища. Сразу же занервничали и без команды открыли стрельбу. Выстрелы летели в пустоту: почти никто не умел пользоваться винтовочным прицелом. Но самое главное — на каждого бойца приходилось по 15-25 патронов, и их запас быстро иссяк. Не оказалось и пулемётов, отправленных утром с обозом. Казаки маневрировали, но с ослаблением стрельбы ринулись в атаку всей лавой. Ермощенко, так и не сумев наладить командование полком, приказал отступать к Старой Порубежке. Полк разделился: меньшая часть побежала по дороге за командиром, а большая рассыпалась и в панике устремилась в Рахмановку. Здесь красноармейцы были прижаты к реке, побросали в воду бесполезные винтовки и сдались. Кто-то сумел перебраться на тот берег, но казаки, преследуя убегавших, перешли Камелик на лошадях и настигли их, довершив разгром.

Цифры потерь разнятся. По источникам белых, около 600 красноармейцев было уничтожено и ещё столько же попало в плен. Захвачено много винтовок. В руки казакам попался также транспорт с боеприпасами, тот самый, который ждали в Красной Звезде. Уральцы наткнулись на него, преследуя небольшими силами остатки полка во главе с Ермощенко. Красным транспорт попался раньше, и они, успев набить карманы патронами, стали активно отстреливаться. Казаки прекратили преследование и прибрали две двуколки с 18 ООО патронов.

Пропало без вести около 600 человек, спаслось — 400. Куда делись ещё примерно полтысячи человек, неизвестно.

Остаётся малоизученным вопрос о пленных. Для любого рейда важно стремительное продвижение, и пленные всегда обуза. Известно, что в Рахмановке расстреляли 15 коммунистов, а остальных красноармейцев с песнями (заставляли петь «Коробейники») под небольшим конвоем отправили по направлению к югу. В последующем часть пленных оказалась в пехотных формированиях белой Уральской Отдельной армии.

Причины трагедии по горячим следам озвучила особая комиссия 4-й армии — это несоответствие своей должности командира полка Ермощенко, слабая подготовка командного состава и красноармейцев, низкая дисциплина и слабый боевой дух. Комиссия пришла к выводу, что имевшегося количества патронов должно было хватить для отпора конному полку, но отсутствовали «управление огнём, дисциплина огня и обученность стрелков». Эпопея с показательно-образцовой воинской частью закончилась печально. Предвзятые настояния «военной оппозиции» обернулись напрасными жертвами, ставшими горьким упрёком любительству и партизанщине в военном деле.

Анатолий СИМОНОВ, кандидат исторических наук

Журнал «Родина», август 2013 года

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх