Виктор Хомутский предлагает Вам запомнить сайт «Исторический дискуссионный клуб»
Вы хотите запомнить сайт «Исторический дискуссионный клуб»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

История - это роман, который был, роман - это история, которая могла бы быть. (Гонкур)

Блог
Конники генерала Белова - полгода в тылу врага

Конники генерала Белова - полгода в тылу врага

Белова - полгода в тылу врага В январе 1942 года 1й гвардейский кавалерийский корпус ушел под Вязьмой в глубокий рейд по тылам фашистов и только в ию

Виктор Хомутский 28 май, 14:41
+13 3
«Монголо-татарское иго»: история термина.

«Монголо-татарское иго»: история термина.

«Отношения русских земель с Ордой традиционно рассматриваются в рамках концепции «монголо-татарского ига», установившегося сразу после нашествия Батыя в 40-х г

Виктор Хомутский 19 май, 10:13
+16 218
Красота русской деревни на картинах Дмитрия Лёвина.

Красота русской деревни на картинах Дмитрия Лёвина.

Виктор Хомутский 27 май, 19:49
+30 6
Господин Великий Новгород. Из книги "Рассказы по русской истории". - М., 1909.

Господин Великий Новгород. Из книги "Рассказы по русской истории". - М., 1909.

Главы о Великом Новгороде. - Из книги: Рассказы по русской истории. Общедоступная хрестоматия с рисунками. Составленная кружком преподавательниц под редакцией С.П.

Axel Wintermann 27 май, 15:50
+6 4
Столица Золотой Орды - Сарай Бату.

Столица Золотой Орды - Сарай Бату.

Столица Золотой Орды - Сарай Бату. Современная локация - в районе села Селитренного Харабалинского района Астраханской области Селитренное — село в Харабалинс

Виктор Хомутский 27 май, 12:56
+15 45
Борьба с памятниками в Польше.

Борьба с памятниками в Польше.

Виктор Хомутский 28 май, 09:42
+2 5
Причины остановившие монголо-татарское нашествие на Новгород.

Причины остановившие монголо-татарское нашествие на Новгород.

"Известно, что во время татаро-монгольского нашествия Новгород не подвергся военному разорению, хотя и был одним из вожделенных объектов этого нашествия. Объяс

Виктор Хомутский 25 май, 08:48
+17 73
Редкие фото советских знаменитостей

Редкие фото советских знаменитостей

Сегодня в рубрике "Редкие фото советских знаменитостей" не совсем обычная подборка. В ней собраны фотографии, на которых известные в СССР личности сфотографированы

Виктор Хомутский 28 май, 08:26
+32 1
Запомнить

Ностальгический клуб любителей кино

    

 

Ностальгический клуб любителей кино .

Жизнь коротка, искусство вечно. Гиппократ

 

Летопись лихих 90-ых.

 

Яндекс.Метрика

Кайзеровский военно-морской флот и Россия перед первой мировой войной

развернуть

Кайзеровский военно-морской флот и Россия перед первой мировой войной

Шилов С. П. Кайзеровский военно-морской флот и Россия перед первой мировой войной

О германском императорском (кайзеровском) военно-морском флоте конца XIX - начала XX в. и его влиянии на международную ситуацию перед первой мировой войной написано большое количество книг и статей. Наиболее солидным изданием последних лет является монография исследователя из ФРГ М. Эпкенханса. В ней автор называет около 300 публикаций по истории германского флота и гонки морских вооружений1

. Российская наука не представлена таким количеством публикаций. Однако это не умаляет заслуг отечественных исследователей, которые давно и плодотворно занимаются изучением этих проблем. Вопросов военно-морской политики кайзеровской империи касался в своих трудах А. С. Ерусалимский2. Германский флот явился предметом специального изучения В. А. Алафузова, Н. П. Полетики, Б. М. Туполева3. Англо-германскому морскому соперничеству посвятили свои статьи И. Ф. Сокольская и Д. В. Лихарев4.

Alfred_von_Tirpitz-2.jpg
Альфред фон Тирпиц
Bundesarchiv_Bild_183-R09316%2C_Leo_Graf_von_Caprivi.jpg
Канцлер Германской империи граф Лео фон Каприви де Капрера де Монтекукколи
Franz_von_Lenbach_F%C3%BCrst_Hohenlohe-Schillingsf%C3%BCrst_1896.jpg
Канцлер Германской империи князь Хлодвиг Карл Виктор цу Гогенлоэ-Шиллингсфюрст
800px-Bernhard_von_B%C3%BClow.jpg
Канцлер Германской империи Бернгард Генрих Карл Мартин фон Бюлов
Bundesarchiv_Bild_183-R03954%2C_Kaiser_Wilhelm_II.%2C_von_B%C3%BClow_und_Valentini.jpg
Бернгард фон Бюлов, кайзер Вильгельм и Рудольф фон Валентини (слева направо) на палубе яхты "Гогенцоллерн", 1908
Kaiser_Wilhelm-10959b_(Adolph_Behrens).jpg
Картина, изображающая кайзера в мундире адмирала, 1913

Как отечественные, так и зарубежные историки рассматривают военно-морскую политику кайзеровской Германии главным образом в рамках ее отношений с ведущей морской державой - Великобританией. Пройти "опасную зону" и не поссориться с Англией - вот та задача, которую решал главный идеолог и создатель германского флота министр и гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц. Россия также обладала флотом, который хотя и уступал английскому, являлся важным фактором военно-политического значения. Для части германских государственных деятелей и военно-морских кругов, а также для кайзера Вильгельма II, союз с Россией означал дополнительную возможность миновать рифы английского противодействия при движении германского флота к заветной цели - могуществу рейха на морях и океанах. Германо-российский договор мог стать и основой континентального союза против Великобритании. В этой связи политика Вильгельма II и адмирала Тирпица и стратегия германского военно-морского командования в отношении России и ее флота требует специального изучения, что и является целью нашей статьи, написанной на основе новых источников из российских и германских архивов.

До войны с Японией 1904-1905 гг. по численности и тоннажу русский военный флот занимал третье место в мире после английского и французского, господствовал в Балтийском и Черном морях, увеличивал свое присутствие на Тихом океане. Морская сила крепила политические позиции России на международной арене, позволяла царскому правительству поддерживать страну среднего развития капитализма на высоком уровне великодержавного престижа. Пока Россию и Францию не соединили союзнические узы, немецкие военные моряки видели в русском флоте скорее союзника, чем противника. "Вплоть до 1887 года германский и русский флоты чувствовали себя почти братьями по оружию", - писал в "Воспоминаниях" адмирал Тирпиц5.

Благодаря подписанию "договора перестраховки" в 1887 г., Союз трех императоров - русского, германского и австро-венгерского утратил антифранцузское содержание. Отныне Германия даже теоретически не могла рассчитывать на поддержку русского флота в войне против французов6. Идея германо-русского "морского братства" была похоронена в результате политического и военного сближения России и Франции в начале 90-х годов XIX в. Несмотря на преобладание антианглийских красок7, русско-французский союз рассматривался военно-морскими кругами Германии исключительно как антигерманский.

Немецкие флотоводцы уже рисовали ужасные последствия блокады германских берегов русско-французскими эскадрами. И без того слабый германский флот был поделен на западный и восточный8. Для защиты от французского нападения с моря еще в 1890 г. был приобретен остров Гельголанд9. Вскоре заговорили и о необходимости создания современной военно-морской базы и против русских. Так как речь шла главным образом о защите прусских провинций, выбор пал на Данциг. И в скором времени на одной из докладных записок, посвященной необходимости обустройства опорного пункта для флота на Балтике, Вильгельм II собственноручно начертал: "Данциг должен стать военной гаванью первого ранга"10.

"Если союз с Россией невозможен, то почему бы ни попытаться заручиться поддержкой Англии?", - размышляли в Берлине. Дружба, а еще лучше военно-политический союз с "владычицей морей" мог бы гарантировать германские берега от морской блокады противника как в Балтийском, так и Северном морях. К тому же активность союзной Германии Италии против Франции напрямую зависела от того, в какую сторону будут направлены пушки английских кораблей в Средиземном море.

Курс на сближение с Англией становился ядром внешнеполитической концепции германского канцлера Г. Каприви. Будучи еще на должности руководителя морского ведомства, Каприви подчеркнул в 1887 г., что только в случае присоединения Англии к Тройственному союзу Берлина, Вены и Рима неблагоприятная для Германии ситуация в Средиземном море может измениться11. В том же году германский посланник в Риме доносил, что союзная Италия не выступит со своим флотом против Франции, если не получит на то одобрение ведущей морской державы12.

Логику морских офицеров можно было понять: Англия имела наибольший флот в мире. С этой точки зрения Россия выглядела как союзник менее привлекательно. К тому же ее военно-морской потенциал оценивался с некоторых пор невысоко.

В апреле 1893 г. атташе германского военно-морского ведомства в Санкт-Петербурге подвел итоги десятилетнего развития российского флота. Они не были впечатляющими. Причины скромных достижений русского флота назывались разные. Например, Россия почему-то исторически не являлась морской державой и от роду не имела морское население. Отсюда русским в профессии морского офицера не хватало силы воли, спокойствия, аккуратности и прилежания. Другая причина относительной слабости русского флота - техническая отсталость страны. До сих пор в России, по мнению атташе, не уделялось должного внимания судостроению и производству машин. Наконец, на развитии флота отрицательно сказывалась бюрократизация общественной жизни и недостатки народного образования: "В государственных морских и иных учреждениях сидят чиновники, которые не внушают доверия". Правда, в русском флоте есть настоящие профессионалы своего дела, которых атташе назвал "солью офицерского морского корпуса". Это немцы балтийского происхождения, составляющие 13% командного состава флота, а также шведы и финны13.

Итак, Каприви и его сотрудникам больше импонировали английские моряки. Но пока не было той силы, которая могла бы заставить Англию отказаться от изоляционизма, да еще в пользу страны, претендовавшей на все большее участие в колониальных делах. Пока кайзеровское правительство определялось с выбором морского союзника, немецкие адмиралы били тревогу по поводу превосходства русских и французов в прибрежных морях.

В меморандуме германского верховного командования флота от 14 февраля 1895 г., составленного для руководителя морского ведомства Гольмана, военный потенциал кайзеровского флота предстал "в самом неблагоприятном свете"14. Германскому побережью на Балтике угрожали 15 русских броненосцев, в их числе 10 были современные. 9 французских броненосцев угрожали берегам Северного моря. Нельзя было списывать со счетов и Данию, которая могла поддержать Франко-русский союз 4-5 крупными кораблями. Такому мощному давлению на море Германия могла противостоять 25-ю кораблями устаревшего типа, из числа которых только 2, броненосцы "Кронпринц" и "Фридрих Карл", считались современными15. Не надо быть военно-морским стратегом, чтобы не видеть очевидного - при таком соотношении сил германский флот не мог гарантировать успех любой морской операции. "Даже если нам ...удастся разбить северный французский флот прежде, чем последует объединение с русскими, то все равно мы не сможем воспрепятствовать полной изоляции нашего побережья". Рекомендации командования флота имели программный характер. Германия "должна достигнуть господства в Северном и Балтийском морях, по меньшей мере, против объединенного северного французского и балтийского русского флотов. В противном случае все выделенные накануне средства для флота и (Кильского - С. Ш.) канала будут затрачены напрасно"16.

С политической точки зрения меморандум не выдерживал критики. Трудно было представить ситуацию, в которой Великобритания равнодушно наблюдала бы за тем, как кайзеровский флот успешно расправляется с русско-французскими эскадрами. Немецкие флотоводцы надеялись на то, что о нейтралитете Великобритании должна побеспокоиться дипломатия. В мемуарах Тирпиц указывал на ошибочность таких надежд. Кроме того, придерживаясь принципа баланса сил, англичане даже в случае победы над Франко-русским союзом немедленно повернули бы свою внешнюю политику против Германии17.

Обострение англо-германских отношений не заставило себя ждать. В начале 1896 г. в Англии резко отреагировали на телеграмму Вильгельма II президенту Транссвааля (Южная Африка) П. Крюгеру. Кайзер поздравлял Крюгера с успешным отражением набега английских колониалистов во главе с Л. Джемсоном. В германских военно-морских кругах стали серьезно говорить о грозящей опасности со стороны "владычицы морей". "Как нам вести морскую войну против Англии с надеждой на успех?" - спрашивал Тирпица адмирал А. Штош18. Тирпиц вынужден был признать, что верховное командование флота не имеет плана войны против Англии. Отсутствие у флота антианглийских рецептов связано с тем, не без сарказма заметил Тирпиц, что "в войне с Францией и Россией нам ближе всаживать пули"19.

Инцидент с депешей Крюгера позволил Тирпицу наполнить свой главный тезис "флот против Англии" реальным экономическим содержанием. Он сделал вывод о неизбежности столкновений германских и английских интересов, которые должны произойти на территориях, традиционно считавшихся сферой приложения английских капиталов. Отныне адмирал убеждал себя и пытался убедить других, что Германия лишь в том случае сможет добиться улучшения отношений с Англией, если остановит свое промышленное развитие и опустится до положения "бедной аграрной страны"20. Эти мысли были созвучны со словами его "старого учителя" Штоша. "Поскольку внешняя политика Англии руководится исключительно торговыми интересами, нам следует рассчитывать на враждебность этого островного народа. Последняя претворится в действие, как только этим господам удастся обеспечить невмешательство Франции и России"21.

Таким образом, Штош поставил еще одну важную проблему: что нужно сделать для того, чтобы Россия, а вместе с ней и Франция, сохранила антианглийский дух внешней политики и гарантировала тем самым если не поддержку, то абсолютное "невмешательство" в англо-германский конфликт? Возможно, ответ лежал в продолжении традиций бисмарковской политики, почитатели которой не одобряли измены Союзу трех императоров? Союз с Россией, а вероятно и с Францией, позволил бы с позиции силы решать проблему англо-германских отношений. Казалось, что на первых порах Тирпиц не исключал такой возможности.

Как только в 1897 г. Тирпиц пришел в военно-морское ведомство, он немедленно попытался заручиться поддержкой все еще влиятельного отставного канцлера О. Бисмарка. Официальным поводом для визита к бывшему канцлеру послужила идея присвоить одному из новых кораблей имя "Князь Бисмарк". Князь равнодушно отнесся к затее военно-морского ведомства. Насупив густые брови, он заметил: "я не котенок, который искрится, когда его гладят". Зато Бисмарк проявил интерес к делам международной политики. Когда речь зашла о России, он выразил недовольство политическим курсом германского правительства. Заметив, что "расторжение германо-российского договора о перестраховке было величайшим несчастьем", Бисмарк рекомендовал в случае англо-российского конфликта руководствоваться девизом "нейтралитет по отношению к России". Тирпиц попытался возражать: "новый Питт не захочет такого нейтралитета и предпочтет иметь нас врагами". Однако "возможны и иные комбинации, причем только внушительный флот может сделать союз с нами выгодным для России и других держав"22. Под другими державами Тирпиц по- видимому имел в виду Францию, флот которой занимал второе место в мире после английского. Для Тирпица было ясно, что морская сила Тройственного союза недостаточна для уничтожения английского мирового господства. Именно поэтому в германских морских кругах говорили о желательности пополнить список друзей Германии странами, которые могли бы реально угрожать англичанам. Об этом свидетельствовала служебная записка Г. А. Мюллера, которую он составил в 1896 г. для принца Генриха, будучи его адъютантом. Этот документ заслуживает внимания исследователей, так как отражает настроения, которые господствовали в военно-морском руководстве Германии, да и некоторых политических кругах того времени в вопросе о будущих союзниках Германии. Мюллер выступил за ориентацию на Великобританию. Однако он упомянул о другой идее, которая становилась все более популярной - идее союза с Францией и Россией. Для многих альянс с Францией означал "значительный прирост силы на море, а с Россией, что в этом случае является важнее, приобрести союзника, который мог бы атаковать британскую империю и на суше"23. Такая комбинация в принципе устраивала и Тирпица. Однако он был против соглашения с одной Россией. Так о "положительном значении" германо-русско-французского договора против Англии Тирпиц писал статс-секретарю внешнеполитического ведомства О. Рихтгофену в начале ноября 1904 г., когда правительство обсуждало возможность предложения союза России24.

Понимал Тирпиц и другое: тезис "русский флот - потенциальный противник", мог эффективно использоваться морским ведомством для лоббирования новых планов военно-морских вооружений в рейхстаге. Однако упоминание об антианглийской направленности германских морских вооружений могло вызвать у депутатов рейхстага, мягко говоря, непонимание. Вариации на темы успешной войны с Англией отдельных представителей военно-морского командования Тирпиц воспринимал резко отрицательно. В мае 1897 г. адмирал Э. Кнорр представил кайзеру план военных операций, предусматривающий высадку армейского десанта на английском побережье25. Спустя некоторое время Тирпиц заметил канцлеру X. Гогенлоэ: "Идея завоевания Англии безумна. Даже если мы успешно высадим два армейских корпуса,.. они не смогут удержаться там без поддержки"26.

Поворот германской военно-морской политики против Англии мог наполнить реальным содержанием разговоры о союзе с Россией. Движимый "родственными чувствами" к своему кузену Николаю II, Вильгельм II был не прочь порассуждать и на темы братства по оружию и партнерства Германии и России в колониальных делах. Правда, братание флотов вряд ли могло произойти на Ближнем Востоке. После армянских погромов в Османской империи 1895-1896 гг. в Берлине не исключали возможности, что Черноморский флот и Средиземноморская эскадра в ходе совместной военной операции разблокируют проливы Босфор и Дарданеллы. Тем самым германские интересы в Турции могли быть подорваны27. Другое дело - политика раздела и порабощения Китая: стремление царизма на Дальний Восток было на руку тем германским лидерам, которые не желали видеть сильным российский флот на Балтике. Еще в конце 1887 г. советник германского посольства в Петербурге Б. Бюлов так сформулировал одну из целей германской внешнеполитической программы: "надо оттеснить Россию от Балтийского и Черного морей"28.

Перспективы ослабления позиций на Балтике заставляли и Санкт-Петербург подыгрывать идее морской дружбы. В августе 1897 г. кайзеру присвоили звание адмирала русского флота. За этим актом удовлетворения "декоративного самолюбия"29 кайзера скрывался политический смысл: во-первых, лишний раз миру и, прежде всего французам, демонстрировалось германо-русское согласие и дружба. Во-вторых, Вильгельму II как адмиралу России передавались списки личного состава русского флота30.

В ноябре 1897 г. кайзер осмотрел крейсер "Владимир Мономах" и немедленно поделился своими впечатлениями с рейхсканцлером Гогенлоэ. В телеграмме кайзера Гогенлоэ прочитал о том, как был счастлив Вильгельм II при виде реющего по ветру флага русского адмирала Вильгельма. Кайзер пожелал русским морякам счастливого плавания и дружбы с германским флотом в дальних морях и попросил передать царю, что во все времена Россия может рассчитывать на немецкий флот, "если речь пойдет о том, чтобы отвратить опасность и беду..."31. Можно согласиться с германским историком В. Хубачем, который назвал это высказывание кайзера "спонтанным"32. Однако рассуждения кайзера на темы братства германского и русского оружия звучали все чаще. Российские морские агенты тщательно их отслеживали. Об этом свидетельствовали их подробные отчеты из Берлина. Так, в январе 1898 г. морской агент Э. Э. Кеттлер докладывал о беседе с Вильгельмом II: "По высказанному императором мнению один броненосец легко может справиться с целой эскадрой крейсеров и он уверен в том, что имея на Востоке 4 броненосца "Сисой Великий", "Наварин", "Кайзер" и "Дойчланд" мы (Россия и Германия) в состоянии будем поддерживать там порядок"33.

На другой встрече, во время вручения морским агентом списков состава русского флота, Вильгельм II с удовлетворением отмечал, как русские и немецкие войска "плечо о плечо сражаются и действуют в Китае". При ссылке морского агента А. К. Полиса на общность организации и традиций двух армий, он оживился, заметив, что "при наших дедах между обеими армиями существовали братские отношения"34. Морской агент также сообщал в Петербург о распространившихся в последнее время разговорах "о храбрости наших войск, наших начальников и выражения желания возобновления прежних союзных отношений"35.

Кайзер, казалось, был сторонником того, чтобы от разговоров перейти к делу. Во время встречи двух монархов в Данциге и Ревеле, соответственно в 1901 и 1902 гг., Вильгельм II указывал Николаю II на возможность подписания договора о согласовании политики на Дальнем Востоке36.

К желанию кайзера сотрудничать с русскими на море в германском морском ведомстве относились осторожно. На первый взгляд поворот германской военно-морской политики против Англии давал исторический шанс вместе с другими морскими державами разрушить монополию Великобритании. Однако в упомянутой докладной записке Мюллера принцу Генриху будущий руководитель морского кабинета обрисовал безрадостную картину итогов войны "пестрой коалиции" держав над английским колониализмом: "Большие, заселенные европейцами британские колонии, автономные колонии, станут, очевидно, республиками, Канада может быть присоединена к Соединенным Штатам Северной Америки, усиление которых как раз не лежит в наших интересах. Россия из всего этого... получит Индию, а вместе с ней и львиную долю добычи. Кроме того, она получит на Востоке и в Китае свободу рук. Франция приобретет английский островной канал, увеличит тропические колонии в Африке и Вест-Индии, а может быть... и Египет. На долю других держав коалиции, а также Германии, выпадет весьма скудный урожай военных достижений, соответственно выраженных в усилении флота. Большего, чем увеличения Германской Восточной Африки, едва ли следует ожидать"37.

Таким образом, война с большим количеством союзников против Великобритании привела бы, по мнению Мюллера, к "самому скверному" результату: "Германия дорого платит за право иметь колонии и получает взамен чудовищное усиление России". Вывод Мюллера звучал в духе внешнеполитических установок рейхсканцлера Каприви - не конфронтация, а сотрудничество с великой морской державой на основе общих интересов по "подавлению России". Взамен "мы могли бы рассчитывать на поддержку Англии в области внеевропейских приобретений"38.

Тирпиц не мог одобрить варианта союза со страной, против которой он собирался строить свой флот. Но он не спешил признать продуктивной и идею альянса с Россией. Постепенно Тирпиц пришел к выводу и убедил в этом многих дипломатов, что такой союз имел бы значение лишь в случае реальной угрозы британской Индии со стороны России. А поскольку "русские не пойдут через горы в Индию, - заявил он в октябре 1898 г. канцлеру Гогенлоэ, - союз с Францией и Россией не принесет пользы"39.

По всей видимости, уже тогда морской министр понимал, чем может обернуться новый гнев Англии для таких планов. Так в противоположность высказываниям кайзера о возможном военно-морском сотрудничестве на Дальнем Востоке, Тирпиц призывал германское правительство к более осторожной политике в этой части мира. В ноябре 1897 г. он выступил против поспешности в деле захвата китайской бухты Цзяочжоу: Тирпиц опасался не только отрицательной реакции Великобритании, но и протеста России, несмотря на некие устные договоренности по этому делу кайзера и царя. Глава морского ведомства полагал, что отныне всякую враждебную политику в отношении Англии необходимо отклонить. Германии при строительстве военно-морского флота важно миновать "опасную зону", через которую она должна пройти по причине неизбежного противодействия со стороны Англии40.

Сомнения кайзеровских адмиралов в эффективности совместных действий с русскими на море усилилось в связи с перспективами переброски кораблей Балтийского флота на Дальний Восток. В январе 1901 г. германское военно-морское ведомство было информировано своим атташе о новой "Программе дислокации русских военно-морских сил". Программа свидетельствовала о намерениях России "всеми средствами и так быстро, как только возможно усилить флот в Восточной Азии... за счет домашнего Балтийского флота". В этой связи русский флот "долгие годы не будет иметь существенного значения"41.

Англо-японский договор 1902 г. осложнил международную ситуацию. Политике России на Дальнем Востоке был противопоставлен единый фронт Англии и Японии, отчасти поддержанный и США42. Была ли франко-русская дружба в состоянии выдержать такое серьезное испытание? В Германии не без удовлетворения отмечали нежелание французов поддерживать дальневосточную политику царизма. Правда, французской стороной, как сообщал германский атташе, "в последнее время много было сделано для того, чтобы продемонстрировать миру сердечное согласие между французскими и русскими моряками. Попытка французов придать им нечто особенное носит односторонний характер и не находит с русской стороны обнадеживающей предупредительности"43. Зато Берлин подбадривал Санкт-Петербург в канун войны русских с японцами. В свою очередь и в России хотели верить в искренность заверений о дружбе германского кайзера.

Летом 1903 г., петербургский кабинет, готовя встречу русского и германского монархов, уже рассматривал возможность заключения секретного договора с Германией на условиях сохранения франко-русского союза. А вскоре появилась и возможность подкрепить слова конкретными фактами тесного сотрудничества.

В августе 1903 г. начальник главного морского штаба России контр-адмирал З. П. Рожественский предложил германскому атташе П. Гинце провести совместные маневры германских "больших" против "малых" русских кораблей в Балтийском море. "Мы являемся хорошими друзьями, - мотивировал Рожественский свою инициативу и, после паузы, добавил, - На данный момент". Гинце немедленно сообщил Тирпицу о почти сенсационном предложении русского адмирала. Но Тирпиц с ходу отмел рискованное в политическом отношении мероприятие. Внимательно изучив донесение атташе, руководитель морского министерства разглядел многозначительность в паузе русского адмирала, подчеркнул слова "на данный момент" двумя чертами и поставил восклицательный знак44. В целесообразности проведения совместных маневров сомневался и Гинце: "Насколько я могу видеть, мы будем иметь от таких маневров с русским Балтийским флотом меньшую, чем русские пользу ...Мы получим опыт борьбы только с неполноценным противником; такие совместные маневры позволят... получить глубокие представления об организации, руководстве и тактике (германского флота - С. Ш.), и если мы действительно русский флот, как полагаем, превосходим в этом отношении, то я замечу отсутствие пользы на нашей стороне и вижу ее очень отчетливо на другой. Наконец, нам будет необходимо положить в основу совместных маневров широкое согласование, примерно по аналогии нашего предписания для осенних маневров. Уже этим станет очевидным многое из того, что мы сейчас храним в тайне. Последствия, которые в политическом смысле будут иметь флотские маневры, я не берусь обсуждать. У меня сложилось впечатление, что Рожественский предложил это вполне серьезно и все же я хотел бы воздержаться от окончательного мнения... до более близкого знакомства с побудительными мотивами обсуждаемой идеи"45.

Итак, в Берлине дальше обещаний о соблюдении прорусского нейтралитета не шли. Осенью 1903 г. в Висбадене Вильгельм II отговорился от просьбы царя в случае возникновения русско-японской войны заявить от имени германского правительства о дипломатической поддержке России. Кайзер (читай: Тирпиц - С. Ш.) опасался, что англичане могут использовать такое заявление как предлог для вооруженного выступления46. Таким образом, вернуться к теме совместных маневров флотов было так и не суждено.

Русско-японская война показала, что присутствие русского флота на Балтике имело для Германии большее значение, чем это могло казаться ранее. Ведомство Тирпица увидело, наконец, в русском флоте силу, которая могла бы при определенных обстоятельствах сдерживать английские эмоции в отношении роста германской морской мощи. Почти символичным выглядит тот факт, что именно с отплытием в октябре 1904 г. Второй Тихоокеанской эскадры навстречу своей гибели в Корейский пролив английские окрики в сторону Германии усилились. Помощь немецкой пароходной компании "ГАПАГ" в снабжении углем эскадры Рожественского вызвала у английского общества стойкую аллергию ко всему тому, что связано с немецким флотом. Приступ антигерманской морской болезни усилился у англичан в связи с гулльским инцидентом в октябре 1904 г. А в феврале 1905 г. гражданский лорд адмиралтейства А. Ли перешел к открытым угрозам, заявив, что "британский флот готов первым нанести удар прежде, чем другая сторона получит время прочесть в газетах об объявлении войны"47.

Опасения спровоцировать Англию и привели к появлению у германских военно-морских стратегов во главе с Тирпицем "комплекса Копенгагена48". Кайзеровское морское ведомство готово было принести в жертву этому комплексу не только планировавшееся германской дипломатией русско-германское соглашение, но и другую любимую идею49 Вильгельма II - германо-русско-датское соглашение о нейтрализации входа в Балтийское море.

Гульский инцидент перевел разговоры о германо-российском союзе в практическую плоскость. Однако Тирпиц оказался верен однажды избранной тактике. Он вновь выступил решительно против поддержанной кайзером идеи союза с Россией. Теперь Тирпиц аргументировал свою позицию не только ссылкой на вероятные осложнения с Англией, но и отсутствием русского флота на Балтике. "В случае же войны с Англией, вспоминал Тирпиц, при нашем еще не развитом флоте, к тому же лишенном тогда поддержки русского Балтийского флота, нам пришлось бы расплачиваться нашей внешней торговлей и колониями"50.

Обсуждение плана соглашения состоялось 31 октября 1904 г. у канцлера Б. Бюлова. На заседании присутствовали руководитель иностранного ведомства О. Рихтгофен, тайный советник Ф. Гольштейн, начальник генерального штаба А. Шлиффен, Тирпиц и его сотрудник капитан А. Трота. Гольштейн выступил за то, чтобы вслед за инициативами кайзера, имеющими цель сближение с Россией, предложить ей союз. Гольштейн был уверен, что совместное германо-русское военное давление побудило бы и французов вступить в создававшуюся коалицию континентальных держав. Бюлов согласился с мнением Гольштейна. Для него соглашение с Россией было своеобразной "клеткой зародыша"51 будущей объединенной континентальной Европы, в которой решительно улучшилась бы позиция германского рейха в споре с Великобританией за гегемонию на морях. Тирпиц и Рихтгофен выступили против. Тирпиц не видел пути осуществления континентального союза на практике. По его мнению, захват Германией Эльзаса и Лотарингии в результате франко-прусской войны препятствовал даже "под дулом револьвера" любому плану совместных действий с Францией52.

На следующий день, 1 ноября 1904 г., Тирпиц уточнил свою позицию в письме Рихтгофену. Он подчеркнул, что "польза от союза с Россией в случае войны на море равна для нас нулю". Кроме того, и "в сухопутной войне он не имел бы большого значения", так как помощь "от лишних 100-200 тыс. человек в войне миллионов будет невелика". Руководитель морского ведомства вновь обратил внимание на опасность столкновения с Англией. Для этого "достаточно, чтобы плавание русских аргонавтов сопровождалось новыми инцидентами, вроде недавно урегулированного Гульского"53.

Проведение военно-политической экспертизы германо-русского союза было поручено сотруднику Информационного бюро морского министерства В. Фоллертуну.

Фоллертун подчеркнул, что сделка с Россией безусловно обезопасит восточные границы Германии. Но вместе с тем союз поставит под вопрос успехи германской восточноазиатской политики, а именно "усилит давление на море со стороны Англии и приведет к противостоянию с Японией". Фоллертун отверг всякую возможность уговорить Францию присоединиться к континентальному союзу, так как "благоразумные французские политики" оценивают "английскую опасность выше, чем вытекающие из русского союза возможные осложнения" (из-за невыполнения обязательств по франко-русскому союзу - С. Ш.)54. Фоллертун безошибочно указал на новые тенденции французской внешней политики.

В 1890-х годах во Франции стали осознавать, что противостоять одновременно Англии на море и Германии на суше невозможно. Французские сметы военно-морского флота, в отличие от расходов на армию, стали уменьшаться55. К тому же чрезмерное увлечение России азиатскими проблемами в ущерб безопасности Франции в Европе, а также отсутствие морской конвенции побуждало французов к поиску более сильного морского союзника. Отказ от противостояния англичанам позволял французам сконцентрироваться против реальных и потенциальных союзников Германии в Средиземном море и, что не менее важно, "развязать руки для решения колониальных задач"56. Фоллертун ошибочно полагал, что Франция отказалась от доминирующей в русско-французском союзе антигерманской наступательной идеи и, в рамках соглашения Антанты, перешла к оборонительной концепции57. В ходе марокканских событий был продемонстрирован антигерманский наступательный характер французской колониальной политики.

Невозможность договориться с Францией, по мнению Фоллертуна, лишний раз доказывала, что идеи наступления на Индию русско-германских войск, либо одной русской армии лежала в области утопии. В случае войны с Францией и "при колеблющейся позиции Австрии", Германия не сможет предоставить военный контингент для индийского похода. Фоллертун привел убедительные доводы того, что и Россия не могла вести успешное наступление в Средней Азии "даже при условии получения в Восточной Азии свободы рук".

Аргументы, которые должны были показать утопичность идеи наступления России на Индию, а в целом и всей затеи с германо-российским альянсом, были следующие: во-первых, Россия еще не готова была со строительством железных дорог в Азии. Во-вторых, широкий фронт наступления через Афганистан и Памир почти исключал единое руководство операциями. Наконец, имелись серьезные политические проблемы с Афганистаном, который, находился под английским влиянием58.

Германское командование флота делало мрачные прогнозы. В начале декабря 1904 г. начальник военно-морской станции в Вильгельмсгафене адмирал Ф. Бендеманн, назвал ситуацию для выступления Великобритании как нельзя благоприятной. Во-первых, отсутствие русского Балтийского флота в Европе было на руку англичанам. Во-вторых, Франция "не является дружественной" и "нельзя рассчитывать на поддержку" Австрии и Италии. При такой расстановке политических сил шансы на успех в борьбе с английским флотом не велики. Даже концентрация всех германских военно-морских сил в Северном море не привела бы к сколько-нибудь существенным положительным результатам и только на время заставила англичан отложить стратегическое наступление59.

Перспективы столкновения с Великобританией подтолкнули штаб Адмиралтейства во главе с адмиралом В. Бюкселем приступить к тщательному анализу международной ситуации. В меморандуме от 1 января 1905 г. Бюксель иначе, чем его коллеги из военно-морского ведомства, оценил роль России в англо-германском военном конфликте. Несмотря на финансовые и военные потери "поведение России становится очень важным для политического положения в целом"60. Для успешных действий против Англии Бюксель настаивал на оккупации Дании и нарушении нейтралитета Швеции. Эти действия позволили бы, по его мнению, разблокировать выход из Балтийского моря в проливе Скагеррак и тем самым расчленить силы британского флота: "В состоянии ли мы будем оккупировать датскую область так, как это было бы лучше для нашего военно-морского руководства, в сущности, будет зависеть от позиции, которую займет Россия. От России будет зависеть и поведение Швеции в отношении нарушения ее нейтралитета вследствие загораживания (минами - С. Ш.) Флинт-форватера"61. Итак, операции на море против Англии должны были быть поддержаны Россией. Следует заметить, что Бюксель открыто не призывал к заключению германо-русского союза. Вопросы международной политики лежали вне сферы компетенции адмиралтейства. Однако желание начальника штаба адмиралтейства достигнуть политического соглашения с Россией просматривается ясно.

Гибель русского Балтийского флота в Цусимском сражении 14-15 мая 1905 г. произвела в Германии колоссальное впечатление. Теперь никто даже в самых утопических идеях не мог рассчитывать на морскую силу России в борьбе против Великобритании. "С Россией, как морской державой, не только в Восточной Азии, а также во всех открытых морях покончено на десятилетия", - писали в немецких газетах62.

Германским политикам и военным было о чем поразмыслить. С одной стороны, поражение России в войне с Японией ослабляло российско- французский альянс и открывало новые перспективы для германо- российского взаимодействия. С другой - можно было бы с большей пользой для себя использовать ослабление России в Балтийском море. Почему, например, не попытаться добиться максимального влияния Германской империи в Швеции и Норвегии? Последняя вот-вот должна стать независимым государством и могла быть весьма удобной для операций кайзеровского флота против "владычицы морей". Теперь можно меньше церемониться и с Данией и попытаться добиться от нее уступок в деле антианглийского по своей сути договора о северных проливах. Наконец, в связи с отсутствием на Балтике сколько-нибудь сильного противника, открывались перспективы осуществить давний стратегический замысел Тирпица: собрать в один кулак всю мощь флота против Великобритании. В этом случае удар по амбициям самой сильной морской державы мог быть весьма болезненным.

Отсутствие у России "морской мощи" в Балтийском море вполне устраивало ведомство Тирпица. Если Россия сохранит реваншистские настроения, то будет меньше интересоваться делами Европы и Ближнего Востока. Основные силы российского флота будут концентрироваться в Тихоокеанском бассейне и направлены, таким образом, против Японии. Дальневосточная дислокация русского флота позволяла добиться еще одной цели - сохранить напряженные англо-российские отношения.

Однако надежды на то, что Россия задержится на Дальнем Востоке, постепенно таяли. Отказ от ратификации союзного с Германией Бьеркского договора 1905 г. ставил на новый уровень проблему безопасности границ Российской империи. Иллюзия возможного альянса уступила место осознанию реальной германской угрозы. К тому же географическое положение Финляндии, входившей в состав империи Романовых, и прибалтийских провинций ставило их в зависимость от того государства, чей флот преобладал в Балтийском море. До сих пор это была Россия.

Опасаясь, что Германия и Швеция могут немедленно воспользоваться результатами Цусимы для усиления своего экономического и политического влияния в провинциях Балтийского бассейна и Финляндии, Николай II в рескрипте от 29.06.1905 г. на имя морского министра указал: "Первейшей обязанностью морского ведомства я ставлю безотлагательное обеспечение морской обороны отечественных берегов во всех наших водах, а затем уже в зависимости от средств, постепенное воссоздание боевых эскадр"63.

11 апреля 1906 г. Гинце сообщал из Севастополя, что офицеры и команды кораблей Черноморского и Балтийского флотов выступают против реваншистской войны с Японией64. Вернувшись к теме "Россия и ее флот" в январе 1907 г., германский атташе уточнил: "Русский флот ищет реванша за Цусиму не в восточно-азиатских водах". Морские интересы России вновь распространяются на Балтику и "Европа еще пожалеет о дне, когда бросила Россию на произвол судьбы в ходе русско-японской войны". Именно этот тезис, по мнению Гинце, может стать главным в идеологии возрождения морской мощи России.

Однако дела у Санкт-Петербурга в деле возрождения флота шли медленно. Из-за отсутствия в казне денег Николай II утвердил самый недорогой вариант судостроительной программы, получившей название малой. К тому же совет министров 13 ноября 1906 г. принял решение, что новый российский флот будет строиться на отечественных верфях и руками российских рабочих. В Германии не скрывали скепсиса по поводу этого решения. На сцене одного из самых посещаемых частных театров Берлина была поставлена пьеса под названием "Чудовище". Ее автор, некий Лейман, попытался изобразить воровство и продажность русского чиновничества при распределении судостроительных заказов морского министерства. По ходу спектакля царь предлагал прибывшему в Россию английскому принцу осмотреть строившийся броненосец. В последний момент становилось известно, что кредиты, отпущенные для строительства броненосца, уже израсходованы, а строительство так и не началось. Царь пытался задержать английского гостя, пока из досок не был сколочен корабль. Пьеса не осталась незамеченной в Санкт-Петербурге. Посольство России в Берлине вынуждено было в виде неофициального представления обратиться с письмом протеста на имя канцлера Бюлова65.

Линию поведения в отношении политики возрождения русского флота Гинце прописал в донесении кайзеру в середине апреля 1908 г. Он обратил внимание на то, что в обозримом будущем русский флот не сможет "навредить немцам". Поэтому "вполне в немецких интересах лежит, чтобы Россия сегодня подошла к строительству нового флота", так как "всякое увеличение морских держав нам можно будет использовать в качестве противовеса открытым претензиям Англии на владение морем"66.

Гинце мало смущал факт подписания российско-английского соглашения: "история показывает, что друзья сегодня могут стать врагами завтра". Если Россия останется врагом Германии, то в этом случае готовые и находившиеся в постройке русские военные корабли станут "легкой добычей" немцев67. По его словам, будут захвачены и русские военные гавани, такие как Либава и базы флота на Аландских островах. При этом Либава, построенная "для вылазок против Германии", будет использована как плацдарм для "революционизации" балтийских провинций и наступления на Санкт-Петербург. В свою очередь, Аландские острова - это "отличный базис для революционизации Финляндии и, если будут иметься в распоряжении войска, для высадки десанта на финское побережье"68.

Сложнее дело обстояло с базой русского флота в Кронштадте, которая прикрывала с моря столицу российской империи. Германскому флоту Кронштадт "сложно атаковать из-за фарватера". С севера же, со стороны Финляндии взятие Санкт-Петербурга германскими войсками при поддержке флота представлялось более простой задачей, чем с запада. Правда Гинце не переоценивал стратегическое значение оккупации Санкт-Петербурга: "Петербург не представляет всю Россию, как Париж Францию, хотя и является сосредоточением всей элиты России начиная с Петра Великого". Итак, резюмировал Гинце, возрождение морской силы России на Балтике в обозримом времени не будет представлять опасности для Германии и "пара больших линейных кораблей более или менее ничего в этом не изменят"69.

Оптимизм Гинце разделяли не все. Так в докладе штаба Адмиралтейства на высочайшее имя призывалось не обращать внимания на "внешне малый прогресс" в возрождении русской морской силы. Несмотря на длительную бездеятельность морского министерства и бесплановость его политики, русский флот на Балтике в скором времени достигнет такой силы, с которой нельзя будет обращаться как "quantite" negligeable" (не стоящей внимания - франц.)70. И хотя у России нет на сегодняшний день ведущего дивизиона линейных кораблей, подчеркивалось в докладе, имеющиеся в наличии боеспособные военно-морские силы в составе крейсеров и миноносцев "в первую очередь повлияют на наши операции" на море71. Итак, русский флот вновь постепенно превращался в противника Германии.

Боснийский кризис сделал германо-русские отношения более сложными. В июне 1909 г., уже в качестве военного представителя при царе, Гинце докладывал кайзеру, что не знает ни одного русского, который видел бы пользу от участия в войне с Великобританией на стороне Германии. Россия еще в 1907 г. убрала "камень преткновения" с дороги полюбовного соглашения с Англией. Отныне "в обозримом времени никто не станет думать об индийском походе иначе как авантюре, которая более безнадежна, чем война с Японией"72. Отсюда все разговоры о возможном союзе с балтийской соседкой теряли всякий смысл. Для Гинце гораздо большее значение имела не политическая, а военная оценка союза с Россией. Против Англии она "исчисляется немногим выше нуля". Во-первых, русская армия "подготовлена, организована и размещена для европейской войны", а не для похода на Индию. Во-вторых, морские амбиции России ничем не подкреплены. Русский флот, в обозримом времени "для союзников без пользы", а "совместные операции для него опасны". Одни перспективы усиления России на море, по мнению Гинце, не являются решающим аргументом для заключения альянса. "Россия с помощью заграницы может строить пригодные корабли. Однако для того, чтобы укомплектовать их соответствующими экипажами, требуется больше времени, чем может ждать Германия"73.

Итак, в Германии не желали ждать, пока Россия вновь станет полноценной морской державой. Тем более еще неизвестно, с какой целью русские направят свою балтийскую эскадру к Данцигу: для того, чтобы объединиться с кайзеровским флотом в "вечном союзе" или чтобы блокировать его под аплодисменты английских моряков.

В России в связи с разработкой большой программы судостроения наметились перспективы долгосрочного планирования строительства флота. В начале 1911 г. во всеподданнейшем докладе на имя Вильгельма II начальник штаба адмиралтейства А. Геринген обратил внимание кайзера на то, что уже нет сомнений в стремлении России к возрождению статуса морской державы путем создания Балтийского и Черноморского флотов. И хотя боевая подготовка Черноморского флота в целом лучше, чем Балтийского, "благодаря новой военной организации и долгосрочному планированию", Германии грозит создание "ядра действительно активного русского флота в Балтийском море, если его боевой подготовкой в будущем будут заниматься серьезнее, чем это было до сих пор"74.

Вскоре в Германии последовали и первые мероприятия по предотвращению российской опасности с моря. В политическом отношении просматривалось стремление Берлина содействовать усилению Швеции и ее флота. В записке штаба Адмиралтейства, составленной для доклада кайзеру, шведские морские планы рассматривались с точки зрения того, что "Россия, в случае войны, будет связана возможно большим количеством вооруженных сил"75.

В сентябре 1912 г. из порта, расположенного в Северном море в Вильгельмсгафене в балтийский Данциг были переброшены броненосцы старого типа "Бранденбург", "Верт", а также два легких крейсеров "Ирене" и "Принцесс Вильгельм". "Для нас такая перемена стоянки, представляет интерес, - сообщал из Берлина русский морской агент, - ибо ...этим перемещением увеличивается число судов имеющих вероятно назначение действовать против нас, к которым можно ...прибавить и резервную формацию Балтийского моря, базирующуюся в Киле"76.

Русский флот как реальная угроза стал преподноситься германской общественности с 1913 г. После очередной речи первого лорда английского Адмиралтейства У. Черчилля в середине октября, посвященной морским вооружениям Англии и Германии, Тирпиц заявил "с оттенком нетерпения" в интервью немецкому корреспонденту о невозможности объяснить англичанам, что германский флот строится не исключительно против Великобритании. Кроме того, он не нашел в речи Черчилля ни слова о кораблестроении в России, "тогда как наше положение именно в Балтийском море нас начинает беспокоить"77. В политической мотивировке к морскому бюджету на 1914 г. Тирпиц вновь обратил внимание, на этот раз депутатов рейхстага, на Россию, где наблюдался наибольший рост ассигнования на военно-морское строительство. Он подчеркнул, что морской бюджет России за последнее пятилетие вырос в пять раз, т. е. на 302 млн. марок. В то время как затраты Германии на флот увеличились в это же время только на 55 млн. марок78. Таким образом, Тирпиц был не прочь использовать тезис об угрозе России немецким берегам с целью давления на рейхстаг. Перспективы выделения для Балтики мощной эскадры за счет ослабления ударных сил флота против англичан могли образумить самых последовательных депутатов-антимаринистов.

Таким образом, в начале 1914 г. мало кто сомневался в том, что русский флот превращался в ту силу, которая в недалеком будущем могла бы изменить соотношение сил на море не в пользу Германии.

В апреле 1914 г. немецкий журнал "Морское обозрение" опубликовал обширную статью под названием "Возрождение русского флота". На основе большого статистического и фактического материала была сделана попытка объяснить, почему конфронтация с Россией в ближайшее время неизбежна: во-первых, за последние три года Государственная Дума утвердила выделение больших сумм для флота. Во-вторых, у общественности есть свидетельства того, что Россия после длительной паузы увеличивает спуск на воду готовых и закладку новых судов. В итоге Россия имеет большое количество кораблей, пусть еще не готовых, но находящихся в строительстве. В-третьих, русский флот появляется все чаще в тех заграничных водах, в которых он длительное время отсутствовал. В-четвертых, Россия все чаще упоминаетсяв связи с российско-французской морской конвенцией и выдвигаемой на первый план проблемой Черного моря и проливов79.

Таким образом, военно-морские круги Германии в конце XIX - начале XX вв. не считали карту союза с Россией козырной. Хотя руководители германского рейха были не прочь использовать ее в своей политической игре. Для них важнее было продемонстрировать саму возможность заключения морского союза с Россией, чем пройти путь его осуществления на практике.

Тирпиц же, опасаясь гнева Англии, с ходу отметал любое, на его взгляд рискованное, внешнеполитическое мероприятие. Однако идеология и практика возрождения российской морской силы после войны с Японией в корень подрывала основу стратегического плана Тирпица. Каждый российский корабль, спускавшийся на воду на Балтике, уменьшал военную мощь Германии против Великобритании. К 1917 г. Россия могла иметь достаточно военных кораблей, чтобы при поддержке английского флота отправиться в поход к немецким берегам. И в частности по этой причине в Германии склонялись к тому, чтобы начать войну за передел мира как можно скорее.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Epkenhans М. Die wilhelminische Flottenrustung. 1908- 1914. Weltmachtsrteben, industrieller Fortschritt, soziale Integration. Munchen, 1991.
2. См., например: Ерусалимский А. С. Внешняя политика и дипломатия германского империализма в конце XIX века. М., 1951.
3. Алифузов В. А. Доктрины германского флота. М., 1956; его же. Гросс-адмирал Тирпиц и его "Воспоминания". - В кн.: Тирпиц А. Воспоминания. М., 1957; Полетика Н. П. Гросс- адмирал Тирпиц и германские планы войны. К истории внешнеполитических планов германского финансового капитала. - Там же; Туполев Б. М. Кайзеровский военно-морской флот рвется на океанские просторы. - Новая и новейшая история, 1982, N 3, 4.
4. Сокольская И. Ф. Строительство военно-морского флота в Германии и англо-германские противоречия к концу XIX - началу XX века. - Ежегодник германской истории. 1986. М., 1987; Лихарев Д. В. Гонка морских вооружений как причина и следствие великой войны. - В кн.: Первая мировая война. Пролог XX века. М., 1998.
5. Тирпиц А. Указ соч., с. 201.
6. Matthei D. Die russische Marine im Mittelmeer im Blickfeld deutschen Seeinteressen. 1881-1905. Bonn, 1983, S. 86.
7. Швейцарская исследовательница Барбара Эмерсон справедливо полагает, чтов начале 90-х годов XIX в. Россию и Францию объединяла не общая враждебность по отношению к Германии, а конкуренция с Великобританией за сферы влияния. См.: Эмерсон Б. Великобритания и франко-русский союз. - В кн.: Россия и Франция XVIII-XX века, вып. 2. М., 1998, с. 162.
8. См.: Bundesarchiv-Militararchiv Freiburg (далее - ВА-МА), RM 5/1627, 1628. Operationsplane gegen Russland.1894-1897.
9. О соглашении "Гельголанд-Занзибар" см.: Lahme R. Deutsche Aussenpolitik. 1890-1894. Von der Gleichgewichtspolitik Bismarks zur Allianzstrategie Caprivis. Gottingen, 1988, S. 116-178.
10. Цит. по: Huhatsch W. Kaiserliche Marine. Aufgaben und Leistungen. Miinchen, 1975, S. 97.
11. Matthei D. Op. cit., S. 86.
12. Ibid., S. 280.
13. Hubatsch W. Op. cit., S. 96.
14. Memorandum des Oberkommandos der Marine vom 14.7.1895. - In: Berghahn V. R., Deist W. Rustung im Zeichen der wilhelminischen Weltpolitik. Grundlegende Dokumente. 1890-1914. Dusseldorf, 1988, S. 100.
15. Ibidem.
16. Ibidem.
17. Тирпиц А. Указ. соч., с. 73.
18. Там же, с. 103.
19. ВА-МА, Nachlass Tirpitz 253/321. Tirpitz an Stosch. 13.2.1896; Berghahn V. R., Deist W. Op. cit, S. 115. Тирпиц опубликовал свое письмо Штошу в сокращенном виде. Здесь приводится ссылка на неопубликованную в "Воспоминаниях" часть письма.
20. Tirpitz A. Politische Dokumente. Bd. 1. Der Aufbau der deutschen Weltmacht. Stuttgart-Berlin, 1924, S. 3.
21. Тирпиц А. Указ. соч., с. 102.
22. Там же, с. 138.
23. Der Kaiser... Aufzeichnungen des Chefs des Marinekabinetts Admiral Georg Alexander v. Muller uber die Ara Wilhelm II. Hrsg. von W. Gorlitz. Gottingen, 1965, S. 37.
24. Тирпиц А. Указ. соч., с. 195.
25. Kennedy P. M. The Development of German Naval Operations Plans against England, 1896-1914. -The English Historical Review, 1974, January, p. 55.
26. Hohenlohe-Schillingsfurst Ch. Denkwiirdigkeiten, Bd. 3. Stuttgart, 1931, S. 464.
27. Huhatsch W. Op. cit., S. 98.
28. Цит по: Виноградов К. Б. Кризисная дипломатия. - В кн.: Первая мировая война. Пролог XX века, с.124.
29. Витте С. Ю. Избранные воспоминания. М., 1991, с. 253.
30. Российский государственный архив Военно-Морского Флота (далее - РГА ВМФ), ф. 417, oп. 1, д. 1924. Морской агент Полис в ГМШ, 8.1.1898.
31. Hubatsch W. Op. cit., S. 98-99.
32. Ibid., S. 99.
33. РГА ВМФ, ф. 417, oп. 1, д. 1473, л. 536.
34. Там же, д. 1925, л. 113. Морской агент Полис в ГМШ, 20. VIII. 1900.
35. Там же, л. 114.
36. Зелев В. В. Германо-русские отношения в июле-ноябре 1903 г. - В сб.: Проблемы истории внешней политики империалистических государств. Томск, 1979, с. 70.37 Muller G. A. Op. cit., S. 38.
38 Ibidem.
39. Aufzeichnung Hohenlohes, Berlin, 24. Okt. 1898 - In: Quellen zur deutschen Aussenpolitik im Zeitalter des Imperialismus: 1890-1911. Darmstadt, 1977, S. 200.
40. Tirpitz A. Op. cit., S. 7.
41. BA-MA, RM 3/2843. Marineattache an Tirpitz. 21.1.1901.
42. В начале русско-японской войны США отправили в европейские воды эскадру в составе шести броненосцев и пяти крейсеров. А 14 апреля 1904 г. в Манилу прибыл дивизион миноносцев. Германское адмиралтейство расценило эти шаги американского правительства как желание быть ближе к театру боевых действий с большими военными силами. - BA-MA. RM 5/886. Zum Immediatvortrag, Berlin, 2. V, 1904.
43. ВА-МА, RM 5/1433. Marineattache an Tirpitz, VI. 1902. См. также: Hubatsch W. Op. cit., S. 100-101.
44. Ibid., RM 3/2846. Hintze an Tirpitz, 13. August, 1903.
45. Ibidem.
46. Зелев В. В. Указ. соч., с. 70.
47. Цит по: Шацилло К.Ф. Русский империализм и развитие флота накануне первой мировой войны (1906-1914 гг.). М , 1968, с. 32.
48. В 1801 г. английский флот внезапно напал и уничтожил датский флот под Копенгагеном. О германском "комплексе Копенгагена" см.: Steinberg J. Der "Kopengagen-Komplex". - In: Kriegsausbruch 1914, deutsche Ausgabe des "Journal of Contemporary History", Munchen, 1967, N 3, S. 31-59.
49. Berghahn V. R. Der Tirpitz-Plan. Genesis und Verfall einer innenpolitischen Krisenstrategie unter Wilhelm II. Dusseldorf, 1971, S. 162.
50. Тирпиц А. Указ соч., с. 194.
51. Vogel В. Deutsche Russlandpolitik. Das Scheitern Weltpolitik unter Billow 1900-1906. Dusseldorf, 1973, S.207.
52. Тирпиц А. Указ. соч., с. 193.
53. Там же, с. 194.
54. ВА-МА, RM 3/4. Vollerthun' Aufzeichnung. Politische und militarische Betrachtungen liber einen englisch-deutschen Krieg, Berlin, 27. Nov. 1904.
55. Marder A. J. The Anatomy of British Sea Power. A History of British Naval Policy in the Pre-Dreadnought Era. 1880-1905. London, 1972, p. 274.
56. ВА-МА, RM3/4. Vollerthun' Aufzeichnung.
57. Ibidem.
58. Ibidem.
59. ВА-МА, RM 3/4. Bendemann' Aufzeichnung. Gedanken liber die augenblicklische kritische Lage vom 3. Dez. 1904.
60. ВА-МА, RM 3/4. Denkschrift des Admiralstabes liber die Kriegsfuhrung gegen England vom 1. Jan. 1905.
61. Ibidem.
62. "Победа Японии на море", "Уничтожение Балтийского флота", "Конец русской морской державы", "Обломки Балтийского флота" - заголовки послецусимских материалов германских газет. Подборку статей о морском сражении при Цусиме см.: ВА-МА, RM 3/4308.
63. РГА ВМФ. ф. 418. оп. 1, д. 158, л. 1.
64. ВА-МА, RM 5/1505. Hintze an Wilhelm II. Sewastopol, 11. April, 1906.
65. РГА ВМФ, ф. 418, oп. 1, д. 3569, л. 39. Морской агент в Берлине капитан 2 ранга князь А. А. Долгоруков в МГШ. 6/19.XI.1907.
66. ВА-МА, RM 3/18. Hintze an Wilhelm II, 15 April, 1908.
67. Ibidem.
68. Ibidem.
69. Ibidem.
70. ВА-МА. RM 5/1438. Zum Immediatvortrag, Berlin, 22. Mai, 1909.
71. Ibidem.
72. Hintze an Wilhelm II. St. Petersburg, 24.VI.1909. - Quellen zur deutschen Aussenpolitik im Zeitalter des Imperialismus. 1890-1911, S. 74-75.
73. Ibidem.
74. ВА-МА, RM 5/897. Zum Immediatvortrag. 7. Dez. 1911.
75. ВА-МА, RM 5/898. Admiralstabs'Notiz zum Immediatvortrag, Berlin, 9. Febr. 1912.
76. PГA BMФ, ф. 418, oп. 1, д. 3590, л. 98-99. Беренс в МГШ, 13/26. IX. 1912.
77. Там же, д. 3597, л. 59. Морской агент Е. А. Беренс в МГШ, 10/23.Х.1913.
78. Морские бюджеты Великобритании и Франции увеличились за пятилетие соответственно на 216 и 134 млн. марок. См.: РГА ВМФ, ф. 418, oп. 1, л. 3597, л. 82. Морской агент в Германии Беренс в МГШ, 30.1/13.11.1914.
79. ВА-МА, RM 5/1435, Marine Rundschau, N 25 (1914).



Источник →

Опубликовал Виктор Хомутский , 07.09.2016 в 15:59

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
КАБАН Щетинский
КАБАН Щетинский 10 сентября 16, в 20:22 Должно быть познавательно, но не осилил. Текст скрыт развернуть
0
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 1
Комментарии Facebook
Комментарии ВКонтакте
Русско-германские торговые о…

Русско-германские торговые отношения накануне первой мировой войны в оценке русской прессы

5 авг 14, 19:29
+10 5
Квартирмейстеры свиты Его величества

Квартирмейстеры свиты Его величества

21 авг 14, 21:10
+9 3
Вооружение кочевого населени…

Вооружение кочевого населения северо-восточных районов Золотой Орды

20 дек 15, 15:10
+21 297
Военное сотрудничество СССР с Сирией

Военное сотрудничество СССР с Сирией

13 окт 15, 18:26
+4 4
Присоединиться

Последние комментарии

Поиск по сайту