Как русские дворяне своих жен в карты проигрывали

Случалось это иногда по великой любви. В 19 веке приключилось как раз такое событие. Причем оно было настолько необычным, что вдохновило М. Ю. Лермонтова на создание поэмы «Тамбовская казначейша» в 1838 году. Там рассказывалось, как главный герой выиграл у казначея его жену в карты.

Имена и фамилии были, конечно, изменены. В реальной истории участвовали два известных всему обществу персонажа. Сегодня их назвали бы героями светской хроники. С одной стороны граф Лев Кириллович Разумовский — сын последнего гетмана Малороссии, хорошо образованный человек, любитель искусства и балов, масон.

 

Как русские дворяне своих жен в карты проигрывалиЛев Кириллович Разумовский

С другой — князь Александр Николаевич Голицын. Внук прославленного фельдмаршала, соратника Петра Великого. Он был известен своей способностью сорить деньгами. Причем она была настолько развита, что кутила делал это до тех пор, пока деньги не кончались совсем.

У Александра Николаевича была исключительно красивая супруга Мария Григорьевна из рода Вяземских. Он ею гордился и возил с собой на все светские мероприятия. Тратил на нее огромные деньги. Но это было только на публике, дома он был самодуром. Поговаривали о частых конфликтах в семье.

В 1799 году граф Разумовский устроил бал. Именно на нем познакомились Лев Разумовский и княгиня Мария Григорьевна Голицына. Он был так впечатлен ее красотой, что только и думал о том, как спасти эту великолепную красавицу. Страсть настолько захватила его, что он хотел спровоцировать князя Голицина на дуэль. Но, к счастью, его посетила другая мысль. Лев Кириллович узнал о пристрастии князя к картам и предложил ему сыграть партию.

То ли граф играл так хорошо, то ли бог помогал, но князь спустил все свое состояние и был в отчаянии. Лев Кириллович предложил ему неожиданное решение: если тот поставит на кон свою жену Марию, то граф поставит все, что только что выиграл у Голицына. Соперник никак не мог отважиться на такую авантюру, но все же рискнул. И потерпел поражение. Разумовский вернул Голицыну все его имущество, но забрал его жену.

Как русские дворяне своих жен в карты проигрывалиПортрет Марии Разумовской. Александр Брюллов

Мария Григорьевна была этим сильно уязвлена. Как так, ее, княжну Вяземскую проиграли в карты! Но тем не менее ушла жить к графу, который ей нравился. Эта история обсуждалась по всей Москве. Именно благодаря такому широкому оглашению церковь разрешила развестись, так как князь порушил все священные законы супружества.

В 1802 году Мария Григорьевна и Лев Кириллович вступили в брак. С князем Голицыным супружеская пара сохранила дружеские связи. Родственники Разумовского были крайне недовольны таким развитием событий. Все что произошло, считалось неприличным. Разумовских не принимали больше в высшем обществе. Хотя к ним приходили гости, когда они устраивали балы, но отношение к Марии Григорьевне было как к человеку, совершившему безнравственный поступок.

Спас ситуацию симпатизировавший им император Александр I. В один из своих визитов в Москву в 1809 году, он посетил дом генерал-губернатора, родственника графа, фельдмаршала Гудовича. Тот походатайствовал за своего родственника. Александр на балу пригласил Марию Григорьевну потанцевать полонез. Этот поступок реабилитировал скандальное семейство в высшем свете.

 
Как русские дворяне своих жен в карты проигрывалиМария Разумовская в 1865 году

Супруги жили в любви и согласии. Общих детей у них не было, но они приняли в семью двух воспитанниц и одного воспитанника, который через много лет стал сенатором и достиг высших государственных чинов.

Злые языки утверждали, что это могли быть внебрачные дети Льва Кирилловича от Прасковьи Михайловны Соболевской, но это уже другая история.

 


Источник: https://travelask.ru/blog/posts/17722-kak-russkie-dvoryane-s...

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии

Статья посвящена проблеме культурной и этнической характеристики первопоселенцев Новгорода и определению места скандинавов в жизни ранней городской общины. Дается критический обзор предшествующей историографии. Новое обращение к музейным коллекциям позволило увеличить количество скандинавских древностей и категорий находок из раннего культурного слоя, в то время как славянский компонент материальной культуры остается трудноуловимым. Скандинавы определенно присутствовали среди основателей первых усадеб города в 930–950-х гг.

Распределение скандинавских артефактов на городской территории предполагает свободное расселение
выходцев с севера и их престижные позиции в социальной топографии. Упомянутый в летописи «двор Поромонь» не может считаться местом компактного проживания варягов. Новгородские скандинавы однозначно сопоставимы с летописными варягами и отличались от руси как этносоциальной группы в Среднем Поднепровье, связанной с Рюриковичами. Закат скандинавского присутствия в Новгороде был обусловлен прекращением выплаты варяжской дани после смерти Ярослава Мудрого и находит отражение в данных археологии. Традиция российской науки недооценивать скандинавское присутствие в раннем Новгороде берет свои истоки в самоцензуре сталинской эпохи, превращаясь со временем в явление научной инерции.

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии..pdf

3.9 МБ

Этническое происхождение норманнов заселивших Исландию

Если грабительские маршруты датских викингов проходили через Северное море на за­пад и юго-запад, преимущественно к восточным берегам Англии, северным и западным берегам Франции и Испании, то норвежские викинги за два дня на драккарах под парусом с попутными ветрами достигали на западе Шетландских островов, на третий день — Оркнейских и Гебридских, а за четыре — пролива Минч между Шотландией и Гебридами. Отсюда далее через Ирландское море они попадали к берегам Франции и Испании, а уж затем, вместе с датскими викингами — в Средиземноморье, где в опасности от них оказывались на побережье поселения не только в западной части моря, но и в Адриатике, и в Эгейском море, и на Ближнем Востоке.

А с июля по октябрь ветры дуют обратно, от пролива Минч к западной Норвегии, и этим путем с награбленным добром норвежские викинги возвращались на родину.

В походе его участники накапливали информацию не только о землях, на какие нападали, но и о других, еще не достигнутых, о которых узнавали от захваченного в плен населения. Никакой государственности в Норвегии еще не существовало, когда к концу VIII в. ее викинги освоили упомянутый выше первый дальний и очень удобный для грабежей маршрут. Тотчас же, по следам первых набегов в 790-е годы начались захват и колониза­ция семьями норманнов Шетландских, Оркнейских и Гебридских островов, населенных кельтами.

Узнав на этих островах о расположенных севернее Фарерских островах, норманны с 825 г. колонизировали и этот архипелаг, на котором дотоле жили лишь ирландские монахи. Заселение архипелага норманнами, как и единовременные захваты дружи­нами викингов острова Мэн в Ирландском море, западного берега Шотландии, а с 840 г. — восточного и юго-восточного берегов острова Ирландия, происходило по крайней мере отчасти с первых трех колонизированных архипелагов, возможно, с участием в рядах норманнов потомков смешанных скандинавско-кельтских браков.

После случайного открытия около 867 — 869 гг. острова, названного впоследствии Исландией, уже в 874 г. туда прибыли из Норвегии на постоянное жительство две первые семейные общины. Замеча­тельный памятник начального этапа истории Исландии — «Книга о заселении Исландии» называет поименно четыре сотни важнейших коло­нистов, а в поименных указателях к современным изданиям «Саг об исландцах» названо 7 тыс. первопоселенцев, и, благодаря этому, можно определить, откуда географически и кто этнически эти люди.

Более 82 % из них прибыло из Норвегии, преимущественно из Западной, но немного из Восточной, до 5 % из Швеции и Дании, более 12 % с островов промежуточной колонизации в Северной Атлантике, в том числе с Фарерских островов. Обратим внимание на то, что с островов Северной Атлантики и из собственно Скандинавии семейные общины скандинавов прибывали с зависимыми людьми, которыми были как земляки, так и рабы кельтского, а также славянского происхождения.

К 930 г. на всех лучших землях, да и вообще всюду по побе­режью острова Исландия «стояло несколько тысяч хуторов, насе­ленных 15—20 тысячами переселенцев» . В 930 г. состоялся пер­вый альтинг — всенародное вече Исландии. В этом новом об­ществе, выходцы из которого в последней четверти IX в. начали колонизацию Гренландии, древний скандинавский язык стал единственным языком общения, хотя и с элементами лексики, заимствованной из ирландского.

Итак, поиск пастбищ для домашнего скота и спасение от ста­новящейся непосильной кровной мести на родине или промежуточ­ной родине на островах Северной Атлантики заставляли норманнов уплывать в Исландию. Бежала не беднота от эксплуататоров. В тех группах, которые покидали насиженные места, сохранялась вся структура общества, те же общественные отношения, традиции обычного права: уплывали семейными общинами с их главами, домочадцами, зависимыми людьми и рабами-ненорманнами. И даже столетие спустя, когда все удобные пастбища были поде­лены, продолжалось переселение в Исландию. Причем колонисты стали именовать себя исландцами (и так их стали именовать на их былой родине) в отличие от временных приезжих (например, с торговыми целями или в гости к родственникам), которых именовали теперь новым этнонимом — эстманны, т. е. «восточные люди», или норвежцы.

По материалам: Анохин Г.И. К этнической истории гренландских норманнов.

Картина дня

))}
Loading...
наверх