Свежие комментарии

  • Starikan старенький
    а старая экспозиция оружейной палаты жива???? Был в 1979....Меч времен Кулико...
  • Александр
    Отличная новость.Меч времен Кулико...
  • Тимур Азербаев
    Классная подборка! Зачёт!10 самых знаменит...

Шашков С.С. «История русской женщины».

 

За бытность свою на сайте, многое пришлось почитать в постах и услышать в комментариях. Добрыми и недобрыми словами поминали Фоменко, Аджи и иже с ними, говорилось о том, что появлению «новых историй» и  нетленных трудов новых мессий, постсоветское пространство обязано  развалу СССР и необходимости новоявленных суверенных государств и народов укрепить свои позиции по возвеличиванию себя любимых.  Получалось так, что в каждом новоявленном несоветском государстве возрождался свой Гитлер и начинал пропогандировать исключительность своей нации, коверкая  историю ради  добычи «доказательств» своей «арийности».  Неужели это правда и  появление феноменов  типа Фоменко и Аджи породил развал Союза?  Неужели до них не было таких  «ученых»? Интернет  выявил  С. Шашкова  и его нетленный труд  «История русской женщины», не имеющих никакого отношения к постсовесткому периоду, но уж почерк, коим написан труд  С. Шашкова,  до боли знаком.  Впрочем, судить Вам, уважаемые  любители истории.   Почти все начинания, которые вдохновлены ободряющим понятием «прогресс», по рассмотрению оказываются обращенными в самое темное прошлое. Серафим Шашков, автор исследования «История русской женщины», впервые опубликованного в 1871 году, считает, что  «В первобытной жизни народов женщина была гораздо свободнее и влиятельнее, чем в дальнейшем развитии человеческого общества».  Факт общеизвестный и никто не отрицает матриархата и роли женщины в первобытном обществе. Однако, С.С. Шашков не ссылается на каменный век и матриархат, подтверждение своей мысли автор черпает в трудах летописца Козьмы Пражского, которые использует в первой части своего исследования, посвященного древности.

Так в древней Чехии общими были и луга, и пажити, и браки. «Брак продолжался одну ночь. Наутро разрывались цепи любви. Тогда позволялось мужу иметь чужую жену и жене выходить за чужого мужа».  Но эти благословенные времена продлились недолго. Автор указывает, что уже в средневековье на Руси женская свобода была утрачена, и иллюстрирует это эпизодами, кончавшимися, увы, в 1071 году, во время голода в Ростовской земле, «явились два (!) волхва, и пошли по Волге, разглашая всюду, что они «знают, кто обилье держит. Куда не придут на погост, и называют имена зажиточных женщин…»». Их они убивали, а имущество присваивали. В средневековой Руси, по мнению Шашкова, отношение к женщине из средних и высших сословий было совершенно изуверским. Муж, отец или тесть держали несчастную в дому,  не позволяя заниматься ничем, кроме своей персоны и, по желанию, хозяйства. «На Руси же воспитание женщины состояло в том, что ее старались покрепче держать в тереме, да откармливать, как на убой, чтобы она вошла в тело и приобрела красоту жирной дородности, которая так прельщает всех нецивилизованных людей… ест хорошо, спит много, в бане преет часто, никакого большого моциона нет, нервы ничем не расстраиваются, желудок работает исправно – баба жиреет, и с каждым фунтом жира ее красота возвышается по вкусам того времени и даже в современном вкусе нашего купечества». Этот этнографический материал автор черпает из записок иностранцев, в основном французов. Де ла Невилль в «Записках о Московии» 1689 года, приведенных Шашковым, говорит: «Для достижения толщины женщины не щадили никаких жертв – лежали на кровати целый день, старались, если можно, и спать целый день, даже пили водку, от которой действительно тучнели». Некто Ганве слыхивал от русских женщин: «Дал бы Бог быть дородной, а за красотой дело не станет».  Посему, уверяет автор, «наши прародительницы спали умственно глубоким сном, апатичные в своем невежестве и самодовольные в своей глупости…, а свое чувство хоронили в пучине мистицизма». Значит и не было деятельниц Новгородского вече, не существовало поморских женщин, управлявшихся с парусами наравне с мужьями, опытными моряками, а «Домострой», где обязанности женщины подробно расписаны и вовсе не сводятся к лежанию на постели, был написан мечтателями. Шашков полемизирует с Соловьевым, укоряя историка в невежестве.

 Серафим Шашков, в ходивших в народе апокрифических сочинениях, например, трактате под названием «Пчела», говорит следующее: «Что есть злая жена? Сеть дьяволом сотворенная!.. Источник злобы, смертоносная беседа, душам пагуба, хоругвь адова… сатанин праздник, покоище змеиное… неисцелимая болезнь, денная б…дь… коза неистовая, ветер северный… гостиница жидовская! Что есть злая жена? Око дьявольское, воевода неправдам, стрела сатанинская, торг адов, неукротимый зверь, грехам пастух… неукротимая ехидна, неумолимая скорпия, злообразный скимен (дословно – молодой лев, в переносном значении – ненасытное чудовище – С.Ш.), неудержимый аспид…». Автор, а может авторы? сочинения часто мешают религиозные понятия с самой черной бранью, эти места купировали. Шашков, словно забыв, что говорит о женщинах вообще, а не о распространенном, но все же частном понятии злой жены, цитирует много и с плохо скрытым  удовольствием:  «Некто  убил свою жену, потому что была зла, и сватал за себя другую, но ему сказали: как же мы за тебя отдадим, когда ты убил первую жену. Он же отвечал: если такова же будет и другая и третья, то и их убью!»  Реформы Петра I по мнению С. Шашкова, сопровождались половой свободой и развращенностью, а «женское дело» с первой трети XIX  века началось с «жоржсандизма». Автор цитирует Добролюбова, который ограничивается, впрочем, общими рассуждениями, и приводит целую главу о проститутках Москвы и Петербурга с таблицами возрастов, сословий, имущественного состояния. Современная автору статистика преступлений тоже обращена в аргумент, подтверждающий бедственное положение женщин. Шашков пишет: «сосланных по суду за супругоубийство на 100 мужчин приходится 161,61 женщин».  Таким образом выходит, что наиболее свободной женщина была в доисторические времена, а затем превратилась в рабыню, и что жены убивали мужей более, чем в полтора раза чаще (не в книжонках, а в реальности) именно из-за невыносимого их, мужей, тиранства. Я, так и не поняла, что же по его мнению женщина: ленивое существо, бессловесная скотина, которое убить не жалко или все же существо одухотворенное и бесконечно несчастное?    Не поняла, сочувствует С. Шашков ей или неодобряет ее? И куда автор дел женщин из низших сословий, которых в истории явно не могло не быть, и которые явно не лежали целыми днями на кровати с целью разжиреть.

Серафим Серафимович Шишков был выходцем из духовного сословия,  родился в 1841 году в Иркутске. Быв уволен из Казанской духовной академии по политическим соображениям, перебрался в Петербург, вошел в кружок, ставивший целью своей деятельности независимость Сибири, но отделался дешево: провел три года в тюрьме и пять в ссылке; много печатался – типичная судьба российского прогрессиста. Не знаю, в чем была прогрессивность Шашковской мысли, но  «История русской женщины» вышла в 1872 году, прошла цензуру, не стала шоковой и тогда, а сейчас и подавно читается как ироническая мистификация. О том, что сейчас печатают все что угодно, ни для кого не секрет – свобода слова и совести! Но куда же царская цензура смотрела? Или они полагали, что для России лучше печатать Шашковскую лабуду, и этим поощрять к  «научному творчеству», отвлекая от авантюр, где, от безделья, монах недоучка будет искать отдушины? Мотивы мне не ясны, и думаю, мало кто о них знает. Одно ясно – околонаучных трудов вокруг науки много, они были, есть и будут, пока есть на земле люди увлеченные или одержимые теми или иными идеями. Они будут  пока их труды востребованы.    

Картина дня

))}
Loading...
наверх