Свежие комментарии

  • злодей злодейский
    нет ничего тупее чем натыкать сканов с книги.ДЕНИС ДАВЫДОВ: МИ...
  • абрам вербин
    Можно покрупней сделать текст?ДЕНИС ДАВЫДОВ: МИ...
  • Михаил Ачаев
    Не было тогда всемирной китайской фабрики, всё стоило дорого.Сколько будет сто...

Русские художники на изломе истории

 

Михаил Нестеров. Этюд.

  Русские художники на изломе истории

 

Павел Корин. Итальянский художник Ренато Гуттузо.

   Русские художники на изломе истории 

 

Аркадий Пластов. Вечер в поле.

   Русские художники на изломе истории

 

 

Мастер-иконописец Павел Корин:

  Русские художники на изломе истории

"Вчера вечером был в консерватории на концерте Рахманинова. Исполнялись "Утёс" - фантазия для оркестра, и 2-й концерт для фортепьяно с оркестром. Какая сила, какая широта и какая серьёзность. Гений!.. Надо бы эту широту и силу в живопись". Так думал и так записал молодой художник Павел Корин.

Родился он в семье потомственного иконописца, в Палехе, и там же окончил иконописную школу. Вот так, уже взрослый, нарисовал он свой дом со стороны огородов:

  Русские художники на изломе истории

 

Первое время работал в иконописной палате при Донском монастыре в Москве, помогал Нестерову в росписи храма Марфо-Марьинской обители. Затем - учёба в Училище живописи, ваяния и зодчества и поездки по русским городам, от Киева до Петербурга, знакомство с фресковой живописью, посещение Эрмитажа. Тогда появляется и отметка в его записной книжке - о желании написать большую картину.

Возможно, ему хотелось продолжить тему своего наставника и друга Михаила Нестерова, закончившего в 1916 году своё знаменитое полотно "На Руси. Душа народа": 

  Русские художники на изломе истории

 

Но задумка сюжета возникла только в 1925 году, в сентябре, когда хоронили святейшего патриарха Тихона.

Тысячи и тысячи скорбных лиц, идущих к его смертному одру. Среди них - писатели, композиторы, художники. Пришли и Нестеров с Кориным, вполне сознавая, что столь массовая демонстрация религиозного духа, вполне вероятно - последняя в истории России. Ибо новая власть не скрывала своего отрицательного отношения к Церкви, к Вере, к русской старине, и гонения уже были, и никто не сомневался, что это только начало, а главные испытания впереди. Художники, оба искренне верующие,  знали, что многие из присутствующих, прежде всего монашество и духовенство, уже готовят себя к мученичеству.

И Корин начинает зарисовывать этих людей, у него в голове уже возникло название будущей картины: "Исход в Иоасафову долину Суда". Позже оно заменится на короткое и трагическое: "Реквием", и к нему добавится: "Русь уходящая". "Идея сюжета - Церковь выходит на последний парад", - так объяснял сам художник. "Душа народа" не просто на параде, а в момент своего нравственного выбора, в момент проявления внутреннего императива. "Для меня заключено нечто невероятно русское в понятии "уходящее". Когда всё пройдёт, то самое хорошее и главное - оно всё останется". Запомним эти пророческие слова, они пригодятся при размышлении о последних годах жизни художника.

Несколько десятилетий, параллельно с другой работой, Корин писал портреты тех, кого хотел видеть на своей эпохальной картине. И это были не "типы" персонажей, а самые настоящие живые персонажи - церковные иерархи, священники, монахи, верующий люд, нищие калеки. И все в своих обычных одеждах и облачениях, как если бы собрались на крестный ход:

 

  Русские художники на изломе истории Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории Русские художники на изломе истории

  Русские художники на изломе истории Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

Работы эти хороши ещё и тем, что подобные черты лиц, их выражение, эта нравственная чистота и твёрдость, простота и непритязательность, которыми отличались "старые" русские люди, всё это действительно уходило, и именно тогда. И казалось, что репрессии и политика геноцида истребят эту русскость навсегда.

 

Так думал и знаменитый художник Михаил Васильевич Нестеров. Революцию он встретил уже пожилым, в 54 года.

  Русские художники на изломе истории

 

А появился на свет в Уфе. Родители его принадлежали к старинным купеческим родам, отец - из новгородского, мать - из елецкого, и оба укоренены в православных традициях. Но помимо того, увлекались литературой и театром, даже ставили дОма любительские спектакли. А мать водила маленького Михаила в дальние прогулки - по живописным берегам реки Белой, в мужской монастырь. Вспоминая о них, он напишет: "Хорош Божий мир! Хороша моя Родина! И как мне было не полюбить её так..."  

 

  Русские художники на изломе истории

 

Религиозность Нестерова была глубоким нравственным и эстетическим чувством. Он любовался целомудренной красотой старообрядческих женщин, в их строгих тёмных сарафанах,  с платками, спускающимися поверх плеч. Их образы в его картинах перекликаются с монашескими. Душа человека, мужчины и женщины, в основе своей - невеста Христова. Поэтому на его дореволюционных полотнах мы не найдём безудержного веселья - там светлая грусть, манящий простор. Там нет даже полностью ясного неба, нет яркого солнца - только серо-жемчужные облака да пастельные переливы туманных далей.

 

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

Видя немыслимые страдания народа в Гражданской войне, он отчаянно пытается верить в сочувствие Бога человеку, в присутствие самого Христа на Земле. Он мыслится художнику в образе путника, идущего рядом, он благословляет всех обращающихся к нему. Как у Тютчева:

Удручённый ношей крестной,

Всю тебя, земля родная,

В рабском виде Царь Небесный

Исходил, благословляя.

 

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

Глубоко воцерковлены были и родственники Аркадия Пластова. Кто-то писал иконы, кто-то служил в храме, а кто-то и спроектировал храм - сельскую церковь на родине художника, в Прислонихе. Аркадия устроили в Духовное Училище Симбирска. Но вот что он писал об этом училище: "Суровый и смертельно скучный режим, полная изоляция от внешнего мира, молитвы по команде раз двадцать на день, разнузданная жестокость четвероклассников к младшим. Орда в 250 человек, предоставленная себе самой - была страшной средой, и вспомнить об этих пяти годах, проведённых там, до сего времени не могу без тоскливого ужаса" ("Автобиография").

На его счастье, духовник не благословил продолжать духовное образование и посоветовал учиться живописи. Уже став художником, Пластов рисовал сценки из церковной жизни, обряды, служителей и молящихся, но всё это хоть и с симпатией, однако не без изрядной доли иронии. И ни намёка на мистику.

Мистика Пластова, а вернее - мировоззрение, состояла в другом, и он сам дал этому определение: "Надо, чтобы человек непреходящую, невероятную красоту мира чувствовал ежечасно, ежеминутно. И когда поймёт он эту удивительность, громоподобность бытия, - на всё его тогда хватит: и на подвиг в работе, и на защиту Отечества, на любовь к детям, к человечеству ко всему. Вот для чего существует живопись".

Эта "громоподобность бытия" у Пластова выразилась в определяющей роли неба на его картинах. Он не писал его отдельно, специально, иногда виден только клочок или отражение в воде, но всегда оно задаёт тон, настроение всей картине. Отблеск неба художник видит и внутри односельчан, которых пишет с большой любовью. А они с удовольствием ему позируют. Правда, по большей части это старики и дети. Труд деревенский таков, что не оставляет времени на позирование. Мужчин повыбивала война, а работать приходилось и на государство, и на свой колхоз, и на свою семью.   

 

  Русские художники на изломе истории

 

 

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

Пастух Виталий, мечтающий, наверное, о своей будущей жизни: 

  Русские художники на изломе истории

 

А это - фашист пролетел. Жизнь была бы, светлая - как те изумрудные дали под бездонным небом, и она будет - у маленьких сосенок на опушке, и у золотистых берёзок, - придёт весна, и они дружно зазеленеют. И озимые в поле дадут свой плод. Не будет будущего только у этого пастушка, замеченного немецким лётчиком:

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории  

 

 

  Русские художники на изломе истории

 

  Русские художники на изломе истории

 

Трудно найти в произведениях Пластова какую-то тоску по дореволюционной жизни.

А что же Нестеров и Корин? Михаил Нестеров, когда утряслись революционные неурядицы, живёт в Москве. Он - признанный мэтр, его приглашают в различные комиссии, связанные с профессией художника, дают путёвки в санаторий, посылают его картины на выставку в США и предлагают персональную выставку здесь. Предлагают и должность профессора в Институте живописи, скульптуры и архитектуры. От выставки в Союзе он сам отказывается по той причине, что туда не берут его картину "На Руси. Душа народа", а от кафедры - по возрасту (уже 73 года), болезни и нежеланию работать со студентами. Несмотря ни на что, торжественно отмечается его 70-тилетие, а затем и 80-тилетие. За картины, написанные при Советской власти, он получает заслуженного деятеля искусств РСФСР и орден Трудового Красного Знамени. За книгу "Давние дни. Встречи и воспоминания" художника принимают в Союз писателей СССР.

С 21-го года и до конца жизни Михаил Нестеров работает над портретами современников - знаменитых и не очень, своих друзей, родственников и заказчиков. В основном - людей творческих профессий, и портреты эти несут заряд созидательной энергии: портреты академиков Павлова и Шмидта, хирурга Юдина, скульпторов Мухиной и Шадра, молодых братьев Кориных и многие другие. Есть у него и портреты-раздумья: Ивана Ильина, Черткова, Дурылина, Виктора Васнецова, внучки Тютчева в усадьбе "Мураново"... Наверное, даже в сложные и опасные времена, когда дочь побывала в ссылке, а зять был расстрелян, художник своим наблюдательным оком не мог не заметить, что "душа народа" не умерла, мало того - она творит мир вокруг себя. 

 

Академик Павлов:

  Русские художники на изломе истории

 

Хирург Юдин:

  Русские художники на изломе истории

 

С.И.Тютчева:

  Русские художники на изломе истории

 

Ещё более успешно сложилась жизнь Павла Корина при Советской власти. Он реализовал себя и как художник, и как реставратор. Тоже создал множество портретов, произведения на исторические темы, в том числе и мозаики в Московском метро. Неоднократно выезжал в зарубежные страны. В Нью-Йорке была устроена его персональная выствка. Как реставратор, в течении 28-ми лет возглавлял мастерскую ГМИИ, потом ГЦХРМ, работал над восстановлением картин Дрезденской Галереи, над Панорамой Бородинской Битвы. Получил звание народного художника РСФСР, избран действительным членом АХ СССР, награждён Государственной и Ленинской премиями и в последний год жизни - орденом Ленина. Скончался в возрасте 75 лет.

И вот удивительно: сейчас принято говорить (и писать), что Корин де всю жизнь плакал-рыдал по царской России, единственной целью видел написание полотна "Реквием. Русь уходящая". А не написал потому, что был уже стар и тяжело болен. Да так ли это? Со времени написания эскиза картины (1959г) до смерти прошло 8 лет, а Корин даже не приступил к окончательному варианту. Хотя заготовил гигантский холст и мостки. Ни одного штриха! Да, вскоре после окончания эскиза, он перенёс инсульт. Однако в 60-е годы продолжает реставрационные работы, трижды посещает Италию, потом - Францию, присутствует на своей выставке в США... Наконец, приступает и к новой картине - триптиху "Сполохи", который действительно не успевает закончить. А холст "Реквиема" остаётся девственно чист. Почему? Ведь такого не бывает, чтобы художник отказался от замысла, уже рвущегося на полотно.

Вспомним теперь пророчество молодого Корина о том, что "... когда всё пройдёт, то самое хорошее и главное останется". И оно не только осталось, но и преумножилось! И художник не мог в этом не убедиться: величайший народный подвиг в войну, титанический труд - и не только в восстановлении страны, но и в фантастическом движении вперёд, в будущее. Это и всеобщая образованность, и грандиозные проекты и стройки, и новые города, и полёт в Космос! Разве могло такое укрыться от зоркого ока художника? Вокруг уже новая жизнь и новые люди, не менее прекрасные, чем их предки. 50-е и 60-е годы отличались особенным воодушевлением общества. Научные успехи и социалистическое устройство давали надежду на  самое лучшее будущее. Не меркантильным людям, конечно - спекулянтам и фарцовщикам, и не мечтающим о частных особняках и океанских яхтах, а как раз таким, какими были лучшие представители русской интеллигенции, и художники Нестеров, Корин и Пластов в  том числе, - с приоритетом духовных ценностей, с внутренним императивом нравственного выбора.

И программная картина Павла Корина, к которой он готовился всю жизнь, не состоялась. Потому что не отражала новых реалий. Художник не видел, как можно объединить старое с новым, идеалы православного монашества с героикой социалистических строек. И выход ему представлялся один, давно найденный и опробованный: образ русского воина, могучего и благородного, которого сам Бог призывает на защиту Отчизны. Идея эта сквозила и в триптихе "Александр Невский", и в эскизах к "Дмитрию Донскому, и в последней, неоконченной работе - триптихе "Сполохи":

 

  Русские художники на изломе истории

 

Александр Невский:

  Русские художники на изломе истории Русские художники на изломе истории Русские художники на изломе истории

Маршал Жуков:

  Русские художники на изломе истории

 

Скульптор Конёнков:

  Русские художники на изломе истории

 

К.Н.Игумнов:

 Русские художники на изломе истории

 

Мартирос Сарьян:

Русские художники на изломе истории 

 

 

PS. Cейчас в Третьяковке (на Крымском Валу) открыта выставка этюдов-портретов Корина к картине "Реквием. Русь уходящая".

Картина дня

наверх