Свежие комментарии

  • Ivan Stanchin
    Хорошая кормушка искать в темной комнате черного кота. К сведению автора наибольшую достоверность дают названия рек ...Финно-угорские на...
  • Александр XII
    Кузнец делал? Ну-ну! Винты точил, барабан с чётким разделением по секторам и просверлил (кувалдой, наверное) аккуратн...Первый в истории ...
  • Александр
    Вы в курсе,что Киевская Русь-чисто историогрфическое понятие из 19 века?Варяжские имена п...

ОБ ОДНОМ ЭПИЗОДЕ ВЕНГЕРСКОЙ ПОЛИТИКИ ЯРОСЛАВА МУДРОГО

ОБ ОДНОМ ЭПИЗОДЕ ВЕНГЕРСКОЙ ПОЛИТИКИ ЯРОСЛАВА МУДРОГО

ОБ ОДНОМ ЭПИЗОДЕ ВЕНГЕРСКОЙ ПОЛИТИКИ ЯРОСЛАВА МУДРОГО

Эпоха Ярослава Владимировича Мудрого, занимавшего киевский стол с небольшим перерывом в 1017—1018 гг. в течение почти сорока лет, с 1017 по 1054 т., отличалась, как известно, чрезвычайной внешнеполитической активностью Руси.

В особенности это характерно для времени единодержавного правления Ярослава после смерти в 1036 г. его брата, черниговского князя Мстислава Владимировича.

Хрестоматийным тому примером являются многочисленные иностранные браки потомства Ярослава, которые, насколько они известны, все приходятся на 40-е гг., вернее, если учесть определенные колебания в датировке некоторых из них, — на период от 1039 (наиболее вероятная дата замужества сестры Ярослава за польского князя Казимира I [1038/39—1058] и, видимо, одновременной женитьбы Изяслава Ярославича на сестре Казимира) до 1051 г. (бракосочетание Анны Ярославны с французским королем Генрихом I [1031—1060]).

Есть среди этих браков и скандинавский (ок. 1043 г. Ярослав отдал свою дочь Елизавету замуж за будущего норвежского короля Харальда Сурового Правителя [1046—1066]) — свидетельство того, что, будучи занят главным образом византийскими и центральноевропейскими делами, киевский князь отнюдь не терял из виду и традиционных русско-скандинавских связей .

..

Цель нашей заметки — обратить внимание исследователей на один эпизод русско-венгерских отношений этого времени, упущенный, насколько нам известно, историографией, но тесно вплетенный в общую ткань внешней политики Ярослава Владимировича в первой половине 40-х гг. XI в. и проливающий дополнительный свет на ее общие тенденции.

Источниками хорошо удостоверено, что призванный в 1046 г. знатью на венгерский престол король Андрей (Эндре) I (1046—1060) явился в Венгрию из Руси, где он находился в изгнании, и что он был женат на одной из дочерей Ярослава Мудрого.

Венгерский хроникальный свод XIV в., представленный «Венской иллюстрированной хроникой» («Chronicon Vindobonense pictum») и «Будской хроникой» («Chronicon Budense») и вобравший в себя более ранние своды, так сообщает об этом: «Тогда венгерская знать, видя бедствия своего народа, собралась со всей Венгрии на совет в Чанаде и послала торжественное посольство на Русь к Андрею и Левенте (брату Андрея) с известием, что вся Венгрия верна им и ждет их» и т. д.; и несколько ниже: король Андрей «взял себе в жены дочь князя Руси, от которой у него родились Шаламон и Давид».

Видимо, Ярослав оказал Андрею существенную военную и материальную помощь, без которой пребывавший в многолетнем изгнании племянник покойного короля Стефана (Иштвана) Святого (997—1038) вряд ли смог бы «привести с собой бесчисленное множество наемного войска».

Под «бедствиями своего народа» венгерский хронист, несомненно, имел в виду обстоятельства, сопровождавшие вторичное восшествие на престол короля Петра Орсеоло (1038—1041, 1044— 1046), который за активную военную поддержку, оказанную ему германским королем Генрихом III (1039—1056, император с 1046 г.), должен был расплатиться признанием немецкого сюзеренитета над Венгрией: на Пятидесятницу 1045 г. он торжественно «передал Венгерское королевство вместе с позолоченным копьем кесарю, своему государю», т. е. Генриху III.

«Позолоченное копье» — одна из важнейших инсигний венгерского короля, полученная, по преданию, Стефаном Святым от императора Оттона III (983—1002)7, и его возвращение, как и выдача двенадцатью годами ранее польских королевских инсигний императору Конраду II, символизировали включение Польши и Венгрии в политико-юрисдикциональную систему империи.

Внешнеполитическое унижение усугублялось репрессиями против антинемецки настроенной знати: «Король Петр и венгры, которые вернули его на трон, укрепившись и собрав силы, начали бесчинствовать. Вот почему все венгры настойчиво стремились к тому, чтобы прогнать Петра» и вернуть на трон потомков Арпада.

Перечисленные обстоятельства придавали позиции Ярослава Владимировича, занятой им во внутривенгерском противоборстве 1046 г., характер политической демонстрации, явно направленной против Германии, — демонстрации тем более показательной, что весь период правления Конрада II и первые годы власти его сына и преемника Генриха III были ознаменованы тесным сотрудничеством Руси и Германии сначала в борьбе против польского короля Мешка II (1025— 1032, 1033—1034), а затем в восстановлении на польском троне Казимира.


Этот нюанс не остался, естественно, не замеченным в науке, но акцентирован он очень слабо. Исследователи обратили внимание на тот факт, что брак Ярославны с Андреем состоялся после известного охлаждения русско-немецких отношений, которое должно было наступить в результате отказа Генриха III, овдовевшего в 1038 г., принять предложенную ему в 1042 г. руку одной из дочерей Ярослава — не исключено, что той же самой, которая затем была выдана за Андрея I.

Сообщение об этом есть в «Анналах» Аамперта Херсфельдского, который, повествуя о праздновании германским королем Рождества 1042 г. в Госларе, пишет; «Оттуда, в числе послов из различных стран, были отпущены и опечаленные послы из Руси — ведь они получили твердый отказ относительно дочери своего короля, которую надеялись просватать за короля Генриха».

На это Ярослав, по мнению В.Т. Пашуто, «ответил упрочением союза с Польшей, затем с Венгрией»; несколько ранее и М. Хелльманн усматривал в матримониальном союзе с Андреем I свидетельство того, что теперь «Ярослав делает ставку не только на империю, но и на новое укрепление связей с Польшей, с одной стороны, и Венгрией — с другой».

Вместе с тем оба историка, как видим, далеки от мысли о каком бы то ни было разрыве между Ярославом и Генрихом III после 1042 г. Более того, чтобы полностью исключить возможность такого истолкования событий, М. Хелльманн высказал даже догадку, будто немецкий брак Святослава Ярославича, о котором известно благодаря ряду немецких источников, следует отнести именно ко времени ок. 1043 г.; таким образом, женитьба сына на родственнице салических императоров явилась, по мысли историка, своего рода компенсацией Ярославу за несостоявшееся замужество дочери.

Неосновательность этой догадки вполне прояснилась в свете недавно открытого нового текста («Санкт-Галленского продолжения» «Хроники» Херманна из Райхенау), так что указанный брак Святослава, явно не первый, теперь со всей определенностью датируется совсем другим периодом — 1070/1 г..

Общая атмосфера враждебной настороженности, окутавшая русско-немецкие отношения после 1046 г., хорошо сохранена в венгерском историческом предании об Андрее I, зафиксированном в анонимных «Деяниях венгров» (составлены в правление Белы III [1173—1196] или Белы IV [1233—1270]): Андрей часто проводил время в замке Комаром, так как «в тех местах любила жить его жена, ибо они были ближе к [ее] родине — а она была дочерью русского князя и боялась, что германский император явится в Венгрию отомстить за кровь [короля] Петра»; географическая неточность (замок Комаром, находившийся при впадении Вага в Дунай, был гораздо ближе к немецкой, чем к русской границе) способна только подчеркнуть живость этого насыщенного драматизмом воспоминания, пережившего как минимум полтора столетия.

Итак, король Петр, вернувшийся на венгерский трон в результате немецкого военного вмешательства, возглавленного лично Генрихом III (битва при Менфё 5 июля 1044 г.), в 1045 г. официально признавший себя вассалом последнего, уже в 1046 г. оказался свергнут при несомненной русской поддержке.

Такое развитие событий трудно расценить иначе как поворот в немецкой политике Ярослава Мудрого — вопрос только в том, когда именно между рубежом 1042—1043 гг. и 1046 г. он обозначился.

Обратимся еще раз к венгерскому хроникальному своду XIV в., чтобы отметить характерную деталь из истории зарубежных скитаний Андрея и Левенте.

Из Польши, где они пребывали в изгнании вместе с третьим братом Белой, женившимся на дочери короля Мешка II (впоследствии, в 1061—1063 гг., королем Белой I), братья направляются на Русь: «Андрею и Левенте было не по нраву, что из-за Белы они пребывают при дворе польского князя как бы в придачу [к последнему], и они считали бесчестьем жить при дворе князя [только] из-за того, что тот (Бела) был в почете.

Испросив разрешения князя, они оставили там своего брата и отправились к королю Лодомерии (Владимира Волынского), который их не принял. Так как не было места, где бы им можно было преклонить голову, они двинулись оттуда к половцам. Половцы же, видя, как умело они переодеты, посчитали их разведчиками в своей земле и, несомненно, убили бы их, если бы их не признал [один] пленный венгр. Так вот после этого их некоторое время [там] держали. Оттуда они затем направились на Русь».

Аналогичное известие у Шимона Кезаи несколько короче в целом и отличается некоторыми деталями: недовольные возвышением Белы, Андрей и Левенте «отправились на Русь. А так как из-за короля Петра они не были приняты князем Лодомерии, то двинулись затем в землю половцев. Хотя те намеревались было их убить, считая их разведчиками в своем королевстве, но в конце концов они были узнаны [одним] пленным венгром, после чего с ними обращались наилучшим образом».

Изложенные сведения в целом (пребывание изгнанных племянников короля Стефана в Польше, неудачная попытка двух из них найти убежище на Руси, затем удаление их в степь и возвращение на Русь, откуда Андрей и призывается на венгерский трон) не вызывают сомнений, хотя и не лишены анахронизмов; так, под «половцами» (Cumani/Сomani) в них, очевидно, следует все же подразумевать еще печенегов, поскольку половцы появились в степях днепровского правобережья чуть позже.

Кроме того, остается неясной абсолютная хронология описанных здесь событий. Андрей и Левенте покидают Польшу, с одной стороны, якобы еще в правление Мешка II, т. е. до 10/11 мая 1034 г.20, с другой — уже при короле Петре, который занял престол после смерти Стефана Святого 15 августа 1038 г.. Твердых оснований для того, чтобы безусловно предпочесть какое-то одно из этих двух взаимоисключающих указаний другому, нет, но более поздняя хронология выглядит все-таки убедительнее.

В самом деле, Андрей, Бела и Левенте покинули Венгрию и направились в Чехию вскоре после гибели престолонаследника Имре, сына короля Стефана, а это случилось в 1031 г.; осенью того же года в Чехию бежал также свергнутый в результате совместного русско-немецкого наступления на Польшу король Мешко II, сумевший, однако, вернуться на родину уже в следующем 1032 г., а на мерзебургском съезде в июле 1032 или 1033 г. — добиться признания от императора Конрада II (ценой стал не только отказ от королевского титула, но и раздел Польши на три части между Мешком II и потомками Мешка I от его второго брака — Дитрихом и Оттоном).

Надо думать, именно тогда, вместе с возвращением Мешка II или его примирением с императором, в Польшу прибыли и венгерские изгнанники. Если так, то для подробно описанного в венгерских источниках возвышения Белы при польском дворе в результате его побед в борьбе с поморянами фактически не остается времени; догадки о возможной связи Дитриха, одного из соперников-соправителей Мешка II, с поморской княжеской
династией — шатки.

Зато хорошо известна другая война с поморянами, которая имела место позже, в ходе консолидации Польского государства при Казимире I: о победе Казимира над поморянами — правда, по обыкновению риторически невнятно — сообщает Аноним Галл. Это противоборство падает на первые годы по возвращении Казимира I в Польшу, так как Генрих III мирит польского князя с князем поморским («dux Bomeraniorum») Земомыслом (?) (Zemuzil) летом 1046 г.. Таким образом, венгерская историческая традиция, сохранив память о связи между Мешком II и прибытием в Польшу венгерских принцев-беглецов, ошибочно распространила ее на все время их пребывания в Польше.

Этот вывод хорошо согласуется с указанием на присутствие на Волыни — в «Лодомерии» — особого князя, который отказался принять Андрея и Левенте. В первой половине 30-х гг. такого князя там бьггь еще не могло, потому что Владимир, старший из сыновей Ярослава Мудрого от второго брака, родившийся в 1020/21 мартовском году, только в 1034 или 1036 г. занял новгородский стол. К моменту смерти Ярослава в 1054 г. на Волыни сидел его сын Святослав, который мог оказаться там как в 1052 г., когда после смерти Владимира Ярославича следующий по старшинству его брат Изяслав переместился в Новгород, так и ранее, если владения Изяслава до перехода в Новгород ограничивались Турово-Берестейской волостью и не включали Волыни.

В первом случае, учитывая, что Изяслав Ярославич появился на свет в 1024/25 мартовском году, и предположив, что он получил Туров с Волынью в те же четырнадцать-шестнадцать лет, как и Владимир Ярославин — Новгород (это соответствует норме канонического права, согласно которой для юношей брачный возраст наступал в четырнадцать лет), начало княжения Изяслава в «Лодомерии» должно было приходиться на 1038—1040 гг. Во втором случае аналогичный хронологический расчет приводит к 1040—1042 гг. как дате посажения Святослава Ярославина на Волыни (Святослав родился в 1027/28 мартовском году). Как видим, князь в «Лодомерии» действительно должен был появиться именно в первый период правления короля Петра, и потому приведенное уникальное свидетельство Шимона Кезаи, что Андрей и Левенте не были приняты Волынским князем (понятно, с ведома и одобрения Ярослава) «из-за короля Петра», выглядит вполне правдоподобно.

Все это делает, на наш взгляд, маловероятными высказывавшиеся иногда предположения, что Андрей и его брат находились на Руси уже с 1034 г., т. е. отправились сюда сразу же после смерти Мешка II, и усиливает впечатление аффектированной резкости, которое производит поворот в венгерской и немецкой политике Ярослава Владимировича, совершившийся в первой половине 40-х гг.

Настоящая работа выполнена при поддержке РГНФ — проект № 01—01—00130а.
А.В. Назаренко

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх