Солярные интерпретации Христа и фольклор

Христос в образе Солнца на квадриге, мозаика из катакомб, III век

Иоанн Креститель и Иисус Христос тесно связаны друг с другом как евангельские персонажи, связаны между собой и чудесные обстоятельства их ‘рождеств’ и даже преднатальные эпизоды их жизней. В этом, как кажется, во многом коренятся причины корреспонденции поверий, группирующихся вокруг рождественской ночи и ночи с 23 на 24 июня, накануне Иванова дня.

Основа этого давно замеченного общего сходства, по распространенному убеждению, астрономическая: оба праздника близки ко времени зимнего и летнего солнцестояний.
Отсюда нередко выводится и астрономическая подоплека дохристианского содержания обоих праздников — культ солнца. Существование культа солнца и специальных дохристианских праздников, ему посвященных, у славян, германцев и др. европейских народов и приуроченность их к солнцестояниям ученой традицией издавна подается как нечто само собой разумеющееся. Между тем, материала для постулирования такого культа и праздников маловато. Особенно мало материала, относящегося к дохристианскому прошлому народов, поздно попавших в поле зрения истории, а экстраполяция сведений, извлеченных из записей этнологов и фольклористов XIX в., на 2-3 тысячи лет назад оставляет слишком много лазеек для закрадывающихся сомнений в правомочности такой методологии. Не убеждает и экстраполяция государственных культов языческого Рима, этих продуктов творчества императоров, чиновников и древних историков, на культуру враждебных Риму варваров.

Из календарной близости к солнцестояниям праздников рождеств Христа и Иоанна можно вывести только то, что раннехристианские иерархи, рассчитавшие и установившие эти праздники в церковном календаре, знали о солнцестояниях. И они действительно занимались подобными вопросами. Так, Никейский собор (325 г.) определил равноденствие 21 марта, самый длинный день — 21 июня, самый короткий — 21 декабря (день памяти ап. Фомы). Можно также допустить, что церковные иерархи, устанавливая праздники, специально содействовали «соляризации» образов Христа и Иоанна. Такой расчет с оглядкой на традиции языческого Рима, вряд ли автохтонные (заимствованный митраизм? иудейское влияние?), казалось бы, можно подозревать в установлении празднования Рождества Христова 25 декабря римским епископом (то есть папой) Либерием в 354 г., добавившим его к раннехристианскому (II в.?) празднику Богоявления, 6 января, ранее включавшему и рождественские мотивы. Новому празднеству, появившемуся в ходе борьбы с арианизмом, римские традиции солнцепоклонства (если они были), разумеется, не помешали, но вряд ли они решили дело. Дата рождения Христа (25 декабря) была известна уже Клименту Александрийскому (ум. 215 г.), и потом была подтверждена путем демонстрации непростых расчетов Иоанном Златоустом в 386 г. Бл. Августин (354-430) еще находил необходимым подчеркивать, что празднование Рождества не носит сакраментального характера, но только воскрешает воспоминания о том, что Иисус был рожден. В Антиохии празднование Рождества было установлено с 376 г., в Константинополе — с 379 г., в Малой Азии — в конце IV в., в Александрии праздник известен с 432 г. В Палестине праздник окончательно был введен в VI в. (после 561 г.). Праздник Рождества Иоанна в церковном календаре, в среднем, был установлен еще позже. Как значительный церковный праздник он упоминался на Синоде в Агфе в 506 г. То обстоятельство, что дата рождения Иоанна была вычислена по Евангелиям (Иоанн родился за 6 месяцев до Христа [ср. Лк. 1:24-36], это знал уже бл. Иероним (341-420)), показывает, что календарная близость этого праздника к летнему солнцестоянию случайна.

Поклонение солнцу-Христу свойственно христианству. Тертулиан (160-240) серьезно опровергал обвинения в «солнцепоклонстве», исходившие от язычников, основывавшихся на популярности «дня солнца» у ранних христиан. Последние же порою были склонны понимать буквально метафору Климента Александрийского: Христос — «солнце воскресения». Эта буквализация вроде бы приводила к поклонению и молению солнцу, по виду, вероятно, вполне «двоеверному», и даже «языческому», о чем с возмущением писал Евсевий Александрийский (V в.) и предавал анафеме тех, «кто говорит, что Христос есть солнце и тех, кто молится солнцу». Правда, усердие и заслуги несгибаемых «христолюбцев» в обличении и компрометации народно-христианских обыкновений слишком хорошо известны, чтобы полностью доверять им и ярлыкам, ими наклеиваемым. Их традиции живы у собирателей фольклора XIX—XX вв. Например, сообщая о том, что жители о. Мэн хоронили усопших лицом к востоку, собиратель, которого это почему-то удивляло, нашел нужным пояснить своим читателям: «ибо они были почитателями солнца».

Афанасий Александрийский (295-373), поясняя порождение Сына-Логоса Отцом, использовал образ солнца, которое постоянно испускает лучи. Первые эдикты христианских императоров об отдыхе в воскресный день (Константина — 321 г., Валентиана — 386 г.) в воспоминание о воскресении Христа, возможно, с учетом метафоры Климента Александрийского, именовали этот день «днем солнца». Наставником бл. Августина св. Амвросием Медиоланским (339—397) названия ‘воскресенья’ (dies Solis и ‘солнца’ sol находчиво ставились в псевдо-этимологическую связь со словом Salvator ‘Спаситель’. Христос — Sol Invictus в проповеди «На Рождество Господне» бл. Августина с опорой на пророчество Малахии (4:2): «И воссияет вам боящимся имене Моего солнце правды» — отождествился с (восходящим) солнцем в средневековой христианской метафорике, символике и гимнографии.

На доиконоборческой миниатюре в сирийском Евангелиарии Раввулы (586 г.) воскресение Христа изображается так: «из раскрытой гробницы выходят лучи подразумеваемого солнца». На миниатюре в латинской Утрехтской Псалтыри (ок. 830 г.) «Христос шествует по ступеням гробницы, поддерживаемый двумя ангелами, над ними — восходящее солнце». Ср. богородичен из Путятиной Минеи XI в.: «Прекрасный твой Сын из гроба воссия яко солнце». В Житии св. Нифонта по списку 1219 г., обращаясь к Христу в молитве, Нифонт мечтает «внити к Тебе, свету тресолнечному».

Воскресение Христа сопровождалось необычным поведением солнца. Во многих славянских рукописях встречается апокрифическое сказание о стоянии солнца на небе в течение всей пасхальной недели. Например, в конце Слова о Вскресении Господни и о Светлой недели по Златой цепи нач. XIV в. рассказано: «Ведомо же буди всем, яко Светлая неделя один день есть. Въскресшю Исусу от 6-го часа нощи взиде солнце, и въшед стоя на въстоце яко съ два дни, на полудни же яко три дни, на вечери стоя с два дни и осмый день зайде. Темь же и оттуду великый день тъ…». Последнее объясняет название ‘Пасхи’ великъ дьнь, калькирующее греч. μεγάλη ἡμέρα.

Соответственно, и рождение Иисуса во плоти — это рождение солнца. Ср. богородичен из канона Богородице в Минее 1095 г.: «Бысть убо чрево твое солнечное носило, Христос бо солнце яко от чертога жениха яви ся Христос». Все это не проходило бесследно для народного восприятия. Поэтому те народные обряды и верования, в которых видят следы дохристианского «обожания солнца», вполне могли возникнуть позже — уже под христианским влиянием. Ведь и молившиеся солнцу современники Евсевия Александрийского были христиане, и объект своего культа они взяли из своеобразно понятого христианства, а не прямо из язычества.

Солнце Христова культа частью лучей поделилось с культом Богородицы и субботой, днем, посвященным Богородице (подобно тому, как Христу было посвящено воскресенье). В народно-католической культуре эти представления удержались до нового времени. В Верхней Бретани считали, что в субботу всегда должен показаться луч солнца, называемый там «лучом св. Девы». Хорваты Добора говорили, что нет субботы без солнца. Это день Божьей Матери, которая родила sunce Jezušeka. В Сааре полагали, что в субботу солнце должно светить в честь Божьей Матери. ‘Нет пасмурных суббот, | Солнце светит, угождая Божьей Матери’, — рифмовали в Швейцарии. Такое же двустишие произносили в Бадене. «Солнце всегда светит по субботам, хотя бы немного», — уверяли в Англии. Бесчисленны итальянские диалектные варианты пословицы ‘нет субботы без солнца, нет женщины без любви’. Примечателен благочестивый сицилийский вариант: ‘нет субботы без солнца, нет воскресенья без Credo, «Верую»’. По мнению жителей Люцерна, Богородица родилась в субботу. В этот день солнце должно выглянуть хоть однажды, чтобы Божья Матерь высушила пеленки. Только в одну субботу в году не светит солнце. В Тироле считали, что по субботам всегда стоит хорошая погода, ибо это день рождения Богоматери. Только три субботы в году идет дождь. О трех бессолнечных пасмурных субботах в году говорили в Южном Тироле и в Бадене. В известных мне материалах по православной народной культуре суббота не связывается с Богородицей и солнечной погодой. У православных суббота окрашена поминальными обрядовыми мотивами.

В XV — нач. XVI вв. в Германии получает распространение особый живописный образ Богородицы, продукт смешения с Женой Апокалипсиса (Апок. 12:1 и далее): ноги Богородицы покоятся на голове змея, вокруг головы — венец из 12 звезд, от него исходит сияние солнечных лучей. Единичные изображения Богородицы этого типа появляются раньше: указывают на витраж церкви Елизаветы в Марбурге, датируемый серединой XIII в.

В приходе на границе Англии и Уэльса был обычай утром на Рождество в комнате на солнечной стороне накрывать стол в честь восходящего солнца. Это называлось: «to welcome Joseph and Mary». Предполагать какую-либо дохристианскую подкладку у этого обычая, право, смешно.

Другим примером эволюции солярного христианского мифа, как кажется, так и не усыновленного церковью, невольно посодействовавшей его рождению, является верование в так называемые «игры» или «танцы» солнца.

Страхов А.Б. Ночь перед Рождеством: народное христианство и рождественская обрядность на Западе и у славян. Cambridge, Mass., 2003. С. 25-28.

Алексей Муравьёв: «Это сказка, будто бы князь Владимир решил, и все сразу стали христианами»

Историк Алексей Муравьёв рассказал, как изучают христианский Восток, почему ученые считают армян православными и как происходит смена верований

 
Codice Casanatense Saint Thomas Christians // commons.wikimedia.org 

Издатель ПостНауки Ивар Максутов поговорил с Алексеем Муравьёвым — историком, руководителем ближневосточного направления Школы востоковедения НИУ ВШЭ — про христианский Восток.

— Алексей, что же такое христианский Восток? Где он начинается и где заканчивается?

— Мы называем Востоком то, что с Запада опознается как Восток.

Так происходит начиная с эпохи Древней Греции. Именно тогда возникла географическая и культурная область, которую назвали Востоком (греч. Anatole). Это Африка, юго-восток Евразии, включая Китай, Японию, Индию, Центральную Азию и Монголию. Но христианский Восток — это не географическое и даже не религиоведческое понятие, скорее культурологическое, один из сегментов «большого» Востока. Возникновение этого культурного типа связано с проповедью христианства на упомянутой территории.

— Понятие христианского Востока ограничено во времени?

— Это вневременное понятие. Мы начинаем изучать христианский Восток до появления христианства. В тот период, во II–I веке до нашей эры, за пределами Палестины началось распространение монотеистических представлений. Практически одновременно в Египте, Эфиопии и на юго-западном побережье Индии появилась еврейская диаспора. Это и было временем возникновения культурного феномена. Первоначально христианские проповедники пришли в те места, где уже были иудейские общины, и сказали, что мессия, которого там ждали, и есть конкретный Иисус, часть общины в него поверила. Так возник определенный тип людей, тип культурного населения, связанного с христианством. Когда в VII веке на Восток пришел ислам, христиане все равно остались там жить — в арабских странах, в Китае, Иране. И теперь они являются объектом изучения лингвистов, этнографов, религиоведов. Поэтому христианский Восток — это вневременное понятие, которое началось до христианства и продолжается по сей день.

— Для большинства людей христианство — это католики, протестанты и православные, а к какой группе относятся христиане на Востоке? 

— Ответ прозвучит парадоксально. Если мы хотим всерьез понять, что такое христианский Восток, надо перестать размышлять в контексте бинарных оппозиций. Католики и православные, католики и протестанты — эти оппозиции работают в западной культуре, но для христианского Востока они не подходят. Христианский Восток — это поликультурная и поликонфессиональная общность, где существует одновременно шесть-восемь разных религиозных групп, а в некоторых случаях и несколько религий. Вот классический пример: часть христианского Востока расположена на юго-западном побережье Индии, это Малабар. Там сосуществуют христиане трех-четырех разных церковных организаций, индусы, мусульмане, джайнисты и другие. Если мы хотим понять, как все устроено, нужно оставить в стороне разделение внутри христианства. Тогда мы увидим, что в оппозиции находятся не католики и православные, а христиане и индусы, например. Но если рассматривать с точки зрения религии, то большинство христиан на Востоке принадлежат к церковным организациям, которые не входят ни в католическую, ни в православную семью. Они являются отдельной восточноправославной семьей христианских церквей.

— Постоянно встречаю вопрос, даже с примесью удивления: армяне православные или нет?

 

— В научном употреблении правило гласит: мы должны изучать людей исходя из того, кем они сами себя считают. С точки зрения самосознания армяне, безусловно, православный народ. Слово ortodoxos греческое, оно употребляется в разных переводах, армянском и грузинском, а в арабском и сирийском так и звучит — ortodox. Обозначает человека верующего правильно. И больше ничего. Другой вопрос, что армяне и византийцы начиная с VI–VII веков по-разному понимали ряд богословских вопросов и спорили на эту тему. А почему они разошлись и оказались в разных лагерях — это уже вопрос не философский и не богословский, а политический.

 

— Как политическая и экономическая среда повлияла на развитие той или иной религии? Или как сами религиозные концепции повлияли на это?

 

— В истории событий всегда присутствует взаимодействие нескольких факторов. Рынок идей — это надстройка. Общество можно представить в виде лестницы. Всем известна пирамида Маслоу, и такого же типа структуру использует историк при анализе общественных конструкций. На первом уровне — биологические и физические мотивации: что и как люди будут есть. На втором — социальная организация. Это вопрос доминирования, власти, экономического распределения. И наконец, на третьем уровне — рынок идей. Мы не можем навязать его людям, которым нечего есть. Для них эти идеи ничего не значат. Но когда мы перемещаемся в Византию, например, то видим хорошо организованное общество и, соответственно, большой рынок идей.

 

— Давайте поговорим о том, кто и в какой момент выбирает религию. Князь Владимир выбирал, выбирал и выбрал?

— Это сказка, конечно, будто бы Владимир решил, и все стали верить. Так не было ни при Константине, ни при Владимире, ни в Армении при царе Трдате, ни в Грузии при святой Нине. Это все происходило сложно, долго, через взаимодействие факторов. Такой выбор — это всегда очень сложная эволюция религиозных представлений. Если мы посмотрим внимательно назад, то поймем, что было много переходных стадий. Существует такой термин — дипсихия, двоеверие, когда присутствуют элементы и того и другого. И это может долго существовать, отчасти продолжается и сейчас. Есть феномен народного православия, который сочетает магические и православные практики.

— Потому что любая религия, как слоеный пирог, состоит из разных форм религиозного.

— Да. Поэтому, если вернуться к вопросу о том, почему разошлись армяне с византийцами, мы увидим, что в 451 году нашей эры состоялся Халкидонский собор, но армянам в то время было не до высоких материй: на них напали персы. Там шла Аварайрская битва, восстание Мамиконяна — огромное количество армян было убито, им просто было не до баталий греков по поводу природы Христа. К тому времени, как война закончилась, греки уже все решили без армянской диаспоры, и армяне обиделись, что их не спросили. Это если сильно упрощать.

— Почему христианство не смогло надежно укрепиться на Ближнем Востоке, как в Европе, и со временем уступило главенствующее место исламу?

— Самый простой ответ — статистический. Когда начались исламские завоевания, христиане на Ближнем Востоке составляли примерно 90% населения. Может быть, 85%, если считать, что были зороастрийцы и другие. Если включать Иран и Центральную Азию, то 50% населения Востока были христианами. Через два века существования арабского халифата христианство на Востоке стало занимать примерно 30%, а ислам — 70%.

В 1977 году моя любимая, покойная ныне, коллега и автор нашумевшей книги “Hagarism: The Making of the Islamic World” Патрисия Кроун вместе с соавтором Майклом Куком предложила рассматривать ислам как реализацию восточнохристианского монотеизма — концепции, которая просто приобрела очень своеобразную форму. С их точки зрения, эта форма ближе к самаритянской форме иудаизма, то есть такой неправославный иудаизм hagarism. Книга начинается с понятия imperial civilisations. Когда возникает ислам, он берет наработки восточнохристианской цивилизации, в частности концепции религиозной власти, и реализует их. Поликонфессиональность и даже взаимодействие через диалог разных религиозных традиций — это была одна из главных особенностей Омейядского халифата. Поэтому в культурном смысле исламская цивилизация — это и есть христианская цивилизация на Востоке. Но, правда, концепции различаются.

 

— Мы поговорили о том, что такое христианский Восток. Теперь давайте обсудим, как происходит изучение христианского Востока.

— В идеале мы хотим прийти к тому, чтобы ученые разных специализаций — этнографы, лингвисты, историки, филологи — составили вместе модель в трех, четырех или даже пяти измерениях. К примеру, этнографы, которые сейчас занимаются христианскими группами в регионах Мардин и Диярбакыр, на границе современной Турции и Сирии, изучают, как живут христиане в курдском окружении, как они пытаются сопоставить свое мировоззрение и бытие с тем, что их окружает. Этнографы приезжают туда, говорят с людьми, записывают их рассказы. Многие из этих людей уже близки к тому, чтобы ассимилироваться, они теряют свой язык, переходят на курдский.

В Индии тоже интересная история. В Малабаре христианские кварталы — это чистые кварталы европейского типа. Так, например, выглядит город Тривандрум, там нет мусора на улицах. И граница между индийским и христианским кварталами — это граница между чистым и грязным отрезком. Эпидемиологическая обстановка в индусских кварталах очень сложная, там постоянно объявляется красный уровень тревоги. А в христианских кварталах все по-другому. И это вызывает трения между людьми. Индийцы начинают маргинализировать христианскую группу, говоря, что те неправильно живут. Но они так живут, потому что у них иная социальная программа, иные социальные установки.

 

— Существует миф о том, что католики — богатые, а православные — бедные. Что вы об этом скажете?

— Действительно, в западном христианстве есть установка на индивидуальную состоятельность. Она возникла в результате эволюции внутри западного католицизма. На Востоке же основным является коммунитарный тип организации, то есть главное — интересы общины, а личная состоятельность не на первом месте. Но на христианском Востоке это не всегда так. Например, очень интересно изучать, как устроены коптские элиты в Египте. Многие копты сделали фантастическую карьеру в адвокатуре, медицине, политике, несмотря на то что копты — это угнетаемое в Египте меньшинство. Например, один из коптов стал генеральным секретарем ООН — Бутрос Бутрос-Гали.

Еще один интересный сюжет — мусорные кварталы на окраинах Каира, которыми занимаются христиане, копты. Сортируют и перерабатывают мусор. Для мусульманского населения это бессмысленно. Те, кто был в Каире, знают, что там выкинуть что-то на улице считается нормальным. Но есть целые христианские традиционные семьи, которые взяли на себя эту тяжелую, малоприятную задачу.

— Что нужно знать, чтобы изучать христианский Восток?

— Основа востоковедных компетенций (а христианский Восток — это часть востоковедения, конечно) — язык. Во-первых, не получив в руки этот базовый механизм, мы ничего не сможем сделать. Во-вторых, опыт общения с текстами и умение филологически смотреть на культуру как на текст, медленное чтение. Читать тексты не только священные, но и те, в которых люди пишут о себе, выражают мысли. Это исторические, богословские, философские, полемические, магические, научные тексты — все, что производил христианский Восток. Третий момент связан с умением запрятать поглубже свои собственные убеждения. Как известно, исследования христианского Востока начинались в Риме миссионерами. И только к XX веку ученые договорились: изучая христианский Восток, необходимо оставить такую дистанцию в отношении личных убеждений или убеждений тех, кого ты исследуешь, которая позволила бы тебе правильно увидеть и понять соотношение разных элементов. 

Также для исследователей важно умение работать не только с плодами чужих научных трудов, но и с документами, артефактами культур. Умение расшифровать надпись, прочитать рукописи: сирийские, коптские, эфиопские. До сих пор эфиопская культура развивается в рукописном режиме. Каждый священник имеет личную рукописную библию, а рукопись — это ведь целый мир. Это текст, который воспроизводится, в котором допускаются ошибки. В рукописях существуют надписи их владельцев, так называемые колофоны. И поэтому умение работать в поле с материалами очень важно для исследователя христианского Востока.

И поскольку все упирается в исторический контекст, то без знания истории, без умения видеть историю на разных уровнях мы не поймем, что происходило на самом деле.

 

— Что бы вы могли порекомендовать тем, кто хочет глубже изучить вопрос? Помимо вашего курса на ПостНауке «Культура христианского Востока».

— На ПостНауке есть еще много всего интересного, помимо моего курса. Там в конце список литературы. Также рекомендую книгу Нины Викторовны Пигулевской 1979 года «Культура сирийцев в средние века». Можно почитать и статьи в православной энциклопедии, которые написаны с нейтральной позиции: несмотря на то что это конфессиональный ресурс, они привлекли серьезных ученых. И еще я бы посоветовал поискать в Сети, там много можно найти про сирийское христианство.

 

 
Алексей Муравьёв
кандидат исторических наук, руководитель ближневосточного направления Школы востоковедения НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, член Школы исторических исследований Института перспективных исследований в Принстоне, Board member in International Syriac Language project

Популярное в

))}
Loading...
наверх