Последние комментарии

  • Анатолий Лавритов
    На личном опыте блогера убеждаюсь, что советы полезны,так как  основаны на опыте многих пользователей в Интернет-ресу...Как увидеть правду в море дезинформации: 12 советов от Джона Гранта
  • Pciha Ivanova
    Кисок любит!Баба-яга. Злая ведьма или добрая волшебница
  • саша дмитренко
    она пограничник,,  или проводник,,между миром нави и миром яви,,,Баба-яга. Злая ведьма или добрая волшебница

Производство и импорт оружия как пути формирования золотоордынского комплекса вооружений

Кулешов Ю. А. Производство и импорт оружия как пути формирования золотоордынского комплекса вооружений // Золотоордынская цивилизация. Выпуск 3. Казань: Изд. «Фэн» АН РТ, 2010. С. 73-97.

Одним из интереснейших вопросов истории средневековой Восточной Европы на сегодняшний день остается военное дело Золотой Орды.

Еще в советское время М.В.Гореликом был опубликован ряд статей, в которых автор указывал на превосходное вооружение золотоордынских воинов 1 . Позднее его выводы оказались основополагающими для многих специалистов, которые занимаются этой темой 2 . Более того, в последних своих работах М.В.Гореликом декларируется вывод о том, что монгольский комплекс вооружения лег в основу развития воружения на всем Востоке и послужил базой для рыцарского доспеха в Европе 3. При этом для некоторых категорий оружия он даже выделил набор специфических признаков, которые соотнес исключительно с монгольской оружейной

-73-


школой 4. В то же время тема производства самого оружия и источников его поступления в Золотую Орду никем из исследователей ни разу не поднималась. Исключением может быть одна из статей М.В.Горелика, в которой он попытался интерпретировать клинок, найденный в позднекочевническом погребении на Херсонщине 5. Здесь сразу стоит оговориться, что тема производства средневекового оружия и путей его поступления в тот или иной регион для оружиеведения не нова. Из зарубежных наиболее крупных работ стоит упомянуть две монографии Клода Гайе (Gaier Claude). Первая из них посвящена вопросам производства оружия в средневековом г.Льеже и его округе 6, а вторая – вопросам производства оружия в Бельгии в целом в 13–15 вв. 7 Стоит упомянуть и работу Доминика Робси (Robcis Dominique ) о производстве оружия в Бургундии в 1409–1419 гг. 8, а также статью Симона Пэнсонно (Painsonneau Simon), которая затрагивает вопросы налаживания оружейного производства в округе французского г.Тура в 15 в. 9 Еще стоит упомянуть большую монографическую статью Яна Шимчака (Szymczak Jan) о производстве оружия в Польше в 14–15 вв. 10, а также фундаментальную работу одного из ведущих специалистов в этой области английского исследователя Алана Вилльямса (Williams Alan) 11. В ней автор достаточно подробно рассмотрел не только производство, но и технику изготовления оружия во всех регионах позднее средневековой Западной Европы, а также частично мусульманского мира и Азиатского региона.
Русскоязычная историография в этом плане выглядит более скромной. Первой работой, в которой была предпринята попытка разобраться с истоками появления некоторых видов оружия в древнерусском комплексе вооружения, по праву можно считать исследование Н.Е.Бранденбурга, опубликованное частями в 1871г. 12 Позже В.В.Аренд попытался решить вопрос и с источниками поступления оружейного сырья 13. Здесь стоит упомянуть статью Я.С.Голицына о новгородских оружейниках 14 и две небольшие работы: Б.А.Колчина о производстве оружия в Древней Руси в целом 15 и А.В.Никитина о казенных кузнецах-оружейниках 17 в. 16 Затрагивали вопросы производства древнерусского оружия М.Н.Тихомиров 17 и М.Г.Рабинович 18 , но в целом тема производства и поступления оружия в Древнюю Русь должного развития не получила. Что до других регионов и культур, то можно отметить работу В.И.Распоповой, посвященную раннесредневековому Согду, где она уделила внимание производству воинского снаряжения и развитию комплекса вооружения Согда в 6–8 вв. 19 Новосибирские исследователи Л.А.Бобров и Ю.С.Худяков попытались рассмотреть вопросы производства оружия в Средней Азии 15–17 вв. в совместной статье по защитному вооружению среднеазиатского региона 20. Следует назвать и два небольших обзора Э.Г.Аствацатурян в ее работе по оружию Кавказа 21 о производстве оружия у черкесов и у народов Дагестана от эпохи раннего средневековья и до начала Нового времени. Если рассматривать работы, которые касались вопросов производства и источников


-74-


поступления оружия непосредственно в кочевых средневековых обществах, то здесь стоит указать на главу из обобщенной работы Л.Н. Гумилева по древним тюркам 22 , попытку В.Г.Бережинского разобрать этот вопрос при рассмотрении оружия половцев и печенегов 23 (совместно с А.К.Бороздиной). Особняком в этом плане стоит исследование вышеупомянутых оружиеведов Л.А. Боброва и Ю.С. Худякова вопросов производства и путей поступления оружия в Центральную Азию 15–18 вв. в их совместной монографии о военном деле Центральной Азии и Южной Сибири позднего средневековья и начала Нового времени 24 . На сегодняшний день это наиболее серьезная попытка в российском оружиеведении в целом рассмотреть затронутую тему. Готовится к печати самостоятельная работа Л.А.Боброва о производстве доспехов в государствах Средней Азии 15 – 1-й половины 19 вв 25 .
Единой методики для исследования затронутой нами темы пока не выработано, но в основу всех вышеперечисленных работ, в первую очередь, лег анализ письменных источников. Поэтому и мы вначале обратимся к анализу письменных источников, а в дальнейшем попытаемся полученный результат соотнести с данными археологии.
Прежде чем переходить к рассмотрению производства оружия в Золотой Орде, необходимо понять, как обстояли дела с производством оружия у самих монголов на начальном этапе становления империи Чингизхана. И здесь стоит обратить внимание на сведения южносунского ученого и чиновника Ли Синь-чуаня (1166–1243гг.). Его труд носит название «Цзянь-янь и-лай чао-е цза-цзи» [«Различные официальные и неофициальные записи о [событиях] периода правления Цзянь-янь»]. Он пишет: «Те, которые дальше от китайских земель, называются дикими татарами. Они не имеют утвари и доспехов, а для стрел употребляют только костяные наконечники» 26 . Далее Ли Синь-чуань приводит интересные данные о металлообработке: «Поскольку в их землях (имеются в виду земли монголов. – Ю.К.) не добывают железа, то в наконечниках стрел у них используется кость. Люди Ляо (имеется в виду киданская империя Ляо, погибшая в 1125г. – Ю.К.) впервые основали места для торговли и давали им, татарам, товары в ходе посольств, при этом железо строго запрещалось ввозить татарам. Если говорить о цзиньцах, то возникновение их государства ослабило этот запрет. Вдобавок Лю Юй не исполнял этот запрет. Железные монеты из таких мест, как Хэдун и Шаньси, а также монеты из Юньчжуна, покупались татарами. Татары, заполучив их, в результате сделали множество оружия и доспехов из них» 27 . Хорошим дополнением к вышесказанному являются сведения Юань Хао-вэня, который был видным политическим и государственным деятелем, одним из высших чиновников чжурчжэньского государства Цзинь (умер в 1257г.). В своем труде «Гу цзинь шан-шу ю-чэн Елюй гун шэнь-дао бэй» [«Стела на пути духа покойного ю-чэн («правого помощника») шан-шу [династии] Цзинь его превосходительства Елюя»] он пишет: «Во времена киданий уже устраивались места торговли, только запрет на ввоз к татарам железа был еще более строгим. Но запрет не сработал из-за контрабандного обмена товарами. Что касается Великой Цзинь, то рассматривались только выгоды от торговли и ничто другое, и запрет на ввоз к татарам железа был ослаблен. Кроме того, как и во времена Сун, из Хэдуна, к татарам отправлялось контрабандой сырье и давалась металлическая монета, расходившиеся по их землям», и далее: «Сейчас в Хэдуне металлическая монета, похоже, закончилась, после того как Лю Юй привел дела в беспорядок, вплоть до того, что имевшаяся в Шэнси металлическая монета тоже утекала и уходила на север (то есть к монголам. – Ю.К.). В северной стороне, во множестве заполучившей его металл, делается все больше вооружений. От этого на севере появились крепкие доспехи и острое оружие» 28 . Необходимо отметить, что оба этих чиновника никогда у монголов не были, но, без всяких сомнений, они пользовались документами из канцелярий своих государственных аппаратов.

-75-


Не менее интересные сведения оставили и два южносунских дипломата, Пэн Да-я и Сюй Тин, которые посетили монголов в 1233г. и 1235–1236гг. Их путевые дневники обобщены в работе «Хэй-да ши-люэ» [«Краткие сведения о черных татарах»], этот источник считается самым детальным и наиболее подробным по описанию монголов. Вот что они пишут: «...татары только и могут сделать сами, так это очистить дерево для луки седла и натянуть на него баранью кожу. Стремена они также вырезают из дерева. Что касается наконечников стрел, то их татары делали из кости, поскольку им неоткуда было получить железо. Позже, когда мусульмане были разгромлены, татары впервые заимели производство ремесленных изделий – впервые заполучили мастеров и впервые появилось оружие и инструменты», и далее: «Еще больше обучили татар после гибели Цзинь пленные специалисты по всем ремеслам и технике. После этого татары хорошо оснастились техникой и мастерами» 29 .
Здесь стоит заметить, что эмбарго на ввоз железа и, как следствие, неразвитость металообработки наблюдаются по отношению ко всем «варварам», как называли кочевые племена, со стороны оседлых государств и империй Дальневосточного региона. Так, Цзинь-ши [«История династии Цзинь»] (имеется в виду чжурчжэньская империя Аньчунь Гурунь, называемая китайцами Золотая Империя (Цзинь). – Ю.К.), как известно, составленная по повелению юаньских правителей на имевшемся архивном материале, описывая начальный период становления чжурчжэньской государственности 11 в., приводит следующее: «У них нет мастерских и ремесленников. В подавляющем большинстве случаев жилища, телеги и палатки они могут делать для себя сами» 30 . И далее: «... у диких нюйчжей (китайская транскрипция родоплеменного наименования «чжурчжэнь». – Ю.К.) в древности отсутствовало железо. Были торговцы, приезжавшие из соседних государств с военными доспехами. Всеми средствами и высокой ценой вели торговлю с ними. Вследствие того, что приобрели много железа, починили луки, стрелы и приготовили воружения, военная сила постепенно возросла» 31. То есть налицо опять факты контрабанды по завышенным ценам. Также известно, что в это время даже тех монголов, которые находились на положении федератов, китайцы старались полноценно не вооружать и выдавали только то, что монголам было под силу изготовить самим. Так, сунский государственный деятель, историограф, эссеист и поэт Оуян Сю, живший в 1007–1072 гг., написавший произведение «У-дай ши-цзи» [«Исторические записки о пяти династиях»], сообщает: «Правитель Сучжоу, Сюе Цзин-чжун был послан пожаловать диким татарам, обитающим на границах Юньчжоу, двести пятьдесят круглых щитов и несколько сот луков и стрел, захваченных у киданей» 32.
Таким образом, из вышеприведенных источников становится очевидным, что до начала своих масштабных завоеваний монголы не имели своего производства оружия, вследствие чего испытывали большой дефицит оружия. Они могли его частично компенсировать только за счет контрабандных поставок из чжурчжэньской империи Цзинь, а также после завоевания последней, частично Южно-Сунского Китая и мусульманских областей Средней Азии.
Известно, что один из пунктов Великой Ясы гласит, что за утерю оружия в походе или в бою предусмотрено самое суровое наказание, смертная казнь 33, что, по нашему мнению, самым полным образом отображает остроту проблемы.
В дальнейшем, при правлении Угэдэя, им был издан указ о создании специальных арсеналов в связи с нехваткой качественного оружия. «Для этой цели мы (каан Угэдэй. – Ю.К.) учредили охраняемые городища с магазинами, наполненными ... сайдаками, луками, латами и прочим оружием», – сообщает «Сокровенное Сказание» 34.
Это напрямую указывает на то, что дефицит оружия до конца не был решен и при преемнике Чингизхана. Более того, по сообщению фламандца Виллема из Ребрека 35, который являлся главой французской дипломатической миссии, и по поручению французского короля Людовика IX совершил путешествие к монголам в 1253–1255 гг., известно, что еще при Менгу монгольские воины испытывали нехватку качественного вооружения и вынуждены были использовать доспехи из органических материалов: «...видел двоих, которые представлялись Мангу,

-76-


вооруженные в выгнутые рубахи из твердой кожи 36, очень дурно сидящие и неудобные» 37.
В целом многие европейские современники отмечают органические доспехи монголов как свойственную им вещь. К примеру, английский монах Мэтью Парис 38, который составил компиляционный труд, известный под названием «Великая хроника» (Chronica Majora), пишет следующее: «Из кож животных они изготовляют себе, хотя и легкие, но все же непробиваемые доспехи» 39. Как известно, значительная часть материала была почерпнута Мэтью из королевского архива, куда он получил доступ как приближенный короля Генриха III 40. Он приводит подчас уникальный документальный материал, который неизвестен по другим источникам. Только в «Великой хронике» содержатся известия венгерского епископа Стефана Вацкого, лично допрашивавшего монгольских пленных. «Панцири у них из кожи, и они прочнее, чем из железа, и точно также конская сбруя», – говорится в его сообщении 41. Также здесь приведены свидетельства некоего русского архиепископа Петра, бежавшего из монгольского плена ко двору папы Римского: «... доспехи у них из кожи, почти не пробиваемые; наступательное оружие сделано из железа и напоено ядом» 42. В хронике даже представлена королевская переписка, которая, по-видимому, содержит полученные разведданные. Так, император Фридрих II Гогенштауфен в своем письме английскому королю Генриху III пишет следующее: «Одеты они в невыделанные воловьи, ослиные или конские шкуры. Доспехи у них сделаны из нашитых на кожу железных пластин; ими они пользуются до сего времени. Но, о чем не без сожаления можем сказать, теперь-то они вооружились награбленным у побежденных христиан оружием, лучшим и более красивым, дабы, по замыслу разгневанного бога, мы были преданы более позорной и страшной смерти нашим собственным оружием» 43. Но более подробно из всех европейских современников об оружии монголов пишет итальянский архиепископ Джованни из Пьян дель Карпине 44. Как известно, Джованни возглавлял Папскую дипломатическую миссию и первым из европейцев в 1245–1247 гг. посетил Монгольскую империю. Оставленные им дневники путешествия по праву считаются наиболее подробным и самым детальным европейским источником, описывающим монголов. Вот что он сообщает: «Оружие же все, по меньшей мере, должны иметь такое: два или три лука, или, по меньшей мере, один хороший, и три больших колчана, полных стрелами, один топор и веревки, чтобы тянуть орудия. Богатые же имеют мечи, острые в конце, режущие только с одной стороны и несколько кривые; у них есть также вооруженная лошадь, прикрытия для голеней, шлемы и латы. Некоторые имеют латы, а также прикрытия для лошадей из кожи... Шлем же сверху железный или медный, а то, что прикрывает кругом шею и горло, – из кожи ... У некоторых же все то, что мы выше назвали, составлено из железа ... » 45.
О плохом вооружении монголов говорят и кавказские хронисты. «Особенно ловки они были на лошадях, ибо на лошадях они вырастали, не знали доспехов, кроме лука и стрел», – пишет грузинский аноним, свидетель первого нашествия монголов на Грузию, современник царя Георгия IV Лаша 46. А вот свидетельства неизвестного автора «Хронографа», вошедшего в первую часть «Жития Картли» («Картлис цховреба». – Ю.К.): «Двинулись же они с двенадцатью тысячами всадников, без доспехов и провианта, но только с луками и без мечей» 47.
Об использовании монголами доспехов из органических материалов говорят и малоазиатские хронисты. Вот что пишет правитель Киликийской Армении, царь Хетум I, который был союзником монголов в Малой Азии и лично посетил ставку Менгу в 1255г.: «...их стрелы (имеются в виду стрелы монголов. – Ю.К.) пробивают все виды защитных средств и

-77-


панцири, они сами и их лошади носят таковые из кожи» 48.
О том же самом говорят и русские источники, в частности, «Галицко-Волынская летопись», которая известна по более позднему Ипатьевскому летописному изводу. Принято считать, что один из составителей этой светской хроники был воином 49, поэтому данное свидетельство особо ценно, так как наличие кожаных доспехов в глазах современников, в частности профессиональных воинов, прочно ассоциировалось именно с традиционным монголо-татарским вооружением. Под 1250 г. при описании войска князя Даниила Романовича Галицкого, которое он привел на помощь венграм, мы читаем: «Данила же приде к нему, исполчи вся люди своѣ. Нѣмьци же дивящеся оружью татарьскому, бѣша бо кони в личинахъ и в коярѣхъ кожаныхъ, и людье во ярыцѣхъ...» 50.
Исходя из вышеизложенного становится очевидным, что тезис М.В.Горелика об уникальности имевшегося у монголов комплекса воружения несостоятелен, так как приведенные источники указывают на отсутствие такового. Более того, из приведенных источников очевидно, что монголы еще в середине 13 в. испытывали нехватку оружия. Данный факт констатируют все без исключения современники, большинство из которых имело личные контакты с монголами. По-видимому, исправить положение смогло только полное использование производственных мощностей оседлых соседей после окончательного их покорения. При этом достаточно показательным является тот факт, что после вытеснения монголов из Китая в 60-х гг. 14 в. у них заново сразу же возобновились проблемы с обеспечением оружием 51. На основании этого справедливо возникает вопрос о состоянии материальной базы вооружения монголо-татар в Восточной Европе.
Когда монголо-татары пришли в восточноевропейские степи, то здесь не было сколько нибудь крупных металлургических и ремесленных центров, и нет никаких сомнений в том, что они столкнулись с теми же проблемами, которые были у них и на родине. На это есть прямые указания в источниках. Так, уже известный нам фламандец Виллем из Ребрека под 1253 г. сообщает следующее: «Отсюда, как я полагаю, татары сами имеют немного оружия, а именно только колчаны, луки и меховые панцири» 52. Соответственно, перед новыми хозяевами Дешт-и Кыпчак должен был встать вопрос об обеспечении оружием своих воинских формирований.
Вне всяких сомнений, что к монголам что-то могло поступать из попавших в зависимость оседлых государств. Так, захваченный первым Хорезм являлся самым центром Великого шелкового пути, и ремесленные производства здесь достигали колоссальных размеров, не были исключением металлургия и металообработка. Хорезм был одним из крупнейших производителей и импортеров тигельной стали, которая являлась основой оружейного производства 53. Известно, что некоторые районы Хорезма специализировались на изготовлении оружия, которое массово импортировалось. Так, арабский путешественник Xв. Абу-ал-Касым Ибн Хаукаль пишет следующее: «В окрестностях Минка и Мероменды приготовляется железное оружие, которое во всеобщем употреблении в Хорасане и которым вооружаются до Багдада и Ирака» 54. Но уже в середине 12 в., по сообщению ученого араба из г.Палермо ал-Идриси, было известно, что производство из Ферганской долины переместилось в Самарканд 55 .
Источники также сообщают о производстве оружия в захваченной после Хорезма области Саксин. «В этой стране из ремесленных изделий и предметов искусства делают [не только] то, что требуется для повседневных нужд, но также производят седла и оружие – такие великолепные и совершенные, какие не делают ни в одной [другой] стране тюрок (здесь имеются в виду огузы. – Ю.К.)», – сообщает ал-Идриси 56. К сожалению, степень изученности этого государственного образования не позволяет детально говорить о характере оружейного производства.

-78-


Для более раннего времени известно, что металлургическое сырье у огузов было импортным 57.
Затем монголы покорили Волжскую Булгарию, здесь о процессе производства оружия письменные источники дают хорошее представление. Так, путешественник и ученый из Гренады Абу Хамид ал-Гарнати, писавший в середине 12 в., сообщает: «И привозят (здесь имеется в виду в Волжскую Булгарию. – Ю.К.) люди мечи из стран ислама, которые делают в Зенджане, и Абхаре, и Тебризе, и Исфахане, в виде клинков, не приделывая рукоять и без украшений, одно только железо, как оно выходит из огня. И закаляют эти мечи крепкой закалкой, так что если подвесить меч на нитку и ударить ногтем или чем-нибудь железным или деревянным, то будет долго слышен звон». «А эти мечи, которые привозят из стран ислама в Булгар, приносят большую прибыль» 58. И далее: «... привозят (здесь опять речь идет о Волжской Булгарии. – Ю.К.) мечи, которые делают в Азербайджане, в виде клинков без полировки; покупают в Азербайджане четыре [таких] меча за динар» 59. Из чего становится очевидным, что массово ввозились полуфабрикаты в виде клинков, а сборка, то есть слесарные работы, производилась на месте. Но при этом известно, что в более раннее время Булгария сама являлась импортером мечей и кольчуг в Хорезм, об этом нам сообщает Абу Абдаллах ал-Мукад-даси. «Из Хорезма – (имеется в виду, что вывозят в другие регионы. – Ю.К.) ... мечи, кольчуги, ... – все это от булгар», – сообщает он 60. Также, по свидетельству ал-Гарнати, в Булгарии в середине 12 в. все еще продолжали изготовлять кольчуги: «А царь Булгара изготовил для него кольчугу, которую он возил с собой на войну на повозке» 61.
Что касается оружейного производства Древней Руси, то еще Б.А.Колчин ставил под сомнение существование крупных оружейных производственных центров 62. По археологическим данным, нам известны пять оружейных мастерских: в г.Новгороде 1130–1150 гг. 63, в г.Воине 1184–1241 гг. 64, в г.Гомеле 1230–1250 гг. 65, в г.Полоцке рубежа 13–14 вв. 66 и в г.Можайске конца 14 в. 67 Мастерская из г. Воиня найдена с полным производственным циклом, в ней обнаружены следы металлообработки, в виде шлаков и кузнечного инструментария, полуфабрикаты в виде заготовок и готовые изделия 68. Остальные четыре мастерские были слесарно-сборочные, работали на готовых полуфабрикатах, при этом размеры новгородской, полоцкой и можайской мастерских достаточно скромные. Сейчас пока рано говорить о местах изготовления этих полуфабрикатов, они вполне могли быть и местными, а могли быть и привозными. Пока точно известно, что ряд мечей, как в виде готовых изделий, так и в виде клинков, поставлялся из Западной Европы 69. В целом, из летописных данных для 13–14 вв. известны только такие категории оружейных мастеров, как лучники, тульники, седельники и щитники 70, то есть эти мастера не связаны с металлургией и металлообработкой. К примеру, термин «бронник» появляется в древнерусских летописях не ранее 15 в. 71. С другой стороны, во французской героической поэме «Рено де Монтобан» упомянут «добрый хауберк (здесь тип кольчатого доспеха. – Ю.К.), сделанный на Руси» 72. Таким образом, скорее всего, оружейное производство Древней Руси походило на булгарское, когда категории оружия, на которые требовалась высококачественная сталь, импортировались уже в готовом виде или в виде полуфабрикатов, а прочие могли изготовляться или собираться на месте.
На протяжении всего средневековья хронисты сообщают о мощном оружейном произ-

-79-


водстве у алан. Так, армянский автор «Истории анонимного повествователя» («Псевдо-Шапух Багратуни». – Ю.К.), писавший в 1-й пол. 11 в., при описании страны алан сообщает следующее: «Страна полна всяческих благ: есть в ней много золота и великолепных одежд, благородных коней и стального оружия, закаленного кровью пресмыкающихся, кольчуг и драгоценных камней» 73. Все тот же глава французской францисканской миссии, Виллем из Ребрека, приводит следующее: « ... когда мы добрались до опасного перехода, то из 20 у двоих (имеются в виду 20 татар из кортежа францисканской миссии. – Ю.К.) оказались латы 74. Я спросил, откуда они к ним попали. Они сказали, что приобрели латы от вышеупомянутых аланов, которые умеют хорошо изготовлять их и являются отличными кузнецами» 75. Есть данные о производстве оружия и в более позднее время. Так, в памятниках Куликовского цикла упомянуты «шеломы черкасские» 76. А византийский историк Лаоник Халкокондил в «Истории», написанной им во 2-й трети 15 в., сообщает: «Аланы, по-видимому, простираются до подножия Кавказа; они славятся как отважные воины, искуснейшие в военном деле и делающие превосходные латы. Они также чтут господа нашего Иисуса Христа, говорят на особом своем языке, и из бронзы изготовляют оружие, называющееся аланским» 77.
Также есть сведения о длительном изготовлении оружия на территории современного Дагестана, самые ранние относятся к 1-й половине 10 в. Так, арабский географ аль-Масуди пишет следующее: «За Гумиком следует по направлению к горам и Сериру царство по имени Зерекеран, персидское слово, означающее: «кольчужные мастера», так как многие из жителей этого государства мастера кольчуг, стремян, удил, мечей и других железных вещей» 78. Интересные данные для середины 12 в. приводит упомянутый выше ал-Гарнати: «А недалеко от Дербента есть большая гора, у подножия которой – два селения; в них живет народность, которую называют зирихгаран, то есть бронники; они изготавливают всякое воинское снаряжение: кольчуги, и панцири, и шлемы, и мечи, и копья, и луки, и стрелы, и кинжалы, и всевозможные изделия из меди. Все их жены и сыновья, и дочери, и рабы, и рабыни занимаются всеми этими ремеслами» 79. Есть данные, которые свидетельствуют об изготовлении оружия и в более позднее время. Так, придворный ученый Ибрахим-султана (годы правления 1415–1435 гг.) Шереф-ад-дин Йезди сообщает: «Все жители области Зирихгеран встретили царский поезд (здесь поход Тамерлана 1396 г. на Дербент и Дагестан. – Ю.К.) подчинением и повиновением и поднесли ему множество броней и кольчуг» 80.
На основании письменных свидетельств есть весьма веские основания предполагать, что на ранних этапах присутствия монголо-татар в Восточной Европе вопрос с вооружением их армии решался за счет централизованных поставок из других регионов. «Я видел, как им (татарам. – Ю.К.) доставляли из Персии железные панцири и железные каски ...» 81, – сообщает все тот же Виллем из Ребрека. На это свидетельство стоит обратить особое внимание. Дело в том, что, по сообщениям секретаря мамлюкского султана аль-Мелик ан-Насыра Мухаммеда, Ибн Фадлаллаха аль-Омари, а также Ибн Халдуна, который занимал должность верховного кади г.Каира, известно, что за оказание военной помощи при завоевании Ирана Хулагу выделил ханам Улуса Джучи в кормление область Аррана и Азербайджана 82. Хан Берке не замедлил этим воспользоваться, и на территории хулагуидского Аррана и Азербайджана с разрешения Хулагу 83 было организовано фабричное производство, работающее на нужды Джучидов 84.
По-нашему мнению, это не случайно, поскольку данная историческая область была одним из крупных оружейных центров того времени, а на рубеже 15–16 вв. именно этот регион был одним из крупнейших поставщиков оружия

-80-


в османские казенные арсеналы. К примеру, в одном из указов Баязида II упомянут некий Ходжи Яр Али, оптовый импортер кольчуг из Азербайджана 85. Выше мы приводили сведения, что до завоевания монголами продукция этой области была рассчитана именно на восточноевропейские рынки.
Исходя из этого, с большой долей вероятности можно предположить, что изначально производственная металлургическая база Золотой Орды находилась в Южном Закавказье и Северном Иране, то есть во владениях хулагуидов. Но, как известно, просуществовала она не долго.
В 1261 г. между Берке и Хулагу разгорелась война. По сведениям армянского историка Киракоса Гандзакеци, причиной данного конфликта стала поддержка этими правителями разных политических партий в Каракоруме 86. А аль-Омари сообщает, что из-за разгоревшегося конфликта хулагуиды уничтожили золотоордынское производство. Правда, позднее, когда уже Абага заключил перемирие с Берке, татарам все же было разрешено восстановить производство на этих территориях. Но внук Абаги, Газан (годы правления 1295–1304), конфисковал фабрики в пользу своего государства окончательно 87. Здесь стоит уточнить, что аль-Омари и Ибн Халдун говорят только о текстильном производстве Джучидов в этом регионе, но мы знаем, что во времена наместничества Аргун-аки, в середине 13 в., здесь располагались карханэ – государственные оружейные мастерские 88. А.Ю.Якубовский главной причиной разгоревшегося и продолжавшегося длительное время конфликта считал именно металлургическую базу этого региона 89.
Потеря основной металлургической базы, вызвавшая дефицит оружия и, в первую очередь, ударившая по боеспособности воинских формирований, вынудила Джучидов искать новые источники поступления оружия. И, судя по всему, Берке обратился к мамлюкам, противникам хулагуидского Ирана, с просьбой о поставках оружия. Так, у мамлюкских хронографов есть данные о закупке большой партии оружия ханом Берке в Египте. Сведения относятся к 1263г., секретарь султана Бейбарса Ибн абд-аз-Захыр сообщает об отправке подарков султаном хану Берке: «... Калджурские мечи с серебряной насечкой; булавы с железным основанием, позолоченные; франские шлемы с серебряными закраинами (возможно, в этом месте неточный перевод. – Ю.К.); лакированные латы; ... дамасские луки с кольцом и шелковыми тетивами; луки для метания небольших ядер со своими тетивами; ... канайские копья с железными арабскими наконечниками; стрелы удивительной отделки в кожаных футлярах ... Все это он (султан аль-Малик-аз-Захыр Рукн-ад-Дин Бейбарс. – Ю.К.) отправил большое количество...» 90. И, хотя перечень вооружения указан Ибн абд-аз-Захыром среди прочих отправленных хану Берке подарков, на то, что это была именно закупленная большая партия оружия, а не подарки, указывают данные эмира Рукн-ад-Дин Бейбарса, который был один из самых приближенных лиц султанов Калавуна и Мухаммеда, и мамлюкского ученого ан-Нувейри (1279–1333 гг.). При описании этого же события среди отправленного оружия первый упоминает «...луки для метания ядер; и луки для метания нефти», а также «... стрелы в ящиках ... » 91, а второй «...самострелы...» и « ...стрелы в сундуках...» 92. То есть перед нами перечень осадной техники и ее комплектующих, что мало походит на подарки, пускай даже между такими значимыми лицами того времени, как мамлюкский султан и правитель Улуса Джучи. Косвенно наше предположение подтверждает и рукопись ал-Муфаддаля, который в качестве первоисточника частично использовал рукопись Ибн абд-аз-Захыр, поскольку при описании все того же события среди подробнейшего списка подарков оружие отсутствует вовсе 93.
После смерти хана Берке, в правление хана Менгу, на территории Улуса Джучи возникает государственное образование, которое сейчас нам известно как Золотая Орда.
У нас нет никаких сомнений в том, что первым золотоордынским ханам пришлось решать вопрос вооружения своих воинских контингентов, который остался им от предшественников. С образованием государства в Дешт-и Кыпчак ситуация сразу измениться не могла. А на приведенном выше материале мы видели, что никто из первых правителей Улуса Джучи не

-81-


озаботился о собственном местном металлургическом и оружейном производстве.
Судя по событиям, которые произошли в правление хана Менгу, он круто принялся решать имеющиеся проблемы. По-нашему мнению, поход на алан и захват г.Тетяков в 1277 г. могут указывать на те меры, которые были приняты ханом Менгу для решения проблем металлургического производства и нехватки оружия. Еще А.Ю.Якубовский предполагал, что именно кавказский «след» сыграл существенную роль в становлении металлургической промышленности Золотой Орды 94. Кроме этого, на наш взгляд, приглашение итальянцев в Крым и выделение им факторий могло быть изначально направлено именно на разрешение проблем с поставкой оружия. Так, итальянец Гальвано Фьямма в своем труде «Chronichon Extravagans» (между 1298 и 1344 гг.) пишет следующее: «На нашей территории обитают в великом множестве ремесленники, изготавливающие всякий вид доспехов и оружия – хауберки, нагрудники, пластины, шлемы, каски, стальные шляпы, ожерелья, рукавицы, поножи, набедренники, наголенники, а также копья, метательные копья, мечи и так далее. Вещи эти делаются из твёрдого железа, сверкающего как зеркало. Одних только изготовителей кольчуг насчитывается не меньше сотни, не говоря уже о бесчисленных подмастерьях, каковые с величайшим умением делают кольца для кольчуг. Есть мастера, делающие круглые щиты, большие и малые, а людей, делающих оружие, и вообще невероятное множество. Этот город (имеется в виду Милан. – Ю.К.) снабжает оружием все города Италии и вывозит его даже к татарам (курсив наш. – Ю.К.) и сарацинам» 95. Как известно, купцы могли значительно покрывать потребность в обеспечении качественным оружием воюющих армий. К примеру, для военной кампании 1295 г. французского короля Филиппа Красивого в Аквитании купец Фредерик Ломбардец доставил оптовую партию вооружения. Она состояла из 4511 кольчуг, 5067 пластинчатых панцирей, 2855 шлемов, 1374 горжетов, 751 пары перчаток и 6309 круглых щитов 96. В этом плане достаточно показательной является торговля Московии со Средней Азией в 16 в. Так, экспорт оружия занимал третью строчку после кожи и меха, а импорт – четвертую после тканей, готовой одежды и красок 97.
Первые золотоордынские ханы не отказались и от того пути, к которому прибег еще хан Берке, т.е. от централизованных закупок оружия в мамлюкском Египте. Так, в анонимной биографии султана аль-Мелик-аль-Мансура Калавуна под 1282 г. указано, что султан Калавун отправил Менгу-хану «...луков, лат и шлемов, все в должном количестве...» 98. Об этой же поставке есть сведения и в рукописи эмира Рукн-ад-Дин Бейбарса 99, бывшего одним из самых приближенных лиц султана Калавуна, и у ан-Нувейри (1279–1333 гг.) 100.
Еще одна зафиксированная крупная поставка оружия относится к 1316 г. О ней пишет исто рик Ибн-Дукмак (1308–1388 гг.), который был личным биографом султана ал-Мелик аз-Захыр Беркука и использовал данные каннцелярии. Он сообщает об отправке партии оружия султаном Бейбарсом хану Узбеку: «...послано разные подарки и гостинцы, множество...оружия...» 101. И далее, возвращаясь к этому событию, автор уточняет: « ... султан же послал ему 200 полных вооружений из шлемов и лат...» 102. Здесь стоит заметить, что об этой партии оружия упоминает только Ибн-Дукмак, его сведения особо ценны тем, что здесь мы можем судить о реальном количестве поставляемого оружия за один раз. Для сравнения, к примеру, в 1323 г. сербскому королю Стефану Урошу III, из Венеции и Флоренции было доставлено 200 кольчуг, 200 нагрудников и 200 шлемов, то есть, те же «200 полных вооружений». Посредниками, в закупке и доставке выступали аж шесть купцов из Дубровника 103. В 1369 г миланский купец Бонинсенья ди Маттео поставил через г.Савону в г.Авиньон партию в 53 барбюта (глубокий тип западноевропейского шлема, был распространен во 2-й половине 14 – 15 вв. – Ю.К.). В другой отправленной им партии находилось 50 барбютов. Он же, но уже на год позже из г.Милана в г.Авиньон поставил в двух тюках 98 сервельеров (неглубокий, сфероконический или полусферический западноевропейский шлем, был

-82-


распространен в 13–14 вв. – Ю.К.) 104. В 1373 г. в г.Каффу одним кораблем была доставлена партия оружия: 100 сундуков арбалетных болтов и 58 щитов. Несколькими годами позже Тедизьо Чибо доставляет в г.Каффу 150 кирас, 150 щитов, 150 сервельеров 105. А в 1386 г. Антонио де Вя туда же привозит партию, состоящую из 40 связок копий, 40 сундуков с арбалетными болтами, 100 кольчужных капюшонов, 100 сервельеров, 20 щитов и 30 мечей. В 1399 г. Джульано Канела привозит из г.Пера в г.Чимбало партию оружия: 100 кирас, 50 сундуков с арбалетными болтами и бочку артиллерийского пороха 106.
Более прямых указаний о поставках мамлюками больших партий оружия нет, но можно предположить, что, помимо упомянутых двух поставок, были и другие. Дело в том, что мамлюкские хронографы, писавшие после 1320 г., зачастую вопросы поставки оружия в Золотую Орду обходили стороной. К примеру, как уже говорилось выше, в рукописи ал-Муфаддаля отсутствует упоминание оружия, хотя при этом дан очень подробный перечень отправляемых подарков. Шейх и имам Ибн-Касир, который был одним из видных ученых г.Дамаска, в середине 14 в., описывая ту же отправку 1263 г., указывает только на то, что подарки были отправлены, избегая их перечисления 107. В целом молчание более поздних мамлюкских летописцев, по нашему мнению, можно объяснить тем, что в начале 20-х гг. XIV в. восстановились дружеские отношения между Египтом и Ираном, собственно против которого мамлюки и оказывали помощь Золотой Орде. Поэтому в этот период мамлюкские авторы либо вообще ничего не сообщают о поставках оружия своим бывшим союзникам, либо старались их завуалировать. Так, шейх Ибн-ал-Форат под 1273 г. сообщает, что с золотоордынским посольством были отправлены «...разные снадобья и то, что царь Менгу-Тимур просил присоединить к этому (курсив наш. – Ю.К.)» 108. А под 1304 г. анонимный автор биографии султана аль-Мелик-аль-Насыра Мухаммеда, подводя итог золотоордынского посольства, сообщает следующее: «...Им удалась цель их домогательств (курсив наш. – Ю.К.), ибо тот, кто обращается к нашему владыке султану, никогда не ошибается. Отданы были высочайшие приказания относительно изготовления того, что подлежало отправлению с ними (курсив наш – Ю.К.)» 109. В обоих случаях речь идет о каких-то очень важных просьбах со стороны золотоордынского правительства, при этом, как явствует из контекста сообщений, авторы знали, о чем идёт речь, но предпочли не уточнять деталей. По нашему мнению, эти два сообщения, скорее всего, касаются именно крупных поставок оружия.
О том, что золотоордынские ханы достаточно сильно зависели от поставок оружия мамлюками, может свидетельствовать один из пунктов брачного контракта, предложенный султану Бейбарсу, желавшему жениться на хатуни из дома Джучи. Этот пункт является просьбой о закупке достаточно внушительной партии оружия. Бадр-ад-Дин ал-Айни (1361–1451 гг.), будучи крупным чиновником в мамлюкском Египте, и, без сомнений, имевший доступ к государственным архивам, сообщает: «... они, татары, запросили с него непомерное приданое и потребовали 1.000.000. динаров, 1000 коней и 1000 полных военных вооружений» 110. Об этом же сообщает и ан-Нувейри, но приводит цифру запрашиваемого оружия в «1.000.000. полных военных снаряжений...» 111. В последнем случае, по нашему мнению, цифры завышены или искажены. Здесь стоит оговориться, что оба автора указывают на крупную партию оружия как часть калыма, но из сообщения Ибн-Дукмака мы знаем, что в эти же годы была именно закупка оружия 112. По-видимому, этот пункт брачного договора стоит рассматривать именно как предварительную договоренность или разрешение на закупку поставленной партии оружия, а не часть калыма.
Чтобы отчетливей представить размеры запрашиваемого татарами оружия, приведем данные поставок и закупок, близких по времени, в других регионах. Так, из письма Рашид ад-Дина известно, что для обеспечения войска хулагуидов оружием в какой-то из кампаний 1313–1316 гг. в Афганистане или Пакистане правитель г.Шираза должен был прислать 2000 мечей, 1000 кинжалов, 2000 булав, 5000 ножей, 5000 луков, 331.000 стрел, 5000 копий, 3000 щитов 113. А вот данные, близкие по времени, для Западной Европы. Филипп Контамин, говоря обо все той же кампании французского короля Филиппа Красивого, указывает, что им были произведены

-83-


следующие закупки: 2000 арбалетов, 1000 поддоспешников, 3000 бацинетов, 3000 горжетов 114. В арсеналах Венеции в 1314 г. запас оружия насчитывал всего 1131 арбалет, 3067 кирас, 2770 шлемов и 2950 горжетов 115. Таким образом, становится очевидным, что дефицит равнялся от 1/5 до 1/3 и даже до 1/2 от общего количества необходимого оружия для проведения военной кампании хулагуидами или одним из ведущих государств Западной Европы. Также 1/3 от необходимого оружия хранилась в арсеналах одной из богатейших торговых республик Средиземноморья.
Поскольку вопрос этот мало исследован, можно возразить, что цены на оружие могли разниться или что численность восточных армий могла превосходить европейские. Но напомним, Египет смог поставить партию всего в 200 полных комплектов вооружения, то есть это 1/5 от общего числа оружия, которое татары запросили. Это, понашему мнению, может указывать на то, что 1000 полных комплектов вооружения была достаточно обременительна для экономики мамлюкского Египта или могла существенно повлиять на боеспособность их государства. Мы, к сожалению, не можем судить о размере оружейного производства в государстве мамлюков, но такие данные есть для государства Тимура и для Польского королевства рубежа 14–15 вв. Известно, что 1000 оружейников при дворе Тимура делали в год около 430 комплектов пластинчатых доспехов. «В то время как посланники находились в городе Самарканте, истек срок семи лет, в течение которых Тамурбек дал обещание не входить в замок самаркантский, где он хранил свою казну. И он вошел в него так торжественно, что просто удивительно. Сеньор приказал нести перед ним все оружие, которое сделали его пленники после того, как он ушел из города. Среди этого оружия несли три тысячи пар лат, украшенных красным сукном, хорошо исполненных; только они не делают их очень крепкими и не умеют закалять железо», – свидетельствует кастильский посол Руи Гонсалес де Клавихо 116. А 313 мастеров-оружейников Малой Польши в год поставляли на рынок около 320 кольчуг, 800 мечей и 340 арбалетов 117. Мы, конечно, осознаем, что эти данные, отображающие реалии, на сто лет моложе. А для золотоордынского времени есть, к примеру, свидетельство Рашид ад-Дина, который, говоря о результатах реформы оружейного производства, проведенной Газаном (годы правления 1295–1304), сообщает следующее: «Таким путем было назначено, чтобы поставляли в год полных наборов вооружения на десять тысяч человек, в то время как раньше никто никогда не видел вооружения и на две тысячи человек» 118. Но здесь речь идет об одном из крупнейших центров оружейного производства всей средневековой цивилизации. Поэтому мы считаем, что региональное производство в несколько сотен комплектов вооружения в год на фоне одного из крупнейших центров средневековья, с годовым выходом оружия в несколько тысяч комплектов, является нормальным показателем и отражает реалии всей средневековой эпохи в целом.
Для организации металлургического и металлообрабатывающего производства татаро-монголам нужны были квалифицированные кадры. И, в первую очередь, они могли привлечь специалистов с завоеванных территорий. По источникам известно, что это являлось для них нормальной практикой. Выше мы приводили свидетельства Пэн Да-я и Сюй Тина, в которых говорится о захвате монголами ремесленников на оседлых территориях и использовании их в своих целях. Схожие данные приводит и личный секретарь последнего хорезмшаха Джелал ал-Дина Мухамад Ибн Ахмад ан-Насави, который сообщает, что после захвата монголами Хорезма «...стали выводить людей одного за другим (здесь имеются в виду пленные жители города. – Ю.К.) поодиночке и группами. Было объявлено, чтобы ремесленники отделились и отошли в сторону» 119. О том же говорит и армянский историк Киракос Гандзакеци: «И когда вышло к ним из города (здесь имеется ввиду армянский г.Ани. – Ю.К.) все население, татары разделили их между собой и, предав мечу, беспощадно умертвили всех, оставив в живых лишь несколько женщин и детей, а также мужчин-ремесленников, которых угнали в плен» 120. Подобную информацию сообщает уже известный нам итальянец дель Пьяно Карпине: «В земле Саррацинов и других, в среде которых они являются как бы господами, они забирают всех лучших ремесленников и приставляют их ко всем своим делам» 121.

-84-


О том, что в Дешт-и Кыпчак татаро-монголы поступили схожим образом, говорят русские летописи. Так, Галицко-Волынская летопись при описании заселения только что вновь отстроенного в 1256 г. князем Даниилом Романовичем Галицким г.Холм сообщает: «...и мастерᲇ всѧции бᲇжахоу ис Татаръ сᲇдᲇлници и лоучници и тоулници и коузницᲇ желᲇзоу и мᲇди и среброу...» 122. На этом свидетельстве стоит остановиться подробней. Дело в том, что металлургия и металлообработка в Древней Руси выделяются на общем фоне сопредельных территорий. Как отмечалось выше, Б.А.Колчин указывал на отсутствие крупных металлургических и металлообрабатывающих центров 123. По нашему мнению, возможно, это, в первую очередь, было вызвано существованием незначительных государственных образований, раздробленной территорией, то есть организация производства такого типа удовлетворяла спрос небольших княжеств. Нередко металлургическое и металообрабатывающее производства составляли единые производственные комплексы 124. Довольно часто металлургическое производство располагалось в черте городов 125. Металлургические горны были достаточно архаичными для своего времени 126. Сам процесс был очень трудоемким, а химические анализы шлаков указывают на большой процент потери металла при его восстановлении из руды 127. По мнению большинства исследователей, исходным сырьем для металлургии служили болотные и луговые руды 128. Металлообработка в городских центрах производилась в комплексах, которые были расположены единично. Исключением является район металлургов в г. Вышгороде 129, но здесь, скорее, мы имеем некий феномен, так как этот квартал датируется самым концом домонгольской эпохи, и находился он на территории самого крупного на тот момент Киевского княжества. По-видимому, такие формы организации производства только начали появляться на территории Древней Руси, но их развитие было прервано монголо-татарским нашествием.
Иная картина наблюдается во Втором Болгарском царстве, которое было завоевано после древнерусских княжеств. У истоков металлургии и металлообработки средневековой Болгарии, скорее всего, изначально лежали византийские имперские традиции. Металообработка в городских центрах была достаточно развитой, на что указывают находки кузнечного инструмента 130, крупные мастерские-мануфактуры, судя по местам их расположения, находились под государственным контролем 131. Сырьевой базой для болгарских металлургов служили Родопские горы и, возможно, естественное продолжение Южных Карпат – хребет Стара-Планина. Сырье для кузнецов поступало уже в виде полуфабрикатов, при этом известны крицы весом до 50 кг 132. Значительное влияние на металлургию и металлообработку Второго Болгарского царства оказали немецкие рудокопы-колонисты «саси», поселившиеся в Болгарии в 13 в. 133. По-видимому, именно этот регион изначально стал сырьевой базой для татар. Так, фламандец Виллем из Ребрека, путешествовавший в начале 50-х гг. 13 в., прямо указывал: «От устья Танаида к западу до Дуная все принадлежит им; также и за Дунаем, в направлении к Константинополю, ... – все платят им дань (здесь описание территории Второго Болгарского царства. – Ю.К.); даже и сверх условленной дани они брали в недавно минувшие годы со всякого


-85-


дома по одному топору и все железо, которое находили в слитке (выделено нами. – Ю.К.)» 134.
Но больше всего, понашему мнению, на становление металлургического и металлообрабатывающего производства Улуса Джучи могли оказать влияние ремесленники Волжской Булгарии, металлообработка в городских центрах которой была достаточно развитой. Значительная специализация кузнецов наблюдается уже в 11 в. 135 Металлургия и металлообработка в Волжской Булгарии были раздельными. Металлургическое производство в значительной степени было расположено в сельских районах, которые поставляли готовые крицы в городские центры 136. Ряд исследователей считает, что за основу бралась местная луговая или болотная руда 137. Химический анализ отдельных изделий указывает на то, что они могли быть изготовлены из привозного сырья Южного Урала 138. По нашему мнению, нельзя исключать и среднеазиатский импорт сырья.
На поселениях 10–12 вв. прослежены целые металлургические районы: они выявлены в Биляре 139, Болгаре 140, в Муромском городке 141, на Хулашском городище 142 и других памятниках. А.П.Смирнов предполагал, что в домонгольский период в Волжской Булгарии уже существовали цеховые объединения кузнецов и металлургов 143.
Впервые золотоордынское металлургическое производство было открыто в ходе раскопок А.В.Терещенко в 1843–1849 гг. городища Нового Сарая 144. В одном месте им были исследованы сразу 11 горнов с развалившимися печами и слитками железа у них. В другом месте найден еще один горн из 3 печей, в которых были обнаружены слитки железа и куски чугуна. Еще в одном месте он обнаружил 8 горнов, один из них с 79 отдушинами, посередине горна стояла печь, ее окружали водопроводные трубы, которые расходились по стенкам отдушин. У печи было найдено множество слитков железа, меди, вторсырья, плавильные чашки и формы. Во всех остальных горнах также находилось большое количество железных слитков, разбитых форм и плавильных чашек 145. В целом находки металлургических горнов довольно часто упоминаются в отчете А.В.Терещенко. Неоднократно среди найденного на городище материала А.В.Терещенко отмечает железные крицы, бронзовые слитки, листы меди, плавильные чашки и формы, есть упоминания находок кузнечного инструмента 146. В целом количество найденного экспедицие А.В.Терещенко материала поражает (например, только одних монет за шесть лет работ было найдено более 25000) 147.
В результате археологических работ на Царевском городище, продолженных только летом 1922 г., Ф.В.Баллоду удалось полностью выявить и локализовать металлургический район, который занимал значительную территорию в восточной части города, у слияния р.Ахтуба и р.Ашулук. Он получил номер III, по его нумерации, район занимал площадь более трех верст. Среди прочих находок В.Ф. Баллод отмечает шлаки железные и медные, а также отдельные слитки из меди. Он первым высказал предположение о наличии металлургических заводов в Новом Сарае 148.
Во время работы Поволжской археологической экспедиции с 1959 по 1973 г. на городище попадались находки сырья и свидетельства металлургического производства, хотя и более скромные, по сравнению с предыдущими годами 149. В настоящие время на городище продолжаются

-86-


открытия, свидетельствующие о развитости металлообрабатывающих ремесел. Так, в 2000 г. на кладбище, примыкающем к западной части города, был найден клад кузнечных инструментов, среди которых обнаружены щипцы, двое клещей, молот, железный черпак, лом и т.д. 150.
На основании данных, полученных в ходе раскопок А.В.Терещенко и В.Ф.Баллода, А.Ю.Якубовский в 1931 г. в работе, посвященной ремеслам Нового Сарая, приходит к выводу, что металлургическое производство занимало одно из главных мест среди ремесел города. Вслед за В.Ф.Баллодом он считает наличие металлургических заводов мануфактурного типа несомненным 151. Более того, А.Ю.Якубовский предполагает наличие среди ремесленников Нового Сарая цеховых объединений 152. В монографии «Золотая Орда и ее падение» А.Ю.Якубовский прямо говорит об остатках металлургического производства в Новом Сарае как о «карханэ» – больших ремесленных мастерских 153. А немецкий исследователь Бертольд Шпулер в обилии следов металлургического производства видел следы фабричной индустрии 154. В этом плане достаточно интересным фактом является сообщение секретаря мамлюкского султана альМелик-аль-Насыра Мухаммеда, Ибн Фадлаллаха аль-Омари, которое он записал со слов купцов и дипломатов, бывших в Золотой Орде. Он свидетельствует о том, что пруды в Новом Сарае использовались исключительно в технических целях 155. Здесь также стоит указать, что М.Г.Сафаргалиев ставил под сомнение высказанные А.Ю.Якубовским и Бертольдом Шпулером предположения, но объективных доводов в защиту своего мнения он так и не привел 156.
Что касается других золотоордынских городов, то в 1947–48 гг. под руководством З.А.Акчурина при раскопках г.Болгара в северо-восточной части городища, в раскопе I, были выявлены остатки 26 металлургических горнов и большое количество отходов металлургического производства на площади около 500 кв. м 157. 24 из найденных горнов относятся к типу высоких конических, в трех случаях удалось определить, что это шахтные металлургические печи типа «Strückofen» 158.
В 1949 г. для того, чтобы проследить территориальное расположение металлургического района, был заложен раскоп II, в 35–40 м к юго-западу от раскопа I 159. Под руководством А.М.Ефимовой на раскопе II были прослежены остатки крупного металлургического производства. Вблизи нескольких горнов было найдено 11 больших куч шлаков, общее число кусков которых достигло 25000 160. А рядом обнаружено скопление криц количеством 144 экземпляра 161.
При этом стоит указать, что часть криц не была прокована, то есть это крицы первичной обработки, а их вес достигал до 4,5 кг. А остатки найденных горнов указывают на то, что по конструкции большинство из них относилось к типу высоких конических 162. Дело в том, что такой большой вес криц и такая конструкция горнов в домонгольский период в Восточной Европе в целом, и на территории древнерусских княжеств и Волжской Булгарии, в частности, не известны. В более раннее время вес криц вдвое меньше, а горны были низкими глинобитными, как правило, округлыми по форме 163. Исключением является конический горн «силезского» типа, обнаруженный Ф.Н.Молчановским при раскопках Райковецкого городища 164. Рядом с горном была найдена его продукция – 47 криц

-87-


весом 5–5,6 кг каждая 165. В.К.Гончаров, который полностью опубликовал материалы раскопок Райковецкого городища, был склонен считать, что оно погибло при монгольском нашествии 166, а Ф.Н.Молчановский придерживался версии о том, что городище было разрушено князем Даниилом Романовичем Галицким в 1257–58 гг. 167
В любом случае, это самая ранняя находка горнов нового типа. И она может послужить рубежом, от которого стоит отталкиваться при выяснении даты и обстоятельств их появления и в Золотой Орде, но к этому мы вернемся чуть ниже.
При исследовании остатков других городов Золотой Орды, к примеру, Увека, Старого Орхея, Белгорода Днестровского, металлургическое производство в таких крупных массштабах пока выявить не удалось, хотя и в них находят промышленные районы, но следов металлургии и металлообработки в них нет 168. При этом есть данные о металлургическом производстве другого характера. Так, на территории Куликова поля, которое в 13–14 вв. входило в зону влияния Золотой Орды, выявлен крупный район с металлургическим сельским производством. На сегодняшний день здесь выявлено 18 селищ, которые занимались металлургическим производством 169. Достаточно интересным моментом является то, что металлургическое производство здесь находилось и в конце 12 – 1-й половине 13 вв., но именно в золотоордынский период, в конце 13–14 вв., оно было возрождено заново. А массштабы производства, по сравнению с предыдущим периодом, возросли в 1,5 раза при том, что задействованное в нем население уменьшилось вдвое 170. Помнению А.Н.Наумова, который исследовал этот феномен, рост производства здесь был связан с увеличением потребностей внешнего рынка, возросших в золотоордынский период 171.
Теперь вернемся к вопросу о времени появления металлургического и кузнечного производства в Золотой Орде. Относительно Нового Сарая можно отметить, что нумизматический материал, собранный В.Ф.Баллодом на территории промышленного района, содержал монеты исключительно времен правления хана Узбека и меньшей частью хана Джанибека. На основании этого В.Ф.Баллод пришёл к выводу, что появление и расцвет промышленного района происходят при хане Узбеке, а к концу правления хана Джанибека всякая деятельность на нем сходит на нет 172.
По мнению А.М.Ефимовой, начало функционирования металлургического производства в г.Болгаре, судя по находкам монет, относится ко 2-й половине 13 в. 173. По нашему мнению, эту дату можно существенно сузить, так как при разборке многих горнов были найдены монеты общим числом 49 экземпляров 174. В горнах No1 и No 10, раскопанных в 1948 г., найдено было по одной монете, которые датируются 1280–1300 гг. 175 Исходя из этого, мы считаем, что появление металлургического производства в г.Болгаре стоит относить не ранее чем к 1280 г. А его расцвет на основании нумизматического материала приходится на 1-ю половину 14 в. В начале 60-х годов 14 в. производство на нем прекращается практически полностью, и лишь единичные комплексы относятся к концу 14 в. 176 Гибель металлургического района в Болгаре А.М.Ефимова связывает с разрушением города ханом Булак-Тимуром в 1361г. 177
Начало функционирования металлургического производства на Куликовом поле в золотоордынский период точно определить не представляется возможным, но его расцвет приходится на 1-ю половину 14 в., а по мнению А.Н.Наумова, в 60–70-х гг. 14 в. оно прекращается 178.
Как видим, самое раннее производство возникает именно на бывшей территории Волжской Булгарии, чему, по нашему мнению,

-88-


несомненно, способствовал уровень развития металлургии и кузнечного производства Волжской Булгарии в домонгольский период. В этом свете достаточно интересным является предположение А.Н.Наумова о том, что на развитие металлургического производства селищ Куликова поля в золотоордынский период повлияли выходцы из Волжской Булгарии 179. О значительном влиянии булгарских мастеров на металлургическое производство в золотоордынских городах Поволжья в целом, и в Новом Сарае в частности, говорит и Ю.А.Семыкин 180. Но в последнем случае мы не можем согласиться с этим предположением. Все дело в том, что на ранних этапах становления металлургического производства в г. Болгаре функциионировало, как показали материалы раскопок, не менее 6 разных конструктивных типов горнов 181. Сразу стоит заметить, что такого разнообразия в эпоху средневековья в одном месте больше нигде не выявлено. Ю.А.Семыкин связывает появление новых конструкций горнов с необходимостью увеличения масштабов производства, что и побудило булгарских мастеров к поиску новых форм 182. Но мы сомневаемся, что носители одной культурно-технологической традиции за столь короткий срок, буквально в течение одного поколения, могли выработать столько конструктивно-технологических типов горнов. По нашему мнению, решение этого феномена кроется в том, что в конце 13 – начале 14 вв. в г.Болгаре были задействованы носители разных культурно-технологических традиций. Выше мы уже приводили примеры, когда монголо-татары на захваченных территориях отделяли от прочего населения ремесленников и угоняли их с собой. Также известно, что они могли концентрировать ремесленников в больших количествах. Так, в Юань ши при описании биографии полководца и сановника хана Угэдэя Чинкая говорится, что монголами в районе Алтая был построен город для 10000 ремесленников 183. При распаде Монгольской империи на ряд самостоятельных государств такая практика сохранялась. Так, в конце 14 – начале 15 вв. кастилец Руи Гонсалес де Клавихо сообщает: «Поэтому сеньор (имеется в виду Тамерлан. – Ю.К.) очень хотел возвеличить этот город и, когда завоевывал какие-либо земли, отовсюду приводил людей, чтобы они населяли город и [окрестные] земли, особенно он собирал мастеров по разным ремеслам. Из Дамаска он прислал разных мастеров, каких смог найти: всевозможных ткачей, умельцев по лукам для стрельбы и оружейников, тех, кто обрабатывает стекло и глину, и [эти мастера] считаются лучшими в мире. А из Турции он привел арбалетчиков и других умельцев, каких смог найти: каменщиков, золотых дел мастеров, сколько их нашлось; и столько их привез, что в городе можно найти любых мастеров и умельцев. Кроме того, он привел мастеров по [метательным] машинам и бомбардиров и тех, которые плетут веревки к этим устройствам ... И столько разного народа собрал [Тамурбек] со всех [сторон] в этот город, как мужчин, так и женщин, что, говорят, их было более ста пятидесяти тысяч человек. Среди этих людей были разные народы – турки, арабы, мавры и другие, армянские и греческие католики, несториане и якобиты и те, которые совершают обряд крещения огнем на лице, то есть те христиане, которые имеют особые понятия в вере» 184. И далее: «В этом же замке он содержал до тысячи пленных мастеров, которые делали латы, шлемы, луки, стрелы и круглый год работали на него» 185.
Выше мы не случайно обратили внимание на конструкцию горнов, найденных на Болгарском городище, и сравнили ее с горном Райковецкого городища. Как уже отмечалось, конические высокие горны являются более развитым и продуктивным типом горнов 186. В Западной Европе они известны с первых веков нашей эры 187. Типологически схожие конструкции могут указывать на то, что в металлургическом производстве г.Болгара были задействованы европейские специалисты. Это могли быть немецкие металлурги-колонисты «саси», которых татары могли захватить во Втором Болгарском царстве. С другой стороны, это не обязательно были пленные. Татары могли просто пригласить специалистов или попросить помощи в освоении технологий у «дружественных» государств. Подобные примеры в истории известны. Так, император Эфиопии Давид I (правил в 1382–1411 гг.) для усиления армии отправил в Европу посольство во главе с флорентийцем Антонио Бартолли, главной целью которого было привлечь в Эфиопию

-89-


мастеров-оружейников. При нем же из Египта прибыла группа мамлюков, которые обучали воинскому делу эфиопскую конницу, а также наладили изготовление сабель, усовершенствованных копий, зажигательной смеси «нафта», кольчуг и других видов оружия 188. По этому поводу есть интересное упоминание у купца и путешественника из Магриба, Абу Абдаллах Мухаммед Ибн Баттуты, который посетил Золотую Орду лично, он сообщает: «... населяют его тюрки (речь идет о г.Судаке. – Ю.К.) и, под их покровительством, несколько византийцев, которые занимаются ремеслами» 189. К сожалению, автор не уточняет, какими именно ремеслами.
Мы не случайно предположили и то, что выделение татарами итальянцам факторий на Тамани и в Крыму могло быть направлено, в первую очередь, именно на решение проблем с нехваткой оружия у татар. К примеру, поставки оружия на Северный Кавказ в 13–14 вв. составляли существенную часть генуэзского экспорта 190. Косвенно о значимости итальянских поставок оружия может свидетельствовать и тот факт, что когда после конфликта хана Джанибека с коммуной Таны, в 1343 г., все итальянцы покинули свои фактории, тем самым парализовав магистральные торговые пути 191, татарские воинские формирования предстают на страницах хроник в достаточно удручающем виде, но об этом ниже.
На имеющемся материале можно утверждать, что итальянцы могли не только привозить готовую продукцию, но и поставлять сырье. Более того, мы считаем, что именно они наладили поставку сырья в Золотую Орду. Так, Тосканский Аноним, писавший в начале 14 в., сообщает следующее; «Теперь скажем о Кафе. Что следует везти для продажи и обмена из западных стран в Кафу: ... очищенную медь в болванках, олово в слитках, железо всех сортов, ...» 192. Торговый агент Флорентийского Банка Френсис Болдуччи Пеголотти, который посетил Золотую Орду в 30-х гг. 14 в., также сообщает, что во время его путешествия в венецианской колонии Тана хорошо распродается «железо, олово, медь...– продаются на большие фунты (большой фунт = 20 генуэзским либрам. – Ю.К.)» 193. Из генуэзских архивных документов известно, что основными центрами поставки сырья были рудники Северной Италии, Калабрии, итальянского острова Эльба, а так же Кипра, Далмации 194, Сардинии и Испании 195. Можно предположить, что еще одним центром поставки сырья были рудники Абхазии. Так, по мнению О.Х.Бгажбы, именно из-за налаженной генуэзцами транзитной торговли и, как следствие, расширения внешнего рынка в 14–15 вв. в Абхазии значительно увеличивается рост железообработки 196. По архивным материалам известно, что железо везли в виде заготовок-цанов, в связках (fassi ferri), в прутьях (clape ferri), листовое (balasi lamarum ferri) и в виде проволоки (fil de fero). А по архивным документам можно судить и об объемах таких поставок. Так в нашем распоряжении имеются данные о двух поставках, в первом случае ее вес составлял 15 барилей (549 кг), во вторм 4 балласа (692 кг) 197. Из генуэзских архивов известно и о поставках цветных металлов, в частности именно как оружейного сырья. В первую очередь это медь, она поступала из итальянской Массы, Кипра и рудников анатолийского Кастамону. Привозили медь в заготовках, в частности в документах упоминается медь в болванках (rame in pani afinato) и слитках. Поставки полуфабрикатов по весу не отличались от поставок железа, есть данные об одной поставке, ее вес составлял 10 кантариев (476,6 кг) 198. Но есть сведения о поставках из Синопа и медной руды 199. По весу они значительно отличались от поставок сырья в виде полуфабрикатов. Об их весе можно судить на основании двух при-

-90-


меров, в первом случае вес партии составлял 143 кантария (6,8 т), во втором 400 кантариев (23,8 т) 200. Помимо меди, для получения бронзы, ввозили и олово, оно поступало из Венеции и с острова Хиос. Поставляли его в слитках (stagno in verga), либо в листах (in piastra). Так же как и железо, и большая часть поставляемой меди, вес поставок были приблизительно равны. Точные данные сохранились в отношении одной поставки, ее вес составлял 5 колло (455 кг) 201.
Но итальянцы не только поставляли сырье и готовое оружие, значительная часть оружия производилась в самих факториях. Так, среди ремесленников Кафы упоминаются достаточно много оружейников. Это и слесари с механиками (pertis in machinationibus bellicis), мечники (spatarii), латники (osbergerii), копейщики (matarii), шлемники (cervellarii), пушкари (magister fabricationis bombardarum) 202. У венецианского купца Иосафата Барборо, который, как известно, жил в Золотой Орде во 2-й четверти 15 в., есть упоминание о мастерах-оружейниках в Тане: «По этому поводу расскажу, что однажды случилось при мне, когда я был в Тане. Стоял (имеется в виду, что Барборо находился. – Ю.К.) я как-то на площади; ...Я сидел в лавке мастера по выделке стрел...» 203. Здесь стоит заметить, что речь идет именно о мастере-итальянце, так как Барборо отдельно указывает, что в лавке был еще татарин-купец 204. Также среди материалов Таны известна оружейная мастерская конца 14 в. 205. При этом стоит заметить, что оружие для своих гарнизонов, фактории предпочитали завозить из самой Италии и частично Византии 206. То есть, это свидетельствует в пользу того, что оружейники в факториях работали на золотоордынский рынок, учитывая местную специифику комплекса вооружения.
Вполне возможно, что итальянцы могли не только поставлять и производить оружие на татарский рынок, но и помочь татарам в налаживании своего собственного оружейного производства, как мы видим в случае с Эфиопией, такая практика имела место. Помощь татарам в налаживании своего оружейного производства могли оказать и мамлюки. У ан-Нувейри есть сведения о том, что в Золотую Орду, как и в случае с Эфиопией, отправлялись в числе посольств военные специалисты 207. А у Ибн ал-Фората есть упоминания об отправке султаном аль-Мелик-аль-Насыром Мухаммедом технических специалистов, в частности, строителей 208. В целом, в большей степени именно мусульманские традиции прослеживаются в металлургии и металообработке Золотой Орды. На это прямо указывает Ибн Баттута, он сообщает, что в начале 30-х гг. XIV в. в г.Азаке существовал цех ножевщиков, и организован он был по мусульманскому образцу 209. Вполне возможно, что и мастера-оружейники Золотой Орды были организованы в такие же цеха. На мусульманском Востоке они известны достаточно рано. Так, по сообщению арабо-курдского историка Ибн аль-Асира, во время осады Антиохии крестоносцами в 1098 г. обороной одного из участков крепостных стен руководил глава цеха оружейников, армянин Фаруз 210. На мусульманские традиции в металлургии и металлообработке Золотой Орды косвенно указывает планировка металлургического квартала в Новом Сарае, в частности, устройство технических прудов. Такие же пруды были найдены на городище Термеза, сразу за промышленным районом города, который погиб при монгольском нашествии в начале 13 в. и в котором в подавляющем большинстве располагались кузнечные и металлургические мастерские 211.
Приведенные выше материалы демонстрируют, что на ранних этапах становления Золотой Орды металлургия и металлообработка занимали небольшие объемы. Наибольший же расцвет золотоордынской железообработки приходится на правление хана Узбека (1313–1341 гг.). На это указывают и нумизматический материал, и свидетельства современников. На наш взгляд, это не случайно. Мы считаем, что сколько-нибудь значимое развитие металлургии

-91-


и кузнечного производства в Золотой Орде нужно связывать с реформами хана Узбека.
С началом «Великой замятни», наоборот, происходит упадок железообработки в Золотой Орде. Об этом свидетельствуют и нумизматический материал, полученный в ходе раскопок А.В.Терещенко и В.Ф.Баллода на Царевском городище 212, и монетные находки на Болгарском городище 213. Косвенно гибель «промышленности» в период «Великой замятни» подтверждает и монетный материал, полученный в промышленных районах с другим профилем прочих золотоордынских городов 214.
Восстановление массовой железообработки и, как следствие, производства оружия, по нашему мнению, можно связывать с централизацией власти сначала темником Мамаем, а затем ханом Тохтамышем и проводимыми ими реформами, в частности, и военными тоже 215. Этому косвенно можно найти подтверждение в источниках. Так, описывая войска Мамая, памятники Куликовского цикла говорят о том, что на татарах «доспехи крепкие» 216. Ряд персидских авторов, в частности, Низами-ад-Дин Шами, Муин-ад-Дин Натанзи (труд последнего более известен как «Аноним Искандера». – Ю.К.) и Шереф-ад-Дин Йезди при опиисании отрядов войска Тохтамыша говорят об их хорошем вооружении 217. Более того, Йезди непосредственно указывает на « ... численность и обилие оружия и снаряжения ... » 218. Более поздний автор, Гияс-ад-дин Хондемир, живший в 1475–1535 гг., говоря о некоторых отрядах армии Тохтамыша, прямо говорит, что они полностью состояли из панцирников 219. Это вполне может быть отражением поздних реалий, но обращает на себя внимание схожесть его текста с трудами более ранних авторов, что явно указывает на компиляционный характер его работы. В связи с этим с большой долей вероятности можно предположить, что в копируемых пассажах эти отряды в его глазах выглядели как полноценные отряды тяжеловооруженных воинов, которые хорошо известны по восточным миниатюрам 15–16 вв.
В кон. 14 – нач. 15 вв. ряд предметов воружения определенных форм, то есть выделяющихся своими конструктивными особенностями, у соседей Золотой Орды уже прочно ассоциировался с татарами. Так, в «Задонщине» имеются термины «сабли татарские» и «шеломы татарские» 220. Правда, ряд исследователей не исключает, что эти термины могли попасть в «Задонщину» под влиянием «Слова о полку Игореве» и являются аллегорией, поскольку в последнем известны «сабли половецкие», «шеломы половецкие» 221. Но есть и другие источники, в которых четко выделяются, к примеру, «шлемы татарские». Так, в «Расчетной книге двора короля Владислава Ягелло и королевы Ядвиги» под 1418 г. есть следующая запись: «Также для совместного похода Литвинов с Климковичами (здесь – воинское ополчение одного из польских феодальных родов. – Ю.К.), одетыми в татарские шлемы (курсив наш. – Ю.К.), а также крестьян уставных каноников после праздника св. Якова в воскресенье, один воин именем Iurga заплатил за указанные шлемы 10 марок. Другой именем Stancel подарил для изготовления названных шлемов 51⁄2 марки. Также крестьянская община и уставные каноники оплатили расходы конных Литвинов по распоряжению короля из казны большого храма в Вильно 5 марок. Также оплатили расходы Климковичей-всадников с таким же вооружением 1⁄2 марки» 222. На основании этой записи ряд исследователей, по нашему мнению, вполне справедливо считает, что для этого времени уже достаточно хорошо были известны образцы оружия со специфическими для татар признаками, подобное оружие могли начать изготавливать для своих нужд соседи Золотой Орды 223.
В целом о производстве оружия в Золотой Орде в 1-й половине 15 в. современники пишут


-92-


как о полностью сложившемся процессе. «В их войске есть ремесленники – ткачи, кузнецы, оружейники и другие, и вообще есть все необходимые ремесла», – сообщает венецианец Иосафат Барборо 224.
В заключение, подводя итоги, необходимо сказать о том, что у золотоордынских ханов при оснащении своих воинских подразделений могли возникать и чисто финансовые проблемы. Так, в 1336 г. золотоордынское правительство было вынуждено обратиться к верховному каану за финансовой помощью в г.Ханбалык (столица династии Юань, известен под китайским названием как г.Даду. – Ю.К.). «Узбек прислал посла, стремясь получить ежегодное пожалование денег с выделяемых в удел земель, в качестве помощи в содержании войск...», – сообщает «Юань ши» 225. Стоит обратить внимание на то, что это был беспрецедентный шаг за всю историю независимого существования Золотой Орды, который ставил под вопрос независимость этого государства. Помимо финансовых, могли возникать экономические проблемы другого характера. Так, при описании войска Джанибека во время вторжения ордынцев в Арран в 1357 г. персидские хронисты приводят достаточно удручающую картину. «Громадная часть тех джанибековцев состоит из конницы, но у всадников нет оружия, у коней их нет подков, у стрел их нет перьев ... », – сообщает анонимный персидский автор «Истории Шейх-Увейса» 226. Такую же картину при описании этого же события рисует и персидский историк Зейн-ад-Дин: «Рассказывали, что у войска царского стремена деревянные, поводья лошадей веревочные, что на 100 человек из них довольно одного человека...» 227. По нашему мнению, это вызвано последствиями конфликта 1343 г., когда татары разгромили ряд факторий, а остальные были вынуждены покинуть пределы Золотой Орды. Тем самым, парализовав магистральные торговые пути 228, что и привело к прекращению поставок оружия.
Таким образом, становится очевидным, что процесс формирования золотоордынского комплекса вооружения был достаточно сложным. Исходя из вышеизложенного, можно выделить несколько этапов формирования золотоордынского комплекса вооружения:
1. На ранних этапах становления Золотой Орды оснащение воинских формирований осуществлялось за счет централизованных поставок из других регионов, сначала Ирана, позже мамлюкского Египта. Часть оружия поставлялась итальянскими купцами. Еще какая-то часть могла поступать из попавших в зависимость государств.
2. В правление хана Узбека, с развитием металлургии, налаживается свое оружейное производство. Часть оружия, по-прежнему, поступает за счет поставок итальянских купцов. Какая-то часть оружия может поступать из зависимых государств.
3. В правление хана Джанибека начинает наблюдаться финансовый кризис, который, как известно, получил дальнейшее развитие в период «Великой замятни», и, как следствие, происходит упадок ремесленного производства. Прекращаются поставки итальянских купцов в связи с возникшими противоречиями Золотой Орды с итальянскими факториями. С ослаблением централизованной власти могли прекратиться или значительно уменьшиться поставки с подвластных территорий.
4. С централизацией власти темником Мамаем начинается восстановление промышленности. Еще больший рост производства можно связать с реформами хана Токтамыша. Также стоит указать, что в правление хана Токтамыша наблюдается восстановление дипломатических отношений с мамлюкским Египтом и не исключена возможность поставок оружия. Также с централизацией власти могли возобновиться или увеличиться поставки оружия с подвластных территорий.
Как мы видим, в формировании золотоордынского комплекса вооружения, в первую очередь, были задействованы технические, политические и экономические факторы, а не «имперская» культура и центральноазиатские традиции. Вполне справедливо напрашивается вопрос о легитимности выводов, сделанных М.В.Гореликом при исследовании проблем формирования золотоордынского комплекса вооружения в целом, и той роли, которую этот комплекс играл, оказывая влияние на оружейный комплекс соседей, в частности. На то, что выводы, полученные М.В.Гореликом, и его методика исследования достаточно уязвимы и неоднозначны, несколько лет назад указывал А.Р.Артемьев, так как они были получены путем сопоставления иранских, китайских и японских изображений с зачастую не оправданным

-93-


археологическим материалом 229. По нашему мнению, стоит вновь вернуться к изучению комплекса вооружения золотоордынских воинов. В дальнейшем в этом отношении решающее значение будет иметь сравнительное изучение памятников материальной культуры, которые найдены на территории Золотой Орды, с технологическими производственными схемами тех регионов, о которых упоминают письменные источники. Мы считаем, что исследования в этом направлении позволят создать очень продуктивную типологию, которая позволит более узко датировать археологический материал.

Источник ➝

Популярное в

))}
Loading...
наверх