Свежие комментарии

  • Михаил Ачаев
    Не было тогда всемирной китайской фабрики, всё стоило дорого.Сколько будет сто...
  • Никифор
    А если бы ледяной щит закрыл бы переход то к прибытию Колумба в Новом свете могло и не быть людей..Про океанцев держа...Заселение Северно...
  • Никифор
    https://www.youtube.com/watch?v=SMNvqYhnckg РС 239 Заселение Северной Евразии Сергей Васильев в «Родине слонов»Заселение Северно...

Из книги А. Дикого "ЕВРЕИ В РОССИИ И В СССР"

ЕВРЕИ В РОССИИ.

После многих столетий категорического воспрещения пребывания евреев в России, подтвержденного в последний раз в царствование императрицы Елизаветы, в 1764 году, в царствование императрицы Екатерины II, легально прибыли в Россию первые евреи - иммигранты на постоянное жительство. Екатерина II вскоре после восшествия на престол решила вызвать в Россию колонистов, в особенности для южных губерний, с целью оживления торговли, промышленности и земледелия. Для этого именным указом от 22 июня 1763 года была создана "Канцелярия Опекунства Иностранных", во главе которой императрица поставила наиболее близкого ей человека Григория Орлова. И вот, наперекор всем существовавшим в ее время предрассудкам, она решила включить в число этих "иностранных" также евреев. Однако открыто это высказать она опасалась, зная культурную отсталость той среды, которая ее окружала. Вследствие этого она только гораздо позже, в ноябре 1769 года, в указе киевскому генерал-губернатору Воейкову официально разрешила евреям поселиться во вновь созданной Новороссийской губернии.

 

До этого же намерение императрицы пустить евреев в Россию выразилось так сказать, в заговоре ее с приближенными лицами, отразившимся в переписке с рижским генерал-губернатором Брауном, в коей всему этому делу был придан конспиративный характер.

В письме, доставленном Брауну секунд-майором Ртищевым, значилось: "когда от Канцелярии Опекунства будут рекомендованы некоторые иностранные купцы Новороссийской губернии, то им разрешить проживание в Риге для производства торговли на таких же основаниях, как это дозволено законом купцам других русских губерний в Риге. Ежели, далее, эти купцы отправят для поселения в Новороссию своих приказчиков, уполномоченных и рабочих, то выдавать им для безопасного пути, независимо от их вероисповедания, надлежащие паспорта и давать им провожатых. Ежели, наконец, из Митавы прибудут три или четыре человека, которые пожелают отправиться в Петербург из-за требований к казне, то выдавать им паспорта, без указания их национальности и не наводя справок об их вероисповедании, а обозначать в паспортах только их имена. Для удостоверения. своей личности эти люди предъявят письмо, находящегося в Петербурге, купца Левина Вульфа". Таким-то таинственным образом было начато водворение евреев в Россию. Как видно, самодержавие Екатерины II не освобождало ее от необходимости очень и очень считаться с мнением и вкусами окружающих ее лиц и даже широких масс русского народа, для которого все "жиды" оставались "врагами Христовыми". Поэтому-то в письме тщательно избегается слово "еврей". Однако Браун, очевидно, понял желание Екатерины или же ему объяснил его на словах Ртищев, Последний был немедленно командирован в Митаву к русскому посланнику при герцогском дворе фон Смолину с секретным поручением, и 7 мая 1764 года он вернулся от Смолина с семью евреями. Евреи, которые водворялись в Новороссии были митавские купцы - Давид Леви, Моисей Арон, Израиль Лазарь и рабочий Яков Маркус, к которым заботливая Екатерины не преминула присоединить раввина Израиля Хаима и его помощника Натана Аврама из Бирзена, и даже "моэля" Лазаря Израиля, очевидно в видах устроения религиозных потребностей будущей еврейской общины.

 

9 мая эти евреи в сопровождении Ртищева были отправлены в Петербург, причем генерал-губернатор в сопроводительном докладе заявил, что он "не ручается за то, чтобы в этом деле удалось сохранить тайну, так как евреи прибыли в Ригу открыто и их отъезд, насколько он знает эту нацию, тоже едва ли будет сохранен в тайне". И евреи это поняли и оценили. В 1780 году, когда Екатерина посетила Шклов, они ее приветствовали специально написанной одой на еврейском языке, с переводом на языки русский и немецкий. Заключительная строфа этой оды гласит: "Ты дозволила нам проживать в твоей стране в мире и безопасности, под сенью твоего благоволения и под охраной твоего скипетра, в согласии с природными жителями. Как и они, мы восхищаемся твоим величием, как и они, мы счастливы тем, что мы твои подданные". Такою же одою встретили Екатерину и Могилевские евреи и Полоцкие. Последние в ее честь устроили на Двине блестящую иллюминацию. Теперь это событие забыто, а, между тем, оно заслуживает особого внимания, особенно в наше время, когда, в результате длительной и целеустремленной пропаганды, во всем мире существует мнение, что евреи в России всегда и во все времена были преследуемы, лишены элементарных гражданских прав и подвергались гонениям. Забыты и указ Екатерины II 1791 года, уравнивающий евреев в правах с купцами, ремесленниками и мещанами тех городов и местечек, в которых они проживали в момент, когда эти города и местечки, бывшие раньше польскими или литовскими, стали городами и местечками России. Забыт и указ императора Александра I, который в 1804 году открыл свободный доступ евреям к образованию, гласящий: "все евреи могут быть принимаемы и обучаемы, без различия от других детей, во всех российских училищах, гимназиях и университетах". Забыты и стипендии еврейским мальчикам, обучавшимся в светских училищах, в то время, как не-еврейские мальчики таковых стипендий не имели. Зато обо всех ограничениях не забывается и постоянно напоминается, чем создается картина России, как страны еврейского бесправия и страданий.

 

В результате территориальных изменений конца 18 и самого начала 19 столетий, Россия получила не только русские земли бывшей Киевской Руси, много веков находившиеся под властью Польши, с коренным русским (малорусским-украинским и белорусским) населением, но и прочно обосновавшихся на этих землях за время польского владычества евреев. Так появились в России, до того времени, как правило, не допускавшей на свою территорию евреев, больше миллиона подданных - евреев. Общее число евреев - русских подданных в 1815 году (по завершении всех территориальных изменений) доходило до 1 200 000. Все они жили до 1772 года (до первого "раздела" Польши) вне пределов государства российского, будучи отлично организованы, как некое государство в государстве, имели свое очень широкое самоуправление, подчиняясь не законам общегосударственным, а своим собственным - еврейским. Ровно через сто лет, в 1915 году, в России насчитывалось 5 500 000 евреев. Перед русским правительством, после получения более миллиона подданных "иудейского вероисповедания" встал вопрос, какой политики придерживаться по отношению к этой этнической группе, чуждой основной массе населения не только по религии, но и по языку, быту, даже одежде. Массовое переселение или выселение многочисленных этнических групп в те времена не считалось возможным. До этого люди додумались только через полтора столетия, во время и после II мировой войны. Да и куда было выселить или переселить больше миллиона человек? Западная Европа, откуда евреи пришли, вряд ли согласилась бы их принять обратно, даже, если бы они сами захотели или были выселены принудительно. Этот вопрос Россия и не поднимала. Оставалось примириться со свершившимся фактом и искать путей для установления modus vivendi (способ существования) с новыми подданными. Путь этот был предначертан мероприятиями начала царствования императрицы Екатерины II. Конечная цель этого пути было разрушение той самоизоляции евреев, каковая прочно установилась за время их жизни в Польше и ревниво оберегалась самими евреями, ибо находилась в соответствии с религиозно-бытовыми понятиями и взглядами на сосуществование с иноплеменниками.

 

Понимая это, русское правительство уже в 1791 году предприняло шаги для уравнения евреев с не-евреями во вновь присоединенных областях. В ту эпоху все русские подданные, принадлежавшие к так называемым "податным сословиям", т. е. крестьяне, мещане, ремесленники и купцы - не имели права повсеместного поселения и свободного передвижения в нынешнем смысле этих понятий. Каждый был "приписан" к местному "обществу" и мог заниматься своим делом лишь в данном месте. В соответствии с этим порядком, евреи, оказавшиеся русскими подданными после "разделов" Польши, были приписаны к мещанским и купеческим обществам тех местностей Юго-Западного и Северо-Западного края, в которых они проживали при переходе к России этих областей. Указом, изданным в 1791 году, Екатерина II подтвердила этот порядок и даже распространила его - право поселения евреев - на территории вновь образованных Екатеринославского наместничества и Таврической области. Известный русский историк Милюков отмечает и подчеркивает, что основная цель указа состояла именно в том, чтобы подтвердить для евреев равные с остальным населением присоединенных земель права. Приводя это мнение Милюкова в своем очерке "Правовое положение евреев в России", напечатанном в "Книге о русском еврействе" (Н.Йорк, 1960 г.), знаток этого вопроса, сам еврей, А. Гольденвейзер, добавляет: "но вместе с тем, по специальному ходатайству, боявшихся еврейской конкуренции, московских купцов, в этом же указе было сказано, что евреи не имеют никакого права записываться в купечество во внутренние российские города и порты". Этим дополнением к указу фактически было положено начало "черте оседлости", каковая являлась мерой не уравнительной, а ограничительной, просуществовавшей до самой революции 1917 года. Правда, эта "черта" легко переступалась, ибо было не мало способов ее перешагнуть, не вступая в конфликт с буквой закона, но все же она существовала и вызывала острое недовольство всех евреев, а также и значительной части общероссийской общественности. Ограничения "черты оседлости" не распространялись на следующие категории евреев: евреев неиудейского вероисповедания (не обязательно православных); на евреев купцов первой гильдии (т. е. наиболее состоятельных); евреев, окончивших высшие учебные заведения; на дантистов, провизоров, фельдшеров, евреев-механиков, винокуров, пивоваров и, как сказано в указе, "вообще мастеров и ремесленников". Кроме того ограничения "черты оседлости" не распространялись также и на "приказчиков" евреев - купцов 1 гильдии. Благодаря наличию этих многочисленных исключений и умелому их использованию евреями, к началу 20 столетия в России не было ни одного города без более, или менее многочисленной еврейской колонии. Причем в этих колониях не было той многочисленной еврейской бедноты, которой было очень много в "черте оседлости". Наличие богатейших еврейских колоний в Петербурге и Москве, строивших такие роскошные здания, как синагога в Москве - лучшее доказательство, что "черта" переступалась довольно легко. Ко всему вышесказанному надо добавить и то, что все больше и больше образованных евреев, относившихся индифферентно к вопросам религии, смотрели на перемену религии, как на маловажную формальность, выполнение которой освобождало их от всех ограничений, в том числе и в первую очередь - от ограничений "черты оседлости". А потому легко переходили в какую-либо христианскую религию, не обязательно в православие (в большинстве в протестантские разветвления).

 

Вскоре после указа 1791 года, носившего, как указано выше, характер для евреев уравнительный, но отнюдь не ограничительный, последовал и указ императора Александра 1 (1804 год), который говорит: "все евреи могут быть принимаемы и обучаемы, без различия от других детей, во всех российский училищах, гимназиях и университетах". Насколько известно, ни в одном государстве мира в то время не существовало такого или подобного правительственного распоряжения. Ведь по существу, это ничто иное, как то равноправие или "десегрегация", за которое и сейчас, ведется ожесточенная борьба не только в отсталых странах, но и в передовых, демократических (США). Причем инициатива исходила сверху, от самодержавной монархической власти. Однако, почему-то существовавшая и осуществлявшаяся больше 80 лет, "десегрегация" старательно замалчивается. А просуществовавшая всего 27 лет (1887-1916 гг.) "процентная норма" выпячивается и подчеркивается, как доказательство "правительственного антисемитизма" в России. Почти полтора столетия длилась жизнь еврейской этнической группы в границах Российской Империи: с 1772 года - первого "раздела" Польши - до 1917 года - провозглашения полного равноправия евреев в России. За этот период правительством и отдельными его представителями было издано много "дополнений" и "разъяснений", имевших тенденцию и характер ограничительный, в отличие от первых двух, приведенных выше указов 1791 и 1804 г. г., имевших характер уравнительный, "десегрегационный". Знаток этого вопроса, адвокат А. Гольденвейзер, в своем очерке "Правовое положение евреев в России" перечисляет все, действовавшие в России до начала первой мировой войны (1914 г.), ограничения для евреев (понимая под таковыми лиц иудейского вероисповедания и исключая евреев-христиан, на которых ограничения не распространялись).

 

Ограничения были в следующих областях: 1) право жительства и свободы передвижения; 2) прием в учебные заведения; 3) занятия торговлей и промышленностью; 4) поступление на государственную службу и участие в органах самоуправления; 5) порядок отбывания воинской повинности; 6) прием евреев в адвокатуру.

 

О "черте оседлости" уже сказано выше, а потому повторять все, что о ней сказано, нет смысла. Нас интересуют практические ее результаты и во что вылились благие намерения русского правительства, желавшего уравнять евреев с окружающим населением. Результаты эти, надо признать, были отрицательные. Многочисленные исключения из общего правила открыли настолько широкие возможности для обхода закона, что практически евреи не только богатые, но и просто состоятельные и предприимчивые, это ограничение легко избегали. Приказчики евреев-купцов 1 гильдии могли жить повсеместно, а их число не было законом ограничено. Винокуры, механики, мастера, ремесленники - то же самое. Страдала от "черты оседлости" только еврейская беднота, не имевшая возможности использовать все возможности для обхода закона. Магнаты сахарной промышленности, железнодорожного строительства, мукомольного и лесного дела, пароходства, банкового дела, торговли чаем, добычи золота - евреи, не меняя религии, пользовались всеми правами и на них "черта оседлости" не распространялась. А они, согласно букве закона, могли иметь и "приказчиков", и "мастеров", и "винокуров", разумеется, с их многочисленными семьями. Поляковы, Златопольские, Высоцкие - в Москве; Рубинштейны, Гинзбурги - в Петербурге; Бродские, Марголины. Добрые, Гинсбурги, Ширманы, Зороховичи - в Киеве жили в особняках и дворцах, хотя по паспортам и числились русскими подданными "иудейского вероисповедания". А на принадлежащих им предприятиях работали русские, нередко, в таких невыносимо тяжелых условиях, которые вызывали недовольство и бунты рабочих, жестоко подавлявшиеся русским правительством. Вся дореволюционная Россия была взволнована и возмущена известием о кровавом подавлении забастовки рабочих на Ленских золотых приисках в Сибири в 1912 году. Забастовка эта была вызвана бесчеловечной эксплуатацией рабочих и требованием администрации приисков, чтобы рабочие снабжались в приисковых продуктовых магазинах, в которых и качество, и цены продуктов совершенно произвольно определялись администрацией. Частная торговля на территории приисков не допускалась. Когда рабочие, доведенные до отчаяния, отказались покупать в приисковых магазинах недоброкачественные продукты по вздутой цене, а также получать часть заработка не наличными, а бонами на продукты из тех же магазинов, администрация усмотрела в этом бунт. Бунт был подавлен, причем было много убитых и раненых рабочих, оказавших сопротивление войскам. Немало пострадало и чинов полиции и солдат при усмирении бунта. В связи с этим по всей России прокатилась волна демонстраций против действий правительства, в особенности, в высших учебных заведениях, где "Ленские события" отмечались традиционно из года в год митингами и забастовками. Но никогда и нигде не было сказано ни слова осуждения одному из главных акционеров "Ленских приисков" - Гинсбургу, который во время подавления бунта пребывал в своем особняке - дворце в Петербурге (на Морской улице), и от которого зависело изменение условий, вызвавших этот бунт. Приведенный случаи далеко не единичный, когда русское правительство оружием подавляло забастовки русских рабочих на еврейских предприятиях, где распоряжались "приказчики" владельца "иудейского вероисповедания", сами - тоже евреи.

Либеральный указ 1804 года о допущении евреев во все учебные заведения России не только не вызвал энтузиазма среди евреев, но и натолкнулся на ожесточенное противодействие всего русского еврейства. Не без основания опасаясь, что светское образование может отвлечь евреев от религии и предписаний Талмуда, раввины и еврейские общины-"кагалы" строго осуждали самую мысль о возможности и допустимости для правоверного еврея светского образования, считая это грехом, и всячески противились поступлению евреев в светские учебные заведения. Существовавшие еврейские школы "хедеры" с их учителями - "меламедами" - начетчиками Талмуда - и школы высшей ступени - "эшиботы", по мнению раввинов и "кагалов", были совершенно достаточны. Школы же светские, даже с преподаванием на еврейском языке нарушали веками установившийся быт замкнутого круга расово-религиозных общин-"кагалов", руководимых раввинами, которые понимали, насколько может быть опасно для их авторитета это новшество. Пока евреи жили строго изолированными от окружающего мира своими общинами, основанными на единстве не только религии, но и расы и крови, до тех пор раввины и общины могли быть спокойны, что еврей останется верен религии и Талмуду и слово раввина будет для него закон. И в начале еврейство ответило на разрешение - призыв русского правительства приобщиться к русской культурене только молчанием, но и пассивным сопротивлением. Учиться в светские школы евреи не шли. И не только учиться в школах, но даже изучать язык того государства, подданными которого они были, считалось занятием нечестивым и грехом. Вот что пишет по этому вопросу, почитаемый всеми евреями, культурно-просветительный деятель еврейства первой половины 19 столетия Исаак Беер Левинсон, родившийся в 1788 году и скончавшийся в 1860 году, всю свою жизнь боровшийся за приобщение еврейства к светскому образованию: "жаргон не есть язык, а безобразная смесь изуродованных, исковерканных библейских, русских, польских, немецких и др. слов; это удивительная смесь разных наречий, по бедности и необработанности своей непригодная для выражения тонких чувств и абстрактной серьезной мысли. К чему нам эта тарабарщина? Говорите или на чистом немецком, или на русском языке". Приведенные выше мысли Левинсона были написаны в начале 19 столетия, когда евреи только начали приобщаться к светскому образованию и культуре отдельных европейских народов. Теперь, через полтора столетия, перечисление евреев, писавших и пишущих свои произведения на языках тех народов, среди которых они живут, заняло бы целые страницы. 

Явление это не осталось незамеченным. И с 80-х годов прошлого столетия русское правительство, которое в начале столетия так широко открыло для своих подданных евреев двери всех учебных заведений, стало на путь ограничений, о которых так много и часто пишется теперь, забывая тот, больше чем восьмидесятилетний, период, когда не только не было никаких ограничений (1804-1888 гг.), но русское правительство всячески содействовало приобщению евреев к общерусской культуре путем получения образования в русских учебных заведениях. Преимущества светского образования и сопряженные с ним открывавшиеся возможности материального преуспевания были настолько очевидны и сильны, что значительная часть евреев, не считаясь с неудовольствием раввинов, устремилась в русские учебные заведения. Процесс приобщения евреев к числу российских подданных окончивших средние и высшие учебные заведения России, стремительно и неуклонно рос. И к середине 80-х годов одна треть всех студентов университетов Харьковского и Новороссийского (Одесского), обучавшихся на медицинском и юридическом факультетах, были евреи. Получивши дипломы средних и высших учебных заведений России, евреи тем самым проникали в среду российской интеллигенции, особенно в свободные профессии: врачи, адвокаты, журналисты, и начали все больше и больше оказывать влияние и на всю культурную жизнь России. Но это не была, как указано выше, та ассимиляция, к которой стремилось русское правительство, содействуя и поощряя обучение евреев в светских учебныхзаведениях, в надежде приобщить их к русской культуре и "переварить их в общероссийском котле", как это происходит сейчас в США со всеми этническими группами граждан США, где постепенно создается "американская нация" и "американский патриотизм" путем не только образования на государственном английском языке, но и смешанных браков, одного быта, общности интересов материальных и политических.

Ничего этого в России не было. Еврей, несмотря на окончание русского учебного заведения, на замену традиционного "лапсердака" обыкновенной одеждой, на то, что он срезал "пейсы", покинул замкнутый круг еврейской общины "кагала", перешагнул "черту оседлости" и даже (иногда) переменил религию и получил все без исключения права наравне с остальным населением - он все же оставался прежде всего евреем. Со своей, еврейской, точки зрения он оценивал все события, прежде всего имея в виду их полезность и выгодность для еврейства. Не только многомиллионного еврейства России, но и всего еврейства диаспоры. Это не значит, что они не были лояльными гражданами России. Но им было чуждо и непонятно то чувство, которое свойственно и присуще тем, кто корнями своими уходил в далекое прошлое своего народа, а свое будущее видел неразрывно связанным с будущностью своего народа и государства, созданного их предками - России. У евреев же и прошлое и будущее было связано не с Россией и русским народом, а с еврейством всего мира, его прошлым и его будущим. Россия для них была только временный этап их тысячелетнего пребывания в изгнании, как когда-то были Римская Империя, Испания, Западная Европа. Как не стали они римлянами, греками, испанцами, немцами - так не стали они и русскими, хотя и изучили русский язык, и сами стремились принимать живейшее участие в общественной и политической жизни России. Стремление это находило всемерную поддержку среди русских культурных людей, особенно, передовой и либеральной интеллигенции. И евреи приобщались к русской культурной жизни, как равноправные и даже желанные члены всевозможных обществ и профессиональных объединений и культурных начинаний.

Заполняя собой ряды свободных профессий, куда евреи и стремились сами, не только потому, что другие профессии были для них закрыты или затруднены, но и по своему врожденному отталкиванию от чисто чиновничьей, бюрократической деятельности - они вносили с собой и свое специфическое еврейское, чуждое и малопонятное для окружающей среды. Начали раздаваться, правда, очень робкие, голоса о "еврейском духе" в свободных профессиях, прежде всего в адвокатуре и газетном деле. Все это создало предпосылки для пересмотра русским правительством правильности и целесообразности политики в еврейском вопросе. Начиная с 80-х годов прошлого столетия правительство пошло по пути разного рода ограничений для лиц иудейского вероисповедания в разных областях жизни и хозяйственной и культурной деятельности, в частности, в вопросе обучения в учебных заведениях, не только государственных, но и частных. Ограничения эти в русской общественности были встречены крайне отрицательно (кроме сравнительно небольшой части, настроенной консервативно, юдофобски), а у всех евреев вообще породили резко антиправительственные настроения и толкнули их в оппозиционные и революционные группировки и организации. Так закончился "ассимиляционный" период истории евреев в России, который евреями был полностью использован для создания многочисленных кадров интеллигенции еврейского происхождения, неразрывно связанного с еврейской религией и признанием себя "избранным народом", что препятствовало слиянию с народом русским и его культурой.

По данным "Книги о русском еврействе" (Нью-Йорк, 1960 год) в 1886 году на медицинском факультете Харьковского университета было 41,5 % евреев; а в Одессе на медицинском - 30,7 %, а на юридическом - 41,2%.  Считая это нежелательным и наблюдая неуспех своей ассимиляционной политики. Российское Правительство вводит в 1887 году так называемую "процентную норму", которая заключалась в том, что к приему в учебные заведения (средние и высшие) допускался только известный процент лиц иудейского вероисповедания, а именно - в "черте оседлости" - 10 %; вне "черты" - 5 %, в Петербурге и Москве - всего 3 %. Это вызвало взрыв негодования у всего еврейства и окончательно толкнуло его в ряды противников режима. Резко отрицательно отнеслась к этому и либеральная общероссийская общественность. Однако "процентная норма" существенного изменения процента евреев, получающих среднее и высшее образование, не внесла. Нашлось много путей и возможностей обходить закон. Одни переходили в лютеранство и, по букве закона, переставали считаться евреями; другие кончали учебные заведения за границей и возвращались в Россию; третьи сдавали экзамены "экстерном"; четвертые получали образование в учебных заведениях, на которые "процентная норма" не распространялась (коммерческие училища и ряд частных средних и высших учебных заведений). По данным "Книги о русском еврействе", в 1912 году в Киевском Коммерческом Институте было 1875 студентов-евреев; а в Психо-Неврологическом Институте в Петербурге, как сообщает вышеупомянутая книга, среди студентов были "тысячи евреев". И, в конечном результате, за 30 лет существования "процентной нормы" (1887-1917 гг.) процент студентов-евреев (т. е. не перешедших в другую религию и оставшихся в иудаизме) изменился очень мало. В 1887 году средний процент для всей России был 14,5 %, а в 1917 - 12,1 %. (Цифры взяты из "Книги о русском еврействе" и сомневаться в их точности нет никаких оснований). Особенно остро чувствовалась "процентная норма" на Украине, где к 1917 году жило 2 500 000 евреев или 41 % всех евреев - российских подданных. Но все же "процентную норму" удавалось разными путями обходить, главным образом путем создания частных учебных заведений при поддержке еврейского капитала. Кроме того, было множество чисто еврейских частных школ, находившихся в руках еврейских общин. В них получала образование еврейская молодежь, не попавшая в русские учебные заведения. Больше 12 % евреев в высших учебных заведениях в то время, как они составляли меньше 4 % всего населения России, и, вдобавок, ничем не ограниченная возможность открывать учебные заведения с преподаванием на еврейском языке - неопровержимо доказывают, каково было истинное положение в вопросе возможности для евреев получать образование в России. Здесь небезынтересно обратить внимание на то, что именно выходцы из России в новосозданном государстве Израиль составляют подавляющее большинство интеллигенции, министров и политических деятелей, получивших свое образование в той самой России, где "евреям был закрытдоступ к образованию". Не будь всех этих полтавских, одесских, киевских бывших гимназистов, реалистов и студентов, Израиль оказался бы перед почти полным отсутствием кадров для создания всего аппарата власти во вновь создаваемом государстве.

 

По ст. 791, т. IX, Свода законов Российской империи евреи ремесленники, купцы и мещане "пользуются в местах для постоянного жительства им назначенных, всеми правами и преимуществами, предоставленными другим русским подданным одинакового с ними состояния, поколику сие не противно особым правилам о евреях". Это "особое правило" для всех евреев, кроме купцов 1 гильдии (т. е. наиболее зажиточных) делало невозможным занятие торговлей и промышленностью вне "черты оседлости". Исключение делалось для евреев-ремесленников, каковым разрешалась торговля вне "черты оседлости", но "только предметами собственного изделия". Наличие этих двух ограничений лишало возможности многочисленных бедных евреев, поколениями живших и кормивших семью своей посредническо-факторской деятельностью, заняться этой деятельностью вне "черты оседлости", заняться ею на свой риск и страх, а не в качестве служащего - "приказчика" еврея - купца 1 гильдии. Все эти ограничения теми или иными путями обходились и находились лазейки и способы их избежать, иногда легально, а, большей частью, полулегально или совсем нелегально, благодаря возможности толкования в смысле расширительном или ограниченном отдельными представителями власти. Но еврейскую бедноту такие ограничения раздражали, лишали возможности привычным способом зарабатывать на себя и семью и толкали ее в ряды противников режима.

"Различие вероисповедания или племени - гласил закон - не препятствует определению на службу, если желающие вступить в оную имеют на сие право... Евреи, имеющие ученые степени, допускаются на службу по всем ведомствам. (Диплом 1 степени Ун-та приравнивался к ученой степени)... Лица из евреев, поступающие на государственную службу, приводятся к присяге на верность службе порядком, предписанным для них в Уставе духовных дел инославных исповеданий". Так гласили русские законы, написанные в тот "ассимиляционный" период, когда русское правительство стремилось к "слиянию евреев с коренным населением", в частности путем привлечения еврейской молодежи в русскую школу, и боролось с "обособленностью" евреев - своих подданных. Как видно из текста закона, евреям были предоставлены самые широкие возможности... Но тогда, вплоть до 70-х годов не было евреев соответствующих квалификаций. До конца 50-х и начала 60-х годов евреи, окончившие русские университеты, исчислялись буквально, если не единицами, то десятками. Массовый наплыв евреев в университеты начался только в конце 60-х и начале 70-х годов, после великих реформ императора Александра II. Но вскоре осозналось, что университетский диплом еврея отнюдь не значит, что он твердо стал на путь "сличения с коренным населением", к чему стремилось правительство. По своему "внутреннему облику" он оставался прежде всего евреем, несмотря на мундир государственного чиновника, отличное знание грамматики русского языка и всех тонкостей русского законодательства. В русскую культуру евреи врастали, но отнюдь с ней не только не сливались, но даже и не срастались. Национальные интересы России, в широком и глубоком значении этого слова, были им чужды и непонятны.

Осознавши это, русское правительство в вопросе пребывания евреев на государственной службе, главным образом в судебном ведомстве, куда устремлялись евреи с юридическим образованием, прибегло к следующему методу. С конца 70-х годов евреев перестали назначать на должности, а евреев, уже занимающих должности, не увольняя, продолжали держать на этих должностях без всякой надежды на повышение. Это приводило евреев к разочарованию в государственной службе, и они сами, добровольно, переходили в открытую для них свободную профессию - адвокатуру. Только немногие единицы задержались на государственной службе, как, например, действительный статский советник Тейтель и тайный советник Гальперн, дожившие в этих чинах до революции 1917 года. В другие области государственной службы евреи и сами не стремились, кроме евреев-врачей, число которых в военном ведомстве было весьма значительно и никаких ограничений для их поступления в качестве военных врачей, равно, как и заметных затруднений в их служебной карьере, не существовало. В адвокатуре, хотя профессии и свободной, но тесно связанной с судебным ведомством, до 1889 года никаких ограничений для зачисления евреев в сословие присяжных поверенных не существовало. И число адвокатов-евреев стремительно росло. При этом евреи вносили с собой и немало своего специфически еврейского, что не оставалось незамеченным и вызывало известную реакцию, как некоторых кругов русского общества, так и правительства. И с 4 ноября 1889 года для зачисления евреев в присяжные поверенные требовалось в каждом индивидуальном случае разрешение министра юстиции. (Это относилось только к присяжным поверенным и не распространялось на евреев - помощников присяжных поверенных). Разрешения эти давались с большими затруднениями и тем ограничивалось число полноправных присяжных поверенных (адвокатов) евреев. А с 1912 года ограничение для присяжных поверенных, введенное в 1889 году было распространено и на их помощников-евреев. (Как в первом, так и во втором случаях ограничения распространялось только на евреев иудейского вероисповедания и не касались евреев других вероисповеданий). В том же 1912 году, при введении местного выборного суда - мировых и волостных судей - было указано, что евреи на эти должности выбираемы быть не могут. Не допускались лица иудейского вероисповедания и на преподавательские должности в средних учебных заведениях. К доцентуре и кафедрам в высших учебных заведениях их допускали, но только в редких случаях; но для евреев неиудейского вероисповедания никаких ограничений и препятствий не было. Так, например, даже начальник Военно-Хирургической Академии в Петербурге в начале нынешнего столетия был по крови еврей, что вызвало затруднения при зачислении его сына в Павловское военное училище. Здесь уместно будет пояснить, что государственная служба была двоякого рода: служба на должностях, дававшая чины и пенсию, и служба по найму, ничем не отличавшаяся от службы у частных лиц и предприятий. В большинствеслучаев евреи, состоявшие на государственной службе, были на службе по найму. На высшие административные посты евреи не назначались, но это опять-таки относится только к лицам иудейского вероисповедания.

Весь "ассимиляционный период" русское законодательство о самоуправлении, городском и земском, не знало ограничений для евреев. Но в конце 80-х годов, вскоре после введения "процентной норм"", были введены ограничения для евреев и в праве участия в самоуправлении: земском и городском. Евреи перестали допускаться к участию в земских собраниях и избирательных съездах. (Но это не относилось к многочисленным земским служащим по найму, в частности, к врачам). Участие в городском самоуправлении было ограничено известным процентом для гласных городских дум (не больше одной трети общего числа гласных), а на должность городского головы евреи вообще не могли быть избираемы. Но в то же время никаких ограничений для выборов евреев в члены Государственной Думы и Государственного Совета не существовало и евреи-депутаты были во всех четырех Государственных Думах, а один еврей, Вейнштейн, был даже членом Государственного Совета по выборам и принимал участие в его заседаниях наряду с высшими сановниками Российской империи.

 

За все время своего пребывания на территории Речи Посполитой Польской евреи воинской повинности не несли, ни в мирное время, ни во времена войны. Вместо прямого участия в обороне страны они платили особый налог, освобождавший их от службы в войсках. Не призывались они и в войска России, после того, как стали ее подданными. Рекрутская повинность, обязательная для всех "податных" сословий (мещан, ремесленников, купцов) заменялась для евреев особым денежным сбором, взимаемым с еврейских общин "кагалов" - мест постоянного жительства евреев. Но в 1827 году этот порядок был изменен. Именным указом императора Николая I для евреев были введены правила об отбывании рекрутской повинности натурой. Кого сдать в рекруты, предоставлялось решить евреям самим, т.е. их общинам. Правительство требовало только определенное число взрослых, совершеннолетних мужчин, физически здоровых и не старше 25 лет. Кто совершеннолетний - решали раввины. По еврейскому закону совершеннолетие считалось по достижении мальчиком 13 лет и совершения над ним соответствующего религиозного обряда. Кроме того еврейским общинам было предоставлено право сдавать в рекруты ("представлять за себя") пойманных беспаспортных "единоверцев их". Отсутствие прямого указания, кого надлежит считать совершеннолетним, равно, как и предоставление права общинам самим решать, кого сдать в рекруты, открыло широкие возможности для всякого рода злоупотреблений. Вся тяжесть рекрутчины падала главным образом на беднейшую часть еврейства, не имевшую ни связей и протекций, ни средств для найма заместителя. На "совершеннолетие" тщедушного мальчика, явно неспособного к несению тяжелой солдатской службы, правительство смотрело сквозь пальцы и на это обстоятельство не обращало внимания. Главное - чтобы было поставлено причитающееся число рекрутов. Надо полагать, это делалось сознательно, в надежде, что еврейского ребенка, оторванного от родной среды, легче привести к "слиянию с коренным населением". Неспособных носить оружие и в то же время, в большинстве, весьма музыкальных от природы, их определяли в музыкантские команды, где их обучали русскому языку и переводили в православие, не спрашивая их согласия. Или же определяли в специальные школы, где они быстро "обрусевали" и в дальнейшем несли военную службу, не испытывая никаких ограничений как евреи по происхождению, ибо в России ограничения существовали только по признаку религиозному, а не племенному и расовому. Это были так называемые "кантонисты", многие из которых сделали неплохую карьеру как на военной, так и на гражданской службе. Вступая в брак с русскими, они полностью обрусевали и для еврейства были потеряны.

 

Этот жестокий метод проведения ассимиляционной политики просуществовал больше четверти столетия и был отменен только в 1856 году. Ощутительных результатов для ассимиляции всей еврейской массы он не дал: в "кантонисты" попадал только весьма незначительный процент еврейских мальчиков. С введением в России всеобщей воинской повинности все евреи, достигшие 21 года, должны были отбывать ее на общих основаниях и никаких замен не допускалось, это только усугубило и без того отрицательное отношение евреев к военной службе и они старались всячески от нее освободиться, нередко исчезая за границу, когда приходил срок явки в Воинское Присутствие. Выход из этого положения некоторые политические деятели дореволюционной России видели в возвращении к тем временам, когда евреи не несли военной службы, а облагались специальным за это налогом. Вопрос этот оживленно дебатировался в соответствующих кругах в период между первой революцией 1905 года и кануном первой мировой войны, но решения никакого принято не было. Кроме перечисленных выше мероприятий русского правительства, как ассимиляционно-уравнительного, десегрегационного характера, так и характера ограничительного, в заключение можно упомянуть и еще одно распоряжение русского правительства, взволновавшее в свое время всех "русских подданных иудейского вероисповедания".

В начале 19 века евреи-мужчины носили долгополые, до пят, халаты - кафтаны, каковые были чем-то вроде национального костюма евреев того времени. Император Николай 1, любивший вообще порядок и форму, ввел таковую и для евреев, предписавши и точно определивши, какой длины могут быть их халаты-кафтаны. Конечно, приказ должен был быть исполнен и евреи обрезали длинные фалды своей верхней одежды. Так создалась та верхняя одежда евреев, которая до 1917 года называлась "лапсердак". Но "пейсы" - локоны на висках, которые носили евреи, остались неприкосновенными до самой революции 1917 года. Их носило подавляющее большинство евреев "черты оседлости", кроме незначительного числа евреев, отошедших от старых еврейских обычаев.

 

Кратко можно сказать, что ни длительный период стремления "слить евреев с коренным населением" мерами поощрительными и десегрегационными, ни значительно более короткий период разных ограничений успеха не имели и желаемых результатов не принесли. Русскими патриотами, в том высоком смысле этого слова, как оно понимается во всем мире - евреи не стали, кроме немногочисленных и редких исключений. Португальский еврей, Девриен, занял при Петре Великом один из ответственнейших в империи постов. Барон Шафиров блестяще вел финансы при Петре. При Николае 1 министром финансов был граф Канкрин, сын литовского раввина. Кауфман-Туркестанский проявил себя, как отличный не только генерал, но и администратор. Генерал Грулев имеет огромные заслуги в деле изучения Дальнего Востока и Маньчжурии, где, по его указанию, в выбранном им пункте, был основан город Харбин. Но все это были только единицы. Большинство же евреев так и не слились с коренным населением, к чему стремилось и чего добивалось русское правительство. Получилось, нечто совсем иное. Получивши образование (в результате ассимиляционной политики) и будучи лишены возможности занимать должности в административном аппарате государства на сколько-нибудь ответственных и руководящих постах (в результате ограничительных мероприятий), евреи устремились, в культурную и хозяйственную жизнь России по другим путям и каналам, в чем и преуспели к началу 20-го столетия, оказывая влияние на всю жизнь государства. Адвокатура, журналистика, критика, издательское дело, торговля и промышленность, банковское дело, газеты - все это было широким полем, где евреи не только смогли развивать свою деятельность, но и влиять в значительной степени на все стороны жизни государства, оставаясь в то же время чужеродным телом, органически не обязанным с национальными интересами России. Накопивши к концу 19 века значительные капиталы, евреи могли оказывать значительную поддержку всем начинаниям, которые, по их мнению, могли быть полезны, в данное время или в будущем, еврейской этнической группе в России и, наоборот, противодействовать созданию, развитию и успеху тех начинаний, которые могли евреям принести вред, или материальный, или моральный ущерб. В периодическую печать, которая все больше и больше развивалась и приобретала влияние, евреи устремились с особой энергией, и к началу 1 мировой войны большинство периодической печати России находилось или в еврейских руках, или под еврейским влиянием и контролем. Этим они приобрели мощное средство для влияния на настроения широких масс, а тем самым и на политику государства.

 

В начале 19-го столетия, когда Россия получила больше миллиона подданных-евреев, евреи, не знавшие русского языка, не имевшие сколько-нибудь крупных капиталов, чуждые вообще общеевропейской культуре и не желавшие к ней приобщаться - оказывать какое-либо влияние на политику государства и не могли, и не хотели. Но меньше, чем за одно столетие все изменилось. Были накоплены крупные капиталы в еврейских руках; создан кадр евреев, полностью овладевших русским языком и окончивших высшие и средние школы; при помощи накопленного капитала произошло проникновение евреев во все отрасли хозяйственной и культурной жизни страны. К этому надо добавить и то, что в Европе, начиная с половины 19-го века, еврейский капитал приобретал иногда решающее значение не только на внутреннюю, но и на внешнюю политику во многих государствах. А в иностранных капиталовложениях Россия остро нуждалась для развития своей промышленности. От Ротшильдов, французских, английских, австрийских; Мендельсонов германских многое зависело при решении тех или иных вопросов финансового характера в политике этих государств по отношению к России. Крупнейшие и влиятельнейшие газеты и издательства Европы, телеграфные агентства (делавшие "политическую погоду") - были или чисто еврейскими, или с сильным влиянием евреев. Понятно и естественно, что евреи европейские к судьбе и желаниям своих единоплеменников в России относились с особым вниманием и в этом направлении действовали и на правительства своих стран. Вопрос займов или торговых договоров нередко ставился в прямую зависимость от политики русского правительства в "еврейском вопросе". Общеизвестна и самая широкая помощь, финансовая и пропагандой, американских евреев всем революционным начинаниям в России.

 

В самой России, с развитием в ней общественной и политической жизни, вопрос отношения к евреям - "юдофобство" и "юдофильство" - стал одним из основных вопросов, предъявлявшихся общественным деятелям, писателям, журналистам. "Культурным", "честным", "передовым" признавался и восхвалялся только тот, кто безоговорочно и не рассуждая повторял и поддерживал все проеврейские высказывания, и видел в евреях только одно хорошее, закрывал глаза и на кое-что отрицательное, свойственное всем племенам и народам, в том числе и племени иудейскому. Кто решался высказать что-либо несозвучное постоянно повторяемым, как устно, так и в печати, жалобам на угнетение, преследование, мучения, страдания евреев в "России - тот раз и навсегда зачислялся в "юдофобы-антисемиты", ставился под вопрос его ум, честность, порядочность... И популярность его падала, его не слушали, не читали... Брались под сомнение и те, кто этого "щекотливого вопроса" вообще не касался и избегал. Его подозревали в скрытом антисемитизме" (как выразился в одной из своих статей быв. секретарь Всероссийского учредительного Собрания Марк Вишняк, русский еврей). Евреи зорко следили за отношением к еврейскому вопросу отдельных политических и культурных деятелей России и делили их всех на "друзей и врагов евреев". Книгоиздательство "Правда" в Варшаве в начале нынешнего столетия систематически издавало маленькие брошюрки под общим названием "Друзья и враги евреев", продававшиеся по всей России по цене от 3 до 10 коп., в которых давались, как гласило объявление, "характеристики, портреты и разоблачения" отдельных лиц. Россия была наводнена подобного рода брошюрками, продавались они за гроши, а то и раздавались бесплатно... 

Пропагандная машина работала вовсю, вызывая и порождая в широких народных массах России соответствующие настроение - стремление помочь "угнетаемому" еврейству. Стремление же это, в свою очередь, порождало резкие антиправительственные настроения, ибо, как твердила пропаганда, инициатива всевозможных "преследований" исходила от Правительства, вдохновляемого и поддерживаемого помещиками, духовенством и прочими "черносотенцами". Немало журналистов и писателей дореволюционной России в значительной степени обязаны своей популярностью именно своим высказываниям по "еврейскому вопросу", независимо от качества их произведений. И, наоборот, малейшее сомнение в добродетелях и талантах не только всего еврейского народа, но и отдельных его представителях влекло за собою бойкот всей прогрессивной общественности и печати. Явление это было типичным в общественно-культурной жизни России конца прошлого и начала текущего столетия. Это влияние еврейства на все стороны культурной жизни России отчетливо ощущалось всеми, кроме тех, кто не хотел видеть и слышать, а тем более об этом говорить, из боязни прослыть "отсталым", "черносотенцем", со всеми отсюда вытекающими последствиями. Были, конечно, и прекраснодушные идеалисты-мечтатели, которые традиционно становились на сторону тех, кто кричал о своих мучениях, не вдаваясь в рассуждение, насколько оправданы эти крики и не желая "выслушать и другую сторону"... Коли плачут и стенают - значит страдают... Надо помочь и от мучений спасти... А тех, на кого жалуются плачущие и стенающие (власть и правительства), надо осудить...

Сами евреи вообще не допускают и мысли, что они когда-нибудь и в чем-нибудь могут быть неправы. Вот, что пишет по этому вопросу И. М. Бикерман в своей статье-очерке "Россия и русское еврейство" (сборник 1, "Россия и евреи", Берлин, 1924 год): - "Еврей на все отвечает привычным жестом и привычными словами: известное дело - мы во всем виноваты. Где бы ни стряслась беда, будут искать и найдут еврея. Девять десятых того, что пишется в еврейских повременных изданиях по поводу евреев и России, составляет только пересказ этой стереотипной фразы. Так как всегда и везде мы, евреи, конечно виноваты быть не можем, то еврей делает отсюда весьма лестный для нас и, на первый взгляд, весьма удобный вывод, что мы всегда и во всем правы. Нет, хуже: он просто отказывается подвергнуть собственному суду свое поведение, отдать самому себе отчет в том, что он делает и чего не делает, но, может быть, должен был бы делать. И так как с разных сторон к нам предъявляются претензии, сыплются на нас упреки и обвинения, то виноваты наши обвинители, виноват мир, виноваты все прочие, только не мы"...

Политических партий еврейских тогда вообще не существовало. А ко вступлению евреев в политические группировки общероссийские не встречалось никаких препятствий ни со стороны русской общественности, ни со стороны самих образованных евреев, считавших это нормальным и естественным. И в 70-х годах мы уже встречаем евреев в рядах общероссийских политических группировок не только в качестве рядовых членов, но и на руководящих ролях. Правда, не так много, но все же они были там и никто и никогда из этого тогда вопроса не делал. А через четверть века, на рубеже столетий и в годы, предшествовавшие революции 1905-6 годов, когда уже сложились и оформились общероссийские политические партии - евреями были заполнены ряды этих партий и группировок, почти исключительно "левых" и революционных, в которых мы видим евреев очень часто на самых ответственных и высоких партийных постах. В партиях же и группировках так называемых "правых", с национальным или националистическим уклоном, как правило, евреев не было. Хотя, надо признать, бывали случаи, когда богатые евреи и поддерживали их финансово. Вся же пятимиллионная масса евреев - русских подданных, за редчайшими исключениями, была единодушна и единомысленна в своих оппозиционных настроениях и представляла собою готовый кадр, тесно спаянных своим происхождением граждан, стремившихся изменить политическую систему, а также и социальный строй России, и ждущих только момента для применения своих сил в деле переустройства страны, в которой они жили. Одни из них хотели это переустройство провести путем эволюционным, путем разных реформ. Но таких было немного. Большинство, если и не высказывало, то молчаливо одобряло идею насильственного изменения существующего порядка путем революции.

 

Влияние еврейской этнической группы на культурную жизнь России и создание многочисленного кадра евреев с русским образованием было облегчено быстрым и успешным проникновением евреев во все отрасли хозяйственной жизни страны. Многие евреи быстро богатели и стремились дать своим детям высшее образование, а также не жалели денег на все те общественные и культурные общероссийские начинания, которые могли быть полезны евреям. Сейчас, непосредственно, или в более или менее отдаленном будущем. Особенное внимание было обращено на периодическую печать, которая во всем мире начинала приобретать все большее и большее влияние на внутреннюю и внешнюю политику всех государств. В чьих руках печать страны - у того в руках и возможность не только влиять, но и направлять и руководить в желательном направлении общественным мнением и настроениями. Для этого надо иметь кадры образованных и способных людей, а также и немалые средства для финансирования и прямой или косвенной поддержки печати. Как были созданы кадры - указано выше: в результате ассимиляционной политики русского правительства, с одной стороны, и ассимиляционных настроений и устремлений самих евреев, с другой.

 

Пять с половиной миллионов евреев - русских подданных принимали самое активное участие в хозяйственной жизни не только в "черте оседлости", но и во всей России и, несмотря на все существовавшие ограничения, добились завидных успехов. В начале 19-го столетия, когда они стали подданными России, все евреи были исключительно торговцы, разные арендаторы, маклеры, посредники и содержатели питейных заведений (кабаков, шинков). Ни крупной буржуазии, ни людей со светским образованием среди них не было. Небыло и людей сельскохозяйственного труда (личного, физического) или землевладельцев-помещиков. Всего за одно столетие картина резко изменилась. Накануне Революции 1917 года почти все важнейшие и крупнейшие отрасли торговли и промышленности "черты оседлости", а в значительной степени и всей России, были или полностью в еврейских руках, или со значительным, а иногда и доминирующим в них влиянием еврейского капитала. Установить точно процент участия еврейского капитала в разных отраслях хозяйства России невозможно, благодаря тому, что значительная его часть была закамуфлирована с целью избежать ряда ограничений, существовавших для предприятий еврейских, или таких, в управительных органах которых были евреи. Чтобы обойти закон, прибегалось к подставным лицам (не евреям), вводя их в правления предприятий и придавая таким образом еврейскому, по существу, предприятию вид предприятия не-еврейского. Бороться с этим Правительству было трудно, да оно и не особенно стремилось бороться. Например, в предреволюционные годы ни для кого не было секретом, что одно из крупнейших в России акционерных обществ - "Зерно-Сахар" - владевшее многими сахарными заводами и ведшее крупную торговлю хлебом, фактически было предприятием известного московского еврея-сиониста Златопольского. Но председателем правления в нем был один граф, а членами - лица неиудейского вероисповедания. И формально все было в порядке. Явление это было не единичным, а типичным; и не только в свеклосахарной промышленности, но и в других секторах хозяйственной жизни. Главным образом, в"черте оседлости"; в меньшей степени - во всей России. В мукомольном деле, торговле зерном, лесом, а, в особенности, в банковском деле...

Хотя, как указано выше, точно установить степень участия еврейского капитала в хозяйственной жизни России невозможно, однако известное представление об этом можно почерпнуть из исследования по этому вопросу И. Дижура "Евреи в экономической жизни России" ("Книга о русском еврействе", Нью-Йорк, 1960 год.) Согласно данным И. Дижура, из 518 сахарных заводов --182 (31,5%) принадлежали евреям. Это относится к заводам с незакамуфлированным еврейским капиталом, Почти во всех остальных, в той или иной степени и форме, закамуфлированно участвовал еврейский капитал. В мукомольном деле 365 крупных паровых мельниц были в еврейских руках; в пивоварении - 22 % всех пивоваренных заводов принадлежали евреям; в текстильной индустрии - 30 %; хлебная торговля была почти исключительно в еврейских руках (на 1000 торгующих зерном - 930 были евреи). Торговля лесом, по словам И. Дижура, была "одним из главных промыслов евреев". Речное судоходство по Днепру - 70 % грузоподъема - было в руках еврея Марголина. В банковском деле, играющем в нынешнее время такую огромную роль в хозяйственной жизни страны, только два банка во всей России не имели в составе своих правлений евреев: Московский Купеческий и Волжско-Камский. Все остальные были или полностью или в значительной степени в еврейских руках, и имели в составе своих правлений и директоров евреев. Даже золотые прииски России были, в основном, в руках евреев. Как уже было упомянуто выше, богатейшие Ленские прииски были в руках еврея Гинзбурга. Такая же картина была и с добычей платины, в каковой живейшее и активнейшее участие принимал еврейский капитал, как русских евреев, так и, так называемый, "иностранный" (английский, французский), который, в сущности, был капиталом европейских евреев, точнее, им распоряжались крупнейшие европейские банки делавшие инвестиции в России. Исключение составляло только крупное землевладение. Евреям, начиная с 80-х годов прошлого столетия не разрешалось приобретать землю в сельских местностях. Но те, кто купил ее до запрещения покупок, своей землей владел беспрепятственно. Здесь речь идет не о земле для физической на ней работы землевладельца (к этому евреи не стремились), а о крупных имениях - хозяйствах капиталистического типа. В результате же этих покупок, состоявшихся до запрещения, даже на Украине были помещики (точнее, землевладельцы), у которых были барские усадьбы и сотни и даже тысячи десятин земли. Например, в Конотопском уезде Черниговской губернии, вблизи гетманской столицы, Батурина, вокруг которой было много имений украинской знати гетманских времен, было два помещика-еврея, Зорохович и Черкинский. Их барские усадьбы и щегольские выезды вызывали зависть не только украинских крестьян, служивших у них лакеями, кучерами, поварами или работавших батраками, но и многих окружных помещиков. В соседнем уезде, не входящим в "черту оседлости" - Путивльском уезде Курской губернии - то же самое. Сахарозаводчик Ширман перед войной был владельцем огромного имения в Грузском, которое много столетий было вотчиной бывших путивльских воевод - бояр Череповых. Еще больше было крупных имений, приобретенных не лично евреями, а акционерными обществами, преимущественно сахарными заводами, фактическими владельцами которых были евреи.

 

Из этого краткого обзора (сделанного по еврейским источникам) видно насколько велико было участие еврейского капитала в экономической жизни России.

Картина дня

наверх