Русские военнопленные в Японии. 1905 год

Портсмутский мирный договор, подписанный по окончании русско-японской войны 23 августа 1905 г., определил дальнейшую судьбу более 70 тысяч русских военнопленных. Статья XIII гласила, что с момента вступления договора в силу производится взаимный обмен пленными, для чего назначаются специальные комиссары.

Правительства Японии и России представляют документально подтвержденные счета об их прямых расходах "на попечение и содержание пленных с момента взятия в плен или сдачи и до смерти или возвращения"(1).

Пребывание русских пленных на чужбине обошлось царскому правительству в 46 миллионов рублей золотом(2). 

Российский государственный архив кинофотодокументов располагает уникальными фотографиями (453 снимка) о пребывании русских пленных в Японии, собранными и классифицированными французским консулом в Японии М. де Люси Фоссарье. Альбом (№ 164) поступил в архив в составе других фотодокументов по русско-японской войне в 1930-е гг. 

Фотодокументы позволяют судить о четкой системе организации японской стороной жизни и быта русских военнопленных, выразившейся в создании разветвленной сети лагерей, специальных госпиталей, медицинском обслуживании, питании, условиях содержания, этапировании и транспортировке пленных. 

Часть лагерей формировались как промежуточные, затем военнопленные перемещались в места длительного содержания. Лагеря располагались в 29 населенных пунктах, среди них города Иокогама, Киото, Кумамото, Мацуяма, Осака, Фукуока и др. Большинство пленных жили в шатровых палатках, постройках барачного типа. Для высшего офицерского состава выделялись храмовые помещения. Также отдельно содержались низшие чины и офицерский состав в госпиталях. Умерших от ран хоронили с воинскими почестями. Для отправления религиозного культа были оборудованы православные и католические храмы. Уделялось внимание и досугу пленных. 

Русские военнопленные в Японии. 1905 г. 
Документы РГАКФД 

Опубликовано в журнале 
"Отечественные архивы" № 6 (2005 г.)

Матросы в часы досуга в лагере для русских военнопленных в Фукуоке.

Внутренний вид временного барака для пленных русских офицеров лагеря в Мацуяме

Подполковник Сабулков проводит занятие для рядового состава в школе лагеря русских военнопленных в Мацуяме

Группа матросов, в том числе крейсера "Варяг", в лагере для русских военнопленных.

Русские военнопленные на пристани в Иокогаме.

Раненые офицеры принимают солнечные ванны. Госпиталь лагеря русских военнопленных в Мацуяме.

Похороны лейтенанта Яцевича. Лагерь русских военнопленных в Кумамото.

Русские военнопленные на борту судна "Тамбов" перед отправкой на родину.

О сомнительном участии древнерусских священников в боевых действиях

Сейчас в интернете активно распространяется интересная статья о месте и роли духовенства в средневековой Руси (Грачёв А.Ю. К вопросу о роли и месте духовенства в военной организации Древней Руси // Псковский военно-исторический вестник. 2015. № 1. С. 43-47). Пожалуй ключевой темой статьи (отразившейся даже в названии) является участие древнерусского духовенства в боевых действиях.

В принципе эта проблема рассматривалась еще в нулевых годах в работе А.Е. Мусина и монографии О.В. Кузьминой. Более того, нетрудно заметить, что автор данной статьи практически дублирует соответствующий кусок книги последней (Кузьмина О.

В. Республика Святой Софии. М., 2008. C. 70-71), приводя абсолютно те же самые аргументы в пользу участия попов в сражениях. Однако, из приведенных в этих работах свидетельств источников только 2 однозначно сообщают об участии попов в боевых действиях. Это вопрошание сарайского епископа Феогноста в конце XIII в., простится ли попу убийство на войне, из которого как раз напрашивается вывод, что попы не регулярно участвовали в сражениях. Иначе такие вопросы не были бы актуальны - на них бы знали ответ.

Второй пример касается Псковской земли и относится к XIV cт. Изборский поп Руда во время обороны города от ливонцев бросил "вся оружие" и бежал в Псков. Таким образом, можно сделать однозначный вывод, что иногда древнеруские священники участвовали в сражениях. Но судя по всему это не было регулярным явлением, если уж сам епископ не знал, простительно ли им убивать на войне, или нет.

При этом даже если священник сопровождал войско именно как священник - на войне он тоже рискует жизнью. Не исключено что именно такой поп из Русы находившийся в рушанском войске, и погиб на войне с литовцвми в 1234 г. Не исключено что именно из этих соображений псковские попы в XV в. не хотели быть мобилизованными на войну - даже в качестве войсковых священнослужителей все равно рисковали головой. Интересно что когда они нашли в трудах святых отцов запрет на мобилизацию с церковных земель, псковичи "не взяша с них ничего в помочь". То есть, вероятно, и что-то неодушевленное, что тоже не решились брать с церковных владений.

Если бы эта статья вышла в нулевых годах, все это было бы интересно. А теперь она мало того что не оригинальна, так уже и не актуальна. Сейчас специалистам давно известно, что попы иногда в битвах участвовали. Теперь надо бы не столько задаваться целью создать очередную яркую концепцию, а спокойно отделить зерна от плевел, выявив те свидетельства источников, которые однозначно сообщают о непосредственном участии священников в боях, и задаться вопросом, можно ли говорить о том, что оно носило регулярный характер. Что, собственно говоря, я и попытался сделать в настоящей заметке.

Еще автор пишет об особых дружинных попах (в чем, по сути, и заключается фактически вся новизна статьи). Где же он их находит? В двух свидетельствах об участии священников в походах дружинников и одном свидетельстве как князь, получив отказ от новгородского владыки повенчать его с участием новгородских попов, пошел к себе на княжий двор и там его с его избранницей повенчали "свои" - КНЯЖЕСКИЕ попы в расположенном на княжеском дворе Никольском храме (нын. Николо-Дворищенский собор). Понятно, что у князя в его владениях были свои попы, которые больше подчинялись ему, чем городскому архиерею. Но при чем здесь "особое" дружинное духовенство?! Печально, что автор, рассуждая о дружине, опирается исключительно на старую монографию А.А. Горского, игнорируя новейшее фундаментальное исследование П.С. Стефановича.

Еще автор делает ответственное заявление, что на Руси духовенство в домосковский период не выделилось в отдельное сословие всего лишь на том основании, что священникам не полагалось давать сан, пока не выкупятся из холопства Но специалистам по средневековой Руси известно, что в холопство попадали люди разного социального статуса и иногда выкупались.
Напротив, на основе новгородского материала можно сделать обратный вывод, что духовенство в домосковский период представляло собой отдельную социальную группу, сильно отличавшуюся по своему положению от мирян.

В Новгородской судной грамоте в отличии от светских страт оно не входило в политическую общность "Великий Новгород" и неоднократно противопоставлялось в новгородском летописании "новгородцам" и "всему Новгороду" (Несин М.А. Первая монография о новгородском вече // Valla. 2016. № 2(3). С. 103) Новгородские источники не очень регулярно фиксируют участие игуменов, попов, клирошан в общественной жизни - разве что при выборе кандидатуры нового владыку или при встрече приезжавших в город архиереев. Существует точка зрения, согласно которой в вечевых актах духовенство незримо сливалось в зависимости от чинов с разными социальными светскими группами. Но пока что она не доказана. Как и мнение о непосредственном участии новгородского духовенства в вечевых собраниях (Несин М.А. Архимандриты вечевого Новгорода // Novogardia. 2019. № 4. С. 93-94)

В целом, создается впечатление, что статья отстала лет на 5-10. Я понимаю, что сейчас борьба со стереотипами -дело святое, и она нередко превращается в самоцель. Но все же стоит учесть, что с перестройки прошло целое поколение и историческая наука нуждается сейчас уже не столько в ярких сенсационных концепциях и борьбой со старыми взглядами, сколько с комплексном, взвешенном и обстоятельном исследовании древнерусских реалий....

Несин М.А.

Популярное в

))}
Loading...
наверх