АРХЕОЛОГИЯ СЕВЕРНОРУССКОЙ ДЕРЕВНИ

Значение средневековых селищ как памятников, позволяющих по-новому увидеть картину становления и развития Руси, стало в полной мере понятно археологам сравнительно недавно.

На современном этапе изучения древнерусских селищ ощущается необходимость не только вводить в оборот материалы новых раскопок, но и суммировать общие наблюдения по археологии сельской Руси.

Третий том издания «Археология севернорусской деревни X–XIII вв.» подводит некоторые итоги изучения севернорусских сельских поселений и сельского общества X–XIII вв.



В книге рассматриваются палеоэкологические аспекты развития средневековых поселений на Кубенском озере и проблемы жизнеобеспечения, хозяйства и культуры сельского населения северных областей Руси. Авторы тома – археологи, антропологи, палеоботаники, палеозоологи.

Книга завершает намеченную ранее программу публикации материалов комплекса средневековых памятников у деревни Минино, раскопанного в 1996–2003 гг., и более широких исследований по археологии сельских поселений, связанных с этими раскопками.

В первом томе этого издания были сформулированы общие подходы к изучению средневековых сельских поселений и изложены результаты исследования культурного слоя, жилых и хозяйственных сооружений, пространственной организации поселений и погребальных древностей Мининского микрорегиона.

Второй том посвящен публикации вещевых материалов Мининского археологического комплекса, рассмотрению проблем хронологии и динамики развития отдельных поселений, входивших в эту группу.

В третьем томе предпринята попытка осмысления общих проблем становления и развития севернорусской деревни в X–XIII вв., а также прояснения сущностных черт севернорусского сельского общества, каким оно раскрывается перед нами на основании полевых работ на более чем 60 селищах различных областей Северной Руси, исследованных раскопками, включая памятники Кубенского озера.

Опираясь на археологические данные и результаты естественнонаучных исследований, авторы попытались представить общую картину становления севернорусской деревни, раскрыть особенности ее экономического базиса и культурных традиций, выявить ее место в истории колонизации Восточной Европы и сложной системе торгово-экономических связей, обеспечивавшей благосостояние Древней Руси и Северной Европы.

До недавнего времени одним из заметных пробелов в изучении севернорусских сельских поселений был недостаток естественнонаучных данных, характеризующих состояние палеосреды конкретных микрорегионов и ее изменения в ходе средневековой колонизации.

Особенности культурного слоя мининских селищ, тонкие приемы его разборки, наличие вблизи поселений стратифицированных торфяниковых отложений, характер могильника, в котором четко выделяются различные хронологические группы погребений, дали редкую возможность для сбора и изучения экофактов, относящихся к различным временным срезам, разделенным сравнительно небольшими интервалами.

Естественнонаучные исследования, выполненные в рамках «мининского проекта», подробно освещают такие важнейшие экологические аспекты истории сельских территорий как изменения растительности и ландшафта, становление земледелия и состав сельскохозяйственных культур, масштабы и характер использования промысловой фауны, и, наконец, общее биологическое состояние средневековых сельских популяций. Они впервые позволили реконструировать конкретную картину становления сельского земледельческого ландшафта на южнотаежных территориях, длительное время сохранявших традиции присваивающего хозяйства.

При всем значении палеоэкологических данных, новое видение древнерусского сельского общества в не меньшей степени обеспечивается на основании систематизации и анализа новых археологических материалов, в том числе в результате изучения тех не слишком выразительных категорий и групп находок (бытовых вещей, орудий промыслов, производственных отходов), которым ранее не уделялось внимания.

Поскольку разные стороны исторической жизни сельской Руси в различной степени доступны для реконструкции по археологическим данным, мы сосредоточили внимание на тех аспектах экономики, культуры и социального устройства сельских поселений, которые наиболее полно отражены в археологических древностях.

Мы попытались подробно рассмотреть, с одной стороны, своеобразную систему жизнеобеспечения севернорусских сельских поселений, баланс различных отраслей в хозяйстве и механизмы поддержки благосостояния и расширения колонизации; с другой стороны, сложные процессы формирования древнерусской культуры в сельских областях, сопровождавшиеся как распространением общих древнерусских культурных норм на окраинных территориях, так и становлением особых областных традиций, отражающих собственную культурную идентичность областных групп населения.

Новые материалы существенно расширили возможности для изучения религиозного сознания севернорусских сельских общин и процесса христианизации. Наконец, раскопки сельских поселений раскрыли новые существенные моменты в истории колонизационного движения на северо-восток и характере взаимоотношений между новыми гнездами поселений, формировавшимися в конце X–XII вв. на северной периферии Руси, и древнейшими территориально-административными центрами Ростово-Суздальской земли.

Сегодня археология накопила достаточно материалов, чтобы признать, что общая динамика исторической жизни русского средневековья задавалась не только становлением и ростом городов, но и развитием сельских территорий. Севернорусская деревня домонгольского времени – это особое общество, включенное в торговлю, с развитым ремеслом, с высоким уровнем благосостояния, со сложной внутренней организацией, с установкой на освоение новых территорий.

Это общество преобразовало природную среду на огромных пространствах Русской равнины, превратив лесные территории в аграрный ландшафт. Деревня домонгольской Руси сильно отличается от знакомой нам по письменным источникам русской деревни позднего средневековья и раннего нового времени, в экономике которой значительно больший вес имеет сельскохозяйственная составляющая. Выясняется, что сельская Русь X–XIII вв. была не только обществом, восприимчивым к новым культурным веяниям и достижениям городов, но и генератором многих культурных импульсов и производственных инноваций.

Сбор материалов для книги был завершен в 2003 г., и издание отражает уровень знаний начала 2000-х гг. Сегодня, после новых раскопок селищ, к характеристике сельской Руси можно было бы многое добавить. Ситуация, когда исследователь не успевает в полном объеме охватить быстро растущий материал, обычна для археологии и не может быть оправданием для отказа от обобщений.

Авторы надеются, что издание «Археологии севернорусской деревни» будет способствовать более глубокому и полному пониманию своеобразия древнерусского сельского общества X–XIII вв. в современной медиевистике.

Н.А.Макаров,
член-корреспондент РАН

Источник ➝

Секрет меча эпохи викингов: что в клейме твоём?

Археология: Блог Василия Новикова

Все началось со случайной находки в 2017 году. Мы проводили археологические разведки на непримечательной с первого взгляда окраине Центрального гнёздовского поселения. И вот в одном из раскопов показалась буквально торчащая из земли металлическая пластина, окруженная со всех сторон мощными бороздами. Среди следов плужной распашки оказался целый меч!

Меч в момент обнаружения


Центральное гнёздовское поселение — часть грандиозного археологического комплекса IX — XI вв.

, который расположен в 12 км от современного Смоленска на берегах Днепра. Это один из ключевых пунктов на торговом пути VIII — X вв. «из варяг в греки», то есть из Скандинавии в Византию*.


Мы были так удивлены, что не сразу и поверили в нашу удачу. А как повезло мечу! Во-первых, его почти не повредила техника, которая возделывала поле — было сорвано только навершие, которое мы нашли чуть поодаль. А во-вторых, когда-то его нашли грабители — они не поняли, что это меч, и бросили, посчитав простой железкой. Эти обстоятельства подарили науке не только уникальную находку, но и новый для Гнёздова погребальный комплекс.

С. Ю. Каинов и П. В. Бирюков в процессе первичной очистки мечаЧасть команды исследователей объединенной Смоленской экспедиции

Следующие два года мы методично исследовали этот участок поселения и обнаружили, что меч был частью необычного для памятника погребального комплекса, который относится ко 2-й половине IX века. На круглой площадке окруженной ровиком было совершено погребение по обряду кремации, остатки которого были ссыпаны в ямку, рядом с которой по самую рукоять был забит меч. На самой площадке также сохранились следу разомкнутого ровика, а вот следов курганной насыпи обнаружено не было. Это отличает этот комплекс от курганов в крупнейшем гнёздовском могильнике. По современной типологии меч относится к типу Е-1 (типология С. Ю. Каинова), для которой характерны массивные детали рукояти, украшенные мелкоячеестым орнаментом. Между этими ячейками расположена инкрустация — вбитые в специально проделанные канавки отрезки латунной проволоки.

Меч представляет собой уникальное по сохранности оружие. Чаще всего мечи, встречающиеся в погребениях, не отличаются хорошим состоянием — они повреждены огнем погребального костра и химическим воздействием почвы. Этот меч буквально вбили в землю и таким образом законсервировали. Он практически идеально сохранил свою первоначальную поверхность и следы работы мастера, который его создавал. На клинке даже видны следы тщательной шлифовки .

Меч после первоначальной расчистки и консервации в лаборатории «АрхеоЛаб»Поверхность клинка

Практически все клинки эпохи викингов имеют клеймо и еще в процессе первоначальной расчистки стало понятно, что на нем оно тоже есть. На наиболее поврежденном участке была выявлена малая часть клейма в виде креста.


Клеймо — это отличительный знак мастера или мастерской. Оно представляет собой прутки металла, вваренные непосредственно в клинок. Как правило, эти прутки делались из жгутов, скрученных и сваренных из проволоки с разным содержанием углерода. Этот прием позволял получать узор, сочетающий светлые и темные участки металла. Клеймо зашлифовывали в уровень с остальной поверхностью клинка и, возможно, для лучшей видимости протравливали. В эпоху викингов клейма иногда представляли собой имена, вероятнее всего мастеров изготовивших клинки — VLFBERHT, INGERII, ULEN и т.д. Очень часто в качестве клейм выступали сочетания различных знаков и символов, возможно, в сознании людей того времени усиливающих поражающие свойства клинка.


Вопрос о расчистке сразу стал очень остро. Но как увидеть то, что скрыто под слоем коррозии? Расчистка клейма повредила бы уникальную оригинальную поверхность клинка. Кроме того, было неясно, сделано ли оно только на одной стороне или сразу на обеих. На помощь пришли современные методы исследования, не разрушающие сам предмет. Сначала мы сделали рентгеновский снимок на медицинском оборудовании, но получили не очень четкое изображение клейм, расположенных на разных сторонах клинка и слитых в единый массив. Нам же хотелось не только разделить два изображения, но и понять внутреннюю структуру клинка, степень коррозии металла и размерные характеристики клейма. Всё это сумела дать нам компьютерная 3D-томография. Это методика позволяет получить 3D-модель внешней и внутренней структуры объекта на основе большой серии 2D-снимков. Она использует измерения рентгеновских пучков излучения, которые проходят через объект под разными углами.

Лаборатория «Остек-СМТ» с двумя томографамиВладимир Копытов (слева) рассказывает о методике исследования

Мы отправились во Владимир в деревню Бараки в одну из технических лабораторий компании «Остек-СМТ», которая предоставила свое оборудование (сразу два 3D-томографа!) для этого большого научного эксперимента. Там под руководством Владимира Копытова, главного специалиста Центра технологий и контроля, и была проведена многоцелевая рентгеновская микрофокусная компьютерная томография нашего меча. Эта система позволяет исследователь детали размером 1 мкм (0,001 мм)!

Клинок меча в аппарате КТИзучение сечения клинка меча

Затаив дыхание мы ждали чуда, и оно свершилось. После 4 часов работы мы получили полное 3D-изображение клинка, а также детально исследовали зону, где располагалось клеймо. Процесс исследования позволил получить тонкие микроразрезы поперек клинка, которые позволяют по доле миллиметра изучать внутреннюю структуру объекта. Теперь мы можем прокрутить изображение, двигаясь фактически сквозь объект с возможностью остановки каждую сотую долю миллиметра. И несмотря на то что клеймо — это «металл, влитый в металл», мы получили два очень четких изображения клейм с двух разных сторон клинка.

Клеймо представляет собой серию знаков. С одной стороны — так называемая решетка, а с другой — спираль, фланкированная двумя равноконечными крестами.

Технический рисунок клейма на мече.

Теперь сотрудники лаборатории «АрхеоЛаб»** смогут ювелирно расчистить клеймо по поверхности с одной стороны клинка, чтобы проверить результаты нового для нас неинвазивного метода исследования предметов. С другой стороны клинка, чтобы не разрушать древнюю поверхность меча, проведут обратимую разметку клейма для экспонирования в музейном пространстве. Результат этой трудоемкой работы обязательно будет доступен для всех.

Изображение одной стороны клинка с клеймом на мониторе

Кроме изображения самих клейм, нам удалось изучить внутреннюю структуру клинка, степень коррозии металла, увидеть сварные швы лезвий, наваренных на центральную часть клинка и в очередной раз восхититься талантом средневековых оружейников. Теперь все эти материалы должны стать частью большой и красивой публикации, которая увидит свет в этом году.

Изображение одной стороны клинка с клеймом на мониторе


 

Картина дня

))}
Loading...
наверх