Свежие комментарии

  • Мюмзик !
    нам даже представить себе невозможно, как выстояли наши предки в те века (((( теперь можно спокойно описывать, оцени...НЕИЗВЕСТНАЯ ВОЙНА
  • Vladimir maykhov
    побольше бы таких историй печатали. познавательно и интересно.Малоизвестные вой...
  • Наталья Политова (Панова)
    Очень интересно!Гамельнский крысо...

Купеческие корпорации средневековой Москвы ( XIV в.).

Купеческие корпорации средневековой Москвы ( XIV в.).

"Летописи и актовый материал XIV – начала XVI вв. очень редко говорят о московской торговле и месте этой торговли. Ранние, хотя и косвенные, сведения о московской торговле сохранились, а о топографии городской торговли, ее организации, ассортименте и цене товаров, других сопутствующих торговле явлениях – нет. В завещаниях Ивана Калиты 1336 и 1339 гг. в статьях 9 и 10 были прописаны положения, из которых можно извлечь данные о торговле в Москве, причем уже развитой: «А из городскiхъ волостии даю княгини своеи осмничее»; «А тамгою и иными волостми городскими поделяться с(ы)н(о)ве мои». Из этих свидетельств душевных грамот Ивана Калиты в первую очередь делается очевидным, что в Москве по меньшей мере в 30-е гг. XIV в. существовали некие городские волости. В свое время А.Е. Пресняков полагал, что таким термином обозначались городские доходы. Такое мнение справедливо, но неопределенно. Ведь к городским доходам можно относить судебные штрафы, выплаты за нарушения княжеских распоряжений–заповедей, налог на чеканку серебряной монеты и т.п.

Привлечение других источников позволяет конкретизировать мысль А.Е. Преснякова. В душевных грамотах преемников Ивана Калиты «городские волости» уже не упоминаются, но есть ссылки на предсмертные распоряжения Калиты, отраженные в статьях 9 и 10 его завещаний, которые позволяют уточнить, что понималось под «городскими волостями».

В душевных грамотах Ивана Ивановича Красного, составленных в 1359 г., в статье 11 были указаны владения его мачехи, второй жены отца великой княгини Ульяны: «А княгини Оульaна, по о(т)ца м[оего, князя] великого, грамоте по д(у)ш(е)внои, ведаеть волости, и осмничье, и сел(а) до св[оего живота]». Выясняется, что в конце 50-х гг. XIV в. за Ульяной сохранялись ее земельные владения (волости и села), перечисленные в завещаниях Ивана Калиты, а также право на получение осмничего, зафиксированное в статье 9 этих завещаний. Осмничее в душевных грамотах Ивана Ивановича прямо не причислялось к «городским волостям», но зато явно не смешивалось с сельскими территориально–административными волостями.

Положения статьи 10 душевных грамот Ивана Калиты отразились в статье 3 завещания 1353 г. его старшего сына Симеона: «А в городе на Москве жере[беи] мои тамги». Тамга здесь не соотносилась с «иными волостми городскими», как в завещаниях 1336 и 1339 гг., но при этом ясно указывалось, что она собиралась в городе Москве. В статье 2 завещаний брата Симеона Ивана Ивановича также упоминалась тамга: «А брат(а)ничу моему, княз(ю) Володимеру, на Москве в наместничтве треть, в тамзе, в мытехъ, и в пошлинах городских треть, что к город(у) потягло». Благодаря этому свидетельству выясняется, что тамга находилась в тесной связи с мытом и городскими пошлинами, собиравшимися в Москве. Это дает основание в мыте и городских пошлинах видеть «иные волости городские», упомянутые в статье 10 душевных грамот Ивана Калиты. Обобщая приведенные данные, можно заключить, что к «городским волостям» бесспорно относились собираемые в Москве тамга, осмничее и мыт. Все эти налоги принадлежали к числу торговых. Тамга взималась с продавца за реализацию товара. Осмничее – с покупателя за покупку товара. Мыт представлял собой проездную пошлину с торговца, доставлявшего товар с места производства или приобретения до места продажи.

Сбор в Москве перечисленных налогов ясно свидетельствует о существовании в Москве развитой торговли. Мало того, если такие налоги считались «городскими волостями», т.е. были во власти, владении города, это означает, что их взимание осуществлялось исключительно на городской территории. А это указывает на то, что княжеская власть еще в достаточно ранний период существования Московского княжества разрешала торговлю только в столице. В сельских поселениях, административно подчинявшихся Москве, такая торговля запрещалась, а потому там не собирались ни тамга, ни осмничее.

Мыт и тамга взимались с людей, занимавшихся продажей товаров. Такие люди – профессиональные торговцы – образовывали особую часть населения Москвы. По меньшей мере в XIV в. из этой купеческой части выделяются лица, связанные с международной торговлей. Они делились на две группы. Одна из них, торговавшая с Золотой Ордой, генуэзскими и венецианскими колониями в Крыму и на Азовском море, называлась сурожанами. Название происходило от города Сурож. Так в средневековье назывался город Судак в Крыму. Другая группа торговала со Смоленским княжеством, Литвой, Новгородом и называлась суконниками, поскольку основным видом товара, который ввозился в Москву через Смоленск, Новгород и города Литовского государства, было изготовлявшееся в Западной Европе, главным образом, во Фландрии, сукно.

Впервые сурожане упоминаются в Москве в 1356 г. Долгое время ученые пользовались известием Никоновской летописи, составленной в конце 20-х гг. XVI в., где говорилось, что в Москву приходил «изо Орды Ирынчеи и съ нимъ гости сурожане». Из этого сообщения можно заключить, что существовала определенная категория купцов – сурожане, приехавшие с ордынским послом в Москву. Но были ли эти сурожане иноземными купцами, сопровождавшими посла, или русскими купцами, вернувшимися в Москву, воспользовавшись преимуществами безопасного пути с представителем ордынского хана, этого выяснить по Никоновской летописи нельзя. Когда в 1922 г. был издан значительно более древний, чем Никоновская летопись, Рогожский летописец, обнаружилось, что там тоже имеется известие об Ирынчее. но оно носит иной характер: «А на Москву приходилъ посолъ силенъ изъ Орды Ирыньчеи на Соурожане». Оказывается, Ирынчей приезжал в Москву не с сурожанами (это интерпретация редактора поздней Никоновской летописи), а на сурожан. Сурожане, следовательно, жили в Москве. Приход на них «сильного», т.е. сопровождаемого крупным военным отрядом, ханского посла был вызван, очевидно, какими-то чрезвычайными обстоятельствами. Или сурожане не заплатили ордынским купцам долги, или в ссоре убили в Орде кого-то, а сами спешно уехали домой. Подобное встречалось в практике купцов разных стран, в частности, новгородских и ганзейских торговцев, что фиксировалось в соответствующих актах.

Относительно московских сурожан аналогичных документов раннего времени не сохранилось, поэтому приходится лишь предполагать причины приезда Ирынчея. Однако главное заключается в том, что летописное известие 1356 г. Рогожского летописца прямо указывает на существование тогда в Москве определенной купеческой прослойки – сурожан. Эта прослойка в официальных документах называлась гостями и, по-видимому, занимала высшее место среди московского купечества.

Другая купеческая группа – суконники. Они впервые упоминаются в Москве несколько позже – в 1382 г. По свидетельству Софийской I летописи старшего извода в названном году, во время осады Москвы ордынским ханом Тохтамышем среди осажденных москвичей оказался «един гражанин некто москвитинъ суконикъ именемъ Адамъ, иже бе надъ враты Фроловьскыми, и приметивъ единаго татарина нарочита и славна, еже бе с(ы)нъ некоторого кн(я)зя ординьскаго, и напя самострелъ, и испусти напрасно на него стрелу, и ею же уязви его въ с(е)рдце его гневливое, и въскоре см(е)рть ему нанесе». Суконник Адам был жителем Москвы. Летописный рассказ о взятии Москвы Тохтамышем в 1382 г. знает суконников и иных торговцев из других мест, пытавшихся найти спасение в московском Кремле («от стран бояре и сорожане, и суконниковъ, и прочии купцы»), и таких же людей–москвичей («и пакы другыя суще въ граде, сурожане и суконникы и купци, их же суть храмы исполнены б(о)г(ат)ства и всякаго тавару, и та вся расхитиша (татары после взятия Москвы. – В.К.)»).

Из приведенных свидетельств становится очевидным, что суконники, упоминаемые после сурожан, составляли вторую по социальной значимости организацию московских торговцев. И сурожане, и суконники были состоятельны. Их хоромы в Москве были наполнены дорогими вещами и товарами. Характерно, что именно эти две прослойки московского купечества, занимавшиеся внешней торговлей, представляли собой определенные организации. Купцы, торговавшие на внутреннем рынке, своей организации не имели. Для летописца, например, это были некие «прочии купцы». Очевидно, московская торговля развивалась первоначально как торговля внешняя, удовлетворяя потребности прежде всего состоятельного правящего класса.

За недостатком данных сложно судить о деталях построения организаций сурожан и суконников в ранний период их существования. Летописное известие 1479 г. упоминает в Москве церковь Иоанна Златоуста, которая была «изначала церковь гостеи московскых строение». Сколь древним было это «изначала» для 1479 г. – приходится только гадать. Но впервые церковь Иоанна Златоуста упоминается в 1412 г.. Стояла она в современном Златоустовском переулке за Лубянской площадью. Существовала ли эта церковь в XIV в., можно решить после будущих археологических раскопок на ее месте. Но в XV в. церковь Иоанна Златоуста была, очевидно, патрональным храмом гостей, т.е., скорее всего, сурожан. Характерна одна из статей соглашения Дмитрия Донского со своим двоюродным братом Владимиром Андреевичем, заключенного 25 марта 1389 г.: «А гости, и суконьниковъ, и городьскыхъ людии блюсти ны с одиного, а въ службу ихъ не приимати». Суконники в ней упомянуты, а сурожане – нет. И причина такого неупоминания заключается в том, что сурожане в этом княжеском договоре названы другим термином – гости.

Дальнейшее развитие московской торговли фиксирует душевная грамота 1410 г. серпуховского князя Владимира Андреевича. Своей жене он завещал «свою трет(ь) тамги московские и восмьчее, и гостиное, и весчее, и пудовое, и пересуд, и серебряное литье, и все пошлины московские». Здесь упомянуты новые торговые пошлины, входившие в число московских: гостиное (сбор с приезжих купцов–гостей за постой, вероятно, на специальных гостиных дворах или дворе в Москве, прямо называемых в начале XVI в.), весчее и пудовое (оплата за взвешивание малых и крупных товаров). Это означает, что в Москве к началу XV в. расширился состав торговцев, увеличилось число приезжих гостей–купцов, ассортимент продаваемых товаров стал разнообразнее."

Цитируется по: Кучкин В.А. К характеристике торговли в москве в XIV – начале XVI в.

Источник ➝

Картина дня

))}
Loading...
наверх