В Москве нашли редкие надгробия XVI века

Несоответствие шрифтов и дат на старых московских надгробиях возникло оттого, что со временем поверх старых плит укладывали другие, с надписями, выполненными на новый манер.

Надгробные надписи XV и XVI веков – довольно редкие находки на территории Московского государства. Во-первых, их было в это время немного: самые ранние появляются только в конце XV столетия. Во-вторых, они плохо сохранились, и часто доходят до наших дней только в обломках. Но даже уцелевшие плиты вызывают много вопросов

 

Собор святителя Петра.

Один из главных – это, собственно, их возраст: проблема в том, что, если сравнивать даты жизни и смерти, о которых свидетельствуют надписи, и их шрифты, то получится, что в некоторых случаях надпись относится ко времени намного более раннему, нежели шрифт, которым она выполнена.

Новые надгробия XVI века из раскопок в Высоко-Петровском монастыре (Москва) позволяют решить противоречие между датами и шрифтами. В связи с предстоящей реконструкцией на территории монастыря весной 2016 года начались археологические работы, в ходе которых сотрудники Института археологии РАН (ИА РАН) обнаружили три плиты. Две из них датируются 1512 годом, а третья – серединой XVI века.

Надгробные плиты инока Феодосия: сверху плита эпохи Ивана Грозного, из-под неё виден край ранней плиты. 

Надгробия перекрывали могилы двух людей, умерших в один день – 31 июля 1512 года. Первого звали Епифаний, и больше о нём ничего неизвестно (сохранился только небольшой фрагмент надписи). Имя второго – Феодосий Исаков. Он был иноком (монахом). В надписи также говорится, что Феодосий – сын Окулинин, «волоченин» (то есть из города Волочка).

Интересно, что его надгробие установили на небольшие опоры, а не просто на землю. Одна из опор сохранилась. Она представляет собой капитель или базу маленькой колонны. «Это абсолютно уникальный случай – мы впервые сталкиваемся с ситуацией, когда столь раннее надгробие не лежит на могиле, а поставлено на четыре “ножки”, как стол», –комментирует Леонид Андреевич Беляев, руководитель раскопок, заведующий Отделом археологии Московской Руси ИА РАН.

Он отметил, что такие капители сейчас можно увидеть в итальянских городах на сооружениях эпохи Возрождения. Это означает, что опору надгробия взяли со стройки собора святителя Петра, митрополита Киевского и всея Руси. Церковь была первым каменным храмом Высоко-Петровского монастыря, а строил его итальянский архитектор Алевиз Новый. Он же возводил Архангельский собор в Кремле.

Надгробие Епифания.

Раньше считалось что собор святителя Петра начали строить в 1514 году. Но если «итальянская» капитель со стройки оказалась под надгробием 1512 года, значит, церковь начали возводить минимум на два года раньше.

Плиту Феодосия сверху перекрывала другая, которую по орнаменту и особенностям шрифта датируют серединой XVI века. «На “верхнем” камне повторен тот же самый текст, но уже не лапидарным шрифтом, происходящим от книжного устава, а обычной “проволочной” вязью грозненского времени. То есть кто-то из родственников или сам монастырь заказал и положил новую плиту, когда первая растрескалась», – поясняет археолог.

Капитель под ранним надгробием Феодосия

Третье надгробие, таким образом, объясняет загадку несоответствия дат в надписях и шрифтов, которыми они выполнены. «...Мы видим целую группу надгробий 1510-х годов, переоформленных, видимо, на полвека позже, одновременно и одной группой мастеров в 1550-1580-х годах (эпоха Ивана Грозного). Это, наконец, подтверждено совмещением над одной могилой ранней и поздней плиты с одинаковым текстом. Таким образом, находки в Высоко-Петровском монастыре позволяют раскрыть целый ряд подобных несоответствий, которые отмечались на других некрополях XV-XVII веков», – пояснил Леонид Андреевич Беляев.

«Нижняя» плита на могиле Феодосия. Начало XVI века.

Высоко-Петровский монастырь находится на углу Петровки и Петровского бульвара. Сам монастырь назван по имени основателя обители – митрополита Петра, известного тем, что он перенёс кафедру из Владимира в Москву.

По материалам пресс-службы Института археологии РАН

Автор: Егор Антонов



Подробнее см.: http://www.nkj.ru/news/28685/ (Наука и жизнь, В Москве нашли редкие надгробия XVI века)

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии

Статья посвящена проблеме культурной и этнической характеристики первопоселенцев Новгорода и определению места скандинавов в жизни ранней городской общины. Дается критический обзор предшествующей историографии. Новое обращение к музейным коллекциям позволило увеличить количество скандинавских древностей и категорий находок из раннего культурного слоя, в то время как славянский компонент материальной культуры остается трудноуловимым. Скандинавы определенно присутствовали среди основателей первых усадеб города в 930–950-х гг.

Распределение скандинавских артефактов на городской территории предполагает свободное расселение
выходцев с севера и их престижные позиции в социальной топографии. Упомянутый в летописи «двор Поромонь» не может считаться местом компактного проживания варягов. Новгородские скандинавы однозначно сопоставимы с летописными варягами и отличались от руси как этносоциальной группы в Среднем Поднепровье, связанной с Рюриковичами. Закат скандинавского присутствия в Новгороде был обусловлен прекращением выплаты варяжской дани после смерти Ярослава Мудрого и находит отражение в данных археологии. Традиция российской науки недооценивать скандинавское присутствие в раннем Новгороде берет свои истоки в самоцензуре сталинской эпохи, превращаясь со временем в явление научной инерции.

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии..pdf

3.9 МБ

Этническое происхождение норманнов заселивших Исландию

Если грабительские маршруты датских викингов проходили через Северное море на за­пад и юго-запад, преимущественно к восточным берегам Англии, северным и западным берегам Франции и Испании, то норвежские викинги за два дня на драккарах под парусом с попутными ветрами достигали на западе Шетландских островов, на третий день — Оркнейских и Гебридских, а за четыре — пролива Минч между Шотландией и Гебридами. Отсюда далее через Ирландское море они попадали к берегам Франции и Испании, а уж затем, вместе с датскими викингами — в Средиземноморье, где в опасности от них оказывались на побережье поселения не только в западной части моря, но и в Адриатике, и в Эгейском море, и на Ближнем Востоке.

А с июля по октябрь ветры дуют обратно, от пролива Минч к западной Норвегии, и этим путем с награбленным добром норвежские викинги возвращались на родину.

В походе его участники накапливали информацию не только о землях, на какие нападали, но и о других, еще не достигнутых, о которых узнавали от захваченного в плен населения. Никакой государственности в Норвегии еще не существовало, когда к концу VIII в. ее викинги освоили упомянутый выше первый дальний и очень удобный для грабежей маршрут. Тотчас же, по следам первых набегов в 790-е годы начались захват и колониза­ция семьями норманнов Шетландских, Оркнейских и Гебридских островов, населенных кельтами.

Узнав на этих островах о расположенных севернее Фарерских островах, норманны с 825 г. колонизировали и этот архипелаг, на котором дотоле жили лишь ирландские монахи. Заселение архипелага норманнами, как и единовременные захваты дружи­нами викингов острова Мэн в Ирландском море, западного берега Шотландии, а с 840 г. — восточного и юго-восточного берегов острова Ирландия, происходило по крайней мере отчасти с первых трех колонизированных архипелагов, возможно, с участием в рядах норманнов потомков смешанных скандинавско-кельтских браков.

После случайного открытия около 867 — 869 гг. острова, названного впоследствии Исландией, уже в 874 г. туда прибыли из Норвегии на постоянное жительство две первые семейные общины. Замеча­тельный памятник начального этапа истории Исландии — «Книга о заселении Исландии» называет поименно четыре сотни важнейших коло­нистов, а в поименных указателях к современным изданиям «Саг об исландцах» названо 7 тыс. первопоселенцев, и, благодаря этому, можно определить, откуда географически и кто этнически эти люди.

Более 82 % из них прибыло из Норвегии, преимущественно из Западной, но немного из Восточной, до 5 % из Швеции и Дании, более 12 % с островов промежуточной колонизации в Северной Атлантике, в том числе с Фарерских островов. Обратим внимание на то, что с островов Северной Атлантики и из собственно Скандинавии семейные общины скандинавов прибывали с зависимыми людьми, которыми были как земляки, так и рабы кельтского, а также славянского происхождения.

К 930 г. на всех лучших землях, да и вообще всюду по побе­режью острова Исландия «стояло несколько тысяч хуторов, насе­ленных 15—20 тысячами переселенцев» . В 930 г. состоялся пер­вый альтинг — всенародное вече Исландии. В этом новом об­ществе, выходцы из которого в последней четверти IX в. начали колонизацию Гренландии, древний скандинавский язык стал единственным языком общения, хотя и с элементами лексики, заимствованной из ирландского.

Итак, поиск пастбищ для домашнего скота и спасение от ста­новящейся непосильной кровной мести на родине или промежуточ­ной родине на островах Северной Атлантики заставляли норманнов уплывать в Исландию. Бежала не беднота от эксплуататоров. В тех группах, которые покидали насиженные места, сохранялась вся структура общества, те же общественные отношения, традиции обычного права: уплывали семейными общинами с их главами, домочадцами, зависимыми людьми и рабами-ненорманнами. И даже столетие спустя, когда все удобные пастбища были поде­лены, продолжалось переселение в Исландию. Причем колонисты стали именовать себя исландцами (и так их стали именовать на их былой родине) в отличие от временных приезжих (например, с торговыми целями или в гости к родственникам), которых именовали теперь новым этнонимом — эстманны, т. е. «восточные люди», или норвежцы.

По материалам: Анохин Г.И. К этнической истории гренландских норманнов.

Картина дня

))}
Loading...
наверх