Свежие комментарии

  • Михаил Ачаев
    Не было тогда всемирной китайской фабрики, всё стоило дорого.Сколько будет сто...
  • Никифор
    А если бы ледяной щит закрыл бы переход то к прибытию Колумба в Новом свете могло и не быть людей..Про океанцев держа...Заселение Северно...
  • Никифор
    https://www.youtube.com/watch?v=SMNvqYhnckg РС 239 Заселение Северной Евразии Сергей Васильев в «Родине слонов»Заселение Северно...

Балканская чертовщина

100 лет назад вспыхнула Вторая Балканская война, которая стала матерью Первой мировой.

Балканская чертовщина

«На ножи!». Невзирая на талант художника, исход войны решили не болгарские штыки, а пулеметы

Если сегодня спросить, что такое Вторая Балканская война, большинство читателей пожмут плечами. Вторую мировую помнят. А Вторую Балканскую в памяти народной как кот языком слизал! Между тем именно эта междоусобная стычка славян летом 1913 года стала матерью двух мировых войн ХХ века. Были в ней и свой блицкриг, и бурная дипломатическая переписка великих держав, стремившихся унять Сербию и Болгарию, и грустный вывод: всемирное славянское братство с застольной песней «Гей, славяне!» — всего лишь ученый миф кабинетных теоретиков. А на практике «братские народы» готовы кишки друг из друга выпустить за какой-то курятник, повисший на спорном склоне Родопских гор. И тут уж серб не даст спуску болгарину, а черногорец поддаст жару в драке двух «братьев»!

Сто лет назад мир стремился к гигантомании. «Пан» — по-латыни «все». Пангерманизм, панмонголизм, панамериканизм… Естественно, Петербург не мог остаться в стороне от политического мейнстрима. В ответ он вынул свой козырь — придуманный на московских кухнях «панславизм».

Инструментальная задача этого учения была проста — сплотим балканских славян против турок, а австрийских — против Австрии! И ослабим, таким образом, две крупнейшие великие державы-соседки!

Поначалу все шло гладко. В те времена Турция владела в Европе не только окрестностями Стамбула, как ныне, но чуть ли не половиной Балканского полуострова. Под эгидой России 13 марта 1912 года был подписан сербо-болгарский договор  «О дружбе и союзе». Первая же статья этого договора гласила: «Царство Болгарское и Королевство Сербское гарантируют друг другу государственную независимость и целостность их государственных территорий, обязуясь абсолютно и без какого-либо ограничения прийти на помощь друг другу со всеми своими силами в случае, если бы одно из них подверглось нападению со стороны одной или нескольких других держав».

ПОД КОЛПАКОМ ПЕТЕР­БУРГА. В мемуарной книге «Дипломатия и мировая война» австро-венгерский дипломат граф Андраши назвал это соглашение «первым триумфом русской политики», добавив, что России «удалось создать под своим протекторатом Балканский союз, в первую очередь — против Турции, во вторую, когда понадобится, — против нас».

Болгарская артиллерия. Несмотря на высокие боевые качества, ничего не смогла сделать с коалицией Сербии, Черногории, Греции и Румынии

Болгарская артиллерия. Несмотря на высокие боевые качества, ничего не смогла сделать с коалицией Сербии, Черногории, Греции и Румынии

Договор между Сербией и Болгарией содержал секретное приложение о совместном выступлении против Турции. Но оно могло быть предпринято только с одобрения России. Первая статья этого секретного приложения гласила: «Если в Турции наступят неурядицы внутренние, которые подвергли бы опасности интересы обеих договаривающихся сторон или одной из них…, то та из договаривающихся сторон, которая первая убедилась бы в необходимости начать военные действия, обратится с мотивированным предложением к другой стороне»…

За этими обтекаемыми вежливыми фразами таился грубый смысл: если Болгарии придет мысль вломить туркам, то они пригласят для этого сербов, а если первыми напасть на Турцию захотят сербы, то Белград обязательно пригласит поучаствовать в этой потехе болгар.

Война на Балканах вспыхнула, когда чернила на этом договоре еще не успели просохнуть. На троне в Софии сидел в то время необыкновенно воинственный царь Фердинанд, который даже германского кайзера Вильгельма II презрительно называл «пацифистом». А Сербией руководили два августейших рэкетира — король Петр и его сын королевич Александр. О привычках этих бравых парней можно судить хотя бы по тому, что к власти они пришли, выбросив из королевского дворца в Белграде своего предшественника — короля Александра из династии Обреновичей вместе с супругой. Вот так просто тяпнули головами о брусчатку — и все. Только мозги брызнули!

Петр и его сын принадлежали к династии Карагеоргиевичей — их прародителем был Черный Георгий  («кара» по-турецки — «черный»). А самая влиятельная «партия» в Сербии при них называлась «Черная рука» — как в детской страшилке. Только была это самая настоящая загребущая долгая ручища. Членами ее состояли офицеры армии и спецслужб, которые знали друг друга только в пределах засекреченных пятерок. Зато они должны были выполнять любые приказы своих непосредственных командиров — вплоть до убийств политических противников, как в Сербии, так и за рубежом. На руке пять пальцев. В пятерке пять членов. Тысячи «черных рук» охватили все Балканы.

Помните марш «Прощание славянки»? Щемящий, ностальгический, но с такой проскальзывающей между нотами надеждой вломить врагу по рылу и вернуться в объятия провожающей на вокзале любимой… Он написан штаб-трубачом Василием Агапкиным в порыве душевного сочувствия к братьям-славянам, напавшим на Турцию осенью 1912 года. Тогда началась Первая Балканская война. Но развязала ее не Сербия или Болгария, а крошечная Черногория, короля которой Александр III когда-то назвал «единственным другом России», кроме армии и флота, естественно.

Черногорцы сделали первые выстрелы по туркам  9 октября. А через девять дней в бой ринулись Болгария, Сербия и примкнувшая к ним Греция. Болгары мобилизовали 420 тысяч человек и повели наступление на Адрианополь. Сербы выставили 150-тысячную армию и атаковали Македонию, входившую тогда в состав Турции. А греки поставили под ружье 80 тысяч горячих парней, готовых сплясать «Сиртаки» на отрезанных турецких голо­вушках.

Момент для нападения был выбран в высшей степени коварно. В тот день, когда Болгария и Сербия объявили войну Турции, та едва успела подписать мирный договор с Италией, оттяпавшей у нее кусок Африки.

ТУРОК РЕЗАЛИ ТЫСЯЧАМИ. Поражение турок было молниеносным. Только в сражении у Люле-Бургаса их пало около 40 тысяч. Корреспондент английской газеты «Дэйли Кроникл», проехавший на автомобиле по местам сражений, писал: «Катастрофа — не менее мукденской. Три четверти артиллерийских орудий турок досталось болгарам. Болгары подпускали турок совсем близко, давали им начать рукопашную, затем быстро отступали, и пулеметы косили турок сотнями, тысячами. Отступление турок превратилось в беспорядочное бегство одурелых, голодных, измученных, обезумевших толп. Врачей мало. Перевязочных материалов нет. Припасов нет. Я был свидетелем многих военных походов, но такого ужасного бедствия, такого избиения массами голодных, истерзанных, измученных, беспомощных крестьян из Анатолии (Азиатская Турция) я никогда не воображал себе».

Броненосный крейсер «Георгиос Аверов». Этот греческий корабль был самым сильным плавучим монстром Второй Балканской войны

Броненосный крейсер «Георгиос Аверов». Этот греческий корабль был самым сильным плавучим монстром Второй Балканской войны

Особенно болезненно мгновенное поражение Турции восприняли в Берлине. Ведь ее армия была обучена германскими инструкторами. Когда германский император перед войной спросил мнение своего генерала Гольца о военной подготовке турок, тот ответил: «Совсем как у нас». Теперь эти слова звучали, как насмешка. Особенно, если учесть, что болгарские и сербские войска дрессировали русские, а болгары даже носили форму, являвшуюся почти точной копией обмундирования Российской императорской армии. А тут еще и болгарские миноносцы торпедировали турецкий крейсер! В общем, было чему опечалиться не только в Стамбуле, но и в Берлине.

Всполошились и в Вене. Там попросту объявили мобилизацию, рассудив, что после разгрома Турции сербы и болгары бросятся на Австрию, а Россия не сможет удержаться, чтобы им не помочь. Именно в этот момент состоялся разговор между военным министром Франции Мильераном и российским военным атташе в Париже полковником Игнатьевым — будущим автором мемуаров «50 лет в строю».

Француз спросил: «Какая, по-вашему, полковник, цель австрийской мобилизации?». Игнатьев ответил: «Трудно предрешить этот вопрос, но несомненно, что австрийские приготовления против России носят пока оборонительный характер». Тогда Мильеран прямо и поинтересовался: «А не можете, по крайней мере, мне объяснить, что вообще думают в России о Балканах?». «Славянский вопрос остается близким нашему сердцу, — последовал ответ Игнатьева, — но история выучила нас прежде всего думать о собственных государственных интересах, не жертвуя ими в пользу отвлеченных идей».

НЕ ПОДЕЛИЛИ ЧУЖОЕ. Интересы России состояли в том, чтобы ни в коем случае не дать болгарам и сербам занять Константинополь. Древнюю столицу византийских императоров Петербург решил приберечь для себя. Именно поэтому из Министерства иностранных дел России в Белград и Софию полетел строгий окрик: «Остановиться!». Трудно сказать, это ли возымело действие или турки на подступах к столице собрались с силами, но после захвата Адрианополя болгарское наступление захлебнулось. Фронт остановился в 45 км от Стамбула. Начались мирные переговоры.

Глава «Черной руки» королевич Александр был готов взорвать всю Сербию ради виноградников в Македонии

Глава «Черной руки» королевич Александр был готов взорвать всю Сербию ради виноградников в Македонии

И вот тут произошло то, чего никто не ожидал. Два самых больших славянских «брата» России перессорились между собой за турецкое наследие. Сербы требовали себе выход к Адриатическому морю. Болгары претендовали на Македонию за речкой Вардар, занятую сербской армией. Раздосадованный наследник сербского престола Александр (тот самый, что рулил «Черной рукой») в мае 1913 года прямо заявил в интервью белградской газете «Политика», что Сербия не отдаст Болгарии ни дюйма Завардарской Македонии. И что другого способа решения сербо-болгарского конфликта, КРОМЕ ВОЙНЫ, не существует. Русскому генеральному консулу Тухолке в частном разговоре Александр высказался еще откровеннее: «Сербы никак не уступят долину Вардара и предпочтут, скорее, воевать с Европой, чем подписать свой смертный приговор. В противном случае, пускай хоть Австрия берет Сербию, раз все равно погибать».

Налицо была типичная сербская психопатия: если нам не дадут долину Вардара, то нам и жизнь не мила! Пусть хоть вся Сербия погибнет, но эти виноградники должны быть наши!

СЛАВЯНЕ ПРОТИВ СЛАВЯН. Еще вчера сербы и болгары объединенными усилиями наступали на Стамбул, а сегодня они ощетинились штыками друг против друга, готовые пролить братскую кровь. А тут еще поддала жару Греция. Она претендовала на город Монастир в Македонии и очень боялась, что он отойдет Болгарии. Греческий наследный принц Николай писал через голову российского министра иностранных дел Сазонова лично Николаю II: «Я опасаюсь, что Сазонов готов уступить Монастир болгарам (под предлогом, что там живут болгары). Но если это так будет, то у нас никогда в будущем не установится мира, ввиду того, что Болгария, став почти вдвое больше Греции, воспользуется первым же предлогом, чтобы начать войну, а затем, раздавив Грецию, нападет на Сербию, или наоборот… Я полностью уповаю на тебя, зная, что ты сделаешь все возможное, чтобы защитить интересы нашей страны, отчасти ради самой Греции, а также в память дорогого папы».

Россия попыталась всех примирить, собрав конференцию в Петербурге. Но балканские братья пришли просто в невменяемое состояние. Никто не хотел уступать. Все хватались за револьверы. И тогда на них махнули рукой. Как написал 9 июля 1913 года посланник России в Афинах Димидов министру иностранных дел Сазонову: «В случае победы Болгария сделается орудием в руках Австрии… В случае поражения она обратит свои взоры к России, которой будет легче, чем прежде, ее удовлетворить, потому что она в силу необходимости будет сговорчивее… ее верность к нам прямо пропорциональна ее неудачам и обратно пропорциональна ее успехам. С этой точки зрения, Греция и Сербия облегчат нам в настоящее время нашу задачу… приведут к нам, быть может, раскаивающуюся и униженную Болгарию». 

Воинственный болгарский царь Фердинанд даже германского кайзера Вильгельма обзывал жалким «пацифистом»

Воинственный болгарский царь Фердинанд даже германского кайзера Вильгельма обзывал жалким «пацифистом»

Война Болгарии с бывшими союзниками продолжалась ровно месяц — с 29 июня по 29 июля 1913 года. К Черногории, Сербии и Греции в драку подключилась еще и Румыния. А под Константинополем в контрнаступление перешли отдышавшиеся турки. Румынская кавалерия бросилась на Софию. Виноградники Македонии оккупировали сербы. А окруженный со всех сторон враг «пацифистов» болгарский царь Фердинанд запросил мира. «Это не война, — сказал он. — Это черт знает что!».

Балканская чертовщина воистину рокового 1913 года развеяла по ветру сказку о вечной славянской дружбе. В Петербурге ошиблись. Разбитая Болгария не стала сговорчивее и не превратилась в послушного сателлита России. Вместо этого ее царь заключил военное соглашение с Германией. Кроме маленькой буйной Сербии, у Российской империи не осталось на Балканах союзников. Теперь Сербию нужно было поддерживать в любом случае, чтобы не остаться без союзников вообще. В Вене боялись, что сербы взбунтуют австрийских славян, составлявших половину населения Австро-Венгрии. Вильгельм II в Берлине в досаде называл Белград «гнездом убийц» и добавлял, что «эту шваль нужно поставить на место». Дверь к Первой мировой войне была открыта.

http://www.buzina.org/

Картина дня

наверх