Последние комментарии

  • stanislav matveev
    ну и математики! В то время в Византийской империи  проживало не более 12 миллионов человек и тысяч около 70 в Конста...Демография древнего Киева
  • Гордей
    Великолепно! А особенно радостно что у Зализняка достойный продолжатель ...Берестяные грамоты — 2019: кто украл бобров? Орки?!
  • Лебедев Алексей
    Шикарное издание.Древняя Русь в свете зарубежных источников

Главные школы исламской книжной живописи

Как смотреть миниатюры разных эпох и понимать их скрытый смысл

Подготовил Павел Башарин

Из всех видов изобразительного искусства ислама (архитектурный декор, изображения на металле, керамике, текстиле) книжная миниатюра, пожалуй, самый известный. Она формировалась под влиянием искус­ства дворцовых стенных росписей Сирии, Египта, Ирака, Ирана, Средней Азии, Закав­казья.

После включения этих регионов в территорию расширяющегося халифата старое искусство повсеместно существо­вало еще очень долго, постепенно адапти­руясь под требования и вкусы нового времени. С другой стороны, на исламскую книжную миниатюру повлияла и книжная иллюстрация пред­шествующих периодов.

К сожалению, самые ранние образцы миниатюры переходного периода и све­­­дения об их художниках не сохранились. Но арабские источники сообщают о парад­ных сасанидских  рукописях с царскими портретами. Важно отметить влияние сиро-христианской (несторианской) и манихей­ской традиций. Последняя к моменту воз­никновения ислама пустила корни по всей Евразии и создавала богато украшенные иллюминированные кодексы, поражавшие мусульман роскошью.

Изобразительное искусство того времени изобиловало изображениями живых существ. Однако изве­стно, что в исламе даже хране­ние таких изо­браже­ний порицается. Например, в одном ­из хадисов (изре­че­ний пророка Мухаммада) говорит­ся, что в Суд­ный день Бог прикажет вла­дельцам ожи­вить их. В другом утвер­ждается, что ангелы не войдут в дом, где хранятся изображения живых существ. Арабы встречали изображения повсюду на покоренных ими быв­ших территориях Византии или империи Сасанидов, особенно на дорогих тканях, предметах торевтики , драго­ценной утвари, иллюминированных руко­писях. Обладание такими предме­тами, оформление помеще­ний росписями считалось престиж­ным среди вче­рашних кочевников и стало показателем высокого статуса. Фигуратив­ная живопись вторгалась даже в экстерьер мечети и на страницы Корана . Вообще, отношение к изображениям менялось в разные эпохи.

При дворах правителей постепенно начали формироваться книжные мастер­ские (на пер­сидском — китабхана), ставшие центрами развития искусства. С мигра­циями мастеров в ходе крупных катаклиз­мов и политических изме­нений, таких как монгольское завоевание, походы Тимура (Тамерлана, 1336–1405), создание новых государств, центры книжного оформления перемеща­лись в другие области.

Наличие миниатюр резко повышало цену книги. Оплатить роскошно выпол­нен­ную рукопись могли только представители элиты. Они же и высту­пали главными заказчиками. Рукописи переходили от вла­дельца к владель­цу, что часто отражалось во владельческих пометах на первом листе. В рос­кош­ных рукописях, предназначенных для особо высокопо­ставленных заказ­чи­ков, калли­графы оставляли страницы для миниатюр чистыми. Позже худож­ник наклеивал на них особые листы, на которых и писались миниатюры . Часто простран­ство, зарезервированное переписчиком под миниатюры и живопис­ные заставки, годами и даже веками оставалось незаполненным, пока у руко­писи не появ­лялся состоятель­ный владелец, которому подобные затраты были по силам.

В более простых случаях миниатюр фигуры переносились методом трафа­рета: изобра­жения, выполненные известными мастера­ми, копировались путем нанесения проко­лов по контуру рисунка на листе бумаги и присыпа­нием через проколы красного порошка (метод припороха).

Многие иллюминированные рукописи поз­же расшивались, продавались по отдель­ным листам (так они стоили значительно дешевле). Поэтому богато иллюстрирован­ные сочинения, дошедшие целиком, — колоссальная редкость.

Миниатюра строго подчинена формиро­вавшемуся веками классиче­скому канону, базовые элементы которого сохранялись вплоть до XX века. Главная ее задача — отображение внутреннего, скрытого смысла вещей, поэтому в основном изобра­жение лишено четкой привязки к тексту, воспроиз­водя некую альтернатив­ную реальность.

Домонгольская персидская миниатюра

Сражение Варки с Раби‘. Миниатюра из манускрипта Аййуки «Варка и Гулшах». Конец XII — начало XIII векаTopkapı Sarayı Müzesi

Образец домонгольской персидской миниа­тюры — рукопись романа XI века поэта Аййуки о приключениях двух возлюбленных «Варка и Гулшах» была создана в персоязыч­ном Хорезмийском государстве (со столицей в Самар­канде); детали костюма и вооруже­ния героев отражают реалии сельджукского периода.

На миниатюре, изображающей сражение Варки с Раби‘, Гулшах (справа), пере­одетая мужчиной, наблюдает сцену конной битвы своего возлюб­ленного Варки (в центре) и его соперника Раби‘ (слева). Имена героев подпи­саны сверху, чтобы сориентировать читателя — эта традиция сохранится впоследствии в арабском лубке, адресован­ном простому зрителю.

Композиция ярких миниатюр к роману отли­чается строгим симметричным построением. Пейзаж выполняет в них сугубо декоратив­ную функцию, худож­ник не за­трудняется его детальной прорисовкой. Изобра­же­ния некоторых миниатюр раз­мещены на сплош­ной орнамен­тированной поверхности и окра­шенном фоне — в этом проступает влияние монумен­таль­ной живописи.

Цветовая гамма, как и всё в миниатюре, имеет символическое значение: свет­лые тона маркируют положительных персонажей, темные — отрица­тельных.

Багдадская миниатюра ал-Васити и его школы


1 / 2
Миниатюра из манускрипта ал-Харири «Макамы». 1237 годBibliothèque nationale de France
2 / 2
Миниатюра из манускрипта ал-Харири «Макамы». 1237 годBibliothèque nationale de France

Единственная известная нам школа домон­гольского времени — багдадская. Некоторые исследователи замечают влияние на нее христианских византий­ской или сирийской школ, другие утверждают, что мы имеем дело с само­бытным явлением в арабском искусстве.

Иллюстрации к назидательным новеллам ал-Харири (1054–1122) — «Мака­мам» — сделаны багдадской школой художника Йахйи ибн Махмуда ал‑Васити. На миниатюрах мы видим многочисленные сцены городской жиз­ни: покупку раба, похороны, проповедь в мечети, трапезу, отдых в саду, празд­ник, картины странствий (идущий караван или плывущее судно), — так что сочинение поль­зовалось большой популярностью среди простых горожан.

Ал-Васити расширяет сцены — композиция может выплескиваться на соседний лист. Он делает эскиз красным контуром, затем прорисовывает отдельные детали чернила­ми. Простоту рисунка подчеркивает простота палитры, состав­лен­ной из нескольких чистых тонов.

В основном достижения и приемы багдад­ской школы были утрачены во время монгольских завоеваний, и с XIV века книжная миниатюра в арабских странах исчезает.

Монгольская миниатюра

Осада Багдада войсками Хулагу из «Собрания летописей» Рашида ад-Дина. XIV векStaatsbibliothek zu Berlin

Монгольское завоевание наложило колос­сальный отпечаток на все дальнейшее развитие мусульманского искусства. Создание единого культурного простран­ства от Китая до Сирии позволило свободно циркулировать различным влия­ниям. Кроме того, новые правители, часто оставаясь язычниками, отличались большей веротер­пимостью и широтой взглядов.

Монгольская элита нуждалась в надежных знаниях о своей новой территории и заказы­вала сочинения по истории, географии, зоологии, а рукописи богато иллюстриро­вались. Искусство миниатюры перестало быть узкорегиональным явлением и постепенно распространилось на весь мусульманский мир.

На Ближний Восток пришла мода на китай­ское искусство — шинуазери. На ми­ниатюре (не без помощи китайских художников) стали появляться такие тра­диционные атрибуты китайского искусства, как цветы лотоса, драконы, феник­сы, стилизованные облака, характерные элементы костюма и прочее.

В этот период складывается классический стиль исламской миниатюры. Глав­ным ее центром становится иранский Тебриз — столица монгольской династии Ильханидов (1256–1353). Правители этой династии чаще всего заказывали мастерам сочинения по истории. Самым известным таким трудом была много­томная история придворного историка Рашида ад-Дина «Собрание летописей» («Джами‘ ат-таварих»), первая «всемирная история». Ее цент­ральная тема — история монголов и монгольского государства.

Большинство миниатюр — это история монгольских завоеваний и быт элиты. Они много рассказывают о внешнем облике, обычаях новых правителей, о сра­же­ниях, праздниках и придворном церемониале.

Так, миниатюра «Осада Багдада» посвящена центральному событию похода Хулагу — брата великого хана Мункэ, будущего прави­теля Ирана и основателя династии Ильхани­дов. В 1258 году его войска подступили к Багдаду, столице Аббасидского халифата. В результате осады город был разграблен и сожжен, население перебито или уведено в плен; последнего правящего халифа из рода ‘Аббасидов, ал-Муста‘сима, бросили под ноги монгольских коней. На миниатю­ре монголы стоят под стенами города, сверху их обстре­ливает гвардия халифа. Группа лю­дей в лодке — даватдар Багдада  со своими людьми. Он намере­вался бежать водным путем, но монголы обстреляли суда, и беглец вернулся обратно в осажденную столицу. После этого события халиф пал духом и пошел на переговоры с осаждавшими.

Миниатюра XIV–XV веков: наследники монголов


1 / 2
Прием Махмуд-шахом Инджу монгольских послов. Левая часть фронтисписа поэмы Фирдауси «Шах-нама». 1333 годРоссийская национальная библиотека, Санкт-Петербург
2 / 2
Охота. Правая часть фронтисписа поэмы Фирдауси «Шах-нама». 1333 годРоссийская национальная библиотека, Санкт-Петербург

После распада могущественной монгольской державы Ильханидов в Южном Иране, в городе Шираз, воцаряется династия Инджуидов (1336–1357). Как и предыдущие правители, они пытаются легитимизировать свое правле­ние, демонстрируя преемствен­ность от древних царей. Этому должна была способ­ствовать рукопись «Шах-нама» («Книга царей»), написанная в 1010 году персо­язычным поэтом Фирдауси, — эпиче­ская история царей Ирана от древно­сти до завоевания страны арабами в VII веке.

В тронной сцене два ангела держат над головой монарха по короне. Этот мотив легитимации царского правления уходит корнями в сасанидское искусство, как и сценка охоты и пира — необходимого атрибута царской жизни. Золотой пар­човый халат царя напоминает модные в ту эпоху итальянские ткани в стиле шину­азери. Таким образом, пришедшая через монголов мода на китайское снова вернулась на Ближний Восток, но уже с юга Европы.

Миниатюры инджуидской «Шах-нама» содержат ряд цитат сасанидского искус­ства. Изображения выполнены в плоскостной трактовке и лишены дина­мики и экспрессии. Крупные фигуры заполняют все поле. Палитра небогата, краски скорее мутны. На этом фоне особое впечатление произво­дит обилие золота. Красный и желтый фон миниатюр иногда заполняется завитками. Эф­фект создается сочетаниями цветовых пятен, художник пишет мазками, а тон­кая проработка деталей, ставшая чертой поздней традиции, отсутствует.


1 / 2
Битва Бахрама Гура с драконом. Миниатюра из поэмы Фирдауси «Шах-нама». 1333 годРоссийская национальная библиотека, Санкт-Петербург
2 / 2
Битва Бахрама Гура с драконом. Миниатюра из поэмы Фирдауси «Шах-нама». 1371 годTopkapı Sarayı Müzesi

При дворах династий, сменивших Инджуи­дов, книжная миниатюра приобре­тает свой классический вид: она вытягивается, в ком­позиции появляется несколько горизонталь­ных уровней; фигуры уменьшаются, освобождается место для пейзажа, возника­ют многофигурные и многоплановые сцены. Иллю­страция превращается в картину. Чаще всего иллюстрируются стихо­твор­ные сборники (диваны) и лирические поэмы современных авторов — Низами, Са‘ди, Хафиза, Амира Хусрава Дахлави, Хваджу Кирмани. Впечатление гармо­нии и красоты в них создается чистыми красками и изящ­ными линиями, бес­крайним про­стран­ством — приемами, которых был полностью лишен предше­ствующий период.

Тимуридская миниатюра

Бехзад. Похоронная процессия. Миниатюра из «Мантик ат-Тайр» Аттара. 1487 годThe Metropolitan Museum of Art

Благодаря завоеваниям Тимура и культурной политике его преемников лучшие мастера со всего Ближнего и Среднего Востока оказа­лись сконцентрирован­ными в городе Герат, ставшем важнейшим центром раз­вития культуры и ис­кус­ства. Гератские мастера доводили до совершенства приемы, открытые на за­кате монгольского периода.

Во времена сына Тимура Шахроха и его внука принца Байсонкора в горо­де воз­ник центр парадного «тимуридского» стиля. Рукописи гератской мастер­ской, которая часто называется Академией, отличаются изощренной техникой, щед­рым применением позолоты и яркостью палитры.

Одним из самых известных миниатюристов этого стиля и истории мусульман­ского искусства вообще считается Бехзад (ок. 1450 — 1536). Он по-новомуподходит к осмыслению сложной композиции, будь то бытовая или батальная сцена, тщательно прорабатывает детали каждого элемента, сообщая яркие индивиду­альные черты фигурам и связывая их в единое гармоничное целое. Персонажи наделяются индивидуальными чертами. Их позы становятся более разнообраз­ными и естественными. Искусство расположения фигур в сценах не находит аналогов в предшествующей традиции. Точное следование иллю­стрируемому тексту отступает на второй план перед реализмом. У Бехзада мы не видим выпадающих из заданной композиции, случайных компонентов. Особое внимание художник уделяет пейзажу, связывающему сюжет в одно целое.

Тебризская миниатюра XVI века

Султан-Мухаммад. Вознесение (ми‘радж) пророка Мухаммада. Миниатюра из «Пятерицы» («Хамсе») Низами. 1539–1543 годыThe British Library

В 1501 году Тебриз становится столицей Сефевидов и превращается в центр искусства книжного оформления. Расцвет школы относится к правлению Тахмаспа I, создав­шего знаменитую книжную мастерскую, функционировав­шую с 1524 года до 1540-х. При дворе шаха покровительство нашли выдаю­щиеся художники, из которых выделялся Султан-Мухаммад.

Тебризский стиль возник на основе гератского и богатого излишествами и деталями «туркменского» стиля государства Ак-Коюнлу . Но, по сравнению с предшествующими, эта школа отличается более яркой цветовой гаммой, четкостью линий, экспрессией, более сложной композицией.

Идеологией государства Сефевидов был шиизм, и особой популярностью у прави­телей пользовались сюжеты религиозного содержания, связанные с пророком Мухаммадом и имамами. Поскольку шиизм сосредоточен вокруг внутренней, скрытой стороны Священного Писания, тяготея к мисти­цизму, живопись начинает изобиловать намеками, которые должны вызвать у зрителя цепочку ассоциаций.

Кисти Султан-Мухаммада приписывается одна из самых известных в мире пер­сидских миниатюр — «Вознесение (ми‘радж) пророка Мухаммада» для руко­писи «Пятерицы» персидского поэта Низами Гянджеви (ок. 1141–1209). Сюжет связан с одним из центральных событий мусульманской истории — вознесе­нием Мухаммада на небо: однажды, когда пророк спал около Каабы , к нему явился архангел Гавриил (Джибриль в мусульманской традиции), ведя под уздцы фантастическое верховое животное — Бурака. На нем посланник перенесся в Хеврон — к гроб­нице Авраама, в Иеруса­лим — к гробнице Давида, а затем к будущей мечети ал‑Харам аш-Шариф. Затем Мухаммад оставил Бурака и был вознесен Гаври­илом на седьмое небо — к Богу. Он прошел через семь дверей семи небес и на седьмом небе предстал перед Творцом. Посланник увидел блаженство праведников в раю и мучения грешников в аду. Вернув­шись, он увидел, что его постель не остыла, а из опро­кинутого кувшина не успела вытечь вода.

Сцена изображает Мухаммада на Бураке (согласно канонам, лик пророка при­крывался завесой; Бурак изображался с человеческим лицом и в короне), от его фигуры исходит огненное сияние — аналог христиан­ского нимба. Со всех сто­рон их окружают ангелы в разнообразных позах. Большинство протягивают всаднику дары. Венец в виде дара одного из ангелов демонстри­рует святость пророка. Здесь также чувствуется влияние китайской живо­писи: это развеваю­щиеся ленты и китайские облака.

С этого периода связь изображения и текста все более ослабевает. Мастера все чаще выходят за пределы ограничений, наклады­ваемых повествованием, что приводит к тому, что миниатюры начинают созда­ваться на отдельных листах.

После смерти персидского поэта-мистика Джами в 1492 году завершается клас­сическая персидская литература — время создания шедевров, дававших худож­никам невероят­ный простор для самовыражения. Мастера начинают поиск новых форм.

Исфаханская школа


1 / 2
Риза-йи ‘Аббаси. Пиршество на лоне природы. 1612 годГосударственный Эрмитаж
2 / 2
Риза-йи ‘Аббаси. Пиршество на лоне природы. 1612 годГосударственный Эрмитаж

После переноса столицы Сефевидского государства в Исфахан в 1598 году, здесь возникает самобытная культура, отразившая могущество и этническое разнообразие империи, протянувшейся от Кавказа до Персидского залива, от Ирака до Средней и Южной Азии. Не последнюю роль в формировании искусства этого периода играло европейское влияние, особенно голландское: мастера стали копировать образчики европейской живописи, во множе­стве попадавшие в Персию благодаря дипло­матическим и торговым контактам.

Самый известный художник исфаханской мастерской — Риза-йи ‘Аббаси (ок. 1565 — 1635). Главным отличием в стиле художника стала тонкая линия конту­ра, до этого отсут­ствовавшая в миниатюре. В палитре он соче­тает конт­растные цвета и мастерски их гармонизирует. Позднее творчество Риза-йи ‘Аббаси состоит из ряда портретов на отдельных листах. На них мы видим влюбленных, пастухов, европейцев. Преобладает изображение тюркских лиц, поскольку сефе­видская элита — этнические тюрки. Лица молодых людей приобретают характерную женственность до такой степени, что в ряде случаев понять, кто перед нами — мужчина или женщина, довольно сложно (это непонимание уси­лено тем, что персидский язык не знает категории рода). Персонажи стано­вят­ся более реалистичны­ми, в отличие от субтильных полу­сказочных персо­на­жей предшество­вавших эпох. Через внешность Риза-йи ‘Аббаси впервые передает эмоции и внутренние переживания.

Изображение европейцев демонстрирует возрастание интереса к европейским модам и образу жизни. Такие художественные приемы, как перспектива и све­тотень, не прижились в персидском искусстве, однако новые элементы сильно преобразо­вали традиционную живопись.

Одно из лучших творений Риза-йи ‘Аббаси — диптих «Пиршество на лоне при­роды». Многофигурная композиция изображает знатного юношу в окру­жении свиты — видимо, это портрет заказчика рукописи. Музыканты, слуги, кра­са­вицы образуют единый ансамбль, расположенный на берегу ручья. Фигуры лишены схематизма и предельно реалистичны. Прижавшийся к спине жен­щины маль­чик с любопытством взирает на происходящее в правой части, где над мужчиной, лежа­щим без чувств от чрезмерно выпитого вина, участливо скло­нился слуга. Несколько фигур в левой части выходят за рамку миниатюры.

Миниатюра этого периода сближается с живописью государства Великих Мо­голов. Она постепенно отделяется от книги и приобретает самоценность. Рисунки, выполненные клеевыми красками или тушью на отдельных листах, собирают в альбомы (муракка). В этот период в миниатюре определяются самостоятельные жанры. Декоративный жанр «цветов и птиц» станет особенно популярным в XVIII–XIX веках. Он проникнут смыслами суфийской поэзии, содержит мистические аллюзии, понятные просвещенному зрителю. Следуя европей­ской моде, мастера начали подписывать свои работы и ставить даты.

Миниатюра османской Турции

Встреча Джалала ад-Дина Руми с Шамсом ад-Дином Табризи. Миниатюра из «Собрания жизнеописаний» («Джами‘ ас-сийар»). 1600 годTopkapı Sarayı Müzesi

Новым этапом в развитии миниатюры стал османский период. Османы (сунниты) после побед над сефевидами (шиитами) привезли в Стамбул ряд персидских художников, в том числе носителей гератской художественной традиции, которые основали здесь мастерскую.

Османский стиль, пропитанный персидским влиянием, формировался посте­пенно, с привлечением мастеров со всех уголков огромной империи: Балкан, Закавказья, Ирака, Сирии, Египта. Важным компонентом миниатюрной живо­писи было изображение святых суфиев, братства которых получили интен­сивное развитие в Османской империи.

Характерная иллюстрация этого периода связана с эпизодом из жизни попу­лярного суфийского персоязычного поэта Джалала ад-Дина Руми (1207–1273), жившего еще в сельджукской Анатолии, в городе Конья. Согласно преданию, случайная встреча знаменитого богослова с бродячим дервишем Шамсом ад-Дином Табризи полностью перевернула жизнь Руми и обратила его на стезю экстатического суфизма. Ученики Руми отнеслись к Шамсу недобро­жела­тельно, вынудили его бежать, а затем убили. Свою тоску по другу Руми выра­зил в поэтическом диване.

На миниатюре мы видим Руми, сопро­вождае­мого толпой учеников. Руми сидит на коне с богатой сбруей, что подчеркивает его высокий статус, равно как и огромная белоснежная чалма. Носить такой пыш­ный головной убор представители элиты стали именно в османское время. Совсем иначе изобра­жен Шамс. Его одеяние, вдетые в уши серьги и босые ноги демонстрируют принад­лежность к сообществу каландаров — бродячих мисти­ков, распростра­нившихся к XIII веку по всему Ближнему и Среднему Востоку. Один из учени­ков Руми смотрит на Шамса с явным неодобрением, однако учитель полностью поглощен речью незнакомца и уже готов сойти с коня.

С середины XVIII века искусство османской миниатюры постепенно сходит на нет вследствие переориентации элиты на евро­пейскую манеру живописи.

Миниатюра могольской Индии

Двор царя Соломона. Миниатюра из «Дивана» Хафиза. Около 1600 годаAga Khan Museum, Toronto

Великая Могольская империя, существовав­шая на территории Южной Азии с XV и фак­тически до середины XVIII века, приносит с собой новую волну персидского и средне­азиатского влияния.

Книжная миниатюра отличается подчеркну­тым реализмом, мастерством ра­боты с естественной палитрой, филигранной прорисовкой мельчайших дета­лей. В изобра­жении пейзажей, животных и людей проступают элементы фото­графичности. Мы видим здесь опять обращение правителей к излюблен­ным историческим сюжетам с целью провести преемственность со знамени­тыми царями прошлого. Так, коранический образ царя Соломона (Сулаймана) и, в ча­стности, сцена «царь на троне», воплощали царское могущество и муд­рость. Правитель, заказывавший такое изображение, отождествлял себя с леген­­дар­ным царем. Не были исключением и Великие Моголы.

Трон одного из могольских императоров, Шаха-Джахана (1628–1657), воспро­из­водил легендарный трон Соломона. Композиция следовала сложившемуся живописному канону, начиная с шестиугольной формы трона, украшенного драгоценными камнями. Шестигранный навес обнаруживает явную параллель с изображением шатра императора Акбара (1556–1605), одного из самых ярких могольских правителей. Традиционно Соломон изображался в окружении сви­ты, состоящей из ангелов, людей, демонов, птиц и зверей.

Однако тут появляется ряд инноваций: например, звери и пти­цы реали­стич­ны, они обитают в Индии (излюбленным персонажем именно могольской миниатюры станет слон). На переднем плане демоны склады­вают дары к под­ножью трона царя в знак подчинения. На изображениях ангелов и демонов лежит печать могольского стиля, равно как и на фигуре мальчика-слуги с опа­халом.

Следуя традиции, миниатюра делится на несколько уровней. Централь­ное место занимает Соломон и его приближенные, нижний — животные, верх­ний — парящие птицы (их крылья, согласно описаниям, всегда созда­вали тень для царя). Среди птиц мы видим легендарную птицу Симург, пришедшую из персидской живописи и иконографически восходящую к китай­скому фениксу. Взор царя обращен на удода, который, согласно легенде, воз­вестил о прибытии Билкис (царицы Савской). Миниатюра приписывается художнику Мадху Ханазаду.

В связи с угасанием могольского могущества в XVIII веке эта школа миниа­тюры полно­стью выродилась, растворившись в более «индийской» раджпут­ской традиции. Вообще в XVIII–XIX веках искусство книж­ной миниатюры уга­сает. Живопись уходит со страниц рукописей и начинает существо­вать на от­дель­ных рисунках, вплоть до порт­ретов, картин в рамах и масляной станковой живописи по европейскому образцу. Посте­пен­но на мусульманском Востоке появля­ются европейские школы живописи. 

Источники
  • Адамова А. Т.Персидские рукописи, живопись и рисунок XV — начала XX века.
    СПб., 2010.
  • Адамова А. Т., Гюзалян Л. Т.Миниатюры рукописи поэмы «Шахнаме» 1333 года.
    Л., 1985.
  • Ашрафи М. М.Таджикская миниатюра. Бухарская школа XVI–XVII веков.
    Душанбе, 2011.
  • Ашрафи М. М.Таджикская миниатюра: от Бехзада до Риза-йи Аббаси.
    Душанбе, 2011.
  • Васильева О. В.Нить жемчуга: иранское книжное искусство XIV–XVII веков в собрании Российcкой национальной библитеки.
    СПб., 2008.
  • Денике Б. П.Живопись Ирана.
    М., 1938.
  • Стародуб Т. Х.Исламский мир. Художественная культура VII–XVII веков: архитектура, изображение, орнамент, каллиграфия.
    М., 2010.
  • Архитектура в исламском искусстве. Сокровища коллекции Ага-хана. Каталог выставки
    СПб., 2011.
  • Классическое искусство исламского мира IX–XIX веков. Девяносто девять имен Всевышнего.
    М., 2013.
  • Персидские миниатюры XIV–XVII веков.
    М., 1968.
  • Adamova A. T., Bayani M.Persian Painting. The Art of the Book and Portraiture.
    London, 2015.
  • Arnold T. W., Grohmann A.The Islamic Book: A Contribution to Its Art and History from the VII–XVIII Century.
    Paris, 1929.
  • Ettinghausen R.Arab Painting.
    Geneva, 1962.
  • Grabar O.Mostly Miniatures: An Introduction to Persian Painting.
    Princeton, 2001.
  • Grube E. J.The Classical Style in Islamic Painting: The Early School of Herat and Its Impact on Islamic Painting of the Later 15th, the 16th and 17th Century.
    Venice, 1968.
  • Hillenbrand R.Shahnama: The Visual Language of the Persian Book of Kings.
    Burlington, 2004.
  • Hoffman E. R.The Beginnings of the Illustrated Arabic Book: An Intersection between Art and Scholarship.
    Muqarnas. Vol. 17. 2000.
  • Rice D. S.Oldest Illustrated Arabic Manuscript.
    The Bulletin of the School of Oriental and African Studies. Vol. 22. № 1. 1959.
  • Robinson B. W.A Survey of Persian Painting (1350–1896).
    Art et société dans le monde iranien. Paris, 1982.
  • Robinson B. W.Islamic Painting and the Arts of the Book.
    London, 1976.
  • Stchoukine I.Les miniatures persanes.
    Paris, 1932.
  • Titley N. M.Persian Miniature Painting and Its Influence on the Art of Turkey and India.
    Austin, 1984.
  • Arab Painting: Text and Image in Illustrated Arabic Manuscripts.
    Leiden — Boston, 2010.
Источник ➝

Популярное в

))}
Loading...
наверх