Свежие комментарии

  • Vladimir maykhov
    побольше бы таких историй печатали. познавательно и интересно.Малоизвестные вой...
  • Наталья Политова (Панова)
    Очень интересно!Гамельнский крысо...
  • Starikan старенький
    а старая экспозиция оружейной палаты жива???? Был в 1979....Меч времен Кулико...

Дело о князе Черкасском

Дело о князе Черкасском

Божиею милостью мы Анна Императрица и Самодержица Всероссийская. И прочая, и прочая, и прочая.

Понеже князь Александр Андреев сын Черкасской со многими Смоленскими шляхты явился в некоторых изменнических государственных важнейших преступлениях, того ради всемилостивейше учредили комиссию, которая имеется состоять в шести персонах, а именно: нашего канцлера графа Головкина, нашего действительного тайного советника графа Остермана, генерала Ушакова, тайного советника барона Шафирова, чрезвычайного посланника Бестужева, генерала майора Бахметева, которым все дела к тому касающиеся сообщить повелели, и оным чрез сие всемилостивейше повелеваем оное дело подробно исследовать, которым надлежит, не смотря и не щадя никого, разыскивать, дабы всех причастников того злоумышленного и изменнического дела сыскать, и до самаго корня оного достигнуть, и во всем том с таким крайнейшим радением и верностью поступать, как они пред судом Божиим и пред нами своею самодержавнейшей Императрицей и Государыней по присяжной своей должности ответ дать могут. А сидеть вам за тем делом повседневно от седьмого часу утра до полудня, и от третьего до седьмого часу по полудни неотменно, чтоб сие дело скорее окончать.



Дан в Санкт-Петербурхе Генваря 13 дня 1734 году.

Анна.

В Октябре месяце 1733 г. императрица Анна получила писанное в Гамбурге донесение, что у нее в государстве не все покойно: что дворяне-помещики и административные лица Смоленской губернии (тогдашней западной окраины России) замышляют втихомолку свергнуть с себя иго Русского подданства; что заговор не ограничивается одним Смоленском, но связан с брожением в Польше, с Малороссией и даже с Турцией. — Все это пополнилось впоследствии уверениями доносчика, будто бы Смоленские тузы при всяком удобном случае пьют за здоровье Голштинского принца, становясь при этом на колена; будто в Смоленске существует целое тайное общество, члены которого узнают друг друга по особым знакам, которые носят в виде бантов или пучков из лент; наконец будто бы Русские подданные зовут себя слугами Голштинского герцога и чают от него всяких милостей. В подтверждение сказанного, к доносу прилагались письма: кн. Черкасского к герцогу, генерала Александра Потемкина (мож. быть отца Потемкина-Таврического) к Станиславу Лещинскому и другие не менее важные письменные улики.

Чтобы понять, как подобное известие должно было подействовать на Анну и ее правительство в лице Бирона, надобно только вспомнить обстоятельства того времени. Анна была выбрана на престол Русский совершенно случайно и тотчас по приезде встретилась с попыткой сделать ее орудием в руках знатных фамилий. Правда, с Долгорукими она разделалась счастливо, посадив их в крепкие тюрьмы «а важные государственные преступления»; но и после этого нельзя было оставаться в покое: в Голштинии жил опасный совместник, внук Петра Великаго, а по мнению многих воцарение этого принца было бы счастьем для России; в Польше работали иезуиты и Станислав Лещинский; Малороссия казалась также опасною по соседству с враждебной Турцией. Внутри народ Русский был раздражен и озлоблен как против личности временщика, так и против системы управления, — постоянных рекрутских наборов, доимочных указов и правежа, не щадившего ни крестьян, ни дворянства, ни духовенства. Неудачи Русской партии при дворе и успехи Немцев сердили большинство народа, а еще больше высший круг знати, которая принуждена была разоряться для удовлетворения страшных требований безумно-роскошного двора.

(В этом отношении характеристичны приписываемые Черкасскому слова: «овладели черти святым местом, а именно Немцы; за то и хлеб не родится». (Журнал «Заря», 1870, Сентябрь, Приложения, стр.284)

Минуты переживались тяжелые, и в одну-то из них явилось донесение, написанное человеком, который сам был деятельным членом заговора. Приходилось верить и принимать сильные меры. Тотчас известный Ушаков получает приказ отправиться в Смоленск с отрядом войска и неограниченным полномочием в действиях: ему предоставлено забирать себе в подмогу солдат и арестовывать всех невозбранно. Впрочем — отправка сильной военной команды не могла в то время возбудить подозрения: тогда много Русских войск шло в Польшу для утверждения Августа на спорном престоле.

Семену Нарышкину в Глухов был также послан приказ содействовать в розыске Ушакову. Но потом сообразили, что и сам Нарышкин может оказаться причастным заговору; а потому Ушаков получил наставление остерегаться его и, в случае нужды, взять под арест. — Так как в приложенном к донесению письме Смолян на имя Лещинского обещалась ему помощь в количестве 2500 человек, то Ушакову рекомендовано было следить за «подвигами Смоленских обывателей» и расположить в окрестностях Смоленска побольше военной силы.

Ушаков немедленно отправился, взяв с собою генерал-майора Бахметева и полковника Шамердина. Приехав в Смоленск, он арестовал обвиняемых: губернатора Черкасского со всем его домом, генерала Потемкина с семейством, Корсаков и других. Начался розыск, и заговор принял если не большие размеры, то по крайней мере большую определенность. Доносчик Милашевич привлек к делу Бельского старосту Потоцкого и его приближенных, а это не могло казаться пустяками: Бельск был гнездом иезуитов и сторонников Лещинского.

Пошли допросы, очные ставки и пытки в застенках. Начались в показаниях доносчика противоречия, и противоречия немаленькие. Дело было перенесено в Петербург, и 22 Мая 1734 года у Милашевича выпытано окончательное показание, которым уничтожалась вся грандиозность первых доносов, и дело сводилось к изменнической попытке двух лиц, — попытке далеко не доведенной до конца и легко объяснившейся отчасти общим чувством раздражения Русских против Немецкого правительства, отчасти личною злобою заговорщиков на Петербургский двор.

Сообразно с производившимся целый год розыском мы проследим предшествовавшие события 1732 и 1733 годов, давая конечно не столько веры доносчику, сколько повинным самого Черкасского и других причастных лиц. В рассказ наш будут по возможности занесены лишь те факты, которые подтверждаются согласными показаниями обвиненных и не противоречат общему смыслу дела…

Источник ➝

Картина дня

))}
Loading...
наверх