Свежие комментарии

  • Николай Бобин
    Большое спасибо за статью, в которой приводятся ссылки на первоисточники и подробный анализ миграционных процессов, в...Монголо-татарские...
  • Николай
    Вполне возможно.Все победительниц...
  • Никифор
    Да...а у нас на Урале лучше...Все победительниц...

Возникновение ислама

Возникновение ислама

Еремеев Д. М.

Возникновение ислама

Три монотеистические религии имеют свои священные писания: в иудаизме — это Танах, в христианстве — Евангелие, в исламе — Коран. Арабское название священной книги мусульман «Кур'ан» обычно переводят, как «Чте­ние». Но оно не означает чтения в пря­мом смысле этого слова, как и глагол «кар'а», от которого оно происходит, значит не только «читать», а еще и «декламировать», «произносить нарас­пев». Действительно, Мухаммед «чи­тал» свои проповеди не по написан­ному тексту (он был неграмотен), а экспромтом либо наизусть, заранее об­думав или сочинив текст. Это можно сравнить с русскими выражениями «читать лекцию», «читать стихи», «чи­тать нотацию». Кроме того, Мухаммед произносил проповеди ритмичными фра­зами, часто с рифмованными оконча­ниями, как бы декламируя их. Поэтому, пожалуй, вернее передать первоначаль­ное значение слова «кур'ан», как «чте­ние наизусть», «декламация», «речи­татив».

Мухаммед полагал, что Коран — это откровения, данные ему из той кни­ги, что у бога,— «книги сокровенной», «скрижали хранимой», где изложены все события' минувшего и грядущего.

Слово «Коран» часто встречается в мекканских сурах (43, 50, 56, 85), то есть в проповедях того периода, когда их записей еще не существовало.

Впо­следствии, когда они появились — а это было уже в Медине,— Коран на­зывается, например в сурах 2 и 3, «писа­нием»: — «китаб» (от глагола «ката-ба» — писать). Но по этим записям читать текст можно было лишь в тех случаях, если чтец знал его содержание хотя бы в общих чертах. В древней арабской письменности обозначались только согласные звуки, знаков для гласных не было. Да и многие буквы для согласных не" отличались одна от другой: не было введенных позже для их различения подстрочных и над­строчных точек.

Кроме слова «китаб», которое иногда переводят как «книга», есть и другие названия — синонимы Корана: «калямуллах» — слово Аллаха, «зикр» — напоминание, предостереже­ние (исходящее от бога). Последнее встречается и в кораническом тексте. По мусульманским поверьям считает­ся, что Коран — это речь самого бога, с которой он обратился к Мухаммеду на чистейшем арабском языке. Му­хаммед лишь повторял эту речь в своих проповедях. Действительно, в Коране изречения Аллаха переданы в первом лице: «Мы» или, реже, «Я». Например: «И Мы сказали: «О Адам! Поселись ты и твоя жена в раю и питайтесь… где пожелаете, но не приближайтесь к этому дереву…» (2:33). «Сегодня Я за­вершил для вас вашу религию, и закон­чил для вас Мою милость, и удовлетво­рился для вас исламом как религией» (5:5). Но иногда бог говорит о себе и в третьем лице.

Таким образом, Коран для мусуль­ман по своей святости нечто большее, чем Евангелие для христиан. И если искать в христианской религии анало­гию ему, то это, скорее, сам Иисус Христос, Логос — Слово Божие.

Согласно мусульманской традиции, Коран непереводим на другие языки. Мусульмане, для которых арабский язык не родной, заучивают наиболее важные части писания наизусть, часто не понимая их смысла. Средневековый язык Корана непонятен и для тех ара­бов, которые не знают литературного арабского: разговорные диалекты — а на них говорит подавляющее боль­шинство населения современных араб­ских стран — очень далеки от корани-ческого языка.

В Коране утверждается, что пророк не только слушал речь бога, но и видел его. Аллах «стал прямо на высшем го­ризонте, потом приблизился и спустил­ся, и был на расстоянии двух луков (то есть двух полетов стрелы.— Д. Е.) или ближе, и открыл Своему рабу то, что открыл» (53: 6—10).

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ И ФОРМА КОРАНА

Будучи неграмотным, Мухаммед, есте­ственно, не записывал своих пропове­дей. Но многие из его последователей еще в Мекке заучивали их наизусть.

Заучивание различных текстов вообще было распространено у арабов. Бога­тейшая древнеарабская поэзия, народ­ные предания, племенные родослов­ные — все это хранилось в памяти многих поколений. Текст Корана легко поддавался запоминанию: его фразы были похожи на стихи. Тех, кто знал на память весь Коран, называли ха-физами. Тем не менее отдельные отрыв­ки из Корана были записаны некото­рыми грамотными людьми на пальмо­вых листьях, на пергаменте, на плоских костях (например, на овечьих лопат­ках), на глиняных табличках, медных пластинках и т. п. Часть «священной книги» записал личный писец Мухамме­да Зайд ибн Сабит.

После смерти пророка в 632 году первый халиф Абу Бакр решил, что на­стало время собрать все тексты, пока они не исчезли, разыскать оставшихся в живых хафизов (многие из них по­гибли в сражениях «за веру») и соста­вить сборник проповедей Мухаммеда. Эта работа была проделана, и появил­ся первый вариант писаного Корана — Сухуф (дословно «листы», «страни­цы»). Вторая, и окончательная, редак­ция книги пророка была подготовлена при халифе Усмане (Османе), она по­лучила название Мусхаф («Свиток») и была канонизирована. Сухуф и все частные записи уничтожили, дабы не вносить разнобой в толкование положе­ний Корана (некоторые версии .значи­тельно отличались одна от другой). Такие разночтения были чреваты поли­тическими осложнениями: конфликтую­щие стороны, враждующие феодальные группировки главным аргументом при отстаивании своих позиций выдвигали коранические заповеди. Например, шии­ты, сторонники Али, утверждали: в Коране есть высказывания о том, что. Али — единственный законный преем­ник власти Мухаммеда, а халифы Абу Бакр, Умар, Усман являются по­этому узурпаторами.

С Мусхафа было снято несколько копий, которые считаются самыми древними из дошедших до нас списков Корана. Один из них хранится в Каабе, рядом с Черным камнем. Его могут видеть все паломники, но лишь мельком. За день мимо Каабы проходят сотни, тысяч людей, распорядители постоянно подгоняют их. Паломнику удается лишь дотронуться до Черного камня и взгля­нуть через открытую дверь на Коран, который лежит на каменном поста­менте, трудно различимом в полумра­ке. Сама книга ярко освещена и создается впечатление, что Коран па­рит в воздухе.

Другой древний Коран хранится в Медине, в особом помещении во дворе Мечети пророка. Исследователи не имеют доступа к этим рукописным экземплярам, но, по свидетельству очевидцев, они большого формата и написаны, видимо, на пергаменте. Дошли до нас и еще два перво­начальных списка Корана: один нахо­дится в Каире, в Египетской нацио­нальной библиотеке, другой в Таш­кенте. Анализ их текстов не обна­руживает существенных различий с современными изданиями Корана.

Композиция «книги пророка» чисто формальная. Ее части следуют одна за другой отнюдь не в хронологи­ческом, тематическом или ином логич­ном порядке. Коран делится на суры, которые независимо от времени их произнесения или характера тематики расположены, как правило, по степени убывания своей длины: Слово «сура» по-арабски первоначально означало «ряд камней в кладке». И как при постройке какого-либо сооружения сперва идут, например на фундамент, более крупные камни, а затем — ме­нее крупные, так построен и Коран. В его начале — самые длинные, «уве­систые», суры. Лишь первая выпа­дает из этого построения — она очень короткая и называется «Фатиха» — «Открывающая». Это как бы дверь в дом «священного писания». Суры делят­ся на аяты (дословно — «знамения»). Иногда слово «аят» упрощенно пере­водят как «стих», а слово «сура» — как «глава». Всего в Коране 114 сур, самая длинная — вторая (286 аятов), самью* короткие— 103, 108, 110-я — содержат по три аята.

Все суры имеют названия по основному сюжету, главному герою или эпизоду, иногда — по первым словам. Так, в суре 4 («Женщины») много говорится о мусульманском подходе к «женскому вопросу», сура 17 («Пере­нес ночью») повествует о чудесном ночном перемещении Мухаммеда из Мекки в Иерусалим, в сурах 12 («Йу-с'уф»), 14 («Ибрахим») и 71 («Нух») речь идет о библейских персонажах Иосифе, Аврааме, Ное. Суры 20 и 36 озаглавлены по двум буквам, их откры­вающим,— «Та ха» и «Йа син».

Первая сура, «Фатиха», состоит из семи аятов. Каждый верующий му­сульманин должен знать ее наизусть с детства. Это своего рода аналог христианской молитвы «Отче наш». Она читается при намазе — молитве, совершаемой пять раз в день, а также и в некоторых других случаях. «Хва­ла — Аллаху, Господу миров милостивому, милосердному, царю в день суда! Тебе мы поклоняемся и просим по­мочь! Веди нас по дороге прямой, по дороге тех, которых Ты облаго­детельствовал,— не тех, которые нахо­дятся под гневом, и не заблудших» (1: 1—7). Таков ее русский перевод, сделанный И. Ю. Крачковским, очень близкий к оригиналу по смыслу, но в нем нет поэтичности, стилистической красоты, свойственной «Фатихе», как и многим другим сурам. Есть и вольные стихотворные переложения, пытающие­ся отразить художественный стиль Ко­рана. Вот один из таких переводов «Фатихи» (впрочем, также далеко не совершенный).

Хвала Аллаху,
который миров Господин,
Милостивый, милосердный он один.
Дня страшного суда властелин. Тебе мы поклоняемся.
Помощь дается нам тобою одним.
Веди нас по пути тех,
кто тобою водим.
По пути тех, на кого простерлась
милость твоя.
На кого ты не гневаешься,
Кто не знает заблужденья кручин.
(Перевод В. Эбермана)

Человек, бесспорно, богато и раз­носторонне одаренный, можно даже сказать, гениальный, Мухаммед обла­дал и поэтической жилкой. Но .если прежние поэты — язычники, пели о сво­бодной жизни бедуина, об удачной охо­те, сражениях, любви, пророк запел о боге, рае, аде, восхваляя Аллаха единого и проклиная «многобожников».

В Сире, «Жизнеописании посланни­ка Аллаха», сказано, что первые откро­вения он получил в пещере под Мек­кой, где уединялся для поста и мо­литв: там его посещали видения и он услышал голос Бога, приказавшего ему проповедовать новую веру.' Это бо-говдохновление было не в диковинку арабам, по представлениям которых творчество всякого поэта инспириро­вал особый дух, или джинн.

Дар поэта особенно проявил себя в мекканских проповедях Мухаммеда, когда главный упор он делал на убеждение своих слушателей силой ораторского искусства. В Медине, где пророк выступил уже больше как зако­нодатель, правитель, судья, поэтичность сур отходит на второй план. Здесь основной задачей стало формулирова­ние различных распоряжений, юриди­ческих и нравственных канонов. И хотя и в Медине все это подается как повеления Аллаха, «глас божий», суры становятся суше, язык — менее образным, стиль, как бы мы сказали сейчас, канцелярским, рифма почти не ощущается, да она и не нужна в этих зачастую весьма прозаических по содержанию установлениях. Правда, и в мединских сурах, как почти у всех проповедников новых вероучений, пре­обладают притчи, поучительные срав­нения, риторические вопросы.

Яркую образность мекканских сур тонко ощутили Пушкин и Гёте, которых они вдохновили на стихотворные «Под­ражания Корану». Критически относясь к содержанию «книги пророка» как к «собранию новой лжи и старых ба­сен», Пушкин отмечает силу и поэтич­ность их изложения. Давая вольный перевод аята о строении Вселенной (22:64):

Земля недвижна; неба своды,
Творец, поддержаны тобой,
Да не падут на сушь и воды
И не подавят нас собой,—
он отмечает: «Плохая физика, но зато какая смелая поэзия!»

Поэтика и язык Корана мекканско-го периода генетически связаны с доис­ламской арабской поэзией. Но особенно близки они, по мнению И. М. Фильш-тинского, к стилю прорицаний ка-хинов — древнеарабских жрецов-гада­телей1. Произнося шаманские закли­нания, исполняя языческий ритуал, они пользовались ритмической и рифмован­ной прозой (садж), от которой ведет свое происхождение простейшая метри­ческая форма арабского стихосложебо стихами, либо ритмизованной про­зой широко распространилось в Аравии еще в период джахилийи. К этой ма­нере высказываться прибегали не толь­ко поэты и жрецы, но зачастую и про­стые кочевники. Возможно, считают некоторые исследователи доисламской поэзии, арабская метрика возникла именно у бедуинов, когда они во время перекочевок что-либо напевали: ритм стиха складывался в такт мерной посту­пи верблюда.

Анализ некоторых сур Корана пока­зывает их связь с монологами кахинов при камлании. Мухаммед иногда при­менял и магические действия, свойст­венные этим шаманам арабского язы­чества, ибо арабы верили, что кахин наделен сверхъестественной силой и, произнося заклинания, может нанестистрашный урон вражескому племени. Так, французский исламовед М. Г.од-фруа-Демомбин пишет, что жест Му­хаммеда, бросившего при сражении у Бадра в сторону врагов горсть песка со словами проклятия, не что иное, как древний магический прием времен джахилийи. Между тем мусульманская легенда трактует эти действия пророка как призыв к ангелам Аллаха выступить с мечом против неверных.

Мухаммед в начале своих пропове­дей часто клянется, как это делали и кахины. Причем больше всего клятв содержится в сурах раннего меккан-ского периода—тридцать, в поздних мекканских — уже меньше, только шесть, а в мединских — лишь одна. Влияние кахинов ослабевает.

Объекты клятв весьма разнообраз­ны: «Клянусь небом, обладателем путей (звездных)», «клянусь… Господом не­бес и земли» (51:7,23), «клянусь горой (Синаем), и книгой, начертанной на свитке развернутом .(то есть книгой людских деяний), и домом посещаемом (Каабой), и кровлей вознесенной (не­бесным сводом), и морем вздутым…» (52:1—6). Клянется Мухаммед ветра­ми, тучами, кораблями, ангелами (51:1—4). Клятвы в Коране дает не только Мухаммед, но и другие персо­нажи, сам Аллах и даже дьявол (38:83). И. Ю. Крачковский обратил внимание на то, что в клятвах редко упомянут бог, в них фигурируют, как и у кахинов, звери и птицы, день и ночь, свет и мрак, солнце, луна, звезды…

А. С. Пушкин по этому пово­ду заметил: Аллах «клянется копытами кобылиц, плодами смоковницы, свобо­дою Мекки, добродетелью и пороком, ангелами и человеком и проч. Стран­ный сей реторический оборот встре­чается в Коране поминутно». Он да­же да>л в своем переводе пример коранической клятвы:

Клянусь четой и нечетой,
Клянусь мечом и правой битвой,
Клянуся утренней звездой,
Клянусь вечернею молитвой…

СОДЕРЖАНИЕ КОРАНА

В проповедях Мухаммеда переплелись самые разнообразные сюжеты: преда­ния джахилийи, мифы иудаизма и хри­стианства. Так, в некоторых сурах изло­жены аравийские легенды о племенах ад и самуд, которые отвергли поуче­ния пророков Худа и Салиха, за что понесли кару небесную. Пересказа­на легенда о Шуайбе — пророке наро­да мадйан. Неоднократно упоминает­ся и цитируется в Коране древнеараб-ский мудрец и сочинитель басен Лук-ман. В его.уста Мухаммед даже вкла­дывает слова, осуждающие многобо­жие, которые тот будто бы сказал своему сыну: «О сынок мой! Не при­давай Аллаху сотоварищей: ведь много­божие — великая несправедливость» (31:12).

Борьба с многобожием, утверждение монотеизма — главная идея Корана. Она сформировалась под явным влия­нием иудаизма и христианства. Ду­ховная преемственность первоначаль­ного ислама с этими религиями оче­видна. В некоторых аятах иудеи и хри­стиане даже признаются правоверны­ми; говорится, что бог всех трех ре­лигий— един'(2:130). Коран повторяет основные религиозные догматы этих вероисповеданий: о бессмертии души, о рае и аде, о конце света, о Страш­ном суде и др. Совпадают в основных чертах керамические и библейские сю­жеты о сотворении мира и человека, грехопадении первых людей — Адама и Евы (у арабов — Адама и Хаввы), о всемирном потопе, о наказании за грехи городов Содома и Гоморры и т. п. Лишь при тщательном срав­нении соответствующих текстов Корана и Библии обнаруживаются отдельные расхождения в этих рассказах. Это объясняется, видимо, тем, что Мухам­мед знал священные писания иудеев и христиан лишь в устной передаче. Скорее всего, он познакомился с ни­ми при встречах и беседах с равви­нами и монахами во время своих поездок по торговым делам в Сирию. Иудаистские и христианские общины были и в самой Аравии.

Коран полностью заимствовал из Библии предания о пророках, пере­писав, можно сказать, их имена на арабский лад. Но это объяснялось и сходством мифологии евреев и арабов, восходящей к общесемитским легендам. Больше того, есть и такая точка зрения на этот счет: Мухаммед не заим­ствовал библейские сюжеты в несколько измененной форме, а передал лишь версию семитских сказаний и ми­фов в том виде, в каком они бытова­ли среди бедуинов.

В священной книге мусульман упомянуты, высказываются, действуют пер­сонажи Ветхого Завета — Танаха: Ной, Авраам, Моисей, Исаак, Иаков, Иона, Иосиф, Иов, Аарон, Лот и др. Сравнение их еврейских и арабских имен показывает и языковую близость обоих семитских народов, еврейской форме имени соответствует близкая ей арабская: Ноах — Нух, Абрахам — Ибрахим, Моше — Муса, Йицхак — Исхак, Йаакоб — Йакуб, Ионас Йунйс, Йосеф — Йусуф, Иййоб Аййуб, Ахарон — Харун, Лот — Лут. Персонажами Корана выступают и христианские пророки — Иоанн Крести­тель (Предтеча) — Йахйа (искаженное арабское Йуханна, еврейское Йоха-нан), Иисус Христос — Иса, а также его мать Мария — Марйам.

Признавая богоданность иудейских и христианских писаний, Коран, однако, предупреждает, что они были переданы богом неполно (4:54), да и последо­ватели их отошли от божьих пред­писаний, исказили их неверными тол­кованиями (2:209). Коран же—истин­ное, полное и последнее откровение, ниспосланное Творцом.

Развивая идею «истинности исла­ма», Мухаммед постепенно переходит от противопоставления его другим рели­гиям к утверждению о его исключи­тельности, а затем и к идее джихада — войны против всех, кто не признал Аллаха своим единственным богом. «А когда вы встретите тех, которые не уверовали, то — удар мечом по шее; а когда произведете великое избиение их, то укрепляйте узы (то есть свой союз.—Д. Е.)» (47:4). «Не берите друзьями тех, которые вашу религию принимают как насмеш­ку и забаву, из тех, кому до вас даровано писание, и неверных» (5:62). «И сражайтесь с ними, пока не будет искушения, и религия вся будет при­надлежать Аллаху» (8:40). Мухаммед дает даже чисто военные советы для успеха таких сражений: «И приготовь­те для них, сколько можете, силы и отрядов конницы» (8:62); «И убивайте их, где встретите…» (2:187). Коран снимает вину за убийство иноверцев: «Не вы их убивали, но Аллах убивал их…» (8:17). А мусульмане, погибшие в этих боях, объявлены праведными героями, идущими в рай: «И никак не считайте тех, которые убиты на пути Аллаха, мертвыми, Нет, живые! Они у своего Господа получают удел» (3:163).

Перемена отношения Мухаммеда к иудеям и христианам объяснялась на­чавшимися разногласиями и столкно­вениями с ними, так как они не же­лали добровольно уступать своих прав новоявленной религиозной общине. В самой Медине была довольно мно­гочисленная иудаистская община, куда входили племена кайнука, надир, ку-райза. И пророк объявляет, что их тоже, как и «многобожников», следует истре­бить. Все три племени были либо изгнаны из Медины, либо уничтоже­ны; например, у курайзитов перебили всех мужчин, а женщин и детей продали в рабство.

Борьба с иудеями и христианами была вызвана прежде всего прагматическим стремлением мусульман устра­нить своих экономических конкурентов в Медине и других городах Ара­вии: среди членов этих общин было много богатых торговцев и ростовщи­ков. Идеологически же Мухаммед оправдывал её тем, что те и другие отошли от единобожия. «И сказали иудеи: «Узайр — сын Аллаха». И ска­зали христиане: «Мессия — сын Алла­ха». Эти слова в их устах похожи на слова тех, которые не веровали раньше. Пусть поразит их Аллах…» (9:30). «Они взяли своих книжников и монахов за господ себе, помимо Аллаха, и Мессию, сына Марйам. А им было- повелено поклоняться только еди­ному Богу, помимо которого нет бо­жества» (9:31)., «Не веруют те, которые говорят, что Аллах — это Мессия, сын Марйам» (5:.19). «А Мессия сказал: «О сыны Исраила! Поклоняйтесь Алла­ху, Господу моему и Господу ваше­му!» Ведь, кто придает Аллаху со­товарищей, тому Аллах запретил рай» (5:76). «Аллах не брал Себе никакого сына, и не было с Ним никакого божества… Хвала Аллаху, превыше Он того, что они Ему приписывают» (23:93).

В итоге ислам — новое вероучение, изложенное в Коране, «Библии мусуль­ман», стал религиозно-идеологическим оружием в борьбе против инаковерцев - сначала в Аравии, а затем и знаменем мусульманской экспансии за ее пре­делами.

Еремеев Д. М., доктор исторических наук
«Азия и Африка сегодня» (3/91)

источник

Картина дня

наверх