Краткое введение в еврейскую демонологию

 Мир демонов изменчив, он претерпевает метаморфозы, сравнимые с происходящими в мире людей, но зачастую гораздо более прихотливые. Ниже, в крайне общих чертах, мы представим основные этапы формирования демонологических представлений у евреев, обращая особое внимание на динамику этого процесса.

Библейская литература достаточно скромно населена демоническими созданиями, и функции последних немногочисленны. Демоны обитают в пустынях и в развалинах (Лев 16:10; Ис 13:21; 34:14), смущают дух человека, вводя его в заблуждение (1 Цар 16:15; 3 Цар 22:22–23) и ничто из совершаемого ими не происходит иначе как по воле Бога.

Греческим словом «демоны» авторы Септуагинты переводили, как правило, два библейских термина: сеирим, т.е. «волосатые» (Лев 7:7, 2 Пар 9:15) и шедим (Втор 32:17), предположительно образованное от шуд, т.е. «разрушение» (см. Ис 13:6). Функции этих существ не очень-то четко обозначены. Понятно, по крайней мере, что они представляют силы хаоса и деструкции, и место их обитания обратно месту обитания людей – пустыня и дикие поля. Именно туда отправляют нагруженного человеческими грехами козла отпущения и очищающего от проказы голубя. Библейская демонология не очень дифференцирована и в основном служит для представления извечного конфликта между миром цивилизации и порядка и теми темными углами вселенной, пустынями и морскими безднами, где находят себе убежище остатки предвечного хаоса. 

В литературе эпохи Второго Храма представления о демонах структуризируются, и отношения между ними и сынами человеческими приобретают характер поединка, но в то же время появляется и идея о возможной кооперации. Так, в рукописях Мертвого моря возникает представление об иерархии существ, правящих силами зла и лжи. Предводителем сил зла выступает владыка демонов – Блияал, Мастема или Сатан. В этот период демоны причиняют телесные и психические страдания и являются злыми искусителями, с которыми успешно борются магические исцелители, как это видно, например, из рассказов Нового Завета и некоторых апокрифических сочинений.

Что же касается близости и кооперации с демонами, исследователи усматривают тут влияние иранской культуры. Так, согласно книге Товит, созданной в еврейской общине ахеменидской Персии, демон Асмодей (в чьем имени исследователи усмотрели персидского демона-дэва Аешма-Девас) пытается овладеть благочестивой Сарой и убивает ее мужей, но в конце концов терпит поражение. Царь Соломон, согласно апокрифическому Завещанию Соломона, строит Храм при помощи демонов, что тоже напоминает поступки персидских царей использовавших демонов в мирных целях. Этот сюжет был унаследован талмудической литературой, рассказывающей о том, как царь Соломон пользовался услугами демонов обоего пола при строительстве Храма (Гиттин 68б). Демоны приносили Соломону семена растений, невиданных в земле Израиля, и воду для полива (Когелет Рабба 2:7).

Талмудическая демонология обогатилась персоналиями, и мир демонов приобрел иерархию. Цивилизованный мир оказался густонаселенным мелкими существами, невидимыми оку, а огромные демонические создания продолжили жить в недосягаемых просторах дикой природы. Согласно одному палестинскому преданию, весь мир заполнен мириадами невидимых глазу демонов, и на пасти каждого из них поместил милостивый Творец надежный намордник. И лишь когда человек согрешит, локальной нечисти, по месту жительства грешника, дается возможность нанести ему вред (Дварим Рабба, Рей). Согласно другому преданию, злые духи, мазикин, были сотворены Всевышним в сумерки до наступления первой субботы, т.е. их интегральная функция в этом мире была предусмотрена. Тем самым антагонизм между Богом и демонами сглажен, и характерный для иранской религии дуализм добра и зла не явен в талмудическом иудаизме. При этом богатая иранская мифология оказала большое влияние на демонологию Вавилонского Талмуда, в то время как в Палестинском Талмуде сатанинское воинство представлено гораздо скромнее.

Согласно другому представлению, демоны были созданы не Творцом в шесть дней творения, а произведены на свет «первой Евой» (ВТ Ерувин 18б, Берешит Рабба 17,7). И только в постталмудический период эта мать демонов была идентифицирована с демоницей Лилит (см. далее). В талмудической литературе упоминаются, обычно во множественном числе, ночные женские духи, порочные и опасные, называемые лейлиот ( или лилин), то есть ночные.

В литературе арамейских пересказов Писания (Таргумим) помимо лилин, есть также телане (тени или вечерние духи), тихраре (полуденные духи), цафире (утренние духи), а также демоны засухи, шторма и землетрясений (Таргум Втор. 32:24, Песнь П. 3:8 и 4:6, Эк 2:5, Ис 34:4).

Согласно одному из мнений, нет возможности смертному узреть демонов. Только при помощи магических уловок, например, рассыпав в комнате пепел сожженной плаценты черной кошки, можно углядеть следы лапок петуха, что является неоспоримым признаком демонического присутствия (Берахот 6б). Демоны обитают на задних дворах и в подвалах домов, в далеких полях и меж пальмовых деревьев, некоторые гнездятся по ночам в городской бане, а особенные черти обитают в общественном туалете, расположенном, по обычаю древних, за городом (Брахот 3а, Шабат 67а).

Демоны нередко имеют человеческое обличие, но, в отличие от людей, не отбрасывают тени. Ночь – время демонов, ибо в темноте они могут неузнанными разгуливать среди людей. Не принято приветствовать человека, встреченного в темноте, поскольку ошибочно принятый за знакомого демон может увязаться за человеком и навредить ему (Мегилла 3а). Особенно опасен предрассветный час и то время, что предшествует первому петушиному крику. Человек, спящий в своем доме в одиночестве, может стать объектом посягательств женских демонов Лилит-Лейлиот (Шаббат 151б). В ночи демоны могут вступить во владение телом спящего, и потому при пробуждении человеку следует омыть руки, в коих и происходит скопление нечистых сил; в противном случае, человек становится разносчиком демонической нечистоты, и даже вода, принятая из его рук, несет опасность (Берахот 51а).

В определенные времена года демоны получают право властвовать и в некоторые часы дня. Так в период с 17 тамуза по начало ава демон Кетев Мерири приобретает особую силу и может повредить одиноким путникам и строит козни отцам, наказывающим детей. Кетев Мерири мохнат и страшен, у него рог во лбу, а глаз – на груди, и всяк, кто увидит его, падает бездыханным (Мидраш Теилим 91, Бемидбар Рабба 12). Но не все демоны столь страшны: одни, как мы говорили, принимают человеческий облик, иные подобны обыкновенным козлам.

Таким образом, талмудические демоны вполне материальны, и есть им определенное место в классификации всего живого:

Шесть качеств имеют черти: тремя они подобны людям, а тремя – ангелам: как люди, они едят и пьют; как люди, они размножаются, и, как люди, они умирают; как у ангелов, у них есть крылья; как ангелы, они знают будущее, как ангелы, они ходят от одного конца мира до другого. Некоторые говорят: они принимают любой вид и могут стать видящими, но невидимыми.
(Авот де раби Натан 37) 

Имея природу промежуточную между ангелом и человеком, демон, тем не менее, гораздо ниже животного по своему значению: «Выше духов скотина, ибо животные работают и едят, а духи не работают и не едят» (Там же).

 

Некоторые талмудические мудрецы проявили невероятную осведомленность в демонологии. Так, рабби Йоханан знает о 300 видах чертей проживающих в окрестностях некоего города (Песахим 111а). И здесь не обошлось без кооперации: в Вавилонском Талмуде неоднократно упоминаются некие Йосеф-Шида и Йонатан-Шида, то есть черт по имени Йосеф и черт по имени Йонатан. Первый является своего рода информантом из демонического мира, а второй даже свидетельствует в суде (Эйрувин 43а, Песахим 101а, Евамот 122а). Чертовки женского пола, приняв обличие привлекательных девиц, имели обыкновение соблазнять талмудических героев и иногда не без успеха (Танхума-Бубер, Берешит). В одном средневековом сочинении рассказывается, как некий незадачливый ученик талмудической академии женился на чертовке, сделал головокружительную карьеру в демоническом мире, но, соскучившись по своей земной семье, нарушил условия заключенного с дьяволицей брачного контракта и был жестоко убит ею.

*******

Так мы приходим к трансформациям, происшедшим в еврейской демонологии в Средневековье. Тема эта слишком велика, и мы ограничимся метаморфозами, которые претерпел образ роковой женщины демонического мира – Лилит. В «Алфавите Бен-Сиры» (предположительно, X века) Лилит отождествляется с так называемой «первой Евой», которая убежала от Адама и, настигнутая посланными в погоню ангелами, утверждала, что узнала о своем предназначении губить новорожденных и поэтому бежала. Она была вынуждена поклясться, что не будет вредить младенцам, у изголовья которых увидит изображения или имена задержавших ее ангелов. Этот этиологический рассказ объясняет обычай создавать камею для охраны новорожденного.

Согласно другой традиции, когда Лилит не находит младенцев, которых можно удушить, она истребляет своих собственных (Бемидбар Рабба 16:15). Знаменитая каббалистическая книга «Зогар» утверждает, что Лилит, «первая Ева», не может простить другой Еве, занявшей ее место, и потому ненавидит ее детей. Но по-прежнему в ней сильно желание произвести потомство с Адамом, а в отсутствии последнего – с его потомками. Потому Лилит крайне охоча к пролитому не по назначению мужскому семени и, завладев им, рожает демонов.

Сексуальный аспект отношений между людьми и демонами занимает видное место в «Зогаре», равно как и в ряде более поздних каббалистических сочинений. Описания демонов там обнаруживают разительное сходство с суккубами и инкубами христианской демонологии. Согласно книге «Зогар», души порочных людей после смерти становятся злыми духами. Вместе с тем существуют и добрые демоны, готовые помогать людям; эти демоны находятся под властью Асмодея, признают Тору и считаются «еврейскими демонами». Согласно испанским каббалистам, демоны созданы не из четырех элементов, из которых состоят все вещи в мире (воды, земли, огня и воздуха), а только из двух — огня и воздуха, и по этой причине они недоступны человеческому восприятию. Тем не менее, демоны подчинены законам природы: они умирают и разлагаются, как и все смертное. По Нахманиду, демоны принадлежат к роду Самаэля, который является душою планеты Марс, тогда как Эсав (он же Рим, языческий и христианский) — его подданный среди народов. Каббалисты Кастилии связывают существование демонов с последней из десяти ступеней «левой стороны», то есть изнанки Божественной эманации.

И в ашкеназском еврействе демонологические представления подверглись синкретическим метаморфозам. В так называемом «немецком хасидизме» XIII века происходило явное заимствование персонажей из германской демонологии. Так, на страницах главной книги этого движения Сефер Хасидим нашли приют пожирающие младенцев стриги, вампиры и страшный оборотень. Редкие средневековые рационалисты – как-то, например, Маймонид – отвергали веру в чертей, но народу существование демонического мира было, по-видимому, необходимо. И по сей день в известных местах и у определенных людей можно заказать камею, предохраняющую от демонов мужских и женских, а изгнание дибука было даже не так давно заснято документалистом. «Маасе-бух», народная книга, написанная на раннем идише, содержит подробную ашкеназскую демонологию позднего Средневековья. Наряду с еврейскими поверьями, в еврейскую демонологию проникли магические представления окружающих народов.

Демонологические представления народов Востока и Северной Африки распространены в определенных слоях народа Израиля и поныне. Автор этих строк некогда слышал от одного профессионального фольклориста следующую историю. В 50-х годах эмигранты из Марокко и Туниса, когда их корабли приближались к берегам Земли Обетованной, бросали в пучину морскую свои амулеты, камеи и талисманы, полагая, что Страна Израиля свята и демоны не властны в ней. Однако то ли черти тоже получили въездные визы, то ли тоска по демоническому миру взяла свое – демонология продолжает существовать и развиваться в современном Израиле, но об этой динамике мы поговорим в другой раз.

 

Взято отсюда:http://booknik.ru/context/all/kratkoe-vvedenie-v-evreyiskuyu...

Алексей Муравьёв: «Это сказка, будто бы князь Владимир решил, и все сразу стали христианами»

Историк Алексей Муравьёв рассказал, как изучают христианский Восток, почему ученые считают армян православными и как происходит смена верований

 
Codice Casanatense Saint Thomas Christians // commons.wikimedia.org 

Издатель ПостНауки Ивар Максутов поговорил с Алексеем Муравьёвым — историком, руководителем ближневосточного направления Школы востоковедения НИУ ВШЭ — про христианский Восток.

— Алексей, что же такое христианский Восток? Где он начинается и где заканчивается?

— Мы называем Востоком то, что с Запада опознается как Восток.

Так происходит начиная с эпохи Древней Греции. Именно тогда возникла географическая и культурная область, которую назвали Востоком (греч. Anatole). Это Африка, юго-восток Евразии, включая Китай, Японию, Индию, Центральную Азию и Монголию. Но христианский Восток — это не географическое и даже не религиоведческое понятие, скорее культурологическое, один из сегментов «большого» Востока. Возникновение этого культурного типа связано с проповедью христианства на упомянутой территории.

— Понятие христианского Востока ограничено во времени?

— Это вневременное понятие. Мы начинаем изучать христианский Восток до появления христианства. В тот период, во II–I веке до нашей эры, за пределами Палестины началось распространение монотеистических представлений. Практически одновременно в Египте, Эфиопии и на юго-западном побережье Индии появилась еврейская диаспора. Это и было временем возникновения культурного феномена. Первоначально христианские проповедники пришли в те места, где уже были иудейские общины, и сказали, что мессия, которого там ждали, и есть конкретный Иисус, часть общины в него поверила. Так возник определенный тип людей, тип культурного населения, связанного с христианством. Когда в VII веке на Восток пришел ислам, христиане все равно остались там жить — в арабских странах, в Китае, Иране. И теперь они являются объектом изучения лингвистов, этнографов, религиоведов. Поэтому христианский Восток — это вневременное понятие, которое началось до христианства и продолжается по сей день.

— Для большинства людей христианство — это католики, протестанты и православные, а к какой группе относятся христиане на Востоке? 

— Ответ прозвучит парадоксально. Если мы хотим всерьез понять, что такое христианский Восток, надо перестать размышлять в контексте бинарных оппозиций. Католики и православные, католики и протестанты — эти оппозиции работают в западной культуре, но для христианского Востока они не подходят. Христианский Восток — это поликультурная и поликонфессиональная общность, где существует одновременно шесть-восемь разных религиозных групп, а в некоторых случаях и несколько религий. Вот классический пример: часть христианского Востока расположена на юго-западном побережье Индии, это Малабар. Там сосуществуют христиане трех-четырех разных церковных организаций, индусы, мусульмане, джайнисты и другие. Если мы хотим понять, как все устроено, нужно оставить в стороне разделение внутри христианства. Тогда мы увидим, что в оппозиции находятся не католики и православные, а христиане и индусы, например. Но если рассматривать с точки зрения религии, то большинство христиан на Востоке принадлежат к церковным организациям, которые не входят ни в католическую, ни в православную семью. Они являются отдельной восточноправославной семьей христианских церквей.

— Постоянно встречаю вопрос, даже с примесью удивления: армяне православные или нет?

 

— В научном употреблении правило гласит: мы должны изучать людей исходя из того, кем они сами себя считают. С точки зрения самосознания армяне, безусловно, православный народ. Слово ortodoxos греческое, оно употребляется в разных переводах, армянском и грузинском, а в арабском и сирийском так и звучит — ortodox. Обозначает человека верующего правильно. И больше ничего. Другой вопрос, что армяне и византийцы начиная с VI–VII веков по-разному понимали ряд богословских вопросов и спорили на эту тему. А почему они разошлись и оказались в разных лагерях — это уже вопрос не философский и не богословский, а политический.

 

— Как политическая и экономическая среда повлияла на развитие той или иной религии? Или как сами религиозные концепции повлияли на это?

 

— В истории событий всегда присутствует взаимодействие нескольких факторов. Рынок идей — это надстройка. Общество можно представить в виде лестницы. Всем известна пирамида Маслоу, и такого же типа структуру использует историк при анализе общественных конструкций. На первом уровне — биологические и физические мотивации: что и как люди будут есть. На втором — социальная организация. Это вопрос доминирования, власти, экономического распределения. И наконец, на третьем уровне — рынок идей. Мы не можем навязать его людям, которым нечего есть. Для них эти идеи ничего не значат. Но когда мы перемещаемся в Византию, например, то видим хорошо организованное общество и, соответственно, большой рынок идей.

 

— Давайте поговорим о том, кто и в какой момент выбирает религию. Князь Владимир выбирал, выбирал и выбрал?

— Это сказка, конечно, будто бы Владимир решил, и все стали верить. Так не было ни при Константине, ни при Владимире, ни в Армении при царе Трдате, ни в Грузии при святой Нине. Это все происходило сложно, долго, через взаимодействие факторов. Такой выбор — это всегда очень сложная эволюция религиозных представлений. Если мы посмотрим внимательно назад, то поймем, что было много переходных стадий. Существует такой термин — дипсихия, двоеверие, когда присутствуют элементы и того и другого. И это может долго существовать, отчасти продолжается и сейчас. Есть феномен народного православия, который сочетает магические и православные практики.

— Потому что любая религия, как слоеный пирог, состоит из разных форм религиозного.

— Да. Поэтому, если вернуться к вопросу о том, почему разошлись армяне с византийцами, мы увидим, что в 451 году нашей эры состоялся Халкидонский собор, но армянам в то время было не до высоких материй: на них напали персы. Там шла Аварайрская битва, восстание Мамиконяна — огромное количество армян было убито, им просто было не до баталий греков по поводу природы Христа. К тому времени, как война закончилась, греки уже все решили без армянской диаспоры, и армяне обиделись, что их не спросили. Это если сильно упрощать.

— Почему христианство не смогло надежно укрепиться на Ближнем Востоке, как в Европе, и со временем уступило главенствующее место исламу?

— Самый простой ответ — статистический. Когда начались исламские завоевания, христиане на Ближнем Востоке составляли примерно 90% населения. Может быть, 85%, если считать, что были зороастрийцы и другие. Если включать Иран и Центральную Азию, то 50% населения Востока были христианами. Через два века существования арабского халифата христианство на Востоке стало занимать примерно 30%, а ислам — 70%.

В 1977 году моя любимая, покойная ныне, коллега и автор нашумевшей книги “Hagarism: The Making of the Islamic World” Патрисия Кроун вместе с соавтором Майклом Куком предложила рассматривать ислам как реализацию восточнохристианского монотеизма — концепции, которая просто приобрела очень своеобразную форму. С их точки зрения, эта форма ближе к самаритянской форме иудаизма, то есть такой неправославный иудаизм hagarism. Книга начинается с понятия imperial civilisations. Когда возникает ислам, он берет наработки восточнохристианской цивилизации, в частности концепции религиозной власти, и реализует их. Поликонфессиональность и даже взаимодействие через диалог разных религиозных традиций — это была одна из главных особенностей Омейядского халифата. Поэтому в культурном смысле исламская цивилизация — это и есть христианская цивилизация на Востоке. Но, правда, концепции различаются.

 

— Мы поговорили о том, что такое христианский Восток. Теперь давайте обсудим, как происходит изучение христианского Востока.

— В идеале мы хотим прийти к тому, чтобы ученые разных специализаций — этнографы, лингвисты, историки, филологи — составили вместе модель в трех, четырех или даже пяти измерениях. К примеру, этнографы, которые сейчас занимаются христианскими группами в регионах Мардин и Диярбакыр, на границе современной Турции и Сирии, изучают, как живут христиане в курдском окружении, как они пытаются сопоставить свое мировоззрение и бытие с тем, что их окружает. Этнографы приезжают туда, говорят с людьми, записывают их рассказы. Многие из этих людей уже близки к тому, чтобы ассимилироваться, они теряют свой язык, переходят на курдский.

В Индии тоже интересная история. В Малабаре христианские кварталы — это чистые кварталы европейского типа. Так, например, выглядит город Тривандрум, там нет мусора на улицах. И граница между индийским и христианским кварталами — это граница между чистым и грязным отрезком. Эпидемиологическая обстановка в индусских кварталах очень сложная, там постоянно объявляется красный уровень тревоги. А в христианских кварталах все по-другому. И это вызывает трения между людьми. Индийцы начинают маргинализировать христианскую группу, говоря, что те неправильно живут. Но они так живут, потому что у них иная социальная программа, иные социальные установки.

 

— Существует миф о том, что католики — богатые, а православные — бедные. Что вы об этом скажете?

— Действительно, в западном христианстве есть установка на индивидуальную состоятельность. Она возникла в результате эволюции внутри западного католицизма. На Востоке же основным является коммунитарный тип организации, то есть главное — интересы общины, а личная состоятельность не на первом месте. Но на христианском Востоке это не всегда так. Например, очень интересно изучать, как устроены коптские элиты в Египте. Многие копты сделали фантастическую карьеру в адвокатуре, медицине, политике, несмотря на то что копты — это угнетаемое в Египте меньшинство. Например, один из коптов стал генеральным секретарем ООН — Бутрос Бутрос-Гали.

Еще один интересный сюжет — мусорные кварталы на окраинах Каира, которыми занимаются христиане, копты. Сортируют и перерабатывают мусор. Для мусульманского населения это бессмысленно. Те, кто был в Каире, знают, что там выкинуть что-то на улице считается нормальным. Но есть целые христианские традиционные семьи, которые взяли на себя эту тяжелую, малоприятную задачу.

— Что нужно знать, чтобы изучать христианский Восток?

— Основа востоковедных компетенций (а христианский Восток — это часть востоковедения, конечно) — язык. Во-первых, не получив в руки этот базовый механизм, мы ничего не сможем сделать. Во-вторых, опыт общения с текстами и умение филологически смотреть на культуру как на текст, медленное чтение. Читать тексты не только священные, но и те, в которых люди пишут о себе, выражают мысли. Это исторические, богословские, философские, полемические, магические, научные тексты — все, что производил христианский Восток. Третий момент связан с умением запрятать поглубже свои собственные убеждения. Как известно, исследования христианского Востока начинались в Риме миссионерами. И только к XX веку ученые договорились: изучая христианский Восток, необходимо оставить такую дистанцию в отношении личных убеждений или убеждений тех, кого ты исследуешь, которая позволила бы тебе правильно увидеть и понять соотношение разных элементов. 

Также для исследователей важно умение работать не только с плодами чужих научных трудов, но и с документами, артефактами культур. Умение расшифровать надпись, прочитать рукописи: сирийские, коптские, эфиопские. До сих пор эфиопская культура развивается в рукописном режиме. Каждый священник имеет личную рукописную библию, а рукопись — это ведь целый мир. Это текст, который воспроизводится, в котором допускаются ошибки. В рукописях существуют надписи их владельцев, так называемые колофоны. И поэтому умение работать в поле с материалами очень важно для исследователя христианского Востока.

И поскольку все упирается в исторический контекст, то без знания истории, без умения видеть историю на разных уровнях мы не поймем, что происходило на самом деле.

 

— Что бы вы могли порекомендовать тем, кто хочет глубже изучить вопрос? Помимо вашего курса на ПостНауке «Культура христианского Востока».

— На ПостНауке есть еще много всего интересного, помимо моего курса. Там в конце список литературы. Также рекомендую книгу Нины Викторовны Пигулевской 1979 года «Культура сирийцев в средние века». Можно почитать и статьи в православной энциклопедии, которые написаны с нейтральной позиции: несмотря на то что это конфессиональный ресурс, они привлекли серьезных ученых. И еще я бы посоветовал поискать в Сети, там много можно найти про сирийское христианство.

 

 
Алексей Муравьёв
кандидат исторических наук, руководитель ближневосточного направления Школы востоковедения НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, член Школы исторических исследований Института перспективных исследований в Принстоне, Board member in International Syriac Language project

Популярное в

))}
Loading...
наверх