Свежие комментарии

  • Михаил Ачаев
    Не было тогда всемирной китайской фабрики, всё стоило дорого.Сколько будет сто...
  • Никифор
    А если бы ледяной щит закрыл бы переход то к прибытию Колумба в Новом свете могло и не быть людей..Про океанцев держа...Заселение Северно...
  • Никифор
    https://www.youtube.com/watch?v=SMNvqYhnckg РС 239 Заселение Северной Евразии Сергей Васильев в «Родине слонов»Заселение Северно...

Впечатлѣнія русскаго офицера, служившаго во Французскомъ Легіонѣ по борьбѣ съ большевиками и временно пріѣхавшаго въ Парижъ.

Текст источника написан на правильном русском языке, и я не стал переделывать его по орфографическим правилам советского жаргона русского языка. http://rpczmoskva.org.ru/sovetsko-germanskaya-vojna/bolshevi...

Период Второй Мировой войны - на землях России, временно захваченных у жидо-большевицких оккупантов (т.н. "советской власти") немецко-фашистскими оккупантами из гитлеровской Германии.

"…Когда входишь съ мороза въ русскую избу, то крестьяне помогаютъ снять оружіе, шинель и сапоги и радушно приглашаютъ къ столу, гдѣ скоро появляется кипящій самоваръ. Угощаютъ всѣмъ, что есть въ домѣ. Хозяинъ и дѣти съ любопытствомъ разсматриваютъ вновь пришедшихъ незваныхъ гостей, бабы подбрасываютъ дрова въ печку, ставятъ большой котелъ съ картофелемъ, приносятъ сѣно для ночлега. Видно, что все на селеніе ждетъ подходящаго момента, чтобы начать задавать традиціонные вопросы: когда же возьмете Москву, когда кончится война, хоть бы Богъ далъ поскорѣй. Разговоръ ведется больше жестами. Велика радость крестьянъ, когда кто-либо говоритъ по-русски, его называютъ товарищемъ переводчикомъ или панъ переводчикъ. Вообще крестьяне называютъ нѣмцевъ панами.

Вѣсть о томъ, что имѣется нѣмецкій солдатъ, говорящій по-русски, скоро разносится по деревнѣ, и въ избу набирается много народа.

Они застѣнчиво молчатъ и ловятъ каждое слово, сгорая отъ любопытства узнать, что нѣмецъ думаетъ о войнѣ, о русскомъ народѣ, а главное о томъ, что будетъ съ ними, думаютъ ли нѣмцы уничтожить ненавистные колхозы. Охотно отвѣчаютъ на вопросы, клянутъ въ одинъ голосъ коммунистовъ и выражаютъ желаніе работать на нѣмцевъ, только бы не видѣть больше коммунизма. Говорить о нарожденіи новаго, совѣтско-національнаго патріотизма совершенно невѣрно. Правда, въ обращеніи совѣтскаго правительства къ населенію появились новыя ноты. Въ своей рѣчи на съѣздѣ партіи Сталинъ, дѣлая докладъ о войнѣ, закончилъ его словами: «Тѣни Суворова и Кутузова съ нами». Брошюры съ этой рѣчью сбрасываются совѣтскими летчиками въ занятыхъ областяхъ. О такомъ патріотизмѣ не можетъ быть и рѣчи, а скорѣй наоборотъ, обратное чувство охватываетъ русскій народъ — это желаніе работать и жить подъ нѣмцами, только не возвращеніе въ рабство коммунизма.

Изъ разсказовъ крестьянъ о жизни въ совѣтскомъ раю положительнымъ можно считать только обязательную грамотность. Сплошь да рядомъ встрѣчаются молодые люди, окончившіе семилѣтку, студенты и студентки. Уровень ихъ образованія во многомъ уступаетъ дореволюціонному. Прежде всего, это замѣтно по ихъ нелитературной рѣчи. Молодежь, воспитанная совѣтами, цѣнитъ совѣтскій бытъ и боится, что съ приходомъ новой власти она не сможетъ окончить своего образованія и пробиться въ люди. Только этимъ можно объяснить ихъ привязанность къ совѣтамъ и внушенную имъ ненависть къ старой Россіи, «державшей народъ въ темнотѣ». Если бы у молодежи была бы увѣренность въ возможности продолжать учиться при какой-то новой русской власти, отъ привязанности къ совѣтамъ ничего бы не осталось.

…«О тяжести нашей жизни въ колхозахъ, вы не можете себѣ представить», — говорилъ мнѣ хорошо сохранившейся 63-лѣтній старикъ деревни Крепово подъ Москвой. «Вотъ возьмите меня, сорокъ лѣтъ я работалъ на своей землѣ, можно сказать, каждую полосу знаю, самъ, значитъ, техникъ земельный. Вотъ пріѣзжаетъ изъ Москвы ученый-агрономъ и приказываетъ сѣять на этомъ мѣстѣ, допустимъ, овесъ. А я знаю, что онъ здѣсь не взойдетъ, а вотъ молчу и сѣю, какъ старый дуракъ, а слова вымолвить противъ не могу… Больно и обидно впустую работать, ни себѣ ни людямъ. А скажешь что противъ — сейчасъ тебя за рѣшетку, за кулацкій уклонъ, за сопротивленіе власти. И надо работать и молчать. И гордые они очень, говорятъ свысока и только приказываютъ. Въ прежнія времена случалось съ нашимъ помѣщикомъ говорить, такъ онъ куда любезнѣе былъ…»

…Въ другой деревнѣ староста, узнавъ, что я говорю по-русски, очень просилъ остановиться въ его избѣ, гдѣ я нашелъ много спрятанныхъ иконъ. Незадолго до прихода нѣмцевъ большевики разгромили церковь, и онъ упросилъ красноармейцевъ разрѣшить ему кое-что взять. Долго онъ разсказывалъ о тяжелой жизни подъ коммуной. Когда изъ моихъ разсказовъ о себѣ онъ узналъ, что я бывшій русскій бѣлый офицеръ и сынъ офицера, то староста вдругъ вы тянулся и съ какимъ-то просвѣтленнымъ лицомъ, голосомъ, дрожащимъ отъ волненія, сказалъ: «Ваше высокоблагородіе, разрѣшите явиться. Старшій унтеръ-офицеръ Лейбъ-гвардіи Кексгольмскаго полка». По его волненію было видно, что за всю его долгую жизнь, несмотря на обработку коммунистовъ, самая большая гордость его жизни была именно въ его службѣ въ этомъ полку. Онъ долго потомъ разсказывалъ, какой это былъ первѣйшій полкъ, какая красота въ его формѣ…

…Самое тяжелое впечатлѣніе производитъ видъ русскихъ плѣнныхъ, въ особенности тѣхъ, которые живутъ въ лагеряхъ. Германское Правительство не имѣетъ возможности кормить ихъ надлежащимъ образомъ. Выдаютъ имъ въ день одинъ хлѣбъ на пять человѣкъ и два раза горячую бурду. При этомъ ихъ заставляютъ работать грузчиками на станціяхъ, при расчисткѣ дорогъ отъ снѣга, при постройкахъ и при переноскѣ раненыхъ. Видъ у нихъ изможденный и несчастный. Первый разъ я съ ними говорилъ на вокзалѣ въ Минскѣ. Говорятъ: «Живемъ ничего. Ѣды, конечно, совсѣмъ мало, но отношеніе со стороны нѣмецкихъ солдатъ совсѣмъ хорошее. Иной разъ и хлѣбъ дадутъ, и сигару». Въ одинъ голосъ утверждаютъ, что они не коммунисты, а одинъ сказалъ: «Дайте мнѣ винтовку, сейчасъ противъ нихъ пойду…»

Въ лучшемъ положеніи находятся тѣ, которые попали здоровыми при какой-нибудь нѣмецкой части, а такихъ очень много. По всей большой дорогѣ Смоленскъ-Москва я не видалъ ни одного обоза или подводъ и саней, на которыхъ ѣздовыми и кучерами не были бы военноплѣнные, даже на зарядныхъ ящикахъ. Они и одѣты лучше, и накормлены. Изъ отдѣльныхъ разговоровъ съ ними я вынесъ впечатлѣніе, что они довольны своей судьбой. Это военноплѣнные изъ числа тѣхъ, что сдались добровольно.

Есть много плѣнныхъ уже отпущенныхъ на волю, это изъ тѣхъ областей, которыя уже заняты нѣмцами. Изъ разговора съ однимъ изъ нихъ я узналъ, отчего такъ трудно сдаваться въ плѣнъ. За долгіе годы своей власти большевики сумѣли внушить солдатамъ чувство безотчетнаго страха и покорности. Въ каждой ротѣ имѣется политрукъ, имѣющій право безъ суда всадить пулю въ затылокъ любого солдата. Этотъ политрукъ имѣетъ въ каждой ротѣ нѣсколько тайныхъ агентовъ, которые по его указанію слѣдятъ за тѣми или иными солдатами роты. Бойцы не довѣряютъ другъ другу. Даже мысли о какомъ-либо возстаніи у нихъ нѣтъ. Они не могутъ довѣрять свои желанія даже близкимъ землякамъ. Сдаваться въ плѣнъ удается только въ послѣднюю минуту, когда предоставляется удобный случай при провѣркѣ телефонной линіи, связи и т. д."

 

Картина дня

наверх