Свежие комментарии

  • Homo Sapiens
    прикольно!Сверх-тонкие шпаг...
  • Pciha Ivanova
    Неплохо жили!Повседневная жизн...
  • Pciha Ivanova
    Жить в таких ужасно!Как были устроены...

Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Описание правления Ивана IV )

Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Описание правления Ивана IV )

Исаак Масса (ок.1587-1635) - голландский торговец. Находился
в Московском государстве в 1601-1609 гг. Вернувшись в Нидерланды,
он составил свое описание исторических событий в Московии начиная
со времени Ивана Грозного.

Эпоха провления Ивана Грозного глазами Масса.



Иван Васильевич, великий князь Московии, прозванный за свою 19
великую жестокость тираном, родился в столице этой страны,
Москве, в 1530 году в августе. Отец его по имени Василий
Иванович, благочестивый князь, как сообщают историки, вскоре
после рождения тирана тяжко занемог, болезнь с каждым днем
усиливалась, и он умер от нее в 1534 году, оставив юного князя,
которому тогда было три года и три месяца, и великую княгиню по
имени Елена (Olevna), весьма добродетельную женщину, которая,
видя, что сын ее не достиг совершеннолетия и не может управлять
государством, правила сама вместе с несколькими самыми мудрыми и
способными вельможами, кои, как она полагала, пекутся об общем
благе. И так правила она не более 4 лет в добром мире и покое и
опочила в бозе в 1538 году, когда помянутому сыну было только
семь лет или около того.

Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Описание правления Ивана IV )

Елена Глинская
Реконструкция по черепу, С. Никитин, 1999 г

Управление государством некоторое время оставалось в руках
знатнейших вельмож, присягнувших народу (gemeynte), что они будут
хорошо управлять страною и защищать ее от всех врагов до
совершеннолетия принца. Но как многие из вельмож оказались весьма
несправедливыми, повсюду притесняли невинных, грабили и разоряли
все, до чего могли добраться, и мало заботились об общей пользе,
то следовало ожидать дурного конца; сверх того между ними были
постоянные раздоры и смуты, которые нередко едва могли быть 20
прекращаемы, поэтому страшились гибели всего государства.

Заметив
это, духовенство и некоторые умнейшие и знатнейшие лица стали
совещаться о средствах спасти отечество или, как называют его
"пречистой дом и чудотворцев", полагая за лучшее отнять власть у
вельмож, возведя принца на отцовский престол и возложив на него
великокняжеский венец, невзирая на то, что он был еще молод.
Таким образом они вместе с духовенством передали ему все
управление, хотя короновали его не раньше того дня, как выбрали
для него супругу, что случилось, когда ему исполнилось 17 с
половиною лет.
В 1548 году он был коронован и возведен на отцовский
престол. В то же время он отпраздновал свое бракосочетание с
Анастасиею, дочерью одного князя знатного происхождения; отец ее
Роман Захарьевич (Roman Zachariovitz) был самым знатным в этой
стране после великого князя; коронование и свадьбу совершили по
обычаю этой страны с большим торжеством2. 

Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Описание правления Ивана IV )

Свадьба Ивана Грозного с Анастасией Романовой.
  

Так были прекращены смуты, и многие знатные люди были
обвинены и сосланы на великие бедствия, и постигла их жалкая
смерть от голода и скорби, таков был их конец.
По воцарении Иван Васильевич несколько лет правил весьма
хорошо, но затем, узнав, каковы московиты, начал их жестоко
обуздывать и тиранить.
Великая княгиня родила ему трех сыновей; первый из них по
имени Димитрий утонул еще ребенком. В то время крымские татары с
великою силою внезапно вторглись в страну, чиня повсюду великое
разорение, так что даже жители Москвы обратились в бегство вместе
с великим князем, который бежал со всеми своими сокровищами и
двором на Белоозеро (Bielaozera) - место, защищенное самою
природою, посреди большого озера и весьма хорошо укрепленное.
Однажды великий князь отправился осматривать лагерь
московитов, разбитый вокруг озера, за ним в другой лодке
следовала княгиня с ребенком, и, когда лодки поравнялись, он
попросил у нее Димитрия, чтобы поиграть с ним, и когда передавали
ребенка, то он внезапно выскользнул из ее рук, упал в воду между
обеими лодками и тотчас пошел ко дну, как камень, и его не могли
даже найти. Так скончался первый их сын, о котором была великая
печаль во всем государстве.
Второй сын, что родился у них, был назван по отцу Иваном и
по своей натуре и повадкам чрезвычайно походил на него, и можно
было предполагать, что он превзойдет своего отца в жестокости,
ибо всегда радовался, когда видел, что проливают кровь. Двадцати
трех лет он был убит своим отцом, что случилось во время 21
пребывания великого князя в одном из увеселительных дворов, в
слободе Александровской (Slaboda Alexandrina), находящейся в
двенадцати милях от Москвы, куда явились к нему царедворцы,
которым надлежало выступить в поход против появившихся летом
крымских татар, и спросили царя, не соизволит ли он отпустить с
ними в поход сына, уже бывшего в то время совершеннолетним,
полагая, что наведут большой страх на врагов, когда до них дойдет
слух, что сам принц пошел в поле, к чему у него сверх того была
великая охота.
Услышав это, великий князь весьма разгневался и посохом, что
был у него в руках, так сильно ударил сына по голове, что тот
через три дня скончался, и это было в 1581 году.
Говорят, отец подозревал, что его сын, благородный молодой
человек, весьма благоволит к иноземцам, в особенности немецкого
происхождения. Часто доводилось слышать, что по вступлении на
престол он намеревался приказать всем женам благородных носить
платье на немецкий лад. Эти и подобные им слухи передавали отцу,
так что он стал опасаться сына.
Третий сын от той же княгини, по имени Федор, был очень
добр, набожен и весьма кроток, он-то и наследовал отцу.
Кроме помянутых трех сыновей, из коих один только остался в
живых, имел он от первой жены еще трех дочерей; все они
скончались в младенчестве.
После смерти первой жены было у него еще много жен, но мало
детей, только от седьмой законной жены, которую он взял из рода
Нагих, был у него сын, также названный Димитрием, о нем-то больше
всего и пойдет речь в этой повести.
Мне надлежало бы немного рассказать об его ужасной тирании,
но это не относится к предмету предлагаемого сочинения, и об этом
много раз помянуто во всех историях, и посему здесь неуместно; к
тому же говорят о нем столь различно; что писать о сем совершенно
правдиво невозможно. Итак я вкратце расскажу о войнах, им
веденных, о том, что он приобрел, отчего он принял титул царя
(Tsar oft Keyser) или императора, хотя слово царь на славянском
языке означает то же, что король; я буду рассказывать об этом
коротко, дабы перейти к изложению главной причины нынешних войн.
Прежде всего повелел он обнести Москву еще одним земляным
валом, затем на том же месте была выведена крепкая стена, отчего
город стал намного обширнее, чем он был во время его отца3. За
время царствования он вел много войн с царями казанскими, которые
вместе с крымскими татарами весьма ему досаждали, в Москве меж 22
тем часто совершались предательства, ибо ее неоднократно
поджигали, так что однажды осталось всего 50 церквей. Отсюда
можно заключить, сколько должно было остаться домов.
Казань, царство татарское, отпало от Московии, ибо при
покойном отце его она платила московитам дань, как бы признавая
их власть. Когда казанцы отпали и подняли великий мятеж, то царь
решил покорить их силою и шесть раз посылал против них войско,
один раз в год; на седьмой год он сам лично отправился в поход с
несметным войском, состоявшим из четырехсот тысяч человек,
способных носить оружие.
Поляки, как вечные враги московитов, замышляли
воспользоваться этим временем, так как у них незадолго до того
было отнято много городов знатным боярином Михаилом Глинским
(Michael Glinsci); этот Глинский был жестоко оскорблен в Польше,
потому он бежал и вместе со своими людьми отдался под
покровительство московитов, которые, пока он был жив, высоко
чтили его; он вел великие войны на стороне московитов, причинив
много вреда полякам, отняв у них много городов, как-то: Смоленск
(Smolensco), Полоцк (Polutsco), Стародуб (Staradoeb) и многие
другие пограничные. Таким образом у поляков было довольно причин
начать воину, и они стали делать большие приготовления, чтобы
отвоевать помянутые города. Иван Васильевич, сильно ожесточившись
против Казани, заключил мир с поляками на несколько лет.
возвратив им Полоцк, Стародуб и некоторые другие города, дабы они
не мешали его предприятию4.
Итак, в 1551 году он выехал из Москвы5, где оставил вместо
себя митрополита Макария с великою княгинею и ее сыном, молодым
принцем Федором, или Теодором, и, прибыв к войску, стоящему под
Казанью, прибегал к хитростям для того, чтобы взять этот город,
сделал несколько приступов и наконец взял ее штурмом (met
stormender hant), чему весьма помог подкоп, подведенный к самому
городу под рекой Волгой, каковая мина была устроена искусным
инженером Эразмом, по происхождению немцем.

Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Описание правления Ивана IV )

Осада Казани.  

Завоевав Казань мечом, захватили живым в плен их царя
Сафа-Гирея (Safacirez)6, который, стоя на ногах, умер от горя;
затем также поймали и захватили живыми двух принцев, его сыновей,
из которых один умер, другого привезли в Москву, обратили в
христианскую веру, назвав его Александром, ибо прежде его звали
Утемиш-Гиреем (Neefcires), сверх того женили на московитке
знатного происхождения и дали ему три области с городами Торжком
(Torsoc), Тверью (Othphrr) и Торопцом (Toropies), чтобы он мог 23
прилично содержать себя.
В Казани взяли в плен еще одного юношу царского рода,
которого также крестили, назвав Симеоном, и женили на дочери
князя Ивана Мстиславского (Iohann Mossisloffsci), знатного
боярина (een groot heere), и сверх того к этому Симеону великий
князь возымел такое доверие, что посадил его на московский
престол и, возложив на него корону, поручил ему управление
государством на два года, в течение коих он добросовестно
управлял московитами, и великий князь жил все это время, пока не
истекли назначенные два года, позади дворца в предместье, словно
один из князей или бояр, и после того Симеон был в великом почете
и его наградили большими имениями7.
Завоевав царство Казанское, уничтожив все его привилегии и
заселив его множеством московитов, великий князь Иван Васильевич
увеличил свой титул, присвоив себе звание царя и великого князя,
тогда как прежде (до взятия Казани) его звали просто Velici
Cnees, т.е. великим князем. Итак, на короткое время наступили в
этой стране мир и тишина, пока не возмутилась Астрахань.
Астрахань, прежде называвшаяся Мотроганью (Motrogan)8, была
независимой татарской провинцией, избирала себе царя по своему
желанию и постоянно владела многими землями и странами как по
течению реки Волги, так и по берегам Каспийского моря, и всегда
была большим и людным торговым городом, куда стекалось для
торговли множество купцов из Персии, Аравии, Индии, Армении,
Шемахи (Siamachi) и Турции, привозивших из Армении - жемчуг,
бирюзу и дорогие кожи, из Шемахи, Персии и Турции - парчу,
дорогие ковры, различные шелка и драгоценности, из Аравии -много
пряностей, от московитов в свою очередь они получали кожи, сукна,
шерстяные материи, бумагу, другие подобные сырые товары, а также
икру (ycara), которую помногу скупали турки и отправляли в
Константинополь; это икра, добываемая из осетров, которых
невероятно много налавливают в Волге, каковая икра весьма
нравится туркам, равно как в настоящее время итальянцам. Вообще
это был значительнейший город, который был обязан платить дань
Московиту, как и покойному великому князю Василию Ивановичу, в
остальном они были свободны от всех повинностей и могли делать,
что хотели.
Московские бояре (bojaren) и вельможи (heeren), правившие
землями по течению великой реки Волги, будучи корыстолюбивы и
расточительны, сильно притесняли этот город и накладывали на него
великие тяготы, о чем хорошо знал их великий князь, так что они
не могли дольше сносить, ибо издавна были ожесточены против 24
московитов и изыскивали всякого рода средства, чтобы освободиться
и свергнуть иго, что они и исполнили; когда посланные прибыли за
данью, они с глумлением ответили посланцам и отказались что-либо
дать, сказав, что не намерены более давать, и повторили это
несколько раз. Они даже говорили: ежели московиты будут нас очень
притеснять, мы призовем на помощь турка и будем ему во всем
повиноваться. Так продолжалось долгое время: то оказывали
повиновение, то вновь восставали, до тех пор, пока Иван
Васильевич не завоевал Казань, о чем уже было рассказано.
Услышав о взятии и покорении Казани и каждодневно замечая,
что сила московитов весьма возросла, а также видя жестокое
правление великого князя, астраханцы весьма опасались, что за
частые смуты когда-нибудь могут вознаградить также и их. Поэтому
решились они заблаговременно помириться с великим князем и
отправили в Москву великолепное посольство с дорогими подарками
царю и великому князю и просили о милости не вспоминать о том,
что они совершили по необдуманности, но предать это забвению,
обещая впредь не только не делать ничего неправого и
предосудительного, но во всякое время вести себя так, как
надлежит верноподданным.
Их царь Абдыл-Рахман (Abdilrogman) от своего имени также
отправил посольство Московиту с тем же, о чем было сказано выше.
Когда послы вручили прошение и изустно изложили свое пожелание,
им оказали милость и дали много подарков, а сверх того роскошно
угостили, и они получили дружеские письма к своему помянутому
королю и к народу.
В то же время из Ногаи (Nagaia) прибыли в Москву два молодых
царя, которые бежали оттуда, так как стремились принять
христианскую веру, и их приняли и угощали с великим усердием и
радушием, как самого великого князя, и одарили их прекрасными
землями (scoone dominien); одного звали Едигером (Idigier), а
другого - Кайбулою (Caybala),и были они сыновья Акубека
(Acsobecoof), который был одним из могущественных татар в Ногаи;
великий князь подарил этому Кайбуле город, который назывался
Юрьев-Польский (Iorgewitz Polsci), и выдал за него дочь
татарского царя Еналея (Analeia), и она была племянница Шит-Алея
(Sigaley) и при покорении Казани взята в плен; все они были
царские дети9.
Меж тем царь Абдыл-Рахман скончался в Астрахани, и на его
место избрали Ямгурчея (lmgoeretz) из Морзии, страны, лежащей у
Каспийского моря.
Узнав о том, великий князь Иван Васильевич послал туда 25
ученого мужа, по имени Севастиана, родом из Валахии, с подарками
Ямгурчею и чтобы утвердить его в царском достоинстве.
С прибывшим туда помянутым послом обошлись весьма дурно,
даже хуже, нежели с посланцами царя Давида, отправленными к
Аннону, царю аммонитов10, а сверх того с насмешками выгнали из
Астрахани11.
Услышав о том, Иван Васильевич сильно разгневался и
поклялся: прежде чем наступит зима, до основания уничтожить
Астрахань, и никому не хотел больше оказывать милости и поклялся
всех истребить мечом; тотчас призвав к себе жестокого героя
(tirannige helt) и безжалостного воина, который долгое время был
атаманом многих казаков в великой степи и прозывался Дербыш
(Derbuys), ему-то и повелел царь приготовить все к нападению на
Астрахань, каковое поручение Дербыш выполнил с усердием и,
поспешно собрав сильное войско, выступил с ним в поход и
отправился вниз по течению Волги; за ним следовали почти все
пятигорские (Petigorse) казаки и сверх того несметное множество
народу из всех городов, лежащих по Волге.
Когда он подступил к Астрахани, к нему перешло много
ногайцев и морзов, которые были заклятыми врагами астраханцев,
ибо постоянно сносили от них много притеснений; и с этим войском
он немедленно обложил Астрахань со всех сторон, ничего от них не
требуя и не вступая ни в какие переговоры, и хотя Астрахань была
весьма укреплена самой природой, многолюдна и снабжена оружием,
несколько дней спустя ее взяли приступом, и все мужчины и женщины
были истреблены мечом, также и дети, и случилось это завоевание
третьего июля по старому стилю, в 1554 году; и так была она без
всякой пощады разрушена до основания.
При взятии Астрахани царь их Ямгурчей бежал с небольшим
обозом и направился к Тюмени (Tumen), но за ним тотчас снарядили
погоню, однако захватили только часть поклажи и всех его жен и
наложниц, ему же самому удалось спастись.
Так поступили с Астраханью спустя три года после взятия
Казани, а их [Казань и Астрахань] всегда считали великими
царствами. Впрочем Астрахань, благодаря своему положению, весьма
скоро вновь великолепно отстроилась (triumphant opgebaut), и,
будучи украшена московскими нарядными церквами и башнями, стала
гораздо красивее, чем была прежде, и многие московиты были туда
переселены, а также многие поселились добровольно, и в короткое
время достигли благоденствия (prospereerden) и умножились, так 26
что город теперь расцвел больше, чем когда-либо прежде.
В следующем [1555] году крымские татары с большими силами
напали на Московию и разорили все селения, встречавшиеся им на
пути; у них было более четырехсот тысяч войска, и они совершили
все это по повелению турецкого султана, под властию которого
находится Крым; против них было послано московитами большое
войско под предводительством Ивана Шереметьева (Ivan Scremetoff),
Льва Салтыкова (Leuf Soltecoof) и Александра Басманова
(Basmanof). Двое из них с превеликой храбростью напали на Крым и,
расположив войско Шереметьева в засаде, обратили крымцев в
бегство и тут перебили, как и во время нападения, до восьмидесяти
тысяч крымцев, захватили более десяти тысяч лошадей и пятисот
верблюдов и ничего другого, ибо татары ничего, кроме скота, не
имеют; и войска с великою радостию и торжеством возвратились в
Москву, и великий князь щедро наградил их.
Иван Васильевич, царь и великий князь всех московитов,
стяжал повсюду победы, и все больше и больше земель и народов
подпадало к нему под власть, страшась его великого могущества,
вследствие чего он чрезвычайно превознес самого себя, возомнив,
что во всем свете нет ему равного, и никого не боялся; и к тому
же, не доверяя никому из своих вельмож или дворян, жестоко
обращался с ними; тех, о ком доходил до него какой-нибудь слух,
хотя бы самый невероятный, он предавал позорной смерти, одних
сажая на кол (settende ор staeckende pinnen), других изводя
различными другими нечеловеческими мучениями. Он даже приказывал
поджигать свои собственные города и топить своих подданных
тысячами (met veele duysenden int water smyten), и, слыша их
жалобные стоны и крики, громко смеялся, восклицая: "Вот как вы
славно запели".
Он был более невоздержан, чем когда-либо Сарданапал или
Гелиогабал, и полон вздорными причудами, по большей части
соединенными с жестокостями, и я приведу один случай, хотя он и
не подходит к нашей истории, ибо его деяния, которые столь
ужасны, что исторические писатели называют его василиском, -
довольно, даже слишком много описаны.
Однажды летом сидел он наверху в своем дворце, смотря на
Потешный двор, находившийся на той стороне реки Москвы, прямо
против царского дома, и подозвал слугу (pagie) и повелел ему
тотчас призвать к нему всех дьяков и подьячих (cancelieren en
secretarisen), которых в Москве много, что тотчас было исполнено,
и когда все явились к нему, он приказал раздеть их донага и, 27
призвав 10 или 12 конюхов с кнутами, попотчивать их этим позорным
угощением и отпустил их восвояси, а сверх того они должны были
бить ему челом и благодарить за великую милость; они еще не
успели уйти, как явился еще один, который опоздал, и получил от
царя яблоко, и ему было велено уходить, и он, видя царскую
милость, весьма благодарил царя и благополучно возвратился бы
домой, но не сумел удержать язык и сказал: "О, государь, я и не
заслужил того, что получили другие, ибо все предки мои честно
служили царскому двору и никого из них никогда не секли, то бить
не били кнутом, мне было бы чересчур горестно безвинно тому
подвергнуться". "Ого, - сказал тиран, - ты никогда еще не
отведывал ударов кнута, так ты еще не сделался благородным, да и
никто не может назваться придворным, ежели его не били кнутом", и
повелел отпустить ему втрое больше ударов, чем тем, что были до
него; вот что натворил его язык, не довольствовавшись яблоком.
По этой и другим подобным жестоким шуткам (tirannige parten)
довольно легко себе представить, каков был царь, и если бы кто
должен был описать все, что он сделал, то на это недостало бы
времени и было бы это делом неприличным, ибо то было
непотребством и тиранией, бесчеловечной жестокостью и позором.

Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Описание правления Ивана IV )

Казнь опальных бояр.  

О войнах, им веденных с шведами, а также о совершенном
разорении и бедствиях, причиненных Ливонии, я не расположен
писать, ибо об этом довольно подробно говорится в других
исторических сочинениях. Я только желаю вкратце рассказать о
победе, одержанной царем над турецким войском, посланным для
завоевания Астрахани турецким султаном Селимом (Selim).
Незадолго перед тем или около того же времени царь несколько
раз вступал в брак; жену, которая в продолжение трех лет была
бесплодна, он обыкновенно заточал в монастырь, ибо московские
князья могут развестись с женой, если она в течение трех лет
бесплодна, и взять другую.
В это время турецкий султан Селим отправил письмо в Москву к
великому князю Ивану, приветствуя и называя великого князя в знак
особой милости своим конюшим (stalmeester), указывая [в письме],
что его блаженной памяти отец давно скончался, оставив его
малолетним, и он из благоволения к нему не пожелал его
обременять, ожидая пока он достигнет совершеннолетия и как князь
станет управлять московитами, своими подданными, а потому
требует, чтобы он (великий князь) уплатил ему дань или подать
(tribuyt oft scatting) со времени смерти блаженной памяти Василия 28
Ивановича, и строго повелевал прислать ее без всякого
промедления, ибо его отец был всегда послушен и верен.
Это письмо, отправленное с посланником в Москву, было
получено и прочитано великим князем Иваном Васильевичем,
повелевшим приготовить крысью шкуру и мех чернобурой лисицы,
который велел обрить догола. "Ибо, - сказал он, - надобно
великому султану турок за его великую милость послать несколько
диковинок". Так как все подарки, посылаемые московскими князьями
иностранным государям (coningen oft princen) всегда состоят из
дорогих мехов, в изобилии хранящихся в казне, то этот крысий мех
предназначался для одежды султана (tot eenen tabbaert), а лисий -
для его пестрой шапки. Посылая эти дары, написали: в случае,
ежели султан еще раз напишет, как было сказано выше, то он может
быть уверен в том, что конюший, посылающий ему эти подарки, так
же обреет его догола, как лисью шкуру, и прикажет московским
крысам вконец разорить его страну. "Разве, - говорил он, - вы не
слышали, какая участь постигла царя казанского и астраханского,
ваших союзников, ежегодно вами подстрекаемых к нападению на мое
царство; то же будет и с вашею страною, и я начну поход с Тюмени
до Азова (Asoph) и Грузии (Groesina), на сей же раз я вас
прощаю".
Это насмешливое послание привело султана в чрезвычайную
ярость, и он задумал совершенно уничтожить Московита, послав
гонцов к татарским князьям и царям с приказанием готовиться к
походу, а также и к народам, живущим по берегам Черного моря,
также в Крыму и вдоль берегов Каспийского моря, затем всем
черкесам (Tsercassen) и другим соседним народам, повелевая в
начале марта собраться на Дону вокруг города Азова, и было это в
1569 году.
20 марта того же года он послал из Константинополя тридцать
тысяч турок, среди коих, кроме главных предводителей, было весьма
много вельмож и дворян, назначенных к этому войску, притом еще
пять тысяч янычар с большими длинными ружьями. И всех их
мало-помалу перевезли на галерах через Черное море, так что все
благополучно прибыли к Азову, где они нашли на Дону (ontrent en
soo lanx de Donouwe) могущественное войско поименованных народов.
В Азове было собрано множество провианта, оружия и воинского
снаряжения, которого впрочем там всегда было много, так как Азов
- пограничный город Турции, на берегу Дона.
Их намерение, как уже давно заметили, состояло в том, чтобы
идти прямо на Астрахань, оставив много войска в гарнизоне Азова,
ибо без сомнения полагали, что завоюют Астрахань, так как 29
рассчитывали, что ногайцы и черемисы перейдут на их сторону из
ненависти [к московитам] или из желания перемены, так как
московиты порой жестоко притесняли их, но народы эти более
боялись московита нежели турка, ибо в Астрахани было
могущественное войско и она была снабжена провиантом и военными
снарядами; сверх того московиты даровали им значительные
привилегии, весьма ими ценимые и благосостояние их росло, а также
было им ведомо, какая удивительная удача сопутствует великому
князю во всех его предприятиях, а потому они еще раз поклялись
служить ему и охранять страну, как подобает верноподданным, и
стали готовить войско для защиты.
В Москве давно уже получили известие о походе турецкого
войска, и все было приготовлено к встрече неприятеля, и многие
придворные, посланные в Астрахань, приводили отовсюду несчетное
множество людей, способных к войне, и было им велено, выступив из
Астрахани, встретить неприятеля у берегов Каспийского моря и
разделиться в степях, которые там были велики и многочисленны,
ибо полагали, что враги сильно устанут от похода, по неровным
дорогам, и предполагали напасть на них отдельными отрядами, ибо
хорошо знали, что они по причине дорог не смогут двигаться в
большом числе одновременно; и в этих предположениях им весьма
посчастливилось, и с ними было много ногайцев и черемис,
превосходно знавших все эти пути (passagie), и они неожиданно со
всех сторон напали на турецкое войско и истребили его.
Итак, снявшись с лагеря у Азова, взяв с собою множество
верблюдов для перевозки припасов и воды, [турецкое войско] по
случаю крайне неровных, дурных дорог, больших гор и лесов, чрез
которые оно должно было проходить, разделилось на много отрядов;
и они часто терпели великие бедствия и несчастья, что более всего
досаждало знатным туркам, желавшим лучше смерти; и так несчетное
множество, да много тысяч погибло от тягот и лишений, но татары,
привыкшие к лишениям и не нуждавшиеся в жизненных припасах, пока
у каждого из них было по две или по три лошади, которых они
обыкновенно берут с собой, вовсе не терпели нужды и почти все
остались в живых; и это были воины, которые не походили на тех,
что служили московитам, так что чем далее подвигалось турецкое
войско, тем более бедствий должно было переносить, пока, наконец,
оно не дошло до прекрасных местностей, где сохранилось еще много
развалин, и, по-видимому, здесь некогда было много прекрасных
городов, о чем черемисы рассказывают, что Александр Великий здесь
некогда приготовлялся к войне, воевал и разбивал лагерь; в то 30
время там в честь его еще совершали некоторые церемонии; и
рассказывают также, что какой-то Темирайсах (Tomiracsach) вел там
великие войны и вконец разорил всю страну и разрушил все
прекрасные города, ибо, судя по развалинам, состоящим из отличных
камней, эти города были, вероятно, богаты и великолепны.
Полагают, что Темирайсахом звали Тамерлана12; там еще находят
камни, на которых с большим искусством вырезаны греческие и
еврейские буквы.
В этой стране [турецкое войско] остановилось почти на две
недели для отдыха, не досчитывая в своем лагере добрых десять
тысяч человек, умерших от скорбей и лишений; и разделившись на
несколько отрядов, войско пошло на Астрахань, но долго блуждало,
ибо у него часто были плохие проводники.
Зная обо всех обстоятельствах от татар, находившихся или в
турецком лагере, или на близлежащих горах, московиты были на
страже и не дремали и ближайшею дорогою отправили прямо на Азов
войско в десять тысяч отважных воинов, чтобы внезапно напасть на
город, сжечь его дотла и умертвить всех, кого только застигнут, а
сверх того на Тереке, Тюмени (Terech-Tumen) и во всех других
местах, где, по-видимому, намеревался пройти неприятель, устроили
засады для нападения на проходящие войска из лесу и с гор, так
как все дороги, где, по-видимому, намеревались пройти турки, были
в точности известны от многочисленных татарских лазутчиков,
всячески способствовавших московитам; словом, все были
истреблены, одни здесь, другие там, после четырех месяцев похода,
исполненного великих бедствий и несчастий.
Меж тем отряд, не составлявший и половины московского
войска, подошел к Азову, внезапно осадил его и тотчас устремился
на турецкие галеры, большую часть которых сжег, потопил и,
ворвавшись в город, поджег его; так как в то время в Азове
находился значительный запас пороха, то несчетное множество домов
и людей взлетело на воздух, и оставшиеся в живых были умерщвлены;
сверх того невероятно много людей как из самого Азова, так и
окрестных мест потонуло в реке Доне, и многих, большей частью
женщина детей, взяли в плен и увели вместе с верблюдами, лошадьми
и прочим скотом, а также, узнав, что многие последовали за
главным турецким войском, устремились за ними, окружили их, как и
тех, которые находились в засаде, и всех их истребили; так из
трехсот тысяч татар, по большей части конных, не осталось ни
одного человека, также почти все турки, кроме пяти тысяч человек,
по большей части начальников и знатных, успевших вовремя убежать 31
к Азову, где они были перебиты оставшимися в живых жителями, так
что в Константинополь не вернулось и двух тысяч турок; сверх того
разорили Азов и все близлежащие места и сожгли около 200 галер;
такова была судьба этого войска, и с тех пор турки никогда не
решались выступить в поход против Астрахани и только изредка
подстрекали крымских татар нападать на Россию (Ruslant), чтобы
грабить и уводить людей когда к тому представлялась возможность;
но московиты так с этим свыклись, что даже мало справлялись о
том. Одним словом, "Московиту шло счастье со всех сторон, так что
он стал могущественным и внушал сильный страх по причине великой
своей жестокости.
О всех войнах, веденных великим князем со Стефаном Баторием,
королем польским, которые сделали его весьма боязливым, было бы
бесполезно рассказывать, так как они весьма обстоятельно описаны
Рейнгольдом Гейденштейном13, секретарем польского короля; также
[было бы бесполезно] говорить об уступке Ливонии при заключении
мира в королевском лагере у города Пскова 15 января 1582 г.
Затем мы перейдем к рассказу, который мы намерены были
изложить, и укажем на главную причину нынешних войн.
Иван Васильевич, великий князь и царь московитов, женился в
седьмой раз, взяв жену из рода Нагих, по имени Марфа (Marva), или
на нашем языке Марта [Martha]; от этой жены родился у него сын по
имени Димитрий, и это была его последняя законная жена и ребенок,
и детей он больше не имел, хотя было у него много наложниц. И
оставил ли он незаконных детей, неизвестно, всего вероятнее, что
не оставил, ибо, поспав с какой-нибудь девушкой, - а он ежедневно
приказывал приводить девиц из разных мест и его приказание
исполняли, - он тотчас передавал ее сроим опричникам и сводникам
(capteynen en roffianen), которые портили ее дальше, так что у
нее дети уже не могли родиться.
После того как в 1581 году Иван умертвил или потерял своего
сына, о чем мы сообщили выше, когда говорили о рождении его
детей, он стал предаваться жестокостям еще больше, чем прежде, и
его тирания была столь ужасна, что никому из людей еще не
довелось слышать; говорят, он впал в отчаяние после смерти сына
своего Ивана, так что, казалось, им руководили сами фурии. Когда
он одевал красное - он проливал кровь, черное - тогда бедствие и
горе преследовали всех: бросали в воду, душили и грабили людей; а
когда он был в белом - повсюду веселились, но не так, как
подобает честным христианам.
Говорят, что царь вознамерился опустошить всю страну и 32
истребить свой народ, так как знал, что ему осталось недолго
жить, и полагал, что все будут радоваться его смерти, хотя ни на
ком не мог этого заметить; однако он умер ранее, чем предполагал;
день ото дня становясь все слабее и слабее, он впал в тяжкую
болезнь, хотя опасности еще не было заметно; и говорят, один из
вельмож, Богдан Бельский [Bogdaen Belsci], бывший у него в
милости, подал ему прописанное доктором Иоганом Эйлофом (Johan
Eyloff) питье, бросив в него яд в то время, когда подносил царю,
отчего он вскорости умер; так ли это было, известно одному богу,
верно только то, что вскоре царь умер. Это случилось 4 марта 1584
года, по старому стилю.

 Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Описание правления Ивана IV )

   Иван Грозный реконструкция по черепу,проведенная профессором М.Герасимовым.

После смерти [царя] в Москве было сильное волнение черни
(gemeyn peupell). Вооружившись луками, копьями, дубинами и
мечами, [народ] ринулся к Кремлю (slot), ворота которого были
заперты, поэтому они разгромили все лавки и арсенал (ammonitye
buys), откуда взяли оружие и порох, намереваясь взломать ворота,
и кричали: "Выдайте нам Никиту Романовича!" (Micite Romanovits),
который был сыном тестя тирана и братом великой княгини
Анастасии, первой великой княгини; народ был весьма расположен к
нему, ибо он отличался благочестием, а также ради сестры его, в
народе весьма любимой; домогались увидеть его живым, ибо
страшились, что его изведут во время междуцарствия, ибо по
причине своей добродетели имел он, по мнению народа, много врагов
при дворе; со стен Кремля кричали, чтобы они шли по домам и
молились о душе усопшего, что скоро все придет в надлежащий
порядок, что народу известно, кто должен царствовать, ибо [после
царя] остались сыновья, и сверх того провозгласили Федора
Иоанновича царем и великим князем на отцовском престоле, и что он
женат и, следовательно, нечего опасаться; эти увещания однако не
помогли, и чернь продолжала кричать: "Выдайте нам Никиту, выдайте
нам Никиту Романовича!" Вельможи, опасаясь, чтобы с Никитой не
случилось несчастья, говорили: "Он жив и здоров! Зачем причинять
ему зло?" Но это нимало не помогло. Чернь продолжала громко
кричать, ругая вельмож изменниками и ворами (scelmen).
Вельможи, опасаясь, что чернь проломит ворота Кремля, велели
стрельцам с двумя илн тремя сотнями мушкетов стрелять по толпе,
отчего народ тотчас побежал от ворот, так что большая площадь
перед Кремлем тотчас же совершенно опустела.
Никита Романович, опасаясь нападения на свой дом и не считая
себя безопасным, желал возвратиться домой; хотя вельможи прилежно
просили его остаться в Кремле, он настоял на своём, и его 33
выпустили; и когда он выехал верхом в сопровождении 20 слуг,
народ, устремившись на них, подобно внезапному граду, кричал,
бесновался и ликовал от великой радости, что видит его еще живым,
и большими толпами проводил его до дому, где и охраняли его до
самого венчания юного великого князя, ибо были убеждены, что
против [Никиты Романова] строят козни, дабы предательски погубить
его, и так продолжалось до самого венчания царя.
Меж тем с великим воем и плачем, поднятым женщинами,
похоронили Ивана Васильевича по греческому обычаю, коему
московиты следуют, так как исповедуют ту же веру.

http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/massa.htm 

Картина дня

))}
Loading...
наверх