Сотрудничество интервентов и белогвардейцев на Европейском Севере.

Английские морской и армейский офицеры и русский солдат неподалёку. Архангельск, Бакарица, 1919 год.



Руководствуясь решениями о расширении иностранной интервенции, союзные дипломаты и их военные представители в России энергично готовили почву для ее реализации и летом 1918 г. резко активизировали свои связи с различными антибольшевистскими организациями, прежде всего с наиболее крупными и влиятельными из них – "Союзом возрождения России", "Национальным центром" и т.д., усилили разнообразную, и, в первую очередь, финансовую помощь им[53].
Особое внимание в своих планах усиления интервенции Антанта отводила силам внутренней контрреволюции. Это означало поддержку и оказание политической, военной, материальной и помощи белогвардейцам. Для того, чтобы сплотить и организовать все белогвардейские силы, выработать единый план действий против Советского правительства, руководители Антанты в ноябре 1918 г. пригласили на совещание в румынский город Яссы представителей различных политических течений контрреволюции [54]. Белогвардейцы оказались единодушны в просьбе расширить масштабы военных действий против Советской республики. Но складывавшиеся в этот период отношения белого движения с союзниками не следует идеализировать. Эти отношения имели противоречивый и хаотичный характер. Отсутствовало единство среди политического руководства стран Антанты и белогвардейцев. При этом обстановку усугубляло то, что представителям союзных держав нелегко было разобраться в программах и взаимоотношениях конкурировавших между собой организаций, нередко стремившихся к тому же дискредитировать друг друга. Противоречия между союзниками и русскими антибольшевистскими силами проистекали прежде всего из несовпадения их первоочередных целей. Для Антанты это скорейшее восстановление Восточного фронта, а для их партнеров – устранение большевиков от власти. Об этом прямо заявляет Л. Робинс, посол в Архангельске, не скрывая, что истинной целью являлось не допустить Германию к своим ресурсам, вывезенным в Архангельск, а также снять с Западного фронта несколько тысяч солдат. "Интервенция в Россию, которую многие ждут не должна выглядеть направленной против Германии, что приведет к воссозданию Восточного фронта. В этом случае она будет обречена на провал[55]"- отмечал Л. Робинс. Союзники стремились поднять свой престиж, заодно освободив от большевистского ига русский народ. Исключительно важное значение имел вопрос о создании русской армии. 5 ноября 1918 г. Айронсайд учредил военный совет в составе высокопоставленных русских офицеров под своим председательством для оказания помощи в вопросах, касающихся создания этой армии. Особые надежды возлагались на В. Марушевского, прибывшего в ноябре 1918 г. в Архангельск, последнего начальника генштаба русской армии при Временном правительстве, назначенного командующим белой армии Севера. Он поставил условием своей деятельности гарантию поддержки союзным командованием. Союзники оказали ему содействие в осуществлении следующих мер. Во-первых, восстанавливались уставы, дисциплина, знаки отличия и награды старой армии. Во-вторых, проводилась регистрация офицеров и призыв их на военную службу. В-третьих, началась борьба с кутежами, азартными играми в офицерской среде и т.п.[56]. Но процесс строительства русской армии происходил весьма непросто. Генерал Марушевский утверждал, что ему и его подчиненным на каждом шагу приходилось испытывать недоверие и унижение со стороны союзников. Но с этим приходилось мириться, т.к. все отрасли военного дела, фронт и тыл находились в полном и непосредственном ведении интервентов. Марушевский характеризует сложившуюся обстановку следующим образом: "Чтобы охарактеризовать создавшееся положение проще всего считать его оккупацией, исходя из этого термина, все отношения с иностранцами делаются понятными и объяснимыми." Итак, Северное правительство предполагало сформировать на первое время армию в 15 тысяч человек. Создаваемая армия находилась в полной зависимости от союзного командования, которое, как известно, обеспечивало ее снабжение, вооружение, подготовку и переподготовку офицерских кадров. Набор в армию происходил далеко не на добровольческой основе, о чем свидетельствует в своих мемуарах Айронсайд. Проводился смотр населения, всех пригодных по здоровью и возрасту к военной службе сразу же отправляли на фронт.14 июня 1918 г. было принято решение о формировании "Славяно-британского легиона". Легион создали для борьбы против немцев и финнов, но вместе с тем он должен был составить костяк белогвардейской армии, создать реальный противовес революционными отрядам. Союзники откровенно намекали на свое превосходство, на это имелись все основания. По данным доклада комиссара Мурманского края Каверина от 19 июня, численность всех русских вооруженных формирований на Мурмане составляла около 3 тысяч человек, в то время, как численность союзников, несравненно лучше подготовленных в военном отношении была около 4 тысяч человек.[57] Еще более значительным был перевес их на море. Отсюда можно сделать вывод, что союзники проводили свою политику в данном регионе с позиции силы. Возрастающее влияние англичан в Мурманске с момента высадки здесь десанта 6 марта 1918 г., вызывало известное беспокойство местных политических деятелей и они желали нейтрализовать его. Но обстановка складывалась так, что уже в июле 1918 г. союзная интервенция стала неотвратимой. Принципиально важную роль в реализации замыслов расширения иностранной интервенции сыграли решения Верховного военного совета Антанты в Версале 2 июля. А несколько раньше, 15 – 16 марта 1918 г., в Лондоне состоялась конференция премьеров и министров иностранных дел стран Антанты, на которой обсуждалась и проблемы интервенции на Дальнем Востоке и Севере России. Был представлен доклад британского генерала Нокса, рекомендовавшего, в частности, послать пятитысячный отряд в Архангельск для охраны союзных военных складов.[58] 2 августа 1918 г. город Архангельск был взят, и центр главных событий в северном регионе страны стал постепенно перемещаться из Мурманска в Архангельск. Это событие вскружило голову интервентам. Они считали, что большевики более неспособны к сопротивлению. Посол США в России Френсис активно настаивал на расширении масштабов интервенции. Он считал, что союзники смогут захватить Москву в течение одного или двух месяцев. В результате интервенция союзников приобретала все более организованный и целенаправленный характер. Красная армия между тем, ежедневно подкрепляемая новым пополнениями, увеличивала свое численное преимущество и боеспособность. Посол Франции Нуланс пишет: " Наша интервенция в Архангельск и в Мурманск, однако, оправдала себя результатами, которых мы добились с экономической точки зрения. Вскоре обнаружится, что наша промышленность в четвертый год войны нашла дополнительный ценный источник сырьевых материалов, столь необходимых демобилизованным рабочим и предпринимателям. Все это благоприятно отразилось на нашем торговом балансе[59]." По свидетельству того же Нуланса, англичане были первыми на архангельском торговом рынке. Они привезли товары низкого качества (обувь, ткани и т.п.), кое-кто из французов привез шелка и духи. Несмотря на голод, свирепствовавший в Архангельске, женщины бросились на эти товары, расценивая их как первую необходимость[60]. С июля 1918 г. по февраль 1920 г. Север находился под игом иноземных захватчиков и белогвардейцев. Летом 1918 г. белогвардейцами было создано "Верховное управление Северной области". 2 августа этого же года новое правительство выступило с декларацией, в которой заявило о взятых на себя обязательствах воссоздания государственной власти и восстановления демократических свобод[61]. В числе обещанных свобод были: свобода слова, печати и собраний. Вслед за декларацией главнокомандующий войсками интервентов генерал Пуль 7 августа издал приказ о запрещении проведения собраний, митингов и сходок в г. Архангельске. За неисполнение приказа предусматривалась привлечение к наказанию вплоть до расстрела. Военным губернатором Архангельска был назначен полковник французской армии Доноп, ему были подчинены русские офицеры и все союзнические офицеры в Архангельске. Таким образом, интервенты взяли управление Северной областью на себя. Была создана разведка интервентов и белогвардейцев. Доноп объявил Архангельск на военном положении, ввел военную цензуру на все печатные издания. Через неделю после установления белогвардейской власти, промышленные торговые предприятия, а через месяц – торговые суда и прочее имущество судовладельцев, национализированное при советской власти, были возвращены прежним хозяевам. Постановление предусматривало сохранение частной собственности на землю, установление судов столыпинского типа,[62] действующих по законам царского времени. Был издан приказ об аресте членов губернских и уездных исполкомов, их комиссаров и т.д. Далее по приказу Верховного управления Северной области создавались губернские и уездные следственные комиссии. Арестованными оказались огромные массы людей. Их социальный состав – рабочие и крестьяне. Ни один заключенный не мог быть освобожден без приказа Донопа. На наглое хозяйничанье интервентов рабочие ответили забастовкой, в результате которой в тюрьму было брошено 16 рабочих. А 14 августа 1918 г. появилась "Резолюция заседания союза архангельских лесопромышленников о ликвидации политических прав рабочих организаций, объявившая о недопустимости вмешательства рабочих союзов в дела предприятия, а управление заводом – делом предпринимателей". Наиболее жуткую известность получил "военный контроль", центральной фигурой которого являлся полковник Торнхилл. Марушевский пишет: " Военный контроль в области имел значение чисто политическое. Его предводители вели работу по охране интересов союзнических войск, наблюдали за населением".[63] За появление жителя на улице в ночное время вводились меры наказания: -штраф в размере 5000 руб. и выше; -тюремное заключение на срок свыше 3-х месяцев. Граждане, заподозренные в сочувствие большевикам, придавались военному суду. Всякая пропаганда в пользу большевиков была запрещена. За нарушение этих постановлений могла быть применена смертная казнь. В ночь с 5 на 6 сентября 1918 г. правительство эсеров было разогнано, заменило его новое белогвардейское правительство, созданное под диктовку англо-американских интервентов[64]. Итак, в сентябре 1918 г. сформировали Временное правительство Северной области. Интервенты на оккупированных ими территориях установили жесточайший режим военной диктатуры. Агрессия сопровождалась массовым террором и грабежом богатств Советского Севера. Район, занятый англоамериканскими и французскими интервентами, покрылся сетью тюрем и лагерей, в которые были брошены советские люди. В итоге, каждый 6-ой житель Архангельской губернии побывал в тюремных застенках или в лагере[65]. Начальство губернской тюрьмы было укомплектовано тюремщиками царского времени. Старшим надзирателем архангельской тюрьмы был назначен Мамаев. За период с 1918 г. по ноябрь 1919 г. через нее прошло около 38 тысяч человек, свыше 9 тысяч из них были зверски убиты. Первыми ее обитателями оказались служащие советских учреждений. Поводом к заключению являлось активная деятельность большевистской организации и органов Советской власти. Арестовывали за малейшее сочувствие к большевикам. Белые говорили: "Мы уничтожим не только большевиков, но и большевистский дух[66]." 80 % заключенных обвинялись в принадлежности к коммунистам. Большинство не имело ни малейшего понятия о коммунизме, это были крестьяне глухих отдаленных районов, попавшие в тюрьму совершенно случайно. В ноябре – декабре 1918 г. шла усиленная разгрузка тюрем через военно- полевые суды. Ежедневно, в разных местах города, шли заседания полевых судов. Вот описание одного из таких заседаний: присутствовало 5 судей – офицеров. При чтении обвинительного акта посыпались слова: социалистическая революция, коммунизм, агитация, экспроприация собственности, пропаганда и т.п. А арестованные крестьяне вынуждены были, понурив головы, слушать непонятные для них слова. Одни обвинялись в том, что, желая избавиться от голода, призывали односельчан устроить комитет взаимопомощи, другие давали подводы красным. Затем начался допрос, длившийся 40 мин. Их забрасывали вопросами, не давая возможности подумать. Затем допрашивали подполковника морской службы Федорова. Он обвинялся в измене Северному правительству, в сочувствии большевикам и антисоюзнической агитации. Около часа длился допрос. Через 20 минут суд выносил приговор: "По указу верховного правительства Северной области, крестьяне деревни Медвежья Гора… за деяние, предусмотренное такими-то статьями, приговариваются к смертной казни через расстрел. Тоже касается и Федорова[67]." В своих действиях интервенты не брезговали даже самыми подлыми приемами. В один из июльских дней 1918 г. в Онегу пришла депеша о том, что из Мурманска следует пароход "Михаил Архангел" с продовольствием для населения города. Жители Онеги с нетерпением ожидали его прибытия. И когда "Михаил Архангел" подошел к пристани, неожиданно раздался пулеметный треск, падали люди, слышались душераздирающие вопли. Люди бросились врассыпную. А по трапу с винтовками наперевес высаживались английские солдаты. За ними на берег сошел полковник Торнхилл. Онежский уезд оказался во власти интервентов.[68] Тюремных помещений не хватало. Под тюрьмы занял подвалы таможни, трюмы пароходов (например "Волжский"). Были выстроены тюрьмы на Кегострове, на Быку, на Бакарице. Наиболее мрачную славу снискали каторжные тюрьмы на острове Мудьюг и в бухте Иоканьга. Созданные интервентами Мудьюгская и Иоканьгская ссыльнокаторжные тюрьмы – самые кошмарные и позорные страницы истории англо-американской и французской интервенции на Севере. И так как тюрьмы Печенги, Мурманска, Кеми, Архангельска в 1918 г. были переполнены, то чтобы, "разгрузить" места заключения 23 августа 1918 г. открыли каторжную тюрьму на заброшенном, пустынном острове Мудьюге, расположенном в Двинской губе Белого моря, в 60-и километрах от Архангельска.[69] Тюрьму назвали "первым концентрационным лагерем для военнопленных". В действительности лагерь оказался каторжной тюрьмой. Первая группа каторжан прибыла на остров 23 августа 1918 г. Им предстояло своими руками построить и оборудовать себе тюрьму, в первую очередь карцеры-землянки. Начальник тюрьмы Судаков установил жесточайший режим. Заключенных истязали, морили голодом, держали в карцере, из которого если кто и выходил живым, то на всю жизнь оставался калекой. Одним из первых туда попал заместитель председателя Архангельского Совета рабочих и солдатских депутатов А. Гуляев. На третьи сутки пребывания в карцере он уже не мог передвигаться и вставать с места. Бывший узник Мудыогской тюрьмы Павел Петрович Рассказов писал: "Представление о Мудьюге неразрывно связано с представлениями о высших страданиях, о высшей человеческой жестокости и неизбежности мучительной смерти. Кто попал на Мудьюг, тот живой труп, тот не вернется к жизни".[70] Прибывших в Мудьюг стригли "под машинку". Не было ни бани, ни умывальников. Поэтому умывались из котелков, которые выдавались для пищи. Белье не выдавалось,одежда сгнивала на теле. Число заключенных в бараках, рассчитанных на 100 человек, дошло до 350 человек. Тюрьма представляла собой дощатые сараи, окруженные колючей проволокой, в шагах пятидесяти от них стояли могильные кресты[71]. Санитарно – гигиенические условия были ужасающими. Неимоверная теснота, грязь, паразиты и голод создавали самые благоприятные условия для заболеваний, а администрация не только не старалась улучшить положение заключенных, но и всячески стремилась сделать их еще более невозможными. В последствии это вылилось в страшные эпидемии тифа, дизентерии.[72] Участник гражданской войны Игнатьев в своем очерке "Некоторые факты и итоги 4-х лет гражданской войны" рассказывает: "Громадный процент арестованных был поражен цингой. Карцеры были холодными, располагались в простых погребах. "Больница" была такова, что член Онежской земской управы Душин лежа в ней в тифу отморозил себе все пальцы на ногах"[73]. Это был "лагерь смерти". Работать заставляли по 18 часов в день. Врач Маршавин свидетельствует, что работали заключенные с 5 утра до 23 часов. Часть из них работала в лесу, вырубая деревья на столбы для проволочных заграждений. Перерывов на отдых не было. В особенности тяжелы были земельные работы. Для засыпки низких мест срывали возвышенности и землю насыпали на носилки. Уже одни только носилки были очень тяжелы для изнуренных, голодных людей. Чтобы возить дрова, в сани впрягалось 4 человека. Немного легче была работа на устройстве проволочных заграждений. Люди ходили оборванными и поцарапанными, рукавиц для этой работы не было. Зимой снег заставляли разгребать также голыми руками. За две недели пребывания на Мудьюге все деревья на территории лагеря были вырублены, и два ряда проволочных заграждений высотой около 1,5 сажен охватывали лагерь колюче-острым железным кольцом[74]. Сильный голод дал о себе знать с первых же дней заключения. Омерзительные сцены разыгрывались под окнами, где жили французы (администрация и гарнизон тюрьмы состоял из французов). Из своих окон они выливали помои на улицу, проходящие мимо заключенные, не удерживались, бросались под окна и, ползая на четвереньках в помойной яме хватали кости, очистки картофеля, куски грязного сала. Выбирая удобный момент, французы выливали на них ведра помоев.[75] 2 октября 1918 г. в 4 утра 119 заключенных вывели во двор и погнали на баржу, которая стояла у Поморской пристани. В полузатопленную баржу сбрасывались арестанты. Баржу буксиром привели на Мудьюг. Под градом ударов, по грудь в холодной морской воде остатки группы достигли острова. Многие не остались в живых. В тюрьме применялись изуверские пытки: жгли каленым железом, закапывали живьем в землю. Широко применяли и железные кандалы. Заключенные пытались группами или в одиночку бежать, но их ловили и расстреливали. В середине октября 1918 г. бывший начальник Соломбальской милиции А.И. Вельможный организовал групповой побег с острова. Он и 2-ое матросов ночью преодолели проволочные заграждения и на лодке переправились через пролив. Они были пойманы в Архангельске, водворены на Мудьюг и расстреляны[76] . 30 июля 1919 г. бежавшие из неволи Варфоламеев, Лупачев, Котлов, были убиты при задержании. И все же большевики, находившиеся в Мудьюгской ссыльнокаторжной тюрьме, вновь приступили к подготовке группового побега. Руководили его организацией Левачев, Стрелков, Поскакухин. В стенке барака они устроили тайник, куда от пайка складывали по одной галете, создавая продовольственный фонд. Бывший узник лагеря М.А. Кузнецов рассказывал, что дневным рационом было в лучшем случае 4 галеты, консервы и горстка риса.[77] По первоначальному плану наметили подготовку к побегу 500 человек и восстание. Однако предательство сорвало эти планы. Многие заключенные отправились в Архангельскую тюрьму, а за оставшимися усилился надзор.[78] 15 сентября 1919 г. в тюрьме вспыхнуло восстание. Восставшие пытались пробиться к дому администрации и захватить оружие, но сильный ружейный огонь заставил их повернуть назад. Охрана застрелила 11 человек, многие были тяжело ранены. Все же 50 заключенных сумели преодолеть проволочные заграждения и направились к бухте, где стояли баркасы местных крестьян. В них беглецы переправились через пролив. В день восстания комендант острова Прокофьев и начальник тюрьмы Судаков находились в Архангельске, поэтому некому было организовать преследование. Получив сообщение о побеге, они выехали на Мудьюг, а с ними тюремный инспектор. Затем на остров прибыла новая группа солдат под командованием английского полковника Деймана, который проводил расследование. 16 сентября 1919 г. 13 заключенных за попытку побега и содействие ему были расстреляны. Обшарив лес и не обнаружив беглецов на острове, белогвардейцы опубликовали в местных газетах их списки с приказом разыскать и доставить на расправу. Тем временем бежавшие разделились на 2 группы. Первая во главе со Стрелковым направилась на Пензу. В течение многих дней беглецы шли вперед, питаясь ягодами и грибами. То один, то другой падали замертво. Лишь 30 сентября 1919 г. остатки группы (раньше ее численность достигала 32 человек) соединились с частями Красной Армии. Вторая группа состояла из 18 человек во главе с Коноваловым. На седьмые сутки, встретив белогвардейский патруль, группа рассеялась. Большинство было схвачено белыми и отправлено на Иоканьгу или расстреляны на Архангельский мхах, где обычно расстреливали заключенных архангельской губернской тюрьмы по решению военно-полевого суда. Лишь несколько человек из этой группы соединились с частями Красной армии. Так, восстанием и побегом заключенных 15 сентября 1919 г. и расстрелом 13 человек закончила свое существование мудьюгская каторга[79]. Оставшиеся заключенные были переведены в Иоканьгу, расположенную на Мурманском побережье. Открытие этой тюрьмы должно было решить две задачи: очистить Архангельск от опасных и неблагонадежных элементов и исключить возможность побега; и гарантировать полное истреблении заключенных. В Иоканьге были обеспечены те же условия, что и на Мудьюге. Карцер представлял собой земляной погреб в 1,5 сажени глубиной, обложенный с боков досками и заваленный сверху комьями земли. 23 сентября 1919 г. первая группа каторжан в 360 человек прибыла на Иоганьгу. По опыту Мудьюга карцером так же служил заброшенный ледник. Круглые сутки их держали запертыми. По ночам проводились обыски. Врывались пьяные охранники и начинали насмерть избивать арестантов. Санитарно-гигиенические условия не уступали мудьюгским. Был случай, когда у одного заключенного развилось столько паразитов, что товарищи вывили его во двор и сметали с него паразитов метлой. Каждые сутки смерть уносила по несколько жизней. За 1,5 месяца умерло 70 человек, а 2 попытки побега были сорваны[80]. "Чтобы ускорить вымирание заключенных, - вспоминает узник Воронцов, - администрация тюрьмы вводила всевозможные "новшества", в хлеб примешивалась карболка, которой дезинфицировали уборные, суп заправляли вместо соли морской водой" Анкета, проведенная Иоканьговским Совдепом уже после падения Северной области, показывает, что из 1200 арестантов, побывавших в застенках Иоканьги, лишь 20 человек принадлежало к коммунистической партии, остальные были беспартийные. Тысячи людей были погублены в тюрьме совершенно не справедливо. Из этих 1200 людей, 23 человека расстреляны, 310 умерли от цинги и тифа, лишь 100 человек оставались более и менее здоровыми[81]. Свое существование Иоканьга закончила 20 февраля 1920 г., когда, узнав о разгроме белых, каторжане арестовали стражу. На мачте радиостанции взвился красный флаг. Интерес представляет воспоминания участника Гражданской войны на Севере, бывшего командира вашко-мезенского полка, члена КПСС, подполковника в отставке И.С.Кривенко[82]. Когда его отряд был окружен и пленен, его сослали на Кегостров. Кривенко уже был приговорен к расстрелу военно- полевым судом и ждал смерти. Через неделю его вызвали и объявили, что в качестве заложника он будет увезен в Англию. Дело в том, что англичане, уходя из Архангельска, решили прихватить с собой заложников, чтобы обменять их затем на своих офицеров. Вначале сентября 1919 г. 47 человек погрузили в трюм английского судна[83]. Поместили арестантов в концлагере Уитли-бай. Кормили впроголодь. Над лагерем "шевствовали" представители международного общества Красного креста. Они почти каждый месяц заходили сюда и справлялись о том, нет ли больных. Этим они ограничивали свою заботу. Ни на какие работы арестованных не посылали, хотя они и просили. Заключенные быстро самоорганизовались, "комендантом" избрали Кривенко. Ввели дежурных ответственных за чистоту помещения и т.п. Даже организовали свою партийную организацию, секретарем которой снова был выбран Кривенко. Заботой организации было поддержание сплоченности и морального духа. Около 8 месяцев продолжалось это пленение, после чего их обменяли на английских офицеров[84]. Как видно из рассказа Кривенко, положение военнопленных в Англии и России даже не подлежит сравнению. Англичане проявляли большую человечность хотя бы тем, что не вмешивались во внутренние дела заключенных. Многочисленные документы, хранящиеся в архивах и музеях страны, тысячи советских людей – живых свидетелей иностранной интервенции характеризуют американских и английских оккупантов как отъявленных палачей и извергов, грабителей и разбойников. "Мы помним, что сделали эти изверги у нас в Онеге, - вспоминает свидетель А.Леонтьев, - заняв город, они запретили людям сходиться группами, потребовали от населения выдачи советских и партийных работников. Арестовали 6 бывших служащих волостного исполкома. В сопровождении сотни солдат они вывели арестованных в поле, раздели догола, привязали к винтовкам и прогнали сквозь строй. После этого отбивали пальцы рук и выламывали ребра. Затем перебили голени и проломали черепа [85]. Уподобившись средневековым инквизиторам, "цивилизованные" изуверы изощрялись в самых утонченных видах пыток. Они отрезали у живого красноармейца Спирова уши и нос. Содрали с его руки перчаткой кожу вместе с ногтями. Применяли и электрический стул. Из фанеры делались небольшие кабины, которые изнутри оплетались проволокой. Они привязывали человека к проволоке и включали ток.[86] В сентябре 1918 г. интервенты заняли деревню Троица, взяли в плен группу красноармейцев, загнали на баржу и утопили в море. Американские солдаты, ворвавшись в село Ровдино, приказали крестьянам предоставить хлеб, мясо, овощи, лошадей для интервентов. Крестьянину Попову американские солдаты завязали глаза и 14 километров гнали пешком с мешком песка на спине. В селе Ровдино они зверски истязали его, а затем живого закопали в землю. Захватив деревню Пылища Онежского уезда, интервенты и белогвардейцы зверски расправились с мирными жителями. Карательный отряд вывел группу крестьян на опушку леса и зверски убил их. Трупы их были страшно обезображены, их невозможно было узнать: изломанные руки и ноги, выколотые глаза, рассеченные головы и лица[87]. Тяжело больного командира ледокола "Святогор" И.А. Дрейера интервенты сначала распяли на столбе, а потом застрелили. Зимой 1918 г. белые захватили Печорский край. Началась зверская расправа с людьми. Первыми жертвами стали активные защитники советской власти[88]. Их белогвардейские звери подвергали длительным и жестоким пыткам и издевательствам и бросали в прорубь. В низовьях Печоры в зиму 1918/19 г. около 200 человек было утоплено. Крестьян отправляли на фронт под угрозой расстрела. Крестьяне не хотели воевать против Красной Армии. 17 июля 1919 г. из Двинского Березника и из деревни Осинов отправили в Архангельск 400 мобилизованных. Под усиленным конвоем привели 14 бунтовщиков, отказавшихся воевать на стороне белогвардейцев, и тут же перед строем всего сбора мобилизованных крестьян расстреляли [89]. 7 марта 1919 г. из Прилуцкой волости пришло сообщение, что явилась разведка белогвардейских банд около 30 человек во главе с Матвеем Махновым и арестовала 10 человек. Это происходило во многих деревнях, чтобы из арестованных крестьян создавать партизанский отряд. 16 мая 1919 г. белогвардейцами было убито 4 человека в Нижмозерской волости: выборный председатель волостной управы Марин, расстреляны Кузьмовский, Козьяков с сыном. Последние двое были изуродованы, у сына Козьякова был снят череп. Расстрелом распоряжался Капитонов. По данным чрезвычайных комиссий, расследовавших злодеяния американо- английских и французских интервентов, за 19 месяцев пребывания их на Севере России, заморские поработители нанесли ранения и увечия 19231 человеку, избили 112805 человек, изнасиловали 3116 человек, заразили болезнями 51886 человек, ограбили 54970 человек.[90] Одной из основных проблем Северной области была финансовая. Русские власти и союзники нуждались в надежной и твердой валюте. Эта тема стала предметом сложных переговоров и острых дискуссий. В центре внимания оказалась британское предложение выпуска северных рублей, обеспечиваемых золотым фондом в Банке Англии. Белые власти же опасались подчинения англичанам местной экономики. В конечном счете , 11 ноября 1918 г. было издано постановление об учреждении Государственной Эмиссионной Кассы в составе назначенных 4-х членов и англичанина – председателя Э.М. Харвоя. Займы были гарантированны лесными ресурсами Серверной России.[91] В результате проведенного мероприятия, начался процесс обесценивания других денежных знаков в отношении "северных рублей", что особо отразилось на положении малоимущих слоев населения. Однако, финансовое положение Северной области продолжало оставаться критическим. Чтобы ослабить влияние англичан, Северное правительство развивало экономические отношения и с другими союзными державами. В октябре 1918 г. в Архангельске было организовано "Экономическое французское бюро". В феврале 1919 г. было учреждено северное отделение Русско-американского комитета для содействия экономическому сближению Северной России и Америки[92]. Для ослабления зависимости от интервенции осенью 1918 г. было создано Северное областное общество снабжения. Но это общество не могло конкурировать с союзниками, так как испытывало огромный дефицит валюты. Интервенты оказывали помощь и обеспечивали существование области, но установление оккупационного порядка подрывало поддержку населением Северного правительства. Интервенты организовали колониальный грабеж края. Из Англии вывозилось большое количество военных припасов, снаряжения, обмундирования, продовольствия для армии. Белые с переброской товаров испытывали много трудностей, так как зимой водный путь не работал, а железная дорога проходила только от Архангельска до Обозерской. По этой причине население было повлечено к гужевой повинности. Лошади сгонялись из местностей, находящихся за 250-300 верст от сборных пунктов, причем брались на неопределенный срок. Английские солдаты не называли русских иначе, как "русская свинья". Они поработили население Русского Севера. Очень часто у ямщиков не хватало хлеба для себя и фуража для лошади. Зимой в 35-градусные морозы им, голодным и холодным, приходилось проводить целые сутки под открытым небом. Ямщиков избивали, а за малейшее сопротивление – расстреливали. Англо-французские солдаты в большинстве случаев ездили в разведку на лошадях. Встречая обоз, лучших лошадей они забирали. В ночь с 26 на 27 января 1919 г., как сообщает газета "На борьбу…", в селе Шеговары белогвардейцы разграбили лавку общества потребителей[93]. Приказчика, который начал сопротивляться, избили, а лавку подожгли (сгорело на 120 тыс. рублей), к тому же было сожжено здание высшего начального училища со всеми книгами, имуществом учителей (на 200 тыс. рублей), здание сельского училища и т.д. Интервенты не гнушались ничем: пенькой, кожей, сеном, пушниной, льном и т.п. Они забирали культурные ценности – картины, книги, музыкальные инструменты; разоряли рыбные промыслы, угоняли рыболовные суда. Архангельско-беломорское управление государственного треста "Северолес" сообщает об убытках, нанесенных интервенцией за период с августа 1918 г. по февраль 1920 г.[94]: посевная площадь края сократилась более чем на 20%, особенно сильно пострадал скот. Но больше всего пострадала лесная промышленность: лесопильные заводы частью сгорели или были разрушены, а значительная часть готовой продукции либо вывезена за границу, либо расхищена. 5,5 лет не хватило после окончания интервенции, чтобы полностью восстановить промышленность. Общая сумма убытков лесной промышленности 2769000 фунтов стерлингов. С первых же дней приезда в Архангельск американцы и англичане организовали вывоз ценностей за границу. Так, в 1918 г. захватили с грузом 57 больших пароходов и 4 парусника в союзнические страны и 14 пароходов и 132 парусника – в Норвегию. По данным таможни с 2 августа по 31 декабря 1918 г. из Архангельска вывезено 6968035 пудов различных грузов. В 1919 г. – 4281015 пудов. Из газеты "Известия временного комитета профессиональных союзов" известно, что на имя Чайковского было переведено 60 тыс. ф.ст., на имя генерал-лейтенанта Ермолова в Лондоне – 30 тыс. ф.ст. А в качестве налогов с населения Севера взыскали 215 млн. рублей. Итого, потери населения составили: посевы – 20137149 руб.; скот – 139660383 руб.; инвентарь – 69009067 руб.; одежда – 61444292 руб.; постройки – 690433237 руб. и т.д. Всего – 558377451 руб.[95] Вот таким разрушенным и обескровленным оставили Север "союзники" – Англия, США и Франция. Десятки тысяч людей расстрелянных, замученных, заморенным голодом, разоренные, сожженные города и деревни – наследство от носителей бесчеловечной жестокости и варварства представителей[96] "культурного" Запада. Конечно, все это не могло не вызвать сопротивления населения Северного края. У изнуренного и обескровленного народа не было сил поднять всеобщее восстание, чтобы свергнуть военную диктатуру и изгнать непрошенных гостей со своей земли. Поэтому единственным методом борьбы оказалось создание подпольных организаций, агитация, пропаганда и создание партизанских отрядов. Всю надежду на избавление от интервентов и белогвардейцев северяне связывали с приходом Красной Армии.
Источник ➝

Восстание Уота Тайлера

Большими изменениями в социально-экономической и политической области характеризовалась также история Англии XIV и XV вв. Как и во Франции, в Англии развивались товарно-денежные отношения и шел процесс постепенного складывания единого внутреннего рынка. Как и во Франции, происходили массовые антифеодальные движения и создавались условия для формирования нации.

Изменения в экономической жизни

В XIV в. в экономической жизни Англии произошли крупные перемены. Развитие промышленности, особенно таких её отраслей, как шерстяная и металлургическая, а также рост населения городов повысили спрос на продукцию сельского хозяйства — сырье и продукты питания — и требовали расширения обмена между городом и деревней.

Крепостнически барщинная система феодального хозяйства, основанная на малопроизводительном подневольном труде крепостных, становилась тормозом дальнейшего роста производительных сил. Эта система задерживала развитие товарности в крестьянском хозяйстве, так как отрывала крестьянина от работы на его участке и тем самым препятствовала расширению производства продуктов на рынок.

Крестьяне, ранее и теснее, чем феодалы, связавшиеся с рынком, становились основными товаропроизводителями в сельском хозяйствен уже в XII—XIII вв. были в значительной мере переведены на денежную ренту. Стремясь увеличить свои доходы от сбыта сельскохозяйственной продукции на рынке, некоторые феодалы пытались повышать производительность барского хозяйства путем усиления барщины. Но эти попытки наталкивались на усиливавшееся крестьянское сопротивление. По этой причине в XIV в. в условиях развивавшегося товарного производства, барщинная система приходила в упадок, феодалы всё больше отказывались от барщины и переводили крестьян на денежный оброк. Лишь некоторые феодалы, располагавшие большим числом крепостных, особенно крупные монастыри, упорно держались за барщинную систему и всеми способами старались заставить крестьян работать больше, чем прежде. Но это только озлобляло крестьян и усиливало их борьбу.

Замена барщины денежными платежами ещё не означала облегчения крестьянских повинностей, ибо феодалы, нуждавшиеся в деньгах для удовлетворения своих растущих потребностей, всячески пытались увеличивать денежные поборы. Но денежная рента давала крестьянам большую свободу от надзора поместной администрации. Вместе с тем денежная рента прокладывала путь к личному освобождению крестьянина от крепостной зависимости, к его выкупу. С XIV в. крепостное право в Англии начало клониться к упадку.

Лондонски Тауэр. Миниатюра. XV в.
Лондонски Тауэр. Миниатюра. XV в.

Развитие товарно-денежных отношении обогащало некоторых крестьян, наживавшихся на торговле сельскохозяйственными продуктами. Так в среде крестьянства возникала зажиточная верхушка. Но в то же время часть крестьянства беднела, запутывалась в долгах и разорялась, увеличивая ряды малоземельных и безземельных бедняков, которым приходилось наниматься за деньги и превращаться в батраков, чтобы не умереть с голоду.

В результате упадка барщинной системы некоторые феодалы, преимущественно крупные, совсем ликвидировали барскую запашку и сдавали землю за денежную плату, главным образом более зажиточным крестьянам. Другие феодалы, особенно мелкие (рыцари), сохраняли барскую запашку и вели на ней хозяйство руками наёмных работников из малоземельных и безземельных крестьян, труд которых эксплуатировали также богатые крестьяне.

«Рабочее законодательство»

Феодальное государство помогало удерживать плату батракам на низком уровне и подчиняло их воле нанимателей. Страшная чума 1348—1349 гг. (так называемая «Черная смерть»), которая произвела большие опустошения во всей Европе, в том числе и в Англии, вызвала в стране нехватку рабочих рук и вздорожание продуктов питания. Это привело к некоторому повышению нищенской заработной платы и в деревне и в городе. Тогда король и парламент провели в интересах нанимателей ряд законодательных мер, враждебных сельским батракам, слугам, подмастерьям и всем лицам, получавшим заработную плату.

Ордонанс 1349 г., изданный королем Эдуардом III (1327—1377), предписывал всем взрослым людям обоего пола в возрасте от 12 до 60 лет, не имеющим собственной земли и других средств к жизни, наниматься на работу за ту плату, которая была обычна до эпидемии чумы. За отказ от найма на таких условиях и за уход от нанимателя до истечения срока грозила тюрьма. Наниматели и рабочие, уплатившие или получившие более высокую плату, наказывались штрафом. Затем последовал ряд статутов (Ордонансом назывался королевский указ, статутом — закон, утверждённый королём по предложению парламента.), подтверждавших эти постановления и усиливавших наказание за их нарушения. Изданный в 1351 г. «Статут о рабочих» предписывал забивать в колодки и сажать в тюрьму тех из них, кто нарушил правила найма (наниматели продолжали наказываться только штрафом). Согласно статуту 1361 г. рабочие за уход от нанимателей объявлялись уже вне закона и клеймились раскалённым железом. 

Палата общин, представлявшая рыцарство и городскую верхушку, которые были особенно заинтересованы в дешёвой рабочей силе, засыпала короля и палату лордов петициями с требованием принятия новых, более суровых и действенных мер против рабочих. Маркс дал следующую характеристику «рабочему законодательству» XIV в. в Англии: «Законодательство относительно наёмного труда, с самого начала имевшее в виду эксплуатацию рабочего и в своём дальнейшем развитии неизменно враждебное рабочему классу, начинается в Англии при Эдуарде III Statute of Labourers [Статутом о рабочих], изданным в 1349 г. ... Дух Статута о рабочих 1349 г. и всех последующих законов ярко сказывается в том, что государство устанавливает лишь максимум заработной платы, но отнюдь не её минимум» (К. Маркс, Капитал, т. 1, стр. 742, 743. (Маркс называет здесь статутом ордонанс 1349 г.)).

«Рабочее законодательство» вызвало отпор со стороны крестьянской бедноты и безземельных батраков. Вопреки запрещениям статутов батраки создавали союзы для борьбы за повышение заработной платы. Нередко крестьяне и батраки совершали нападения на судей по делам о рабочих, освобождали арестованных.

Перемены в строе цехового ремесла

Классовая борьба принимала всё более острые формы и в городах. Цеховая система, основанная на мелком ремесленном производстве, начинала постепенно перерождаться. Цехи всё более превращались в замкнутые корпорации. Многие из подмастерьев на всю жизнь оставались на положении наёмных рабочих. В зависимость от богатых мастеров попадали и мелкие ремесленники, получавшие от них сырьё и обязанные сдавать им готовый продукт за низкую цену. Многие мелкие ремесленники в городах и в сельских местностях становились зависимыми от купцов-скупщиков. Наибольшее развитие эта система получила в шерстяной промышленности, которая сделала значительные успехи в течение XIV в.

В городах всё более росло имущественное расслоение, возникали резкие контрасты между богатством и бедностью. В XIV—XV вв. значительно развился торговый и ростовщический капитал. Крупные по тому времени капиталы создавались путём спекуляций на вывозимой за границу шерсти, путём ростовщичества и займов королю, а также путём откупов всё возраставших налогов. Внутригородское управление в это время было сосредоточено в руках богатых купцов и цеховой верхушки, которые и представляли города в парламенте. Городская верхушка вела своекорыстную политику и перекладывала главную тяжесть налогов на трудящиеся массы. Так называемое «рабочее законодательство», выгодное эксплуататорам и враждебное трудящимся и деревни и города, ещё более обостряло социальные противоречия в городах. Внутри цехов происходили ожесточённые столкновения между цеховыми мастерами и подмастерьями. Подмастерья организовывали союзы для защиты своих интересов. Их поддерживала всё возраставшая масса бедноты и чернорабочих в городах.

Обострение классовой борьбы трудящихся в деревне и в городе вызывало усиление репрессий со стороны господствующего класса. Укреплялась государственная машина для подавления трудящихся масс: королевский совет и парламент, местная администрация и королевские суды. В связи с этим на население ложились дополнительные тяготы в виде возраставших налогов и различных повинностей в пользу государсава. Продажность и лихоимство судей и королевских чиновников, мошеннические проделки откупщиков налогов, недобросовестность налоговых сборщиков, неизменная враждебность судов по отношению к трудящимся вызывали у народа всё большую ненависть ко всем органам государственной власти.

Бедствия народных масс особенно усилились во время Столетней войны между Англией и Францией (1337—1453). Начало войны было успешно для Англии. Однако затем англичане стали терпеть поражения. К 1380 г. за Англией осталось на территории Франции только несколько приморских городов.

Выступление Виклефа против папства и католической церкви

Важные перемены, происходившие в экономическом и политическом развитии Англии, отразились и в области идеологии. Это нашло свое выражение прежде всего в том, что во второй половине XIV в. различные общественные группы и политические силы в Англии выступили с требованием реформы католической церкви. Крайне враждебно смотрели на богатую феодальную церковь горожане, которые стремились всячески удешевить ее, в частности путем упрощения культа (обрядности), лишить ее земельных владений и освободить от подчинения папе, чтобы тем самым прекратить вмешательство пап в церковные дела Англии. Выразителем этих реформационных идей был профессор Оксфордского университета Джон Виклеф (1320—1384).

Джон Виклеф. Портрет XVI в.
Джон Виклеф. Портрет XVI в.

Виклеф выступил против притязаний папства на взимание поборов с Англии и защищал право короля на секуляризацию церковных земель. Он заявлял, что государство не зависит от церкви, а, наоборот, церковь должна подчиняться в гражданских делах светской власти. Он требовал коренной реформы церкви, ликвидации епископата и подвергал критике основные догматы католицизма. Виклеф отвергал учение католической церкви об особой «благодати», которой будто бы обладает духовенство и которая дает ему силу отпускать грехи и «спасать» человеческие души. Виклеф отвергал индульгенции, тайную исповедь и почитание святых». Он провозгласил «священное писание» единственным источником вероучения и, чтобы сделать его общедоступным, принял участие в переводе Библии с латинского языка на английский. По словам Энгельса, Виклеф был ярким представителем ереси городов, главным требованием которой всегда было требование «дешевой церкви» (См. Ф. Энгельс, Крестьянская война в Германии, в кн. К. Маркс и Ф. Энгельс , Соч., 1. 7, изд 2, стр. 361—362.). Учение Виклефа в течение двух последующих столетий оказывало сильнейшее влияние на учения всех буржуазных реформаторов церкви.

Идеи Виклефа, особенно в отношении секуляризации церковных земель, пользовались поддержкой королевского правительства и некоторых крупных феодалов во главе с Джоном Ланкастером — сыном короля. Королевская власть в Англии тяготилась своей зависимостью от папства, особенно ввиду враждебной политики пап, которые находились в Авиньоне и поддерживали в Столетней войне Францию. Поэтому Эдуард III в 1353 г. издал закон, воспрещавший перенесение в папскую курию дел, разбиравшихся в церковных судах. Это было большим уроном для панской казны. Эдуард же отказался платить папе дань в 1 000 марок серебром, установленную ещё со времени Иоанна Безземельного. В то же время король и парламент, недовольные тем, что несметно богатая церковь уклонялась от государственных налогов, стремились наложить руку на доходы и на земельные владения церкви и подчинить её непосредственно королевской власти, освободив из-под власти пап. Придворная знать, часть крупных феодалов и значительная часть рыцарства рассчитывали в свою очередь увеличить собственные владения путём захвата конфискованных церковных земель.

Лолларды. Джон Болл

Но особенно глубокое недовольство католической церковью нарастало в среде трудящихся масс, и прежде всего крестьянства. Церковь упорнее всех держалась за сохранение крепостного права и барщины. К тому же церковь накладывала на трудящихся ещё и дополнительные тяготы в виде десятины и других поборов. Широкое народное движение против католической церкви нашло поддержку и среди низшего духовенства, многие представители которого вели полунищенское существование, ненавидели богатую церковь и понимали народные нужды.

В Англии появились народные проповедники, так называемые «бедные священники» (лолларды). Одетые в грубые шерстяные рясы, они странствовали по всей Англии и в своих проповедях резко выступали против богатой и властной церкви. Среди них было много учеников Виклефа и последователей его учения. Но, будучи близки народу и отражая его стремления, они шли гораздо дальше своего учителя. В их проповедях очень сильно звучали социальные мотивы. Это были проповедники идей народной реформации, выступавшие против феодалов и против злоупотреблений королевских чиновников и обличавшие несправедливость строя, при котором одни должны целый век трудиться на других. Если учение Виклефа не выходило за пределы требования церковной реформы в рамках существующего строя, то лолларды открыто выступали против феодального строя и стремились уничтожить его. Представитель умеренной бюргерской ереси Виклеф резко отмежёвывался от таких «последователей», делавших из его учения опасные для имущих классов социальные выводы. 

Среди народных проповедников особенно выделялся своим талантом и силой убеждения Джон Болл. Слушать его собирались огромные толпы народа. Он говорил, что бог сотворил людей равными, и заявлял: «Когда Адам пахал и Ева пряла, кто тогда был дворянином?». Проповеди Джона Болла и лоллардов выражали интересы широких масс крестьянства и городской бедноты. Энгельс называл Джона Болла представителем крестьянско-плебейской ереси средних веков, которая из учения церкви о равенстве всех верующих перед богом «выводила гражданское равенство и уже тогда отчасти даже равенство имуществ» (См. Ф Энгельс, Крестьянская война в Германии; в кн. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, изд. 2, стр. 362—363.).

Восстание крестьянства в 1381 г.

Гнёт феодалов, злоупотребления органов государственной власти и поборы католической церкви всё чаще приводили к открытым выступлениям крестьян. Многие крестьяне бежали в леса и составляли вооружённые отряды, становившиеся грозой для феодалов, богатых купцов и королевских чиновников. В петиции, поданной в парламент в 1377 г., дворяне жаловались на то, что почти в каждом поместье вилланы ведут организованную борьбу с сеньорами, сплотившись в союзы, скреплённые присягой о взаимной помощи. Вилланские союзы распространились по всей стране. Из деревни в деревню пересылались рукописные агитационные листовки, призывавшие к сопротивлению помещикам и королевским чиновникам и к расправе с ними. Среди крестьян особым успехом пользовались рифмованные листовки Джона Болла.

Сильнейшее возмущение вызвали новые налоговые требования, обрушившиеся на трудящихся в связи с возобновлением войны с Францией при Ричарде II (1377—1399). В 1377 г. парламент ввёл единовременный поголовный налог, который в 1379 г. был взыскан снова. Новый поголовный налог, установленный в 1380 г., увеличил обложение ещё втрое. Этот налог и злоупотребления при его взимании послужили непосредственным поводом к восстанию, которое вспыхнуло весной 1381 г. в Юго-Восточной Англии. Начавшись как протест против тяжёлых налогов, оно немедленно приняло ярко выраженный антифеодальный характер. Особенную ненависть крестьян вызывали церковные феодалы — епископы и аббаты. Во многих местах образовались крестьянские отряды. Они громили усадьбы и монастыри, уводили скот, уносили имущество и жгли документы, где были записаны крестьянские повинности. В ряде графств крестьяне были поддержаны городской беднотой. В результате многие феодалы были вынуждены пойти на уступки крестьянам, отменить крепостное право и барщину и понизить крестьянские платежи. Наибольшей массовостью и организованностью отличалось восстание в соседних с Лондоном графствах — Эссексе и Кенте. Одним из видных участников этого восстания был Джон Болл. Он проповедовал непримиримую ненависть к угнетателям народа и призывал к истреблению всех сеньоров и их пособников — королевских судей. Он говорил, что дела пойдут хорошо только тогда, когда всё имущество станет общим, когда не будет ни вилланов, ни дворян и все будут равны. Вождем восставших был деревенский ремесленник из Кента, кровельщик Уот Тайлер, по имени которого обычно и называют крестьянское восстание 1381 г. Он был хорошим организатором и пользовался большим авторитетом среди народа. Двумя отрядами крестьяне Эссекса и Кента подступили к Лондону. Вопреки приказу мэра городская беднота не позволила запереть перед ними ворота. Вступив в столицу с помощью присоединившихся к ним городских ремесленников, подмастерьев и бедноты, крестьяне стали жечь и разрушать дома ненавистных народу королевских советников и богатых иноземных купцов. Восставшие предавали смери королевских судей, которых они считали виновниками угнетения народа, разбивали тюрьмы и выпускали заключенных на свободу.

Джон Болл среди восставших крестьян. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV в.
Джон Болл среди восставших крестьян. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV в.

Восставшие крестьяне потребовали, чтобы король Ричард II явился к ним для переговоров. Король был вынужден согласиться на это свидание, и оно состоялось в Майл-Энде — предместье Лондона. Крестьяне предъявили королю свои требования, получившие название «Майл-Эндской программы». Эта программа содержала требование отмены крепостного права, ликвидации барщины и замены всех крестьянских повинностей в пользу феодалов невысокими денежными платежами, введения свободной торговли во всех городах и местечках Англии и амнистии для восставших. Эта программа в основном отражала интересы более зажиточной части крестьянства. Королю пришлось капитулировать перед крестьянами. Он согласился на все требования «Майл-Эндской программы» и приказал выдать крестьянам подтверждавшие это грамоты. 

Часть крестьян поверила королевскому слову, покинула Лондон и отправилась по домам. Но многие из восставших, особенно малоимущие крестьяне, не были удовлетворены этими уступками. Им была нужна земля и отмена жестоких законов против рабочих. Значительная часть крестьян вместе с Уотом Тайлером и Джоном Боллом осталась в Лондоне. Они потребовали нового свидания с королём. Ричард II был принуждён вторично явиться на свидание с крестьянами, состоявшееся на Смитфилдском поле близ городской стены.

Предательское убийство Уота Тайлера. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV  в.
Предательское убийство Уота Тайлера. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV в.

«Смитфилдская программа» шла значительно дальше «Майл-Эндской». Крестьяне требовали не только отмены крепостного права, но и отобрания земель у епископов, монастырей и священников и раздела этих земель между крестьянами. Они требовали также отмены всех привилегий сеньоров, уравнения сословий и возвращения крестьянам захваченных сеньорами общинных угодий. Это были в основном требования крестьянской бедноты.

Однако феодалы и лондонские богачи уже оправились от первого испуга и успели приготовиться к сопротивлению. Путём обмана и вероломства им удалось справиться с восставшими. Во время переговоров в Смитфилде Уот Тайлер был предательски убит лондонскдм мэром. На выручку королю прискакал вооружённый отряд из рыцарей и богатых горожан. Крестьянам надавали всяческих обещаний и убедили их разойтись по домам. Лишившиеся своего вождя крестьяне вторично дали себя обмануть и покинули Лондон.

Тем временем от имени короля по графствам был разослан приказ всем рыцарям собраться в Лондон. Рыцарские отряды направились вслед за крестьянами, уже частью разошедшимися по домам, и обрушились на них. Затем во все районы восстания были посланы королевские судьи, которые произвели там жестокую расправу: замучили и повесили множество крестьян. На рыночной площади в Лондоне положили бревно, на котором рубили головы городским беднякам, принимавшим участие в восстании.

Жестокой и мучительной казни подверглись вожди восстания, в их числе и Джон Болл. Король разослал приказ, чтобы крестьяне беспрекословно слушались сеньоров и выполняли все те повинности, которые они несли до восстания. Парламент одобрил действия короля. Члены нижней палаты заявили, что они скорее готовы все умереть в один день, чем согласиться на освобождение вилланов. Но казни всё же пришлось прекратить из опасения новых крестьянских волнений. Так было задушено крестьянское восстание, направленное против феодальной эксплуатации.

Это восстание носило стихийный и разрозненный характер. Крестьянские общины, проникнутые узкими, местными интересами, мало связанные друг с другом, не сумели объединиться, действовать совместно и организованно. Большинство восставших не приняло участия в походе на Лондон, а ограничилось только борьбой с сеньорами в своих графствах. Кроме того, среди самого крестьянства уже существовало значительное расслоение. Интересы зажиточного крестьянства и бедноты во многом не совпадали. Поэтому и в Лондоне крестьяне не до конца действовали сообща. Крестьяне ненавидели феодалов, а также королевских советников, которых считали виновниками тяжёлых налогов и всяческих притеснений. Но они верили, что король заступится за них, и доверчиво отнеслись к его лживым обещаниям. Таким образом, они не сумели воспользоваться первыми успехами восстания. Предательскую роль по отношению к крестьянству сыграла богатая городская верхушка. Богатые горожане сначала пытались использовать крестьянское восстание в своекорыстных целях, а затем активно содействовали его подавлению. Городская же беднота была ещё очень слаба и неорганизованна и не могла оказать крестьянам решающей поддержки. Всё это привело к разгрому крестьянского восстания.

Несмотря на свирепую расправу с восставшими, крестьянские волнения продолжались в разных частях страны. Вилланы упорно отказывались отбывать барщину и платить повышенную ренту. Господствующему классу всё же пришлось пойти на уступки и осуществить на практике ряд крестьянских требований.

Картина дня

))}
Loading...
наверх