Опасная работа московского дипломата

Опасная работа московского дипломата, изображение №1

Стенограмма эфира программы «Родина слонов» с кандидатом исторически наук, заведующим сектором Музея Москвы Максимом Владимировичем Моисеевым.

М. Родин: Сегодня мы будем говорить о жизни дипломатов Московского царства в XVI, в основном, веке. О том, почему тебя могли поколотить, ограбить, хотя ты, вроде как, официальный представитель не самого последнего государства в Восточной Европе.

Когда мы можем говорить о появлении регулярной дипломатической службы в Московском царстве?

М. Моисеев: Процесс появления регулярной дипломатической службы был достаточно долгим.

Ещё в течение XV в. мы видим, что все дипломаты – это в основном личные представители князя. И, как правило, их функция – донести слово князя. И если мы будем брать зарубежную дипломатию, т.е. дипломатию не междукняжескую, то самый яркий и последовательный случай – это отношения с Крымским ханством, которые относительно хорошо документированы. В течение конца XV в. отправляют в основном бояр. И, как правило, они должны были устно сообщить какие-то идеи, например, московской Боярской думы. Но при этом мы не видим всей процедуры их подготовки. То есть системы документирования в конце XV в. как таковой не было. И именно в рамках отношений с Крымским ханством появляется документ, который фиксирует эти контакты. В итоге в исторической науке эти документы получили название посольских книг.

И первоначально в этой древнейшей посольской книге, как показал ещё в конце XIX в. Михаил Николаевич Бережков, ещё не фиксировалось всё. Фиксировалось только решение послать и что он должен сказать. При этом ответные посольства, например из Крымского ханства, поначалу в ней тоже не регистрировались.

М. Родин: То есть мы не знаем, что отвечали.

М. Моисеев: В принципе, да. Это появляется чуть позднее, но тоже в рамках конца XV в. Это позволяет нам предполагать, что нет органа управления внешней политикой. Это именно личное дело великого князя, которое решается в окружении Боярской думы.

В конце XV в. начинаются отношения с Ногайской ордой. Это государство образовалось в это самое время на кочевьях Большой Орды в частности (они ещё в Казахстане кочевали). По статусу они не совпадали с Чингизидами. Было принято решение, что бояр к ним посылать нельзя. Первоначально альтернативой выступали служилые татары-гонцы. Их функцией было доставить послание великого князя.

В течение XVI в. процесс внешнеполитических контактов усложняется. Контактёров становится всё больше и больше. И сама эта дипломатия уже не может быть ограничена великим князем и Боярской думой. И в результате усложнения, по всей видимости, вначале внутри великокняжеской канцелярии образуется некая специализация. А к середине XVI в. появляется специализированное ведомство, известное как Посольский приказ.

М. Родин: В 1549 г.

М. Моисеев: Да. Иван Висковатый будет его возглавлять.

М. Родин: В каких условиях в конце XV-начале XVI вв. работали дипломаты? Правильно ли я понимаю, что если говорить про восточное и южное направление, то тут только что развалилась Золотая Орда и ещё не понятно, как взаимодействовать с её осколками в смысле дипломатического ритуала в том числе?

М. Моисеев: Это была самая большая проблема для московской дипломатии. Нам известны случаи, которые сейчас могут восприниматься анекдотично. К примеру, в конце XV в. в Москву прибывает посланник Бабура. Это Тимурид, который основал в Индии Могольскую империю. Человек, очевидно, высокого статуса. Но в Москве не знали, кто это. Поэтому его приняли, но отправили обратно с ремаркой, что не известно, кто он: правитель или чей-то представитель. Поэтому дипломатические контакты с Моголами так в это время и не состоялись именно из опасения, что может быть потеря чести в контактах неведомо с кем. Кругозор московской дипломатии рос вместе с государством и с теми контактами, которые появлялись. Это, опять же, очень долго.

Если мы берём постордынскую территорию, то ранжирование выстраивалось очень просто. Если правители Чингизиды – то значит высокий ранг. Если правители не Чингизиды – то они рассматривались как контакты достаточно низкого уровня. Проявлялось это не только в ритуале, но даже в списках лиц, которые отправлялись с дипломатическими миссиями. Если Крымское ханство могло ожидать, что к ним поедет послом боярин, Казанское ханство после подчинения Москвой могло ожидать, что к ним поедет не боярин, но член боярской думы, например, окольничий, то Ногайская орда могла ожидать, что в лучшем случае к ним поедет посланником сын боярский третьей статьи. И это уже предел их мечтаний и возможностей.

Дальше происходило открытие государств. Наша этнография и политология зародилась в рамках дипломатии. Выяснилось, что эти государства устроены совсем не так. Например, Ногайская орда обладает разветвлённой структурой, подразделяется на три сообщества в рамках одного государственного объединения. И, соответственно, направлять одного посланника к главе этого государства, как изначально было принято, недостаточно. Надо отправлять посланников ещё и его «замам». Поэтому отправлялось уже три посланника. Внезапно выяснялось, что в разветвлённой клановой структуре отношения надо поддерживать с представителями каждого из этих кланов. Поэтому переписка разбухала. И в среднем в одном посольстве могло везтись до 50-ти посланий каждому.

М. Родин: Какие опасности поджидали дипломата, который едет в то, что раньше называлось «дикая степь»?

М. Моисеев: Опасности послов поджидали с самого начала, как только их туда отправляли. Первая опасность – доехать до пределов русского государства. Периодически возникали конфликтные случаи. Криминал, особенно на окраинах, процветал. Классический пример был в 30-е гг. XVI в., когда крымский посол Будалы-мирза не очень понятно, зачем, зашёл в корчму, где, в общем, только выпивают.

М. Родин: Кажется, понятно, зачем он туда зашёл.

М. Моисеев: Ну, мусульманину нельзя было. Закончилось это совершенно закономерно для корчмы: дракой и поножовщиной. Посол был ранен. И такие ситуации время от времени возникали. Бывали ситуации, например, с ногаями, когда сопровождавшие посольство купцы отделились от посольства и поехали грабить русские деревни на Рязанщине. До трёхсот человек было угнано в плен. И посланник Даниил Губин попал в ситуацию, когда он никак не мог этого остановить.

М. Родин: Это было наше посольство?

М. Моисеев: Нет, ногайское посольство возвращалось, и сопровождал его русский посланник. Он мог только уговаривать, что это дело непригожее и надо отпустить.

Дальше с ним происшествия продолжались. Когда вернулись в степь, подъезжали к ногайским территориям, посланники ногайских аристократов его окружили и стали требовать, чтобы он как можно быстрее раздал им поминки, посольские дары. Он отказывался, потому что по ритуалу он должен был прибыть в ставку, и там происходил ритуал одаривания этих аристократов. Но они сказали, что если приедут в столичный город Сарайчук, то бий сразу всё заберёт и аристократам ничего не достанется. Он опять их стал отговаривать. Закончилось тем, что они его отодвинули в сторону, разграбили все телеги, в которых поминки были, и разъехались.

М. Родин: А он как дальше действовал?

М. Моисеев: Дальше он печально приехал в ставку, его сопровождал бейский посол. Остатки даров он раздал, естественно. Но с него стали требовать пошлину.

М. Родин: Там были какие-то въездные пошлины, обязательные даже для послов.

М. Моисеев: Да. Эти пошлины – по всей видимости, пережиток ещё ордынских времён. Причём очень давних: по всей видимости, восходящих ещё к монгольскому посольскому церемониалу, когда за право увидеть хана или его представителя надо было заплатить некую пошлину. В русской традиции она получила название придверной пошлины.

Это очевидный пережиток ордынской зависимости. В Москве пытались с ней бороться и постоянно требовали, чтобы её никто никогда не платил. Но тут происходило столкновение двух церемониалов. И если бы московские послы следовали бы этому наказу на 100%, то никаких дипломатических отношений бы не было. Наказы требовали, что если будут требовать пошлину, развернуться, уйти и переговоров не вести. И здесь мы видим конфликт идеального инструктивного и реального. Надо было найти какое-то среднее.

Среднее было найдено. Выглядело это как жуткий спектакль, когда на послов набрасывались, послы выступали, говорили грозные речи, отговаривали. А затем, как правило, они отходили в сторону и давали возможность представителям бия забрать то, что необходимо. В русских документах это всегда чётко определялось, как грабёж. Но, по всей видимости, это не грабеж, а взимание придверной пошлины. Потому что они всё остальное время в ставке проживали. Т.е. если бы их просто ограбили подчистую, как они пишут в своих отписках, то тогда они, наверное, были бы просто голодные и голые. Я склонен к тому, чтобы считать, что это спектакль, который организовывался, чтобы выйти из церемониального тупика.

М. Родин: Я правильно понимаю, что этот тупик связан с борьбой статусов? Появилось Московское государство, которое считает себя независимым и сильным. В то же время правители «осколков» Золотой Орды считали себя наследниками Золотой Орды и свой статус видели выше, чем московский. И это надо было как-то урегулировать.

М. Моисеев: Так оно и есть. Постордынкое политическое пространство в общем воспринимало себя в праве требовать от улусников и данников некоего подчинения. И такие пережитки в церемониалах сохранялись. После освобождения Москвы от ордынской зависимости в её политической мифологии будет крайне важным пункт об абсолютной суверенности. Это, кстати, и на западном направлении тоже будет приводить к конфликтам. В случае с постордынскими сообществами это приводило к сериальному конфликту, который никогда не заканчивался. И, по сути, вся дипломатия проходит под этим конфликтом. Т.е. конфликт идёт сам по себе, он просто изначально существует. А сами контакты происходят, не смотря на него. Это похоже на течение, в которое вы нырнули и в нём плывёте: оно само по себе, а вы в нём находитесь.

М. Родин: Получается, это превратили в игру. Мы вам ничего не платим, вы нас просто ограбили. Все знают, что их «ограбят», все знают, что нельзя признавать, что заплатили пошлину. А на западном направлении в этот момент, когда только становилось Московское государство и его суверенитет, как вы говорите, тоже были проблемы. А они с чем были связаны?

М. Моисеев: Это лучше знают специалисты по западноевропейской дипломатии. Но в Западной Европе один-единственный император: это император Священной Римской империи германской нации. А после того, как московский великий князь стал царём, то появился второй император. И требование признания царского, имперского статуса за Москвой для католической Европы будет очень сложной проблемой. Протестантская Европа была более мягко настроена к этим претензиям. Этот очень глубокий конфликт будет тянуться достаточно долго. Плюс конфликт с Великим княжеством Литовским и впоследствии с Речью Посполитой, где статусные споры тоже будут составлять львиную долю этих отношений.

И в целом дипломатия позднего Средневековья и раннего Нового времени – это дипломатия спектакля. Там очень важен жест. Это не дипломатия серых костюмов и строго оговоренных обязательств, когда это больше напоминает уже юридический процесс. Здесь каждый сам по себе спектакль устраивает.

М. Родин: Как в начале XVI в. было организовано посольство? Я так понимаю, есть два варианта: отправляют либо боярина, либо гонца в разных статусах. Сколько в посольстве было людей? Что такое посольство?

М. Моисеев: Как правило, московские посольства были не самые многочисленные. Если посланник отправляется в Ногайскую орду или в Крымское ханство, его сопровождает станица служилых татар. Станица – это отряд численностью 5 человек. Соответственно, если посланник едет с небольшой миссией, то, как правило, это 6-10 человек.

Если это великое посольство, то оно включает посла, посланников, толмача, подьячего (чиновника, который ведёт документацию этой посольской миссии), и несколько подразделений гонцов. Но такие большие великие посольства отправлялись редко. Они в основном были связаны с какими-то имперскими отношениями.

Чаще всего, если мы говорим про степные пределы, то это отряды в 15-20 человек. Вопрос оперативной связи с центром решался с помощью гонцов. Гонцы – это вот эти станицы служилых татар.

М. Родин: То есть они – не для охраны.

М. Моисеев: Нет. Они в основном использовались как гонцы. Кочевые сообщества – разветвлённые структуры. Поэтому сам посланник у главы орды, а с другими представителями аристократии этой орды используются гонцы. Т.е. они рассылаются в ставки к другим. В итоге нужно, чтобы у вас было хотя бы 10 человек для этого. Плюс у вас задача оперативно сообщать в Москву о ситуации. Особенно в Москве всегда требовали, чтобы вовремя присылали сообщения о готовящихся набегах. Всегда прогнозировали, что гонцов не хватит, и тогда рекомендовалось набирать их из местных. Чаще всего из полоняников.

М. Родин: То есть из своих?

М. Моисеев: Да.

М. Родин: Но их же надо выкупить для этого?

М. Моисеев: Именно это и надо было сделать. Процесс выкупа полоняника выглядел следующим образом: он вступал в отношения с посланником, и посланник за него ручался. Подписывал долговое обязательство, что он будет выкуплен. Т.е. он сам его не выкупал. Они договаривались о цене, подписывался документ, который тогда назывался «кабала», и потом должны были из Москвы деньги ему прислать.

М. Родин: Присылали?

М. Моисеев: Выкупали, да. Но это всегда были долгие, бесконечные споры, потому что в Москве старались выкупать подешевле, а в Крыму – продавать подороже. И разница порой в 10-20 раз была. В Крыму, например, некоторых полоняников планировали продать за 100-300 рублей, а в Москве хотели их выкупить за 10-15 рублей.

М. Родин: Вы говорите, что нужно платить пошлину, дарить подарки. А у нас всего семь человек. Должен быть обоз, получается. Грабили же какие-то телеги.

М. Моисеев: Конечно. Шли они с обозами. Обозы известны. К сожалению, сколько телег было в обозе, нам неизвестно, документы не фиксируют.

М. Родин: Когда посол отправлялся в Ногайскую орду, как-то продумывалась его система обеспечения? Ему выдавали деньги на прокорм, просто едой снабжали, или его должны были встречающие кормить?

М. Моисеев: Ожидалось, что кормить будут местные. Но по ситуации XVII в., где документы сохранились заметно лучше, сохранились финансовые документы, нам известно, что определённое количество денег на прокорм им выдавалось. И известно, что нередко посланники и сопровождавшие их лица в итоге попадали в хорошие долги, и им приходилось потом их возмещать.

М. Родин: То есть денег, которые им давали на прокорм, не хватало, и приходилось жить в долг.

М. Моисеев: Да. Особенно если случилось несчастье, и вы в Крымском ханстве или в Ногайской орде проведёте уже не один год, как это было с Афанасием Нагим, то, конечно, вы будете вынуждены брать в долг. И это происходило.

М. Родин: Это был частный долг или государственный?

М. Моисеев: Это частный долг, который решался государством. Писалась челобитная, в которой разъяснялась ситуация. Она рассматривалась в посольском приказе, и по итогам принималось решение: выдать сумму денег или отклонить, если выяснится, что в долги он попал не по госслужбе, а по своим каким-то личным интересам. Проигрался, или выкупал что-то.

Но в целом считалось, что обеспечивать жильё и питание должна принимающая сторона. И она, в общем-то, это делала. Вся проблема в изучении ситуации XVI-XVII вв. заключается в эпизодичности сохранившихся данных. Во всяком случае, в 30-е гг. XVI в. сохранились данные, что русскому посланнику, тому самому Даниилу Губину, с его гонцами на день выдавалось по корове.

М. Родин: Это на двоих?

М. Моисеев: Там было человек 7-8.

М. Родин: Но всё равно, мне кажется, это много. Можно продавать.

М. Моисеев: Конечно. Но это вторая сторона дипломатии, дипломатия чрезмерной щедрости. Во всяком случае, если посмотреть, сколько спиртного в Москве выдавали послам, создаётся ощущение, что послы еле глаза открывали.

М. Родин: В 1549 г. был организован посольский приказ. Как это изменило работу простых тружеников дипломатического фронта?

М. Моисеев: В первую очередь это привело к более чёткой и ясной системе документооборота и решения насущных проблем. Интересно, что первоначально они главу посольского приказа воспринимали как самого близкого начальника, и были в каких-то, это не очень правильно, но можно сказать «вассальных» отношениях. Потому что сохранилась отписка 1551 г., если не ошибаюсь. Отписка – это донесение. Донесение посланника в Астраханское ханство Севастьяна Аврамова. Он был толмачом с татарского языка и занимался сопровождением астраханских дел одно время. Я вспоминаю эту отписку потому, что она адресована не царю, а непосредственно Ивану Михайловичу Висковатому. И в ней есть такие слова: «служебник твой челом тебе бьёт». Т.е. это больше связано с отношениями некой личной подчинённости. Для Севастьяна Аврамова Иван Висковатый – это главный начальник. Хотя впоследствии все отписки всё-таки писались на имя царя и ни в коем случае не на имя главы посольского приказа. Но здесь мы, видимо, сталкиваемся с неотлаженностью формуляра.

Посольский приказ – это не МИД в современном смысле. Это больше канцелярия, которая ведает подготовкой необходимых документов, и вообще всем прохождением документов. И ко всему прочему у посольского приказа будут ещё некие судебные функции, финансовые. В частности, посольскому приказу подведомственны территории с компактным проживанием иностранцев, например, Касимов или Романов. Если у вас какие-то проблемы возникают – вы пишите в посольский приказ.

А финансовая документация для посольских миссий готовилась всё-таки в казённом ведомстве. К сожалению, документация казённого ведомства за XVI в. почти вся пропала, она погибла. От неё сохранились только жалкие крохи. И в основном это то, что по какой-то причине отложилось в посольских делах. Так что посольский приказ для современных историков выполнил функцию надёжного архивохранилища.

М. Родин: Я правильно понимаю, что всё равно уже в это время посольский приказ – это свой бюджет на дипломатическую деятельность, правильная организация посольства, выделение денег на каждое посольство, выделение денег на приём иностранных послов? Т.е. структура, система.

М. Моисеев: Структура, система. Но смотрите, как она будет взаимодействовать. Возьмём пример с посольскими дарами. Посольский приказ уведомляет казну о необходимости начисления посольских даров. В казне составляется список, кому чего отправлено. Потом, по всей видимости, в посольском приказе происходит его правка. Потому что в составе документов именно посольского приказа сохранились черновики, где мы видим следы правки, где они кого-то вычёркивают, кого-то добавляют, кому-то уменьшают, кому-то увеличивают. И потом это всё идёт обратно в казну. И казна на этом готовит итоговый документ, по которому будут выделены деньги или вещи.

Точно так же происходит с приёмом иностранных послов. Именно казённые дьяки, казна сама по себе всё это ведает. Это отдельная очень большая история, как они во Владимире, например, заказывают какое-то количество мяса на прокорм послов, в другом подведомственном городе – что-нибудь другое. Но это всё делает не посольский приказ. Это как бы по запросу посольского приказа, он координирует.

М. Родин: То есть пока ещё более сложная структура. Им приходится привлекать много других чиновничьих служб.

М. Моисеев: Но они коммуницируют. В данном случае посольский приказ скорее выступает как координатор и инициатор действий. Ясно, что в посольском приказе постепенно вырастает свой набор персонала. Но, что интересно, послы и посланники не являются персоналом посольского приказа. Это люди, которые для этой службы назначены. Но они не в персонале посольского приказа. И все исследования посольского приказа это показывают. Персонал посольского приказа – это непосредственно дьяк, подьячие, толмачи и переводчики, и, например, сторожа, которые осуществляли непосредственную работу этого ведомства.

М. Родин: То есть посланники и послы – это как внештатники, политики, которых назначили в данную командировку.

М. Моисеев: Да, это командировочные. Ничто не мешало тому или иному посланнику заниматься в своей жизни совершенно другими делами. К примеру, мы точно можем сказать, что такой посланник в Ногайскую орду, как Микула Бровцын, был большую часть своей карьеры чиновником дворцового ведомства, ключником в Нижнем Новгороде. И где-то на излёте своей карьеры он стал послом в Ногайской орде. Другой вариант – Пётр Тургенев, который и посланником был, и был воеводой по порубежным городам. А у больших послов, которые бояре, это в принципе не их основная функция.

М. Родин: То есть в XVI в. мы ещё не можем говорить о профессиональной дипломатии, а уж тем более о людях, которые на зарплате постоянно этим занимаются.

М. Моисеев: Да. Такого дипломатического корпуса, который формируется уже с XVIII в., ещё не было. Но мы можем говорить о том, что выделяются кланы, семьи, для которых дипломатическая работа будет становиться привычной. В этом смысле очень показательна семья Загряжских, когда представители именно этой семьи выполняли дипломатические функции на разных направлениях. Они и в Крымское ханство ездили, и в Ногайскую орду, а некоторые из них даже в Великое княжество Литовское. Семья Мальцевых, которые тоже очень много занимались дипломатией, и в целом они хорошо известны именно как посланники. Но они ездили только в Ногайскую орду, зато очень прославились своей бесшабашностью и шпионажем: Елизарий Мальцев, вместо того, чтобы сыграть спектакль с придверными пошлинами, стал отстреливаться, и потом это пришлось очень долго утрясать. А его родственник Семён Мальцев прославился как Штирлиц того времени: он выкупил и вывез всю переписку между ногаями, казахами и среднеазиатскими ханами.

М. Родин: То есть наши дипломаты теперь знали всё об их взаимоотношениях.

М. Моисеев: Да. Но он прославился в большей степени тем, что когда он попал в плен и его отдали туркам, это было в 1569 г., поход на Астрахань, его приковали на галере к пушке и он занимался распространением дезинформации, тем самым взбудоражил всю обслугу.

М. Родин: Получается, он продолжал верно служить и в этом статусе.

М. Моисеев: Он рассказывал страшные истории о том, что московский царь послал в Персию сто пушек (столько вообще не было), и скоро Россия и Иран выступят единым фронтом против Турции. Ясно, конечно, что на верховное командование такие истории никак не влияли. Но он это рассказывал не им, а гребцам и рядовым янычарам. И когда накопилась критическая масса страшных историй, они стали крайне недовольны. Потому что они понимали, что оторваны от баз снабжения и могут не вернуться. В общем, эта дезинформация оказала разлагающее влияние. Правда, больше к разложению привела сама ситуация, но, тем не менее, Семён тоже поспособствовал.

М. Родин: Я правильно понимаю, что даже в это время ещё ни о каком заработке от этой деятельности мы не можем говорить? Грубо говоря, человек на год уехал в посольство. Ему платили за это? Он мог рассчитывать на какое-то вознаграждение по возвращению?

М. Моисеев: Он мог рассчитывать на увеличение поместного оклада и на определённый карьерный рост. Это случалось. Но в целом сама по себе дипломатическая служба всё-таки не воспринималась как очень почётная. И, конечно же, она воспринималась как очень затратная и опасная. Дело в том, что идея неприкосновенности посла в это время известна, но соблюдалась она странным образом. Посла могли подвергнуть физическому воздействию, его могли арестовать или убить. Это мы говорим о ситуации там, куда его послали.

А ещё сама дорога не самая безопасная. Движение через степную зону, которая принадлежала сразу всем и никем не контролировалась, где в одночасье служилые казаки могли тут же превратиться в разбойников и наоборот – эта ситуация очень серьёзно воздействовала на всех игроков. И постоянно в переговорах между Москвой, Стамбулом и Бахчисараем фигурировали истории о грабежах и нападениях неизвестных людей. Стороны каждый раз обвиняли друг друга, но в итоге разводили руками. Бороться с этой проблемой ни одно государство того времени оказалось неспособно. Поэтому посол – это не самая желанная служба, которую можно было себе выбрать.

М. Родин: Я так понял, это были служилые люди, которые имели поместья, которые даны им за службу. И для них это было просто направление на другой участок службы.

М. Моисеев: Конечно, отказаться было сложно, и, я думаю, достаточно опасно. Посольская служба не регулировалась законами местничества, и вы не могли выдумать, что не едете в посольство, потому что у вас местническая проблема. Хотя потом это стало появляться. Но в целом, если мы берём XVI в. и отношения с Востоком, нам не известно случаев отказов от назначений.

М. Родин: Как была организована служба по приёму иностранных послов? Я правильно понимаю, что их пасли прямо от границы обычно? Встречали, провожали.

М. Моисеев: Конечно. Их надо было встретить, провести, и их надо было проводить. Желательно, чтобы они ничего не совершили по дороге.

М. Родин: И не увидели лишнего.

М. Моисеев: Да. Хотя, если мы почитаем записки иностранцев, видели они достаточно много лишнего и очень много лишнего придумывали, когда не видели.

Во-первых, все иностранные посольства сразу попадали под некий контроль. Добирались они до пограничного города, воевода этого города должен был сообщить в Москву о прибытии этого посольства и далее обеспечить его движение в центр до того места, пока его не примут московские представители. Были некоторые чуть-чуть разные варианты. Например, в отношениях с Западной Европой, как правило, это сопровождалось опасными грамотами, т.е. им выдавали грамоту на проезд, чтобы обеспечить их безопасность.

В случае с восточными посольствами такой документ, как правило, нам неизвестен. И чаще всего эти посольства сопровождались русскими посланниками. А в случае с Крымским ханством было чётко оговорённое место, где производился размен посольств. Т.е. приезжало большое посольство крымское, его встречало русское большое посольство, происходил размен, и они уже двигались. Но всё равно под контролем.

Чаще всего это выглядело таким образом: мы посланника приняли, накормили. Сигизмунд Герберштейн вспоминал, что его угостили водкой перед сытным обедом. Она рассматривалась как очень дорогой аперитив. Воевода кормил его из того, что у него есть. Затем под сопровождением своих представителей, своей делегации они двигаются. В это время грамота уже прибыла в Москву, в посольский приказ. В посольском приказе готовят встречающего с отрядом детей боярских, и им придаются толмачи. В конце XVI в., это время, когда документов сохранилось чуть больше, мы точно знаем, что, например, когда ногаи приезжали, их встречали пять толмачей и, наверное, минимум 20 детей боярских. Люди, возглавлявшие этот отряд – это приставы. Учитывая, что ногаи очень часто гнали коней, то они должны были их продавать, то одной из задач было добиваться того, чтобы свободных распродаж по ходу движения не было.

М. Родин: Чтобы продавали централизованно в Москве.

М. Моисеев: Да. И нередко среди этих приставов мы встречаем представителей аристократии, но не её сливки. И впоследствии, когда они прибудут в Москву, вся эта группа будет охранять их на базаре, пристав станет т.н. «базарским воеводой» и будет охранять.

М. Родин: Что значит «на базаре»?

М. Моисеев: Это в том месте, где будет продажа коней.

М. Родин: А как их селили? Я так понимаю, в нашей практике мы послов обеспечивали всем, что здесь, у нас, им было необходимо.

М. Моисеев: Нередко в краеведческой, москвоведческой литературе можно встретить утверждение, что их всегда селили на посольском дворе. Но это идеальная история, когда у вас в один год одно посольство. Так как посольства могли совпадать, и численно они были всегда очень разными, самые многочисленные, это нам точно известно, это ногайские и литовские, ногайские могли иногда достигать почти до полутысячи человек. Их ни в каком посольском дворе не поселишь. Документы сообщают, что были дворы, скажем так, национальные. Т.е. был ногайский двор, был астраханский двор, был крымский двор. Когда их становилось очень много, иногда их селили по христианским дворам. Юзефович в своей книжке к этому относился скептически, но по документам мы знаем, что иногда их селили и по христианским дворам. И в целом старались их достаточно широко селить. Хотя старались этого не допускать.

М. Родин: Всё это время, пока они жили, их кормили и поили. Поили, я так понимаю, на убой. У меня есть ощущение, что это был какой-то дипломатический приём. Расскажите об этом. Что за масштабы бедствия?

М. Моисеев: Масштабы бедствия на самом деле потрясающие. В целом посольский приказ и казна всё-таки старались экономить. Не надо думать, что они были щедрыми до последних копеек. Чаще всего централизованное кормление и снабжение касалось только непосредственно представителей посольства. Многочисленные купцы, как правило, из этого исключались. Понятное дело, что были всякие махинации, когда они записывались послами, а в итоге оказывались купцами. Эти махинации очень свойственны как раз Ногайской орде, и были скандалы, с этим связанные.

Количество спиртного, которое выдавалось на посольство, было довольно значительным. И чаще всего оно тоже выдавалось по определённому статусу: послу как можно больше, слугам посла – как можно меньше. Но в результате это приводило к тому, что на посольство иногда из 10-20 человек в общей сложности могло быть выдано несколько вёдер спиртного на день. По-моему, английским послам выдавали на день на каждого человека приблизительно по пять литров пива, по литру вина, и ещё сколько-то крепкого. И если предположить, что они всё это пили, то, конечно, к моменту переговоров они уже говорить не должны были бы.

М. Родин: Там, насколько я понимаю, иногда были жалобы на то, что мало давали.

М. Моисеев: Да. В частности, датский посланник Якоб Ульфельдт жаловался, что ему пива почти не давали, поили «лягушачьим пивом»: морсом и квасом. Восточные послы, к сожалению, записок не оставляли. Но нам известно, что они тоже иногда выступали с претензиями к кормлению и питью.

М. Родин: Причём мусульманам тоже выдавали алкоголь.

М. Моисеев: Да, но чуть меньше, чем европейцам.

М. Родин: Судя по тому, что делалось это регулярно, те употребляли. Не смотря на то, что мусульманам нельзя.

М. Моисеев: Это одна из самых больших сложностей. Но, по всей видимости, мы должны признать, что в это время мусульманский мир не настолько строго соблюдал этот запрет. И это неоднократно становилось внутри мусульманской культуры предметом для сатиры, высмеивания и призыва хотя бы к самоограничению. Нам известно, что очень известный иранский миниатюрист Бехзад очень злоупотреблял спиртным. И спасало его от жёстких наказаний только то, что он был любимцем шаха. В конце концов, шах не выдержал, и когда увидел его в скриптории не рисующим, а валяющимся пьяным, то сослал его в дальний город, и поставил условие, что он сможет вернуться в Исфахан только когда перестанет пить.

М. Родин: Алкоголь был важным элементом даров. Расскажите историю с персидским шахом, которому перегонный аппарат отправили.

М. Моисеев: Алкоголь – вещь статусная и, очевидно, крайне дорогая. И среди посольских даров иногда фигурировали самогонные аппараты, перегонные кубы. В конце XVI в., когда в Иран отправляли очередное посольство, среди даров были как раз перегонные кубы.

М. Родин: Которые утопили.

М. Моисеев: Да, недалеко от Самары их утопили. И очень долго искали. Посольство остановилось и никуда не двигалось. Они ныряли и искали. Нырять в Волге около Самары – это, в общем-то, опасное занятие. В Москву об этом отправили слёзное письмо. В Москве отреагировали спокойно, сказали, что нечего вам тут стоять, мы вам пришлём другой вдогонку.

М. Родин: В том посольстве ещё везли в дар шаху 200 вёдер водки.

М. Моисеев: Да. Русско-иранские отношения всегда были пафосными в смысле даров: слоны, белые медведи. Это нормально.

Источник ➝

Пятая колонна в США.Неудавшийся государственный переворот Уолл-стрит в 1934 году

«Война это всего лишь рэкет»..Генерал Смэдли Баттлер

 В США группа финансистов была воодушевлена победой нацистов в Германии.Тем более что эти господа с Уолл-Стрит активно финансировали НСДАП с 1920 года.Это была их победа тоже.

В 1934 году созрел заговор с совершением военного переворота и превращением США в нацистское государство и последующим военно--политическим союзом США—Германии—Японии и скорее всего европейских государств…..Союз мировых держав против СССР.

Бизнес-заговор:

В 1933 году группа богатых бизнесменов, в которую входили главы Chase Bank, GM, Goodyear, Standard Oil, семья DuPont и сенатор Прескотт Буш пытались подговорить генерал-майора морской пехоты Смедли Батлера провести военный переворот против президента Рузвельта и установить в Соединённых Штатах фашистскую диктатуру.

Да, это тот самый Прескотт Буш, который являлся отцом одного американского президента, и дедом другого. Смедли рассказал об этом комитету Конгресса в 1934 году.

СМЭДЛИ БАТТЛЕР

Генерал-майор Смедли Батлер. Хотя он родился в семье квакеров (пацифистского религиозного течения), Смедли в 16 лет записался в армию. Впервые он понюхал пороху в 1900 году (в 19 лет), когда участвовал в подавлении китайского Восстания боксеров. Его дальнейшая боевая служба, в основном, проходила в Южной и Центральной Америке - Никарагуа, Мексика, Гаити, Гондурас... Также он участовал в Первой мировой.

Батлер всегда славился как человек исключительно храбрый, предприимчивый и талантливый, но неуживчивый. Ярче всего это проявилось, когда в 1924-м он покинул морскую пехоту, чтобы заведовать пожарными и полицией в Филадельфии. Батлер организовал такие рьяные гонения на мафию, что через два года его выжили из города, и он вернулся в армию.

К 1930 году Батлер стал одним из самых уважаемых высших офицеров США. Он был многократно награжден, в том числе за личную храбрость. Однако ему отказали в назначении на пост главы корпуса морской пехоты, и в 1931-м генерал-майор ушел в отставку.

А затем началось самое интересное.

Батлер стал выступать с лекциями об истинном смысле американских военных операций.

Он говорил, что все 33 года на службе был "гангстером капитализма", отстаивавшим не интересы США, а интересы отдельных корпораций - нефтяных, банковских,продовольственных. Кроме того, Батлер активно сотрудничал с пацифистами и коммунистами-антифашистами.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ

К Батлеру обратился Джеральд П. Макгуйар из компании Grayson M-P Murphy & Co с Уолл-стрит. По утверждениям Макгуйара, заговорщики могли собрать целую армию из 500 000 человек, в основном ветеранов Первой Мировой войны, и осуществить поход на столицу. Плутократы предлагали Батлеру возглавить государственный переворот, считая, что захват Вашингтона, как это было в Петрограде в 1917 году, приведёт к падению правительства.

Для начала Батлеру было предложено 3 миллиона долларов, а в будущем его ждали ещё 300 миллионов. Батлер дал своё согласие и участвовал в заговоре до тех пор, пока не выяснил личности всех заговорщиков. Позднее никто из них не был вызван для дачи показаний или привлечён к уголовной ответственности за государственную измену. Напротив, все эти люди стали основателями Совета по международным отношениям.

Руководство «Американской Лиги Свободы» осуществляли картели Дюпона и Дж. П. Моргана. Вчислокрупныхспонсороввходили Andrew Mellon Associates, Pew (Sun Oil), Rockefeller Associates, E.F. Hutton Associates, U.S. Steel, General Motors, Chase, Standard Oil и Goodyear Tires. Финансирование Лиги (и Гитлера, но это уже другая история) осуществлялось через объединение банков Union Banking Corporation под руководством сенатора Прескотта Буша (да-да, это именно те Буши) и инвестиционный банк Brown Brothers Harriman под руководством того же сенатора.

Заговорщики хвастались связями Буша с Гитлером и даже заявляли о том, что Германия обещала Бушу материально-техническую помощь для успешного осуществления государственного переворота. Это заявление не вызывает сомнений: годом ранее президент компании «Шевроле» Уильям Кнудсен (перечисливший Лиге 10 000 долларов) побывал в Германии, где встретился с лидерами нацистов, а по возвращении заявил, что Германия Гитлера является «чудом двадцатого века».

В то же время компания «Адам-Опель», полностью принадлежавшая компании «Дженерал Моторс»(позже национализирована),ещё с 1932 года начала производство танков, грузовиков и двигателей бомбардировщиков для нацистов.

Руководивший иностранными операциями компании вице-президент «Дженерал Моторс» Джеймс Д. Муни вместе с Генри Фордом и руководителем IBM Томом Уотсоном получили каждый от Гитлера Большой крест Немецкого Ордена Орла за значительные заслуги перед Третьим Рейхом.

РАЗОБЛАЧЕНИЕ

Баттлер не собирался участвовать в этом предательстве и узнав имена изменников предал их гласности.

В ноябре 1934 года прославленный дважды лауреат Почётного ордена Конгресса генерал Смедли Батлер тайно давал показания перед Комиссией Маккормака-Дикстейна, позже преобразованной в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности.

В ходе слушаний Батлер рассказал о заговоре под руководством группы богатых бизнесменов («Американская Лига Свободы»), целью которого являлось установление в Соединённых Штатах фашистской диктатуры с организацией концентрационных лагерей для «евреев и других нежелательных лиц».

СЛЕДСТВИЕ

«В течение нескольких последних недель комиссии были представлены свидетельства того, что некоторые лица пытались создать в этой стране фашистскую организацию… Не существует никаких сомнений в том, что эти попытки были предметом обсуждения и планирования. Метод и время их реализации зависели от решения со стороны лиц, непосредственно их финансирующих».

Доклад Комиссии Маккормака-Дикстейна

Комиссия выяснила, что показания генерала Батлера отвечают истине, и дискредитация его показаний оказалась для заговорщиков достаточно проблематичной. В дело немедленно вступила корпоративная пресса, которая опубликовала материалы, содержащие сомнения относительно личности ветерана войны, закрепив за ним характеристику «наивный».

Дискредитация от Кнудсена звучала следующим образом: «Праздный болтун коктейльных вечеринок». Этот отвлекающий аргумент был подхвачен информагентством Associated Press, которое выпустило материал под заголовком «Коктейльный путч». Мэр Нью-Йорка Фиорелло ЛаГуардия высмеял заговор таким образом – «кто-то на вечеринке подбросил эту идею бывшему морскому пехотинцу в виде шутки».

С 1934 по 1936 годы в «Нью-Йорк таймс» было опубликовано 35 передовиц в поддержку Лиги. Журнал «ТАЙМ» выставил Батлера посмешищем в своей главной статье от 3 декабря 1934 года, несмотря на то, что в написании статьи принимал участие руководитель «Организации ветеранов иностранных войн» Джеймс И. Ван Зандт, который заявлял о том, что ему также было сделано предложение примкнуть к заговорщикам.

Однако в начале 1935 года «ТАЙМ» всё же внёс примечание в одну из своих статей: «Также на прошлой неделе Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности якобы сообщила, что результаты длившегося два месяца расследования не оставили сомнений в том, что рассказанная генералом Батлером история о фашистском марше на Вашингтон является тревожаще правдивой».

Только лишь газеты медиа-конгломерата Скриппса-Говарда поддержали президента Рузвельта и опубликовали правду.

ДАЛЬНЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ РОЯЛИСТОВ

Президент Рузвельт назвал заговорщиков «экономическими роялистами». 

3 января 1936 года в ходе совместного заседания Конгресса Рузвельт обрушился с критикой на «Американскую Лигу Свободы» и объявил об эмбарго поставок оружия в Италию.

«Наша блистательная экономическая аристократия не желает возвращения к тому индивидуализму, о котором они так много болтают. Она даже мечтала о том, чтобы преимущества этой системы принадлежали лишь сильным и безжалостным. Они понимают, что через 34 месяца мы создадим новые инструменты общественной власти.

В руках народного правительства это власть является цельной и надлежащей. Но в руках политиков, марионеток экономической аристократии, такая власть наденет кандалы на свободы человека. Позвольте им действовать по собственному усмотрению, и они будут вести политику любой аристократии прошлого – власть для избранных, порабощение народа».

Рузвельту так и не удалось привлечь заговорщиков к ответственности.

Он потерпел неудачу даже в обуздании Прескотта Буша, активы пронацистских предприятий которого были арестованы в 1942 году только для того, чтобы Буш в виде внезапного нагрянувшего счастья внезапно получил 1,5 миллиона долларов, когда в 1951 году эти активы были ему возвращены. 

Очевидно, что фашистское мировоззрение «экономических роялистов» никуда не ушло и является движущей силой восхождения (и в конечном итоге заката) Американской империи. В своё время Лига заявляла о себе как о бастионе для всех тех, кого заботили «обременительные налоги, наложенные на промышленность виде страхования безработицы и пенсионных выплат».

Лига стремилась «бороться с радикализмом» и «преподать урок уважения к частным правам и праву собственности, а также пестовать свободное частное предпринимательство».

Компании Дж. П. Моргана и Чэйза теперь слились в одну. Размеры состояний семей Меллон, Рокфеллер, Дюпон, Питкерн (Pittsburgh Plate Glass) и Пью приобрели космические масштабы. Пью и Рокфеллер объединились в закулисные фонды, финансирующие первичные политически организации.

Движение «Оккупируй» 1936 года 

Уильям С. Кнудсен был единственным заговорщиком, который отрёкся как от заговора, так и от симпатий к Гитлеру, и, как считается, выступил в «Дженерал Моторс» с инициативой пойти на мировую с участниками сидячей забастовки во Флинте. Низкооплачиваемые, работающие сверхурочно рабочие захватили предприятия компании, начав с завода Фишер №3, и отбивали атаки подконтрольной «Дженерал Моторс» полиции и нанятых компанией бандитов. Президент Рузвельт и губернатор штата Мичиган Франк Мэрфи вызвали Национальную гвардию, но не для ареста забастовщиков, а с целью защитить их от бандитов, выстроив из гвардейцев кордон между бастующими и головорезами. Отец и дед Мэрфи были ирландскими революционерами, которых повесили британцы, а поскольку многие из бастующих были его соотечественниками, он им откровенно симпатизировал.

По прошествии 44 дней Кнудсен, ставший к тому времени вице-президентом «Дженерал Моторс», заявил, что «пришло время коллективного ведения переговоров». Инициатива Кнудсена и его союзника Мотта, главного акционера и члена правления «Дженерал Моторс», дважды мэра Флинта, и убеждённого филантропа, привела к тому, что компания пошла на сделку, результатом которой стали 40-часовая рабочая неделя, плата за сверхурочные часы работы, права на организацию профсоюза, пенсии и пр.

Мотт даже позаботился о том, чтобы для рабочих и их семей на предприятиях были созданы поликлиники. Организатор заговора и президент «Дженерал Моторс» Альфред П. Слоан, который хотел вернуть свои заводы при помощи огнестрельного оружия, покинул пост руководителя компания, и её президентом стал Кнудсен. Нельзя сказать, что Кнудсеном руководили чисто альтруистические убеждения, поскольку через два года президент Рузвельт назначил его руководителем Национальной консультативной комиссии обороны.

В этот период Комитет военно-промышленного производства, председателем которого тоже был, как ни странно, Кнудсен, заключил с «Дженерал Моторс» контракты на вооружение на сумму около 12 миллиардов долларов. В то же время заводы компании «Опал», принадлежащей «Дженерал Моторс», произвели бóльшую часть грузовиков и двигателей бомбардировщиков на вооружении армии Гитлера. Это не повлекло за собой никакого уголовного преследования Кнудсена или «Дженерал Моторс». Напротив, датский иммигрант Кнудсен стал первым гражданским лицом, которому было присвоено звание генерал армии США.

Урок истории

Экономические роялисты, как отмечал Рузвельт, преследуют политику своих интересов, далёкую от нужд общественности. Поскольку они не понесли никакого наказания за подготовку государственного переворота, их элитистская идеология жива и поныне. В наши дни они просто подтасовывают результаты выборов, создают масштабные аппараты «безопасности» и арестовывают всех, кто стоит на пути их господства.

Мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг, занимающий 12-ую строчку в списке самых богатых людей Америки с состоянием в размере 19,5 миллиардов долларов, недавно заявил:

«У меня есть своя армия в департаменте полиции Нью-Йорка, седьмая по размеру армия в мире. У меня есть свой собственный госдепартамент».

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии

Статья посвящена проблеме культурной и этнической характеристики первопоселенцев Новгорода и определению места скандинавов в жизни ранней городской общины. Дается критический обзор предшествующей историографии. Новое обращение к музейным коллекциям позволило увеличить количество скандинавских древностей и категорий находок из раннего культурного слоя, в то время как славянский компонент материальной культуры остается трудноуловимым. Скандинавы определенно присутствовали среди основателей первых усадеб города в 930–950-х гг.

Распределение скандинавских артефактов на городской территории предполагает свободное расселение
выходцев с севера и их престижные позиции в социальной топографии. Упомянутый в летописи «двор Поромонь» не может считаться местом компактного проживания варягов. Новгородские скандинавы однозначно сопоставимы с летописными варягами и отличались от руси как этносоциальной группы в Среднем Поднепровье, связанной с Рюриковичами. Закат скандинавского присутствия в Новгороде был обусловлен прекращением выплаты варяжской дани после смерти Ярослава Мудрого и находит отражение в данных археологии. Традиция российской науки недооценивать скандинавское присутствие в раннем Новгороде берет свои истоки в самоцензуре сталинской эпохи, превращаясь со временем в явление научной инерции.

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии..pdf

3.9 МБ

Картина дня

))}
Loading...
наверх