Битва с внешним врагом в годы Гражданской войны

Белый пропагандистский плакат с составом антибольшевистских сил.

В книге «Если бы не генералы», написанной уважаемым и известным современным российским публицистом и историком Юрием Игнатьевичем Мухиным есть одно утверждение, с которым я никак не могу согласиться.

Это мнение автора о том, что Гражданская война ничего не дала Красной Армии в плане боевого искусства и уважения в окружающем мире. Как он сам писал об этом в своей книге: «Русскую армию во всём мире презирали и у мира были на то основания.

Гражданская война 1918—1920 годов не в счёт, поскольку русские дрались с русскими и даже победители в Гражданской войне свои победы не ценили, как военные достижения. Не ценили уже потому, что первое же столкновение с иностранной армией, а это была армия всего-навсего Польши, окончилось крахом для красных полководцев».

Но в реальности даже самое общее распространение данного вопроса показывает, что всё выглядит далеко не так, как это кажется уважаемому автору.

Потому не буду дальше предаваться вступлению и, что называется, буду «брать быка за рога».

Первое военное столкновение между только что начавшей формироваться Красной Армией и вооружёнными силами такого достаточно крупного европейского государства, как Румыния, произошло в период января-февраля 1918 года. По сути, это была первая советско(русская)-румынская война.

В ней были два решающих события: разгром в январе 1918 года Дунайской флотилией под командованием матроса А. Г. Железнякова румынской Дунайской дивизии речных кораблей и освобождение городов Килия, Вилково и ряда других населённых пунктов Южной Бессарабии в устье Дуная, но решающим стало прошедшее 28 февраля — 1 марта 1918 года сухопутное сражение близ реки Днестр в районе города Рыбница, где примерно 6-тысячная группировка красных войск во главе с бывшим подполковником русской армии левым эсером М. А. Муравьёвым наголову разгромила превосходящие силы румын, оккупировавших к тому времени почти всю Бессарабскую губернию (ныне Республика Молдова).

После этих поражений румыны подписали соглашение о выводе своих войск из Бессарабии. Но начавшееся к этому времени германское наступление на Украине позволило румынам избежать выполнения этого соглашения и оккупировать Бессарабию до лета 1940 года.

Следующим крупным боевым столкновением, зарождавшейся Красной Армии и сильнейшей армии Европы и мира того времени стала советско-германская война в феврале—июне 1918 года.

Если на участках Северо-Западного и Западного фронтов, где частей Красной Армии было очень мало, а действовали разложившиеся соединения прежней русской армии, немецкое наступление было стремительным и продолжалось около двух недель, то на Украине к началу германского наступлений в боях с украинскими сепаратистами из Центральной Рады, части Красной Армии сформировались и получили боевой опыт, поэтому наступление немцев шло медленно и с большими потерями. В результате для полного овладения территорией Украины и Крыма войскам германского блока понадобилось более двух месяцев.

В качестве примера этой упорной борьбы можно привести 17-дневную оборону Херсона в период 19 марта — 5 апреля 1918 года и оборону Севастополя, когда германским войскам, занявшим 22 апреля Симферополь, понадобилось 9 дней, чтобы преодолеть оставшиеся 65 километров до Севастополя. В ходе эти девятидневных боёв матросские отряды дважды отбрасывали немцев к Симферополю. И был момент, когда командование германского корпуса готовило приказ об отступлении своих войск из Крыма.

В мае—июле 1918 года в ходе ожесточённых боёв под Батайском и на Таманском полуострове было сорвано германское наступление с целью захвата Северного Кавказа. В ходе этих боёв на Таманском полуострове решительными контрударами частей Красной армии 14—16 июня был блокирован высадившийся там немецкий пехотный полк в 2500 солдат и офицеров со 150 пулемётами и артиллерией. Понеся тяжёлые потери, немцы 17 июня заключили там перемирие с красными войсками.

Во время боёв с немецкими войсками за Северный Кавказ части Красной армии вели активную оборону. Так 13 июня в окрестности Таганрога в глубокий тыл наступающим на Батайск немцам был высажен крупный отряд моряков во главе с бывшим офицером Черноморского флота В. П. Лебедевым. В ходе пятидневных боёв десант почти весь погиб, уничтожив около тысячи немцев. Этот эпизод позднее стал основой для пьесы В. Вишневского «Оптимистическая трагедия» и затем снятого по ней одноимённого фильма.

Тем временем в Закавказье в этот же период части Красной Армии 10 июня — 31 июля 1918 года успешно обороняли нефтяную столицу России Баку от превосходящих сил турецких войск и поддерживающих их азербайджанских формирований. И только политический переворот в Бакинском Совете 31 июля — 1 августа 1918 года, организованный армянскими национал-социалистами из партии «Дашнакцутюн» в пользу англичан привёл к окончанию этой обороны и вводу в город английских войск, прибывших морем из Персии. Но удержать Баку англичане в отличие от красноармейцев, не смогли. Под натиском турок они 15 сентября 1918 года эвакуировались из Баку. В последующие три дня турки вместе с азербайджанцами практически полностью уничтожили 30-тысячное армянское население тогдашнего Баку. При этом нужно отметить, что к русскому населению турки отнеслись достаточно лояльно, сразу осадив своих азербайджанских союзников, пытавшихся устроить в городе русскому населению если не резню, то по крайней мере погром.

Почти одновременно с боевыми действиями Красной Армии против германского блока, в том же 1918 году начались её бои с войсками Антанты. Наиболее показательным в 1918 году в этом плане стало сражение 9—15 октября вокруг железнодорожной станции Душак к юго-востоку от Ашхабада.

Здесь в наступление на позиции красных перешла группировка английских войск численностью более тысячи человек. В своём составе она имела 28-й лёгкий кавалерийский полк (300 сабель), батальон Пенджабского пехотного полка, усиленного ротой из Хэмпширского пехотного полка (всего 760 человек). Части усиления этой группы: 12 орудий, 40 пулемётов, 1 самолёт.

Английские и англо-индийские части (сипаи) здесь поддерживала группировка белогвардейских войск, находившегося в Ашхабаде Закаспийского правительства в составе 1800 штыков, 1300 сабель, 2 бронепоезда, 12 орудий, 8 пулемётов и 1 самолёт.

В ходе четырёхдневных ожесточённых боёв англо-белогвардейским войскам удалось овладеть станцией Душак. Но 14 октября красные войска нанесли контрудар и к исходу дня 15 октября вновь вышли на свои прежние рубежи обороны.

В ходе этих недельных боёв англичане потеряли убитыми и ранеными половину своих войск.

По результатам этого сражения командование английских войск в Персии вывело свои вооружённые силы из Средней Азии.

Ещё более крупные сражения между частями Красной армии и войсками стран Антанты развернулись в следующем 1919 году.

Самой крупной сухопутной операцией этого года стал разгром в апреле 1919 года в Северном Причерноморье французских и греческих войск. Когда дивизия под командованием некоего Григорьева полностью уничтожила греческую дивизию в Николаеве и Херсоне, а затем обратила в бегство группировку французских войск под Одессой численностью в две расчётных дивизии.

Вот что писал по этому поводу в своих мемуарах высокопоставленный белогвардейский офицер, находившийся в то время в Одессе: «Больно и стыдно было смотреть, как недавние главные победители Первой Мировой войны бегут перед крестьянскими бандами атамана Григорьева».

В отличие от французов греки держались стойко. И за эту свою стойкость они жестоко поплатились. Поскольку григорьевцы были не просто крестьянскими бандами, а украинскими крестьянскими бандами, а их атаман, бывший штабс-капитан царской армии, успел послужить всем украинским режимам — от Центральной Рады и гетмана Скоропадского до Петлюры, то в его дивизии господствовали настроения «вільного українського козацства», с его основным постулатом: «Україна — це е традиційно демократична козацька держава», что в той обстановке означало «Пленных не брать!»

В результате тогдашние Херсон и Николаев были на несколько дней, что называется, утоплены в греческой крови.

От подобной участи французов спасло поспешное бегство и срочная эвакуация из Одессы. Добычей григорьевцев стал, в том числе, десяток французских танков, пять из которых Григорьев с широкого атаманского плеча отослал в Москву в подарок Ленину, положив тем самым начало советским танковым войскам.

Кроме крупномасштабных сражений с франко-греческими войсками в Северном Причерноморье, Красная Армия и красные партизаны в 1919 году провели ещё целый ряд крупных сухопутных боёв с войсками США, Японии, Канады и Финляндии в различных концах бывшей Российской империи.

В январе 1919 года 18-я стрелковая дивизии разгромила на дальних подступах к Архангельску в городе Шенкурске группировку войск противника в составе 500 американцев и канадцев, а также 700 белогвардейцев. Подробности этого боя я описал в своей статье «Забытая победа на Севере», опубликованной в московской газете «Дуэль», — № 3 за 1999 год, стр. 6.:

Забытая победа на Севере

Конец 1918 г. — начало 1919 г., стал переломным периодом, спустя год после Великой Октябрьской социалистической революции и начавшейся вслед за ней гражданской войной в России.

Продолжалось успешное наступление войск Красной Армии на Западе, завершались наступательные операции на Востоке в Приуралье.

Неустойчивое равновесие сил сохранялось на Северном фронте, где войскам 6-ой армии приходилось сдерживать натиск объединённой группировки американских и канадских войск, пытавшихся продвинуться от Архангельска на юг в направлении Перми, где они надеялись соединиться с Северной группой войск адмирала Колчака и облегчить Колчаковской армии дальнейшее наступление на Москву.

В этой связи, особенно беспокоило Советское командование положение в районе города Шенкурска, где фронт противника вдавался клином в расположение войск 6-ой армии, создавая угрозу флангового удара.

Чтобы ликвидировать эту угрозу и создать предпосылки для дальнейших успешных наступательных операций, командование Северного фронта решило провести специальную операцию по ликвидации Шенкурского выступа.

В конце декабря 1918 года командующим 6-ой армией А. А. Самойло (генерал-майор старой русской армии, в феврале 1918 года добровольно поступил на службу в Красную Армию) была завершена разработка плана наступательной операции.

Согласно ему, разгром находившейся в Шенкурском выступе объединённой американо-канадской пехотной бригады, возлагался на 18-ю стрелковую дивизию и Северодвинский партизанский отряд.

Занимавшие Шенкурск на протяжении пяти месяцев, американо-канадские войска, опоясали город тремя линиями траншей, по периметру которых располагались 16 дерево-земляных форта (блокгауза) с артиллерией и пулемётами.

Наступление началось 19 января 1919 года, в очень тяжёлых условиях. В 40-градусный мороз, бойцы 18-й дивизии, двигались по пояс в снегу, таща на руках артиллерию.

После пяти суток ожесточённых боёв, все три линии траншей были прорваны, блокгаузы взяты. Шенкурск оказался в полуокружении с трёх сторон. В боях на подступах к городу взяты в плен 400 американских и канадских солдат и офицеров.

На следующий день, 23 января, Северодвинский партизанский отряд захватил село Шеговары в 30 км к северу от Шенкурска и перерезал дорогу Шенкурск-Архангельск, после чего американо-канадские войска, опасаясь окружения, в ночь с 24 на 25 января, бросив всё тяжёлое оружие и боеприпасы, бежали из города, выходя из кольца по лесной местности, пользуясь тем, что болота замёрзли.

Вошедшие утром 25 января в Шенкурск части 18-й дивизии захватили в нём большие трофеи: 15 орудий, 60 пулемётов, 200 винтовок, 5 тысяч снарядов и 3 миллионов патронов, большие запасы продовольствия и обмундирования.

В результате успешного проведения Шенкурской наступательной операции, стратегическое положение на Севере резко изменилось в пользу Красной Армии. Через месяц после падения Шенкурска из Архангельска на родину были выведены американские войска, а в мае 1919 года — английские и канадские контингенты. С иностранной оккупацией Севера было покончено.

* * *

В период с 27 июня по 28 июля 1919 года советские войска, оборонявшие Петроград, силами 1-й стрелковой дивизии, усиленной полком красных финнов, при поддержке Онежской флотилии ударом с суши и двумя десантами полностью разбили Олонецкую группировку финских войск (около одной расчётной дивизии). Кроме большого количества пленных в ходе этой операции были захвачены 11 орудий, 30 пулемётов, 2 тысячи винтовок, склады боеприпасов, обмундирования и продовольствия.

На Дальнем Востоке более крупными эпизодами боёв красных партизан с войсками Антанты стали уничтожение в начале июня 1919 года у села Кролевец канадского батальона численностью 400 человек, и 23—27 июня 1919 года — ликвидация объединённого американо-японского гарнизона в шахтёрском посёлке Сучан, в результате чего было убито 900 американских и японских военнослужащих.

Помимо сухопутных сражений в апреле—октябре 1919 года на Балтике развернулось крупномасштабное морское сражение между английской эскадрой в составе 12 крейсеров, 26 эсминцев и миноносцев, одного монитора с крупнокалиберной артиллерий, одного авианосца, 4 канонерских лодок, 7 минных заградителей, 10 торпедных катеров и 12 подводных лодок с действующей эскадрой Балтийского флота в составе двух линкоров, одного крейсера, 12 эсминцев и миноносцев, двух минных заградителей, 8 тральщиков, 6 сторожевых кораблей и 4 подводных лодок.

В ходе боёв советского и английского флотов на Балтике, которые первоначально начались во второй половине ноября 1918 года, а затем после очистки Финского залива ото льда, возобновились в апреле 1919-го и продолжались до конца октября того же года, потери англичан составили: 1 крейсер, 2 эсминца, 4 тральщика, 6 торпедных катеров и 1 подводная лодка. Потери Балтийского флота: 1 крейсер, 5 эсминцев, 1 тральщик. Более подробно об этом эпизоде гражданской войны я писал в статье «Красная Балтика» против «владычицы морей», опубликованной в газете «Дуэль» — № 5 за 1999 год, стр. 6, а также в ряде других изданий:

«Красная Балтика» против «владычицы морей»

Осенью 1918 года обстановка в мире была крайне напряжённой, продолжались сражения Первой мировой войны в Европе и Гражданской войны в России.

К этому моменту даже не искушённым в политике людям было ясно, что, несмотря на продолжающееся упорное сопротивление, Германия явно проигрывала войну.

Тем более это было ясно политическому и военному руководству Антанты (англо-франко-американского блока). Оценивая сложившуюся обстановку, руководство Антанты считало, что сразу после поражения Германии необходимо будет усилить вмешательство в Гражданскую войну в России, с тем чтобы определить исход в пользу интересов европейского и американского финансового капитала.

И хотя Антанта уже с весны 1918 г. начала военную интервенцию против РСФСР на Севере и Дальнем Востоке, но их чрезмерная удалённость от стратегических центров России делала вмешательство в российские дела через эти районы недостаточно эффективным.

Более перспективным для военной интервенции представлялись черноморское и балтийское направления, через которые коротким и прямым путём можно было выйти к важным центрам России.

Одним из таких центров был Кронштадско-Петроградский регион — единственная уцелевшая к тому времени военно-морская база и крупный индустриальный центр Советской России.

Однако в 1918 г. доступ на Чёрное море и Балтику Антанте преграждала Германия и её союзники. Поражение, сначала союзников, а затем и самой Германии в октябре—ноябре 1918 года в Первой мировой войне, открыло дорогу флотам Антанты в Чёрное и Балтийское моря.

Спустя две недели после капитуляции Германии, в конце ноября 1918 года, английские и французские корабли вошли в Чёрное и Балтийское моря. Согласно заранее достигнутой договорённости, на Чёрном море действовала объединённая эскадра Антанты, включавшая французские, английские, американские, итальянские и греческие корабли. На Балтике действовала только английская эскадра.

Английские силы на Балтике включали: 1 авианосец, 12 лёгких крейсеров, 1 монитор с 15-дюймовыми орудиями, 26 эсминцев, 4 канонерские лодки, 7 минных заградителей, 23 тральщика, 10 торпедных катеров, 12 подводных лодок, 35 вспомогательных судов. С воздуха эскадру поддерживало 100 боевых самолётов. Базами английской эскадры на Балтике были Гельсингфорс (Хельсинки) в Финляндии и Ревель (Таллин) в Эстонии.

С учётом того, что в силу сложившейся политической обстановки Англия вела боевые действия против РСФСР без официального объявления войны, а также из-за распространённых в этот период времени в английском флоте послевоенных демобилизационных настроений, английская эскадра на Балтике укомплектовывалась исключительно добровольцами, проходившими тщательный отбор по профессиональным и политико-моральным качествам. Все корабли эскадры были новейших конструкций и недавней постройки (1915—1917 гг.).

Противостоявший английской эскадре Балтийский флот РСФСР к январю 1918 года был весьма внушительной силой, имея в своём составе 4 линкора (дредноута), 3 броненосца, 4 тяжёлых и 3 лёгких крейсера, 62 эсминца и миноносца, 5 канонерских лодок, 23 минных заградителя, 89 тральщиков, 26 подводных лодок и около 200 вспомогательных судов. Воздушные силы флота составляли 50 самолётов. Но послереволюционная разруха привела к тому, что спустя 10 месяцев, когда для борьбы с англичанами из боеспособных кораблей был создан «Действующий отряд Балтийского флота» (ДОТ), в его составе оказались следующие силы: 1 линкор, 1 броненосец, 1 лёгкий крейсер, 12 эсминцев, 2 минных заградителя, 8 тральщиков, 6 сторожевых кораблей, 4 подводные лодки, 25 самолётов.

Своеобразным началом боевых действий между английским и советским флотами на Балтике можно считать 5 декабря 1918 г., когда на минном поле близ Ревеля (Таллина) подорвался и затонул английский крейсер «Кассандра». Но этот первый успех через 3 недели был омрачён серьёзной неудачей, когда 26 декабря 1918 г. при проведении разведывательного рейда близ Ревеля советские эсминцы «Автроил» и «Спартак», из-за некомпетентности «пламенного революционера» и, разумеется — троцкиста, Ф. Ф. Раскольникова (в 1917 году только ставшего мичманом — младшим лейтенантом военного времени) во время боя с англичанами были посажены на мель и вместе с экипажами захвачены противником. Сам Раскольников, после того как была установлена его личность и уточнён его статус в политической иерархии РСФСР, был взят в заложники и позже обменен на группу английских офицеров, остальные члены РКП(б) и политработники из состава экипажей расстреляны.

Боевые действия на этом прекратились в связи с установлением ледового покрова и возобновились только в конце апреля 1919 г., когда лёд полностью растаял, и английская эскадра под командованием адмирала Коуэна вошла в Балтийское море.

Интенсивные морские бои начались 15 мая 1919 г., когда английские корабли попытались начать высадку десантов в Лужской губе и Копорском заливе. 16 мая в этом районе подорвался на минах и получил тяжёлые повреждения английский крейсер, что заставило английские корабли отойти в море и прекратить высадку. Через 2 дня, 18 мая, в Копорском заливе произошёл бой между 4 английскими эсминцами и эсминцем «Гавриил» (командир В. В. Севастьянов, кадровый офицер царского флота) прикрывавшим 4 тральщика. Бой длился около часа и «Гавриил» нанёс тяжёлые повреждения одному английскому эсминцу, обеспечил отход без потерь тральщиков и сам, несмотря на несколько сот выпущенных по нему снарядов кораблями противника, потерь в людях и повреждений не имел.

В период с конца мая и до начала июля 1919 года командование ДОТ БТ активизировало действия своих кораблей. 4 июня в Копорском заливе эсминцы «Гавриил» и «Азард» вступили в бой с 4 английскими эсминцами и 3 подводными лодками. Во время артиллерийского боя с английскими кораблями советские эсминцы несколько раз подвергались торпедным атакам подводных лодок противника, но каждый раз, умело маневрируя, уклонялись от выпущенных торпед, не прекращая боя. Во время очередной торпедной атаки одну из подводных лодок из-за небольшой глубины выбросило на поверхность, и она сразу же попала под огонь орудий «Азарда», получила попадание снаряда в рубку и во время срочного погружения, уклоняясь от огня советского эсминца, попала на минное поле и затонула со всем экипажем. Позднее, в 1926 г, она была обнаружена на дне, и когда в 1928 году поднята и помещена в док, выяснилось, что это подводная лодка OL-55, постройки 1917 г. К 1930 году её отремонтировали, и 10 лет она находилась в составе Балтийского флота.

Спустя несколько дней «Азард» и «Гавриил» совершили набег на якорную стоянку английских эсминцев близ острова Стирсудден, нанеся значительные повреждения нескольким из них. Ещё через несколько дней вражеские потери опять увеличились: 16 июня при проведении боевого траления подорвались и затонули 2 английских тральщика. Но на войне потери не бывают односторонними. 18 июня группа английских торпедных катеров потопила на якорной стоянке крейсер «Олег».

Затем наступило двухмесячное затишье. Подводя итоги майско-июньских боёв на суше и море под Петроградом, Сталин в одной из телеграмм Ленину отмечал, что морские офицеры показали себя бо́льшими патриотами и менее падкими на английское золото, чем их армейские коллеги.

В период затишья английское командование искало возможность покончить с основными силами ДОТ одним ударом. Для этого решили использовать новое в то время для Балтики оружие — торпедные катера, тем более что у них уже был удачный дебют — потопление крейсера «Олег».

Планом предполагалось, что в одну из ночей отряду из 7 торпедных катеров удастся проникнуть на Большой Кронштадтский рейд и уничтожить 14 торпедами все более-менее крупные корабли действующего отряда. Для отвлечения внимания кронштадцев предусматривался налёт авиации во время атаки торпедных катеров.

В ночь с 17 на 18 августа 1919 г. атака торпедных катеров состоялась согласно плану. Но из 14 выпущенных торпед в цель попало только две. В результате была потоплена база подводных лодок «Память Азова» (в 1882—1907 годах — крейсер) и получил пробоину броненосец «Андрей Первозванный». После атаки уходящие с Кроншатадского рейда английские торпедные катера попали под огонь орудий эсминца «Гавриил» и через несколько минут 3 катера были потоплены, 3 других потеряли ход и были затоплены их экипажами, которые на единственном уцелевшем катере добрались до Гельсингфорса.

Поблизости от Кронштадта подняли из воды и взяли в плен нескольких английских моряков, в том числе и командира отряда торпедных катеров лейтенанта Непира. Как тут же выяснилось, это был внук адмирала Непира, командующего английской эскадрой в Балтийском море, которая в 1854 году пыталась прорваться к Кронштадту, но отступила из-за мощного огня Кронштадских фортов и тогдашней русской новинки — морских якорных мин.

Словно в ответ на эту английскую акцию, 31 августа подводная лодка «Пантера» потопила английский эсминец «Виктория», 4 сентября подорвался на минах и вышел из строя ещё один английский эсминец.

Но военное счастье, как всегда, переменчиво, и 21 октября 1919 года, при выходе на постановку минного заграждения в Копорском заливе, попали на минное поле и затонули 3 советских эсминца, в том числе и прославленный «Гавриил».

Последнее боевое столкновение между балтийцами и англичанами произошло 31 октября 1919 года, когда вооружённый двумя 381-мм орудиями английский монитор «Эребус» начал артиллерийскую дуэль с фортами «Серая Лошадь» и «Красная Горка». Огонь монитора корректировал самолёт, огонь фортов — аэростат. Меткий огонь фортов заставил монитор вскоре прекратить огонь и уйти в море. Английский самолёт-корректировщик был сбит огнём ручного пулемёта воздухоплавателя В. Т. Конокоткина, когда пытался атаковать его аэростат.

Так завершилось первое и пока последнее в истории крупномасштабное столкновение русского и английского флотов.

Подводя цифровые итоги этого события, можно отметить примерно равные потери противоборствующих сторон. У англичан: 1 крейсер, 2 эсминца, 5 тральщиков, 6 торпедных катеров, 1 подводная лодка. У Балтийского флота: 1 крейсер, 5 эсминцев, 1 плавбаза, 2 тральщика.

Учитывая отмеченные в самом начале статьи элитные показатели английской эскадры в людях и технике, а также превосходство в количестве кораблей, в то время как Балтфлот после революционной лихорадки уступал противнику по всем этим показателям, можно смело заявить, что кампания 1918—1919 гг. украсила русскую военно-морскую историю победой над одним из исторически признанных сильнейших флотов мира.

* * *

В 1920 году главным событием на внешнем фронте Гражданской войны стала советско-польская война в апреле—октябре 1920 года.

И хотя в этой войне Красная Армия потерпела поражение, но оно объяснялось не слабостью тогдашних советских вооружённых сил, а наличием во главе тогдашней Красной Армии западного агента влияния Троцкого, по приказу которого его ставленник — командующий Западным фронтом Тухачевский позволил полякам сначала опрокинуть свой левый фланг, а затем разгромить бо́льшую часть армий своего фронта.

О том, что неудача Красной Армии в советско-польской войне носила искусственный характер, а не была следствием мнимой «военной бездарности» Тухачевского, свидетельствует и тот факт, что успешный рейд Первой Конной армии, входившей в состав соседнего Юго-Западного фронта после взятия ею Ровно, был прерван направлением её не на Варшаву, как это логически вытекало из прежнего направления её рейда, а в сторону Львова, который ещё перед Первой Мировой был превращён австрийцами путём постройки системы сухопутных фортов в город-крепость. А, как известно, крепости берёт пехота совместно с тяжёлой артиллерией, а отнюдь не конница.

В результате, вместо того, чтобы после Ровно идти на Варшаву или хотя бы повернуть юго-западнее на вторую польскую столицу Краков, Первая Конная армия увязла в бесплодной осаде Львова и тем самым позволила полякам сначала стабилизировать фронт, а затем перейти в контрнаступление.

Что касается названной мной «мнимой военной бездарности» Тухачевского, то она действительно мнимая. Когда он не получал от Троцкого приказов воевать плохо, то он воевал хорошо. Наиболее наглядным примером полководческих способностей Тухачевского является проведённая под его руководством в период с 4 февраля по 27 марта 1920 года завершающая операция по разгрому основной группировки войск «Вооружённых сил Юга России» генерала Деникина, оказавшейся на Северном Кавказе.

В составе этой группировки белогвардейских войск насчитывалось около или несколько более 200 тысяч человек, из которых порядка трети составляли конные соединения, что было особенно важно по условиям военной географии этого региона.

В результате этой наступательной операции Кавказского фронта, длившейся под руководством Тухачевского менее двух месяцев, эта самая сильная из белогвардейских группировок в России была разгромлена.

Белогвардейский Черноморский флот вывез из Новороссийска в Крым примерно 40 тысяч человек. Ещё 100 тысяч деникинцев попали в плен. Примерно 20 тысяч ушли в Грузию, столько же перешли к партизанской войне и 20 тысяч погибли перед этим в боях. Трофеями Кавказского фронта стали 330 орудий, 500 пулемётов, по нескольку десятков единиц бронетехники и самолётов, то есть практически все бронепоезда, танки, броневики и самолёты деникинцев.

Поэтому то, что всю свою военную карьеру в Советской России Тухачевский был ставленником Троцкого и его военно-теоретическое и военно-техническое прожектёрство 1925—1936 годов вовсе не означают, что он лично не умел воевать.

Помимо регулярной армии в 1920 году боевые действия на суше против иностранных войск продолжили партизаны Дальнего Востока.

Одна из операций получила в то время настолько широкий международный резонанс, что вопрос о ней включался несколько раз в повестку дня трёх международных конференций: Вашингтонской 1921—1922 годов, Дайренской 1921—1922 годов и Чанчуньской 1922 года.

Речь идёт о событии, которое в советской историографии почему-то застенчиво именовали «Николаевский инцидент 1920 года».

Суть его в следующем. Группировка красных партизан, разгромив в конце февраля 1920 года колчаковский гарнизон, полностью овладела расположенным недалеко от устья Амура городом Николаевск-на-Амуре. В дальнейшем, столкнувшись с попыткой находившегося там японского гарнизона внезапным ударом уничтожить их, партизаны ответили контрударом. В ходе трёхдневных боёв с 12 по 14 марта 1920 года был поголовно уничтожен находившийся в городе японский пехотный полк вместе с его командиром Исикава. В боях 1918—1920 годов дальневосточные партизаны иностранных интервентов брали в плен неохотно, а японцев в особенности. Это в полной мере проявилось и в Николаевске-на-Амуре.

Тот международный резонанс, который возник в связи с истерией японской дипломатии после этого события, объясняется тем, что данный партизанский отряд сумел сделать то, что до него всю русско-японскую войну не смогла сделать достигшая к концу войны на данном театре боевых действий миллионной численности регулярная русская армия. То есть окружить и затем уничтожить или пленить у японцев хотя бы полк. Только 19 лет спустя в 1939 году регулярная Красная Армия смогла превзойти достижение нижнеамурских партизан, окружив и уничтожив 30-тысячную группировку японских войск на реке Халхин-Гол в Монголии.

Морские сражения 1920 года не имели такого размаха, как годом ранее, но тоже представляют собой значительный интерес.

В первую очередь — десантная операция Каспийской флотилии против английских морских сил и сухопутных войск в персидском порту Энзеле 18 мая 1920 года.

То была самая крупная десантная операция Советского флота в годы Гражданской войны, как по числу кораблей и судов, так и по количеству десантных сил. В ней приняли участие практически все боеспособные на тот момент корабли Каспийской флотилии — 2 вспомогательных крейсеров, 4 миноносцев, 2 канонерских лодок, 2 сторожевых катеров и 3 транспортов с десантом в 2 тысячи бойцов.

В ходе операции была разгромлена находившаяся в Энзеле и его окрестностях английская пехотная бригада численностью в 2500 человек, принадлежавшая 36-й пехотной дивизии (её штаб и вторая бригада находились в 40 км южнее в городе Реште).

В результате операции Советской России был возвращён весь уведённый белогвардейцами в Энзеле российский портовый флот на Каспии. В качестве трофеев захвачены вся полевая и береговая артиллерия англичан, бронемашины и самолёты, а также пять торпедных катеров. Позже эти катера были доставлены на Чёрное море и стали основой для последующего создания самого массового типа советских торпедных катеров в период с середины 1930-х и по середину 1940-х годов — «Г-5».

Эти английские торпедные катера прослужили затем на Чёрном море до середины тридцатых годов, а затем по одним данным списаны на слом, по другим — проданы в воевавшую с мятежниками Республиканскую Испанию. Последнее мне кажется более вероятным.

Сама же английская бригада, пленённая советским десантом, на следующий день по приказу из Москвы была освобождена и отпущена из Энзеле на соединение со своими главными силами в Реште.

Неплохо развивались события с весны 1920 года и на Чёрном море, куда флоты интервентов перенесли свои усилия после поражения на Балтике в 1919 году.

На Чёрном море у Советской России практически полностью отсутствовал флот, а береговая оборона находилась в процессе становления. Тем не менее, личный состав «Укреплённого района северо-западной части Чёрного моря», базировавшийся на морскую крепость в Очакове и прикрывавший Одессу и вход в Днепробужский лиман, возглавляемый бывшим артиллерийским унтер-офицером царского флота И. Д. Сладковым, с первых дней своего существования начал наносить противнику чувствительные удары.

Так, 3 мая 1920 года, приблизившаяся к Очакову с разведывательными целями французская канонерская лодка «Ла Скарп» попала под прицельный огонь одной из батарей. После нескольких попаданий на ней вспыхнул пожар. Лодка лишилась хода, и экипаж спустил флаг. После этого на борт поднялся красный десант и её отбуксировали в Очаков как боевой трофей.

Но вскоре после этих событий к Очакову подошла вся французская эскадра в Чёрном море. В результате из-за слабости минных полей, не пополнявшихся новыми минами с конца 1917 года, и недостатка крупнокалиберной артиллерии, по приказу из Москвы «Ла Скарп» с экипажем вернули французам.

Из случившегося были сделаны выводы, и началось восстановление или усиление системы морских минных полей и минно-артиллерийских позиций, созданных здесь ещё в годы Первой Мировой войны. Всего было дополнительно установлено около тысячи морских мин.

Результаты сказались довольно быстро. 21 июля 1920 года близ Одессы попал на минное поле и затонул итальянский миноносец «Раккия». 9 августа того же года, опираясь на систему минно-артиллерийских позиций, береговая оборона Одессы своим огнём отогнала от берега подошедшую туда французскую эскадру.

Подводя итоги этой темы, нужно отметить, что она не была в должной мере разработана советской историографией и продолжает в таком виде оставаться по сей день, ожидая своих исследователей.

Как пример ещё можно привести также неизученность вопроса о боях между кораблями Черноморского флота и французской эскадры в Чёрном море уже после окончания здесь Гражданской войны. А именно в январе—марте 1921 года.

Так что, гардемарины, вперёд!

Примечания

Об авторе: Константин Владимирович Колонтаев — севастопольский историк-исследователь и журналист. Родился 6 февраля 1964 года в городе Туле. В августе 1968 года с родителями переехал из Николаева в Севастополь.

Источник ➝

Янтарь, молоко и навоз: как лечились во Львове во время средневековых эпидемий

Эпидемии из-за инфекционных болезней были распространены на протяжении многих веков. Они зафиксированы еще в Библии.

То, что происходит сейчас в мире вследствие коронавируса, на фоне событий прошлых веков выглядит достаточно оптимистичным. Несмотря ни на что, основная рекомендация по поводу борьбы с болезнью как тогда, так и сейчас, не изменилась — полная изоляция от остального общества в собственных домах.

Янтарь, молоко и навоз: как лечились во Львове во время средневековых эпидемий, изображение №1

Сведения об эпидемиях и других инфекционных заболевания зафиксированы в городских документах, которые сохранились от XIV века в архиве города Львова.

Их собрал и обобщил известный львовский историк-архивист, который жил в XIX веке, Денис Зубрицкий. В «Хронике города Львова» он подытожил то, что удалось записать с архивных документов магистрата городп на протяжении многих веков. Об этом рассказал историк Иван Северянка.

«Зубрицкий описывает, что первая зафиксированная эпидемия была в начале XV века, в 1439 году. В книге написано: «В Польше был голод и мор, поэтому король с семьей и двором переехал на зиму во Львов». То есть конкретно во Львове именно в тот год эпидемии не было. Эпидемии чего именно — не указано, так как для тогдашних людей инфекционные болезни в целом сводились к определению — мор или поветрие. К ним относилась чума, холера, дизентерия и другие болезни», - рассказывает Иван Северянка.

Заболевания тогда распространялись очень быстро за счет антисанитарных условий. Большие города, где люди жили внутри стен, а именно таким городом был и Львов, приводили к большим скоплениям. В населенных пунктах хорошо не убирали, соответственно инфекция распространялась очень быстро.

Янтарь, молоко и навоз: как лечились во Львове во время средневековых эпидемий, изображение №2

«Что касается уборки, то в городе назначали специальных служащих, которые должны следить за уборкой. Ее качество зависело от того, насколько добросовестными были эти люди и насколько им хорошо платили. Если им не платили, они либо убирали, либо нет. Сознание людей была очень низким. Они выливали нечистоты или помои просто из окна на улицу.

А на улице шел так называемый риншток, в котором собирались сточные воды в канализацию. Во Львове были два больших канала. Как пишет Зубрицкий, это были два подземных хода высотой в человеческий рост. Там стекали дождевые воды и то, что выливали жители. А также там текла грязная вода Полтви. Часто жители выбрасывали в те рвы еще и дохлую скотину. Поэтому питьевая вода была некачественная и также усиливала вероятность инфекций », - рассказывает историк.

Рецепты борьбы с эпидемией в Средневековье

Как рассказывает историк, Львов был в довольно выигрышном положении по сравнению с другими городами региона, потому что здесь был высокий уровень образованности правящей верхушки. Все члены Львовского магистрата и городского суда, как правило, были докторами, имели ученые степени по медицине, теологии или праву, учились в европейских университетах. Из-за этого здесь было много медиков по специальности.

«У них к тому времени были прогрессивные представления, как бороться с болезнями. Однако в целом среди ремесленников и купцов уровень сознания и научных знаний был достаточно низкий. Люди боролись достаточно странными методами с заболеваниями.

Среди мещанства существовали необычные представления о том, как надо бороться с эпидемиями. Не карантином, а, например, отпугиванием болезни посредством сжигания навоза. Считали, что если запахом сожженного навоза подкурить камяницу (дом), можно отпугнуть заболевание. Часто с той же целью — отпугнуть болезнь — вывешивали черепа крупных животных. Лошадиные или коровьи черепа подвешивали на цепях, чтобы они качались. Считалось, что тогда болезнь боялась зайти в помещение.

Еще один странный метод — закопаться в навоз по шею.

Аптекари же продавали как лекарство от эпидемии янтарь, растворенный в молоке. Они выдавали это за лекарство. Как это выглядело, неизвестно, потому что, наверное, невозможно растворить янтарь в молоке.

На самом деле лекарств тогда от инфекционных болезней практически не было и врачи пытались вводить карантин », - рассказывает Северянка.

Как в старом Львове внедряли чрезвычайное положение?

Исследователь Львова Илько Лемко в своей книге «Любовь и смерть» описывает тогдашний город во время эпидемии, а в частности, как происходили карантинные мероприятия в городе: «Мор хуже татарина, говорили львовяне, потому что татарина видно, а зараза невидима. Львовская городская власть, обученная последними эпидемиями, сразу начала принимать решительные меры для предотвращения мора и борьбы с ним. Объявлялось состояние «воздушной тревоги» и решительно наказывались все проявления паники. Едва слухи о море достигали Львова, магистрат распоряжался по поводу пургации (чистки) города ...

Все подъезды к городу перекрывались, у Галицкой и Краковской брам и Иезуитской калитки стояла карантинная сторожа и никого из чужих в город не пускали».

Очень похоже все происходит во Львове и в настоящее время — так же, как и несколько веков назад. Дают указания мыть тротуары, запрещают проводить массовые собрания, советуют не поддаваться панике. Средневековые антиэпидемиологические мероприятия в книге Лемко описываются так: «Обязательно надо закрыть все школы и максимально ограничить торговлю, - продолжал дальше бургомистр, - я дам приказ отменить все ярмарочные дни и прикажу торговать только продовольствием и всем необходимым после тщательной проверки. Также желательно запретить цеховые собрания, всевозможные забавы, торговлю изношенными вещами, среди которых могут быть вещи умерших. Зараженных больных надо немедленно направлять в госпиталь святого Станислава, их одежду обязательно сжигать, а умерших нищих прятать за счет города. Надо, чтобы Ципак следил за тем, чтобы на улицах и площадях города не скапливалось много людей, и вылавливали всевозможных безумных и паникеров. В случае, если станут известны отдельные зараженные участки, окопать их окопами и перекопать к ним все дороги.

— На всех брамах домов завтра утром, - добавил староста, - прибить распоряжение магистрата о мерах против мора. Надо призывать людей не контактировать с незнакомцами, не принимать на работу новую челядь и новых братьев или сестер в монастыри. Потому, помните, в прошлый раз мор начался из-за Сидляра из Перемышля, а годом ранее из-за служанки из Сыхова, болезнь которой сначала скрыл ее хозяин. Городской суд должен приостановить рассмотрение всех дел, и только нотариусы должны продолжать оформлять завещания, но исключительно для смертельно больных.

— И наконец, - заключил перечень мероприятий бургомистр, - рекомендовать не посещать бани и не ходить в костелы, церкви и синагоги... ».

Янтарь, молоко и навоз: как лечились во Львове во время средневековых эпидемий, изображение №3

То, что болезнь передавалась в том числе и от духовников, подтверждает и историк Иван Северянка.

«Очень четко зафиксированы в источниках примеры занесения заразы извне. Описание этой болезни оставил Ян Алембек (Иоганн Альнпек) — городской райца, затем бургомистр Львова, человек, который характеризовался высокой образованностью.

Алембек описывает 1623 год, когда монах ордена кармелитов привез мор из Кракова. 15 монахов из монастыря заразились и впоследствии умерли, а из монастыря инфекция распространилась на весь город. Тогда останавливалась работа целого города и горсовета. Алембек так описывает тогдашние события:

«Прекратилась всякая торговля и ремесла, деятельность судов, оборвались все социальные связи. Богатые и все кто только мог, бежали из зараженного города, ища убежища от эпидемии по селам».

Поскольку все члены городского управления бежали или вымерли, власть сосредоточивалась в руках одного человека, бургомистра города Мартина Кампиана. Он остался сознательно, чтобы сохранить в городе хоть какой-то порядок.

В том году жертвами эпидемии стало 20 000 человек во Львове и близлежащих селах », - рассказывает Иван Северянка.

Янтарь, молоко и навоз: как лечились во Львове во время средневековых эпидемий, изображение №4

Кроме страшной эпидемии, в город того года ворвались еще и татары, забрали ясырь, захватив в плен мирных жителей, и опустошили окрестности Львова. Еще одна беда, которая тогда накрыла Львов — пожар, который уничтожил Краковское предместье, где сгорели сотни домов.

«Тогда господствовало мнение, что переносит заразу собственно сам человек. Львовяне еще не знали, что основными переносчиками инфекции являются насекомые, черви, крысы и мыши, - пишет Илья Лемко. — Кто-то распространял слухи, что заразу переносят домашние животные, и тогда от рук хозяев погибало много домашних любимцев — кошек и собак.

Затем во Львове появлялось все больше дворов, забитых досками, и таким образом обозначенных знаком смерти. Люди бежали из города в леса и поля, там умирали, а дикий зверь, поощряемый большим количеством трупов и пустотой дорог и пригородных окрестностей, двигался под стены города. Жители пригородов бросали поля и огороды, прекращалась торговля, обрывались коммуникации с миром, путники, ехавшие неделями и месяцами до желаемой цели, оставались голодные посреди чистого поля, потому что даже придорожные корчмы и шинки запирали. Мародеры грабили дома умерших от заразы».

Эпидемии новых времен

Впечатляющие эпидемии описаны и во времена осады Львова войсками Хмельницкого. Так регент Львова Андрей Чехович, также медик по образованию, пишет: «Бедные люди поддерживали жизнь разве что яблоком и сельдью, а жажду утоляли водой смешанной с грязью, потому что не хватало чистой воды. Через потребления таких продуктов и напитков среди людей начались бесчисленные болезни. Голод многих довел до смерти — к этому добавлялось бесплодие, лихорадка, горячка, дизентерия, которые ничем не удавалось остановить и которые не покидали больных до самой могилы. Весь город — улицы, рынки, кладбище, а особенно место у Катедры, превратились в госпиталя. Нельзя было увидеть ни одного уголка, свободного от больных и невыносимой вони. Этот город не был в таком состоянии и никогда еще не испытывал такого тяжкого гнета и уничтожения граждан. Собрались все несчастья и ударили с такой силой, что казалось их могло быть больше ». Так автор описывает 1648 год.

Аналогичной была ситуация после ухода шведов из Львова 1704 года. Зубрицкий пишет, что после их отступления распространилась эпидемия. Продолжался мор тогда два года.

Эпидемии во Львове были большой бедой, и к ним часто присоединялись войны, голод, нехватка продовольствия, вражеские нападения с разных сторон и неурожаи.

В течение последних двух столетий они были уже не такими частыми — наука ушла вперед, и люди научились сопротивляться инфекциям. Но не всегда. Например, во время эпидемии холеры, которая была в 1830-1831 лет в Галичине умерло почти 35 000 человек. В самом Львове умерла половина из тех, кто заболел. Не обошла Львов и «испанка». В течение 1918-1920 годов грипп унес жизни нескольких сотен жителей города. А это больше, чем погибло от украинского-польского вооруженного противостояния, длившегося в городе в то же время.

Татьяна Яворская

Картина дня

))}
Loading...
наверх