Свежие комментарии

  • злодей злодейский
    нет ничего тупее чем натыкать сканов с книги.ДЕНИС ДАВЫДОВ: МИ...
  • абрам вербин
    Можно покрупней сделать текст?ДЕНИС ДАВЫДОВ: МИ...
  • Михаил Ачаев
    Не было тогда всемирной китайской фабрики, всё стоило дорого.Сколько будет сто...

Как судили японских преступников

70 лет назад над военными преступниками императорской Японии начался Токийский процесс

Екатерина Шутова

Как судили японских преступников

3 марта 1946 года, 70 лет назад, над военными преступниками императорской Японии начался Токийский процесс. О том, как сложились судьбы обвиняемых, при чем здесь советские частушки и перевод Корана, рассказывает отдел науки «Газеты.Ru».

 

Лично от Сталина

19 января 1946 года по приказу американского генерала Дугласа Макартура в Токио был образован международный военный трибунал для Дальнего Востока. Дуглас Макартур, принявший капитуляцию Японии на борту линкора «Миссури», ранее предложил разделить государство на отдельные части между странами-победительницами — однако план так и не был реализован.

Генерал Дуглас Макартур Генерал Дуглас Макартур

В состав трибунала входили представители 11 держав: СССР, США, Китая, Великобритании, Австралии, Канады, Франции, Нидерландов, Новой Зеландии, Индии и Филиппин.

Страны надеялись, что благодаря Токийскому процессу в Японии установится новый демократический порядок, искоренится имперский милитаризм и исчезнут националистические настроения.

Судьей от Советского Союза выступал генерал-майор Иван Зарянов. Хранящиеся в российских архивах документы указывают на то, что Зарянов получил прямые указания от Политбюро и лично от Сталина.

«Холодная война» и «политика булавочных уколов»

Токийский процесс начался 3 марта в здании, ранее принадлежавшем генштабу Японской императорской армии. А в начале апреля в Токио прибыла советская делегация, члены которой впоследствии часто жаловались на холодный прием. «Нас охватило некоторое чувство недоумения за то, что к нам, высоким представителям великого Советского государства, прибывшим в составе двух военных кораблей, явился на встречу простой, к тому же разболтанный, солдат, — вспоминал капитан Анатолий Николаев. — Наши огорчения еще более усилились, когда нам пришлось ожидать вместо обещанного одного часа целых пять часов. Стоя на борту фрегата и наблюдая за морем и воздухом, где, как нам казалось, американцы демонстративно плавали на кораблях и летали на самолетах, как бы подчеркивая свое господствующее положение в Японии.

 

Мы расценивали факт нашей задержки как демонстративное неуважение к нашей делегации, как проявление «политики булавочных уколов», проводимой с ведома высшего американского начальства в отношении советских представителей. Это была новая атмосфера начинающейся «холодной войны».

Наконец, в пятом часу к нам на корабли прибыли японские гражданские лоцманы в сопровождении американских моряков и, переговорив в течение нескольких минут с капитанами, провели наши корабли в Токийский порт».

Перевод Корана и советские частушки

На скамье подсудимых сидели 29 японцев. Среди них — бывший министр культуры и генерал Императорской армии Садао Араки, считавшийся ведущим экспертом по Советскому Союзу и фанатично выступавший против коммунизма; философ и журналист Сюмэй Окава, выступавший активным пропагандистом идей милитаризма в годы войны. Кстати, из-за того, что Окава будет проявлять признаки физического нездоровья во время суда, его признают невменяемым и исключат из числа обвиняемых.

В 1950 году Сюмэй опубликует первый японский перевод Корана.

На скамье подсудимых также сидел Мамору Сигэмицу — первый представитель Японии в ООН, который в 1938 году был одним из инициаторов Хасанских боев — серии столкновений между Японской императорской армией и РККА из-за оспаривания Японией принадлежности территории у озера Хасан и реки Туманная. В результате боев советские войска выполнили поставленную перед ними задачу по защите государственной границы СССР и разгрому частей противника. А про Мамору Сигэмицу была сложена следующая частушка:

«Не пройти им чрез границы,
Не топтать у нас травы,
Не хитрите, сигэмицы,
Мелко плаваете вы!»


«Жаждущий подружиться с американцами»

В ходе судебного процесса было проведено 818 открытых судебных заседаний и 131 заседание в судейской комнате; итоговый обвинительный акт состоял из 55 пунктов. Как и во время Нюрнбергского процесса, все пункты обвинения были разделены на три категории — А, В и С. Пункт А, применявшийся только против высшего руководства Японии, включал в себя преступления против человечества, планирование и ведение агрессивной войны. В категорию В входили обвинения в массовых убийствах, в пункт С — обвинения в преступлениях против обычаев войны и преступления против человечности.

Во время судебного процесса скончались министр иностранных дел Ёсукэ Мацуока, выступавший за немедленное начало Японией войны против СССР, и адмирал Осами Нагано.

Офицеры, допрашивавшие Нагано, описывали его как «желающего сотрудничества», «живого», «сообразительного» и «жаждущего подружиться с американцами».

«Япония — божественная страна»

 

«По приговору Международного военного трибунала в Токио были осуждены: семеро — Тодзио, Итагаки, Хирота, Мацуи, Доихара, Кимура, Муто — к смертной казни через повешение; шестнадцать — к пожизненному заключению и двое (Того и Сигэмицу) — к различным срокам лишения свободы, — писал Анатолий Николаев. — Приговор над семью осужденными к смертной казни через повешение был приведен в исполнение в ночь с 22 на 23 декабря 1948 г. между 0.00 и 0.30 часов во дворе тюрьмы Сугамо в Токио».

«Военным преступником номер один» судьи называли Хидэки Тодзио — политика и военачальника, на которого часто возлагают ответственность за вступление страны во Вторую мировую войну на стороне нацистского блока.

Юко, внучка повешенного преступника, впоследствии будет оправдывать деда и говорить, что Япония не являлась агрессором, а Хидэки виноват только в том, что допустил поражение в войне.

«Союзники спровоцировали Великую Восточноазиатскую войну, и я сражался в ней, не имея выбора, для выживания нации и в целях национальной самообороны, — написал Тодзио в своем завещании. — Хотя наша страна, к несчастью, потерпела поражение от этих стран, причину того, что мы живем в этой стране, невозможно отрицать. Япония — божественная страна. Я желаю, чтобы вы были уверены в судьбе Империи и ждали времени, когда эта трудность будет преодолена общими преданными усилиями. Я желаю, чтобы солнце взошло снова…»

Дельфин — пленник японцев

 

1214-страничный приговор зачитывался в период с 4 по 12 ноября 1948 года. Однако после оглашения выяснилось, что не все представители закона согласны с постановлением трибунала. Так, активно высказывалось мнение, что императора Хирохито необходимо судить как военного преступника. Однако генерал Дуглас Макартур настоял на том, что Хирохито нужно оставить императором и символом единства японской нации.

«Ни один правитель не имеет права сперва развязать преступную войну, а затем требовать законного оправдания на том основании, что иначе его жизнь подверглась бы опасности», — возмущался председатель трибунала, австрийский судья Уильям Уэбб.

А вот судья из Нидерландов Берт Ролинг выступал за то, чтобы смягчить наказание для японских преступников. По мнению Ролинга, возглавлять процесс должны были не только представители стран-победительниц, но и нейтральные стороны, а также сами японцы. Берту вторил Радхабинод Пал — судья из Британской Индии. Пал выступал за то, что всех обвиняемых следует оправдать. По словам Пала, трибунал не является законным, потому что в его основе лежит чувство справедливости победителя. Кроме того, по мнению судьи, многие показания были искажены «враждебно настроенными» свидетелями.

Кстати, в 1966 году император Японии наградил Пала орденом Священного сокровища. А после смерти судьи в Японии в его честь были воздвигнуты монументы в токийском храме Ясукуни и в киотском храме Рёдзэн гококу дзиндзя.

С Бертом и Палом спорил полковник Дельфин Харанилла, судья из Филиппин. «Приговор суда слишком мягкий, не показательный, не соразмерный тяжести преступлений», — считал Дельфин. О тяжести преступлений филиппинец знал не понаслышке — во время войны он сам был пленником японцев.

Важно, что Токийский процесс (как и Нюрнберг) не раз критиковался по ряду причин. Например, высказывалось мнение, что неверно вести судопроизводство от лица потерпевшей стороны. Кроме того, обвинителей можно было судить так же, как и обвиняемых: например, за атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки к Америке легко применить пункт «Преступление против человечности».

 

Из тюрьмы — в ООН

Интересна дальнейшая судьба некоторых обвиняемых: так, Мамору Сигэмицу, приговоренный к семи годам тюремного заключения, вышел на свободу через четыре года и семь месяцев. После освобождения Мамору стал заместителем председателя Демократической партии, а также министром иностранных дел, руководившим японской стороной на переговорах о восстановлении дипломатических отношений с СССР.

Правда, переговоры оказались неудачными — в частности, из-за того, что страны по-разному смотрели на судьбу Курильских островов.

Кроме того, Сигэмицу участвовал в переговорах о пересмотре японо-американского договора о безопасности, а также стал первым представителем Японии в ООН.

Был досрочно освобожден и Коити Кидо — один из самых влиятельных политиков Японии в годы Второй мировой войны, занимавший ранее пост министра просвещения, министра народного благосостояния и министра внутренних дел. После выхода из тюрьмы Кидо отправился жить в курортный город Оисо. Спустя несколько лет бывший заключенный опубликовал свои дневники, разошедшиеся огромным тиражом. По значимости записи Кидо сравнивают с воспоминаниями Альберта Шпеера — личного архитектора Гитлера, который писал свои мемуары в тюремной камере на туалетной бумаге и обертках от табака.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх