Свежие комментарии

  • Мюмзик !
    нам даже представить себе невозможно, как выстояли наши предки в те века (((( теперь можно спокойно описывать, оцени...НЕИЗВЕСТНАЯ ВОЙНА
  • Vladimir maykhov
    побольше бы таких историй печатали. познавательно и интересно.Малоизвестные вой...
  • Наталья Политова (Панова)
    Очень интересно!Гамельнский крысо...

О чем молчит РПЦ: как православные католиков вырезали

О чем молчит РПЦ: как православные католиков вырезали

О чем молчит РПЦ: как православные католиков вырезали

Геноцид латинян 1182 г. в Константинополе (что предшествовало захвату Константинополя крестоносцами)

 Из книги Павла Парфентьева и Петра Безрукова  «Четвертый Крестовый поход. Миф и реальность»

 К основам исторической науки относится одно простое правило: чтобы правильно понять события истории, их необходимо рассматривать не по отдельности, а в контексте. Исключение исторического контекста, особенно в случае, когда мы имеем дело с мифологическим сознанием, приводит к плачевным последствиям. Образ жестоких и кровожадных крестоносцев, рисуемый в «мифе о захвате Константинополя», предполагает, в качестве самоочевидного, что «православные греки» не делали ничего такого, что могло бы послужить причиной какой-либо враждебности. Поддерживающие миф авторы подчеркивают такие события, как норманнское завоевание Фессалоник в 1185 г. или мелкие грабежи, которые совершали западные войска, проходившие по византийской территории. В популярном сознании византийцы предстают невинными жертвами алчных западных завоевателей. Между тем, часто обходятся молчанием другие события, которые могут пролить свет на причины настороженного и бдительно-враждебного отношения к византийцам со стороны латинян.

Читая латинские источники времен Крестовых походов, приходится то и дело натыкаться на упоминание «вероломства греков». [9 - См., напр.: Одон Дейльский. О странствовании Людовика VII, франкского короля, на Восток. Кн. IV // Памятники средневековой латинской литературы X–XII вв. М. 1972. С. 375; Виллардуэн Ж., де. Завоевание Константинополя. Гл. 211 // Он же. Завоевание Константинополя. М., 1993. С. 55.] Почему же столь часто латиняне рассматривали византийцев как людей вероломных и дурных? Было это отношение основано на простом неприятии чужой культуры, или имело иные, более веские, причины? Совершали ли православные византийцы по отношению к латинянам злодеяния, сравнимые с разорением 1204 г.? Ответ на этот вопрос побуждает современного западного историка писать: «Каким бы ужасным и не подлежащим оправданию ни был захват [Константинополя], справедливость требует упомянуть о том, что он не был совершенно неспровоцированным; более чем единожды (например при резне 1182 г.) греки Константинополя обращались с латинянами так, как теперь обходились с ними самими». [10 - Carroll W. A History of Christendom. Vol. 3: The Glory of Christendom (1100–1517). Front Royal, VA, 1993. P. 157. (Везде, где не указывается иное, перевод цитат из исследований на русский язык принадлежит автору статьи.)]

   Что же такое произошло в 1182 г. в Константинополе? «Историки, красноречиво и возмущенно – и не без определенных причин – рассказывающие о захвате Константинополя, <…> почти не упоминают о резне западного населения в Константинополе в 1182 г., <…> о кошмарном уничтожении тысяч людей, <…> когда убийцы не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков, ни больных, ни священников, ни монахов. Кардинал Иоанн, [11 - Джованни Пиззути (ум. 1182), неаполитанец; каноник собора св. Виктора в Париже; кардинал-диакон S. Maria in Portico (1115–58); кардинал-пресвитер S. Anastasio (1158–82); апостольский легат во Франции, Англии и Константинополе] посланник Папы, был обезглавлен, и голова его была протащена по улице, привязанная к хвосту собаки; младенцев вырезали из чрева матерей; над выкопанными телами западных совершали надругательство; те же 4000, что избежали смерти, были проданы в рабство туркам». [12 - Carroll W. Op. cit. P. 131.]

Правда ли это, или измышление современного западного историка?

   Увы, это правда. Направлял эти события и использовал ненависть возбужденной толпы к латинянам будущий византийский император Андроник I Комнин [13 - Андроник I Комнин (1123/4–1185), император Византии (с 1183). Двоюродный брат Мануила I, бульшую часть правления которого (1143–80) провел в изгнании, участвуя во многочисленных заговорах против него. После смерти Мануила I, воспользовавшись антилатинскими настроениями в Константинополе, захватил власть и провозгласил себя регентом при малолетнем Алексее II (1182). Через год он был провозглашен императором, а Алексей II умерщвлен по его приказанию.

«Прославился» главным образом своими жестокостями к своим противникам из среды высшей знати, по словам Никиты Хониата, Андроник «считал день погибшим, если он не ослепил какого-нибудь вельможу». В его правление началась новая война с Сицилией, в 1185 г. норманны вторглись на территорию империи и разграбили Фессалоники. Был свергнут с престола в результате народного бунта и казнен.О нем: Юревич О. Андроник I Комнин. СПб, 2004. Русское издание этой книги кажется, впрочем, не очень аккуратным как в отношении перевода исторических терминов, так и в отношении опечаток.] на своем пути к императорскому престолу. Об этом кошмарном событии сообщают нам современники. Один из этих современников – архиепископ и хронист Гийом Тирский, [14 - Гийом Тирский (ум. 1186), архиепископ Тира (с 1174). Приближенный Амори I, короля Иерусалима. Выполнял дипломатические поручения, был воспитателем будущего короля Бодуэна IV и канцлером королевства. Как архиепископ Тирский участвовал в работе III Латеранского собора (1179).Главное его сочинение – «История деяний в заморских землях» (в 23 книгах) была написана по приказу короля Амори I Иерусалимского в 1169–84 гг. и охватывает историю королевства от его основания до современных хронисту событий. Уже после смерти Гийома, в 1194 г. его сочинение было продолжено Эрнулем и доведено до 1220 г.О нем: Каждан А. П., Заборов М. А. Гийом Тирский о составе господствующего класса в Византии (конец XI–XII в.) // Византийский временник. 1971. Т. 32. С. 48–54; также на англ. яз.: Krey A. C. William of Tyre: The Making of an Historian in the Middle Ages // Speculum. 1941 (Apr.). Vol. 16, No. 2. P. 149–166; Edbury P. W., Rowe J. G. William of Tyre: Historian of the Latin East. Cambridge, 1988.] которого историки называют «хорошо осведомленным о ситуации в Константинополе». [15 - Kazhdan A. P. Latins and Franks in Byzantium: Perception and Reality from the Eleventh to the Twelfth Century // The Crusades from the Perspective of Byzantium and the Muslim World / ed. A. E. Laiou and R. P. Mottahedeh. Washington, DC, 2001. P. 95.] Вот что пишет он об этих событиях в своей хронике «История деяний в заморских землях»:

   «Поэтому наши (латиняне – П. П.) были весьма испуганы, боясь внезапного нападения горожан на них, так как были предупреждены кем-то, кто знал о заговоре; те, кто был более силен, на сорока четырех галерах, которые находились в порту, убежали от греков; другие, поместив на корабли, которых в порту было большое множество, все свое хозяйство, избегли смертельной опасности. Те же, кто был стар, или не мог узнать [об опасности], или не был способен к бегству, остались в своих домах и перенесли бешенство нечестия из-за того, что другие бежали. Ибо многократно помянутый Андроник, тайно снарядив корабль, ввел в город все множество тех, кого увлек за собой; они, как только вошли [в город], вместе с гражданами ворвались в ту часть города, которую населяли наши, и остаток народа, который, когда другие уходили, либо не захотел, либо не смог бежать, буйствуя, перебили мечами; и лишь немногие, кто был в состоянии взяться за оружие, остались в тот день в живых, и сделали победу врагов небескровной.

   Итак, забывшие верность и услуги, которые многие наши оказали империи, уничтожив тех, кто, как они видели, мог сопротивляться, предали огню их жилища и всю их область (район города – П. П.) немедленно обратили в пепел; женщины и дети, старики и больные погибли в огне. И не было достаточно их нечестию буйствовать в мирских (не священных – П. П.) местах; воистину, они вошли в церкви и чтимые места, к убежищу которых прибегали [латиняне], и вместе с ними сожгли дотла святые храмы. И не было различия между народом и клиром, но безжалостно растерзали тех, кто отличался религиозным саном и достоинством. Монахам же и священникам первым причинили несправедливость, и тех, кого нашли, жестоко убили. Среди них достопочтенного мужа по имени Иоанн, субдиакона святой Римской Церкви, которого по церковным делам господин Папа направил туда, схватив, ради поношения Церкви обезглавили, а его голову привязали к хвосту грязной собаки. Но и мертвые, которых обычно щадит всякое нечестие, среди настолько гнусных и злых отцеубийц и святотатцев не были оставлены в покое; их вытаскивали из гробниц и разбрасывали по улицам и дворам, словно чувствующих причиненную несправедливость.

Кроме того, ворвавшись в госпиталь, носящий имя св. Иоанна, сколько в нем ни нашли больных, всех убили мечами. Тех же, кто из долга благочестия справедливо был сохранен от нападавших, прежде всего священников и монахов, привлеченные к разгрому бродяги и разбойники искали, обшаривая ради награды убежища и укрытия в домах, чтобы те там не спрятались и не могли избежать смертельной опасности; найденные и насильно вытащенные передавались мучителям; те же, чтобы они не даром прилагали усилия, давали им награду за убийство несчастных. Более же добрые, видя, как действуют разбойники, тех, кто у них искал защиты и кому они дали надежду на спасение, продали в вечное рабство туркам и другим неверным народам; людей всякого пола, возраста и состояния, числом более четырех тысяч было увезено к варварским народам для получения награды. И вот, так нечестивый народ греков, порождения ехиднины, нравом подобные змее, пригретой на груди, и домовым мышам, отплатили злом своим соседям, ничего такого не заслужившим, ничего такого не боявшимся; тем, что отдавали им своих дочерей, внучек и сестер в жены и из-за долгого сожительства считали их своими родственниками». [16 - Guillelmus Tyrensis. Historia rerum in partibus transmarinis gestarum. XXII, 12 // PL. T. 201. Col. 859С–860D (пер. цит. – Ф. Л. Моисеев). Упомянутый здесь «субдиакон Иоанн» – кардинал Джованни Пиззути.]

   Латинский хронист рассказывает правду. Его слова подтверждает даже враждебно настроенный к латинянам византийский историк Никита Хониат, [17 - Никита Хониат (ок.1155–1213), византийский писатель, приближенный императоров Исаака II и Алексея III. После падения Константинополя бежал в Никею.Его «История» охватывает период с 1118 по 1206 г. и, если в первой своей части основана на сочинениях других авторов (Иоанна Киннама, Евстафия Солунского и др.), то, начиная с 1180-х гг. основана на личных наблюдениях писателя.О нем: Каждан А. П. Никита Хониат и его время. СПб, 2005; Dietren J.-L., van. Niketas Choniates: Erlдuterungen zu den Reden und Briefen nebst einer Biographie. Berlin, 1971; Harris J. Distortion, Divine Providence and Genre in Nicetas Choniates’s Account of the Collapse of Byzantium, 1180–1204 // Journal of Medieval History. 2000. Vol. 26, No. 1. P. 19–31.] тоже современник событий – не ужасаясь деяниям греков, он подтверждает, что латиняне, не успевшие вовремя спастись, «все были осуждены на смерть, и все без исключения лишились имущества». [18 - Цит. по: Никита Хониат. История, начинающаяся с царствования Иоанна Комнина. СПб, 1860. Т. I. С. 322. Полное изложение событий у Хониата выглядит так: «Находясь еще по ту сторону пролива, Андроник объявил войну находившимся в Константинополе латинянам, выслав против них трииры, которые перешли к нему вместе с великим вождем, а равно и отборнейшую часть воинских отрядов, которые присоединились к нему на пути. А так как и жители города поднялись против них, согласившись между собой произвести дружное нападение, то в одно время началась битва и на море и на суше.

Латиняне, будучи не в состоянии противиться окружившей и опоясавшей их отовсюду двойной толпе врагов, бросались кто как мог спасать себя, оставив на произвол грабителей свои дома, полные всякого богатства и многоразличных благ, каких обыкновенно ищут люди. Они не смели ни оставаться на месте, ни напасть на римлян, ни сколько-нибудь противиться их нападению. Поэтому одни рассеялись, как случилось, по городу, другие укрылись в знатных домах, иные же, добравшись до длинных кораблей, которые заняты были их единоплеменниками, кое-как избегли опасности погибнуть от меча. А кто был пойман, те все были осуждены на смерть, и все без исключения лишились имущества».]

Куда более откровенен другой греческий хронист, также современник, православный архиепископ Евстафий Солунский [19 - Евстафий Солунский (ок.1115–ок.1193), византийский филолог. Магистр риторов, митрополит Фессалоник. Автор комментариев к Гомеру, Пиндару, Аристофану, Дионисию Периогету.] в своем «Разорении Фессалоник»:

   «На Андроника, однако, столица с самого его вступления в город могла только сетовать <…> Ибо он не избирал прямого пути, как и показало все дальнейшее. Едва лишь принял он наследство великого Константина, как его пафлагонцы, дикий народ, который эллины именовали варварами, тут же по команде набросились на латинян. Те жили, по древнему обычаю, обособленно на восточном берегу Златого рога, числом более 60.000. Были они обвинены в том, что держат-де сторону протосеваста и кесарини <…> и по этой причине враждебны ромеям <…>

   Но, к несчастью, пафлагонцы в своей бездумной дерзости истребили большое зло посредством другого зла. Ибо, едва войдя в столицу, они набросились на латинян, – конечно, в союзе с другими бунтарями, – неожиданно напали на них и обошлись с ними самым жестоким образом. Тогда было посеяно семя, от которого мы, и многие с нами, собираем сейчас урожай, так сказать, подобно Персефоне. Ибо с этого и начались наши нынешние беды.

   Много труда потребовалось бы для описания всех ужасов, что довелось тогда пережить латинянам: огонь, пожравший ту часть их имущества, что не была разграблена; пожары на море от огня, который ромеи низвергали на тех, что желали спастись на судах; происходившее на берегу и на улицах. Люди Андроника нападали не только на вооруженных противников, но и на тех, кто по слабости своей заслуживал снисхождения. Ибо и женщин, и маленьких детей они избивали мечом. Уже и это было ужасно, но всего ужаснее, когда железо разверзало материнское чрево и извергало плод его. Солнце сияло прежде времени на младенцев, и тьма Аидова принимала их, еще несозревших для жизни. Это скотство, и ни с каким иным преступлением не сравнимо. Тогда же погиб святой человек из латинян, приехавший по делам не то из Ветхого Рима, не то с Сицилии; в общем, римлянин или сицилиец. Он лишился жизни не просто так, а в полном священном облачении, которое надел для защиты от оружия, предполагая, что тогда разбойники постыдятся его тронуть. [20 - Судя по такому выделению из числа убитого духовенства, речь идет о кардинале Иоанне.]

   Это тоже было предвкушением того, что потом пришлось пережить нам. [21 - Речь идет о норманнском завоевании Фессалоник в 1185 г. До 1204 г. Евстафий не дожил.] <…> Но это произошло позднее; тогда же несчастье латинян было таково, что они, как мне кажется, взывали к небесам против Андроника, чтобы они отомстили нам, и Бог услышал прошения их». [22 - Новейшее издание оригинала (Eustathii Thessalonicensis Opera Minora. Berlin, 2000), к сожалению, было нам недоступно. Приведенная цитата дана по немецкому переводу: Die Normannen in Thessalonike / von H. Hunger. Graz, 1955. S. 41–43 (пер. цит. – Анна Лейцина).]

   Об этом эпизоде рассказывают и другие современные ему источники. [23 - См., напр.: Roberti Canonici S. Mariani Autissiodorensis Chronicon // MGH SS. T. XXVI. P. 246–247; Roberti de Monte Cronica // MGH SS. T. VI. P. 533.] Жестокость греков была ужасна – как мы видели, убивали женщин и детей, священников и монахов, у беременных вырезали плод, грабили и жгли церкви, варварски убили папского посланника, кардинала Иоанна, надругавшись над его телом. Историки указывают, что число жителей латинского квартала в Константинополе в 1182 г. составляло около 60.000 человек. Даже учитывая то, что некоторые из них успели бежать до начала или уже во время ужасного погрома, и даже с учетом тех 4.000 человек, которые выжили и были проданы в рабство, число жертв должно было быть огромным, в самом благоприятном случае – никак не менее 10.000 человек. Здесь стоит заметить, что и средневековые источники, и современные историки оценивают число греков, погибших при захвате Константинополя в 1204 г., примерно в 2.000 человек. [24 - Эту цифру дает Гунтер Пэрисский в своей «Истории завоевания Константинополя» (Guntherus Parisiensis. Historia captж a Latinis Constantinopoleos. Cap. XVIII // PL. T. 212. Col. 0245A; История крестовых походов в документах и материалах / ред. М. А. Заборов. М., 1977. С. 268).Гунтер (ум. ок. 1210) был монахом цистерцианской обители в Пэрисе (Эльзас) и писал «Историю» со слов своего аббата Мартина Пэрисского, очевидца событий IV Крестового похода. До недавних времен многие историки считали хронику Гунтера не вполне точным источником, однако недавние исследования убедительно показали, что кажущиеся неточности объясняются сознательным решением стилиста, стремящегося создать параллель между своим текстом и классическими авторами – и что, следовательно, вполне возможно доверять вторичным деталям, не существенным для стиля текста, и определенно исходящим от аббата Мартина. Эдуард Гиббон, комментируя сообщения Гунтера, пишет, что «потоки крови, текущие по страницам Никиты Хониата, могут быть сведены к убийству двух тысяч его беззащитных сограждан», а ниже добавляет по этому поводу: «арифметика – великолепный пробный камень для испытания эмоций и риторики» (Gibbon E. The History of the Decline and Fall of the Roman Empire. London, 1887. Vol. VII. P. 313). Цифру в 2.000 убитых в 1204 г. при захвате Константинополя греков подтверждают и современные авторы – см., напр.: Durant W. The Age of Faith. New York, 1950. P. 605.Лучшим изданием «Истории завоевания Константинополя» Гунтера Пэрисского на сегодняшний день считается: Gunther von Pairis. Hystoria Constantinopolitana: Untersuchung und kritische Ausgabe / hrsg. von P. Orth. Hildesheim, 1994. См. также англ. пер. с этого изд.: Gunther of Pairis. The Capture of Constantinople: The «Historia Constantinopolitana» of Gunther of Pairis / ed. and trans. by A. J. Andrea. Philadelphia, PA, 1997.О нем: Andrea A. J. Cistercian Accounts of the Fourth Crusade: Were They Anti-Venetian? // Analecta Cisterciensia. 1985. Vol. 41. P. 3–41; idem. The Historia Constantinopolitana: An Early Thirteenth Century Cistercian Looks at Byzantium // Analecta Cisterciensia. 1980. Vol. 36. P. 269–302; Swietek F. R. Gunther of Pairis and the Historia Constantinopolitana // Speculum. 1978 (Jan.). Vol. 53, No. 1. P. 49–79.] Уже это позволяет сравнивать масштабы этих двух катастроф. [25 - В этом плане, конечно, немного странно читать слова православного епископа Каллиста (Уэра), впрочем, признающего некую ответственность православных за события 1182 г.: «Они (православные – П. П.) должны корить себя за такие инциденты, как бунт 1182 г., когда множество живущих в Константинополе латинян были растерзаны византийской чернью (хотя ни одно злодеяние византийской стороны нельзя сравнить с грабежом 1204 г.)» (Каллист, еп. Диоклийский. Православная Церковь. М., 2001. С. 67). Как видим из изложенных фактов – эти события вполне сравнимы.]

   Даже русский историк Ф. И. Успенский, как правило, несколько односторонне – и отнюдь не в пользу латинян – излагающий события истории Византии, описывая конфликты и взаимодействие латинского запада и греческого востока, пишет, в частности, по поводу этих событий: «То не был только грабеж и расхищение богатых домов, то было беспощадное истребление целого племени». [26 - Успенский Ф. И. История Византийской империи. М., 2002. Т. 4. С. 365. Необходимо отметить, что Успенский, по-видимому, ошибается, считая, что в этих событиях пострадали прежде всего венецианцы, и полагая это одной из причин желания их повести войска IV Крестового похода на Константинополь (Там же. С. 454). Эту, как и некоторые иные ошибки Успенского, весьма убедительно опровергает российский историк Соколов (Соколов Н. П. Образование Венецианской колониальной империи. Саратов, 1963. С. 307–308).] Соглашаясь с Евстафием Солунским, которого он выше процитировал, Успенский пишет дальше: «Событиями 1182 [27 - В тексте цитаты стоит 1181 г., но это очевидная опечатка.] года действительно если не посеяно, то полито зерно фанатической вражды [28 - Это, пожалуй, сильно преувеличенное выражение. Греческий Восток обыкновенно не настолько сильно занимал латинский Запад, чтобы можно было говорить о «фанатической вражде» – таковая требует, как минимум, постоянного внимания.] Запада к Востоку. С этими событиями нужно соединять и сицилийский поход в 1185 г., и завоевание латинянами Царьграда в 1204 г.». [29 - Успенский Ф. И. История Византийской империи. Т. 4. С. 366. Из современных историков, помимо уже цитированного Кэррола, о резне 1182 г., см. также, напр.: Юревич О. Андроник I Комнин. С. 117–119. Весьма интересно и характерно то преломление, которое это событие получило в мусульманской историографии. Согласно изложению Ибн Джубайра, константинопольский императорский престол был узурпирован неким человеком. Он влюбился в близкую родственницу и, поскольку христианство запрещало брак в таком случае, бежал к иконийскому султану Масуду, где принял ислам. Затем, с армией мусульман он возвратился и занял Константинополь, убив порядка 50.000 его жителей, а богатства города отошли к султану Масуду. Летописец прибавляет, что эти события – знак приближения победы ислама. См.: El-Cheikh N. M. Byzantium through the Islamic Prism from the Twelfth to the Thirteenth Century // The Crusades from the Perspective of Byzantium and the Muslim World / ed. A. E. Laiou and R. P. Mottahedeh. Washington, DC, 2001. P. 60.]

http://bookz.ru/authors/pavel-parfent_ev/4etverti_687/1-4etv...

Книга опубликована на сайте http://www.Baznica.Info.

Картина дня

))}
Loading...
наверх