Свежие комментарии

  • Homo Sapiens
    прикольно!Сверх-тонкие шпаг...
  • Pciha Ivanova
    Неплохо жили!Повседневная жизн...
  • Pciha Ivanova
    Жить в таких ужасно!Как были устроены...

Михайло Ломоносов.

Михайло Ломоносов.

Одно спасенье мне — не ожидать спасенья.
М.В. Ломоносов. Трагедия «Тамира и Селим»


Как известно, про М.В. Ломоносова в своё время ходило множество анекдотов. Как-то раз, оказавшись в кругу петербургских академиков, среди которых находился и М.В. Ломоносов, молодой князь Иван Курагин решил похвастаться:
— А вот я Рюрикович! Моё генеалогическое древо уходит корнями к Владимиру Красное Солнышко. Кто ещё здесь может заявить такое о себе? Вот ты, Михаиле, сын Васильев, способен что-нибудь подобное сказать о своих предках?
— Увы, — с грустью отвечал Ломоносов. — Все записи нашего рода пропали во время Всемирного потопа…
Присутствующие улыбнулись лукавому ответу. Но быть может, род Ломоносова и в самом деле древнее многих?.. Во всяком случае, биография Михаила Ломоносова действительно, куда более извилиста и противоречива, чем считалось в советские времена, в ней и до сих пор немало тёмных мест. Сравнительно недавно было установлено точное место его рождения — деревня Мишанинская (ныне село Ломоносово), вблизи Холмогор Архангельской губернии. День его рождения датируется «Михайловым днём» 20 ноября 1711 г. (8 ноября старого стиля). Считается, что Ломоносов был сыном крестьянина-помора Василия Дорофеева.

Но при каких обстоятельствах он приобрёл страсть к науке и фамилию Ломоносов неизвестно. Поговаривают, что сын рыбака был чуть ли не ребёнком… пришельца или, по крайней мере, побочным отпрыском некоего знатного чина. Некоторые источники указывают даже, что настоящим отцом мальчика мог быть сам Пётр I! Гипотеза о том, что Михайло мог, подобно Иисусу из Назарета, оказаться сыном земной женщины и небесного пришельца, по существу, зиждется лишь на том, что, дескать, откуда в семействе неграмотных поморов мог появиться отпрыск с умом столь выдающимся, что его впоследствии не случайно назовут «первым русским университетом»? Однако на самом деле подобные случаи бывали в истории не единожды. Родители ни Ньютона, ни Фарадея, ни Эйнштейна, ни Фейнмана, ни Ландау, ни Сахарова, ни многих других столпов науки особыми талантами не блистали. И, тем не менее, никто ведь не записывает их в «сыновья инопланетян»?..
Что же касается царственного происхождения Михайлы Ломоносова, то тут фактуры побольше.
Например, каким образом сын простолюдина смог вообще поступить в Славяно-греко-латинскую академию, куда принимали лишь сыновей дворян и священнослужителей? Не способствовала ли стремительному продвижению поморского сына чья-то, как ныне принято выражаться, «лохматая лапа»? Вероятно, в связи с этим и появилась версия о том, что вовсе не простой мужик был отцом гения, а сам российский император Пётр Первый. Об этом поговаривали ещё современники Ломоносова, у которых многое в его жизни вызывало недоумение. Могло такое быть? «Почему бы и нет? — полагает историк Маргарита Соловьёва. — Пётр Алексеевич частенько наезжал на Север и работал, между прочим, простым плотником на Баженовской верфи, которая находилась в непосредственной близости от Курострова, где и появился на свет мальчик Михайло»... Правда, другие историки указывают, что за девять месяцев до рождения Михайлы Пётр находился далековато от северных границ Российской империи, так что физически ему было бы непросто способствовать рождению сына, даже если допустить, что мать малыша, урождённая Елена Сивкова, забыв о супружеском долге, попала под обаяние любвеобильного царя. Зато есть другие факты, которые опять-таки настораживают. Василий Дорофеев женился в 30 лет — по тогдашним понятиям весьма поздно, потому как был человеком бедным. К тому же и нрава довольно буйного — за что, возможно, и заслужил прозвище Ломоносов. Как отмечал впоследствии сам Михаил Васильевич, отец его был «в крайнем невежестве воспитанный». А уже через 11 лет, в 1722 г., как рассказывает древняя опись, этот полунищий рыбак обзавёлся самым большим в Архангельске двухмачтовым кораблём, усадьбой, рыбными промыслами, прудом для рыбы. Неужто только неустанный труд помог ему так разбогатеть? Честно сказать, сомнительно, хотя Михаил Васильевич и счёл необходимым упомянуть, что отцовское «довольство кровавым потом» было нажито. Между тем, сторонники «царской» версии происхождения Ломоносова указывают ещё и на то, что Василий лупил своих домочадцев весьма часто. Знал, говорят, что не его это сын, вот и срывал злость на отпрыске и жене, которая умерла, когда Михаилу было 9 лет. Отец тут же женился во второй раз на Феодоре Михайловне Усковой, дочери крестьянина соседней Ухтостровской волости. Однако летом 1724 г. умерла и она. Тогда, через несколько месяцев, вернувшийся с промыслов отец женился в третий раз— на вдове Ирине Семёновне (в девичестве Корельской). Для тринадцатилетнего Ломоносова третья жена отца оказалась «злой и завистливой мачехой». Он старался поменьше оставаться с нею, часто напрашивался с отцом и другими поморами на промысел. А когда всё же бывал дома, старательно учился грамоте у дьячка местной церкви С.Н. Сабельникова. Тот не раз оказывал помощь односельчанам в составлении деловых бумаг и прошений, писал письма. «Вратами учёности», по собственному выражению Михайлы Ломоносова, для него делаются добытые им с помощью всё того же дьячка книги: «Грамматика» Мелетия Смотрицкого, «Арифметика» Леонтия Магницкого, а также стихотворная «Псалтырь» Симеона Полоцкого. В итоге к 14 годам Михайло уже был грамотеем, чем почему-то вызвал ещё большую ненависть со стороны мачехи. Чтобы окончательно выжить его из дома, мачеха посоветовала отцу женить Михаила. Тот, прознав про такие намерения, сначала сказался больным, из-за чего свадьбу пришлось отложить, а сам тем временем принял решение сбежать из дому.

Михайло Ломоносов.

Юный Ломоносов на пути в Москву. Художник Н.И. Кисляков 1948

В декабре 1730 г. подвернулась оказия, — в Москву уходил рыбный обоз. Ночью Михайло накинул на себя две рубахи, нагольный тулуп, прихватил котомку с едой и книгами и пустился догонять ушедший обоз. А нагнав, упросил поморов дать и ему возможность добраться с ними до Москвы. В столице же 20-летний Михайло прямиком отправился в Славяно-греко-латинскую академию, куда и поступил учиться 15 января 1731 г., именно с обучения в этой академии и начинается сногсшибательная карьера члена Российской и Шведской академий наук, удостоенного, между прочим, дворянского титула? Вскоре его отправляют учиться за границу с двумя дворянскими детьми. Но и это ещё не всё: на дорогу «мужику» Михаилу выдали 300 рублей, а на проживание — ещё 400. Это были огромные по тем временам деньги! Вот, например, что написал будущий учёный в отчёте о своих тратах «по научной командировке за границу»: «В Петербурге и по пути до Любека истрачено 100 руб.», «От Любека до Марбурга — 37 талеров, костюм — 50 тал., учитель фехтования на первый месяц — 5 тал., учитель рисования — 4 тал., учитель французского языка — 9 тал., учитель танцев (за 5 месяцев) — 60 тал., парик, стирка, обувь, чулки — 28 тал., книги — 60 тал.»... Во как зажил «сын простого крестьянина» — учился фехтованию и танцам! Вовсе не раболепски повёл он себя и со своим преподавателем из Горной академии Иоганном Фридрихом Генкелем, с которым у него не сложились отношения. Генкель, называвший Ломоносова человеком не очень доброго нрава, преданным пьянству, оставил свидетельства о «неслыханных выходках» ученика: он «произносил против меня разные неприличные слова», «поступки его происходят не от слабости характера, а от умышленной злости». К этому Генкель ещё присовокупляет свою обиду за то, «сколько совершенно незаслуженных оскорблений человек этот нанёс мне... особенно своими предосудительными для меня рассказами в городе о том, что я только хочу разбогатеть на русские деньги». Сам же Михайло, дескать, «в страшно пьяном виде шатался по улицам,.. был очень дерзок и невежлив», а также «ужасно буянил в своей квартире, колотил людей, участвовал в разных драках в винном погребке»... Согласитесь, стиль поведения молодого Ломоносова весьма схож с поведением за границей самого юного Петра, который, скажем, за несколько месяцев пребывания в Лондоне вместе «со товарищи» ухитрился так ухайдакать арендованный дворец, что его пришлось по отъезду царственной особы и его свиты поставить на капитальный ремонт.
Разумеется, у «царской» версии происхождения Ломоносова есть множество доводов против, однако предположение, что отцом прославившего Россию учёного мог быть другой, не менее знаменитый русский человек, тоже, видимо, сбрасывать со счётов не стоит.
В книге «Профили будущего» писатель-фантаст Артур Кларк сформулировал законы, в соответствии с которыми развивается наука, и его третий закон гласит: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». Ломоносова как будто сжигало тайное пламя, он торопился, бросался из стороны в сторону, стремился «объять необъятное». И неудивительно, что именно в его жизни было столько переплетений того, что является самой передовой наукой с тем, что мы называем магией.
Есть ещё и иная малоизвестная версия, объясняющая, почему великовозрастный детина ушёл из дома и, пойдя на заведомый подлог (он выдал себя за сына священника), поступил в тогдашнее высшее учебное заведение, где претерпел всё — и насмешки соучеников, и голод. Неужто это, как и дальнейшие мытарства за границей, и многолетняя работа от темна и до темна, только ради того, чтобы его назвали «первым русским университетом»? Нет, похоже, у него была ещё какая-то тайная цель...
Николай Иванович Костомаров — один из самых видных историков ломоносовского времени — намекал как-то, что истоки подвижничества Михаила Васильевича нужно искать на его родине. На Севере в тот период обитали самые сильные колдуны-шаманы. Закрутить вьюжину или устроить на море шторм для них была пара пустяков. Однако, похоже, и они были не всесильны. Иначе не пришли бы к Василию Дорофееву накануне рождения сына. Причём они знали не только пол будущего ребёнка, но и предложили ему, ещё не родившемуся, работу. А за её исполнение в качестве аванса дали Василию столько денег, что он враз стал одним из богатейших людей края. Заимел усадьбу с домом, пруд для рыбы и даже собственный корабль. Ну а что же колдуны хотели взамен? Это прояснилось через несколько лет, когда к кораблю Василия в полный штиль и туман вывернулась откуда-то ладья. На борт рыбацкой шхуны поднялись люди и передали Василию футляр со странными свитками. «Скажешь сыну — пусть прочтёт»… Сказывают, то были свитки с текстами мудрецов Гипербореи. Была когда-то такая страна на месте северо-восточной Руси. Богатое и сильное было государство, с которым считался даже Александр Македонский. А потом почему-то сгинуло. И остались после него лишь развалины построек, которым 9000 лет. Да вот документы, несущие в себе некую тайну. Разгадать её и должен был Михайло Ломоносов. И он ушёл из дома. За знаниями. Учился сначала в России. Потом пять лет обивал пороги иностранных университетов. И всюду возил с собой футляр с теми свитками. Прочесть свитки — таков приказ колдунов. Долг отца придётся оплатить сыну. Северные колдуны всесильны. За ослушание накажут сурово и в свой срок. Первым, кому Михайло показал те свитки, был профессор Феофан Прокопович в Славяно-греко-латинской академии. Он-то и прикрыл Ломоносова, поручился, что Михайло — сын сельского священника. Он же помог ученику осилить латынь — язык языков. Но даже профессор не смог помочь студенту в прочтении странных текстов. Он лишь подсказал, что письмена на свитках похожи на списки средневековых алхимиков.

Михайло Ломоносов.

Художник Всеволод Иванов. «Видение поморами богини Гипербореи»

Вот почему дальнейший путь Ломоносова лежал в Европу, прежде всего в Германию,— центр тогдашней науки. Сначала Ломоносов учился в Марбурге, слушал лекции по физике и химии профессора Вольфа. Первыми его научными трудами были отчёты, посылаемые им из Германии в Академию наук о своих научных занятиях. Так, 15 октября 1738 г. Ломоносов отправил в академию написанную на латинском языке «Работу по физике о превращении твёрдого тела в жидкое в зависимости от движения предсуществующей жидкости», в марте 1739 г. он представил в Академию наук физическую диссертацию «О различии смешанных тел, состоящем в сцеплении корпускул». В формулах химии он видел нечто похожее на письмена в свитках. В Марбурге же он начал большое сочинение «Элементы математической химии», рукопись которой, хранящаяся в архиве Академии наук, помечена 1741 г. Это сочинение осталось незаконченным, общий план задуманного Ломоносовым большого труда содержится в конце рукописи. Когда Ломоносов начинал свои исследования, химия ещё не освободилась от алхимических представлений о строении вещества. И многие его современники ещё не утратили надежд найти или создать «философский камень». Химия, как известно, дочь алхимии, и постоянные неудачи алхимиков привели исследователей, в конце концов, к замене недостижимых целей практическими — к изготовлению лекарственных средств, к поискам полезных для технологических целей рецептов. Однажды, Михайло рискнул показать те свитки Христиану Вольфу, тот тоже лишь развёл руками. Писания напомнили ему рецепт философского камня. «Оставьте это, друг мой. Вам этот труд не по силам». Но Ломоносов не мог остановиться.
Позже он поехал во Фрейбург, где продолжал совершенствоваться в науках, в геологии и горном деле. И делал это столь ретиво, что новый профессор Иоганн Гендель даже пожаловался на буйного ученика в Москву. Дескать, никакого сладу с ним нету, не хочет делать то, что его заставляют, а делает, что ему заблагорассудится. Однако ссора на самом деле, возможно, произошла из-за того, что профессор хотел тайком заглянуть в таинственный кожаный футляр. Или даже похитить его. Да Ломоносов не дал.
Тем временем на Василия наседали колдуны: «Прочёл ли сын письмена?». Отец Ломоносова оборонялся, как мог. Даже предложил магам втрое больше денег, чем получил от них когда-то. Но те только отмахнулись: сведения из свитков для них были важнее. А чтобы поторопить сына, колдуны нашли действенный способ. Василий вскорости сгинул без вести, а самому Михаилу в тот момент приснился вещий сон. Дескать, корабль, на котором плыл его отец, разбился, а его самого выбросило на необитаемый остров в Белом море. Вернувшись в Петербург, Михайло Ломоносов тут же принялся наводить справки об отце. Ему сообщили, что Василий и в самом деле вот уже четыре месяца как ушёл в море и всё ещё не возвратился. Тогда Михаил написал, где искать отца. Его тело и в самом деле рыбаки нашли на том самом острове, который указал им его сын. Михайло Васильевич намёк понял…
В ноябре 1736 г. Михаил Ломоносов нашёл себе угол в одном небогатом семействе, в доме вдовы Генриха Цильха, марбургского пивовара и члена городской думы, Екатерины-Елизаветы Цильх (Зергель). По одним источникам главой его была вдова, по другим — к моменту поселения у них Ломоносова и её муж ещё был жив. Так или иначе, но дочка хозяев Елизавета-Кристина положила глаз на статного помора. Да и у того губа не дура… В общем, роман получился бурным, и с последствиями. Хозяева тому не порадовались и выгнали квартиранта, несмотря на то, что дочь была уж от него беременна. Ломоносов отправился в трактир и с горя напился, как это водится с русским братом. А по пьянке его забрили в солдаты. Забрали футляр со свитками, а самого поместили под замок, чтобы не сбежал будущий служивый. Елизавета, узнав об этом, передала суженому в тюрьму кое-какой инструмент. Ломоносов открыл замок, оглушил часового, забрал футляр, перелез через стену и удрал. За ним гнались, да он уж был за пределами Германии. 8 ноября 1739 г. Елизавета-Кристина Цильх родила дочь, получившую при крещении имя Екатерина-Елизавета, а ещё через год и сына, названного Иваном. Но тот прожил недолго и умер в Марбурге в январе 1742 г., не дожив и до двух лет. Годом позже, уже в Петербурге, умерла и маленькая Екатерина-Елизавета. Есть также кое-какие сведения, что вскоре после рождения умер и третий ребёнок Ломоносовых. Видимо, шаманы обозлились не на шутку.
Именно в этот период Михаил Васильевич работает как проклятый. Российская академия наук, им же организованная, помогает своему лидеру, чем может. А сам он заменяет собой целый университет. Итог своим работам Ломоносов подвёл 6 сентября 1751 г. в своём знаменитом «Слове о пользе химии», произнесённом на публичном собрании Академии наук. Здесь же он указал на большое практическое значение химии, произнеся знаменитое: «Широко распростирает химия руки свои в дела человеческие!». Сказал своё слово Ломоносов и как физик-теоретик, выступив в данном случае против концепции теплорода. Между тем, в то время сам автор кислородной теории горения Лавуазье ещё считал теплород (calorique) одним из химических элементов. Да и вообще концепция теплорода господствовала ещё целое столетие после опубликования классической работы Ломоносова «Размышления о причине теплоты и холода», которая была опубликована в 1750 г. на латинском языке в «Новых Комментариях» Петербургской Академии наук. В научной же системе Ломоносова важное место занимает «всеобщий закон» сохранения. Впервые он формулирует его в письме к Леонарду Эйлеру от 5 июля 1748 г., где пишет: «Но все встречающиеся в природе изменения происходят так, что если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимается у чего-то другого. Так, сколько материи прибавляется к какому-либо телу, столько же теряется у другого, сколько часов я затрачиваю на сон, столько же отнимаю от бодрствования, и т. д. Так как это всеобщий закон природы, то он распространяется и на правила движения: тело, которое своим толчком возбуждает другое к движению, столько же теряет от своего движения, сколько сообщает другому, им двинутому».
Ломоносов был пионером во многих других областях науки. Он открыл атмосферу Венеры и нарисовал яркую картину огненных валов и вихрей на Солнце. Он высказал правильную догадку о вертикальных течениях в атмосфере, верно указал на электрическую природу северных сияний и оценил их высоту. Он пытался разработать эфирную теорию электрических явлений и думал о связи электричества и света, которую хотел обнаружить экспериментально. В эпоху господства корпускулярной теории света он открыто поддержал волновую теорию «Гугения» (Гюйгенса) и разработал оригинальную теорию цветов. Обширно и количество технических вопросов, которыми занимался Ломоносов. Например, кто лучше бывшего помора мог знать нужды мореплавателей, трудности кораблевождения, кончавшиеся нередко трагически. Принцип действия и работа приборов, призванных «безопасность мореплавания умножить», описаны им в труде «Рассуждение о большей точности морского пути». Более двадцати навигационных устройств были изобретены или усовершенствованы им. Ломоносову также принадлежит идея организации Международной службы погоды и прогнозирования её. «Предсказание погоды златых гор достойно», — не раз говаривал он. И стремился создать для метеорологов побольше надёжных помощников — самопишущих приборов, которые бы точно фиксировали температуру, давление, влажность и другие параметры атмосферы. Причём Михаил Васильевич прекрасно понимал, что для точного прогнозирования необходимо знать данные не только на уровне земли, но и выше, на всём протяжении показания атмосферы до самого космоса. В одной только «заявке», направленной им в Академию наук, перечисляется свыше десятка различных приборов и приспособлений, необходимых ему для работы. Среди них значились весы для взвешивания тел в воде и воздухе, прибор для изучения твёрдости тел, инструмент для получения одинаковых капель и их сосчитывания, растирающая машина с четырьмя — железной, медной, свинцовой и оловянной — ступками, пирометр, разного рода термометры… А когда оказывалось, что подобного устройства или прибора купить не удалось, а то и вообще такового не существует, Ломоносов разрабатывал схему и чертёж прибора, а нередко и собственноручно изготовлял его. Вообще надо сказать, что полностью законченных трудов по физике и химии у Ломоносова немного; большая часть осталась в виде заметок, фрагментов и набросков. Так в первых четырех томах полного собрания сочинений Ломоносова, содержащих работы по физике, химии, астрономии и приборостроению, опубликовано 85 работ; из них законченных и опубликованных при жизни автора — менее трети. Среди его многочисленных научных открытий — это прежде всего исследования, посвящённые ртути. Это следы того, как он искал философский камень. А камень тот чудодейственный, как известно, многое может — и свинец в золото превратить, и вечную молодость своему обладателю гарантировать, и кое-что ещё… И, возможно, он кое-чего достиг для шаманов, поскольку дочь Елена, родившаяся 21 февраля 1749 г., осталась жива, благополучно вышла замуж за Алексея Алексеевича Константинова, домашнего библиотекаря императрицы Екатерины II, и родила четверых детей. Но больше сыновей, да и вообще детей у Ломоносова не было, и по мужской линии его род пресёкся.
Странными опытами академика заинтересовались. По Петербургу пошли слухи о футляре, который Ломоносов постоянно носил с собой. Осенним вечером на тёмной улице на него напали трое. Но, как свидетельствовал современник, «он с величайшею храбростию оборонялся от этих трёх разбойников: так ударил одного из них, что он не мог не только встать, но даже долго не мог опомниться; другого так ударил в лицо, что тот весь в крови изо всех сил побежал в кусты; а третьего ему уже нетрудно было одолеть; он повалил его (между тем, как первый, очнувшись, убежал в лес) и, держа под ногами, грозил, что тотчас же убьёт, если не откроет он ему, как зовут двух других разбойников и что они хотели с ним сделать. Этот сознался, что они хотели только его ограбить, а потом отпустить. Грабителям же, похоже, был нужен футляр со свитками. Ломоносов задумался: кто его мог преследовать в столице? Колдуны так грубо не работают… Оказалось, что за свитками охотится сам всесильный Орлов. Сначала он пошёл к цели напрямик — подослал грабителей. Но дело не выгорело, и граф отложил повторную операцию до удобного момента. Ломоносову тем временем оставалось провести лишь несколько экспериментов. Он уже многое почерпнул из тех свитков и был близок к раскрытию тайны философского камня. Но что-то, видимо, ему показалось странным в последнем рецепте. И он в решающем опыте не стал соблюдать меры, указанные в свитке, а взял вещества в микроскопических дозах и сохранил лишь пропорции. И эта предосторожность спасла его. Полученное вещество даровало не жизнь — оно несло смерть. То была взрывчатка невиданной силы. Даже крошка вызвала сильнейший взрыв. Поскольку Ломоносов жил при академии, где взрывы и пожары были делом привычным, на тот случай никто, вроде бы, не обратил особого внимания. Но Ломоносов решил не рисковать. Поняв в чём дело, он сжёг и свои записи, и сами свитки. Он знал, чем ему это грозит. Но пути назад уже не было. И вскоре Ломоносову приснился ещё один вещий сон: со стола упал календарь и раскрылся на дате — 4 апреля. Михайло Васильевич понял: этого дня ему не пережить. Он и в самом деле скоропостижно умер 4 апреля 1765 г., в возрасте всего 54 лет, хотя славился отменным здоровьем.
Северные шаманы всё же по-своему покарали Ломоносова, подтвердив справедливость закона Кларка.
Сразу после смерти М.В. Ломоносова в его лаборатории с неприличной поспешностью был проведён самый тщательный обыск. Граф Орлов приказал переворошить лабораторию и… заполучил таинственный футляр. Но свитков там не было. Тогда взялись за архив учёного. Многие из бумаг Ломоносова пропали тотчас после его смерти. Чудом лишь сохранился список 14 работ, которые он вёл в последние месяцы и недели. Но самих рукописей не нашли и поныне… Прав ли он был, уничтожив свитки? Наверное, да. Динамит из рудников тотчас перекочевал на поля сражений. И атом стал прежде бомбой, а лишь потом заработал в АЭС. Ну а что было бы с нами со всеми, если бы ещё во времена Ломоносова в ход пошла взрывчатка чудовищной силы?... Сгинула бы наша цивилизация, как и те, что были до неё. А так Михаил Васильевич нас уберёг. Прозорлив оказался, предвидел возможные последствия. Себя не пожалел, но потомков оберёг от излишней напасти. И за то ему низкий поклон и благодарность…

Из статей: С.СЛАВИНА., М. ЯБЛОКОВА.

Картина дня

))}
Loading...
наверх