Скрытая война на русско-литовском пограничье (XV в.)

Москва. Осень 1474 г. Московское войско во главе с воеводой Семеном
Беклемишевым послано великим князем Иваном III к Любутску. Любутские волости были опустошены, но город выстоял.

ВКЛ. Осень 1474 г. «Любучане» внезапно пришли во владения князя Семена Одоевского (служил Москве и, видимо, участвовал в недавнем походе на Любутск), успевшего собрать лишь немногих людей, и в бою убили только его. Князь Семен Одоевский был убит во владениях рядом с Любутском,
из которого и было организовано нападение.


Москва. Около 1484 г. Нападение московских людей («Ивана Таваркова
тати») на отчину князя Тимофея Владимировича Мосальского (Недо-
ходов и др.)18, захват коней («полтретьятцатеро»), одежды и прочего
имущества на 20 московских рублей, убийство 2 человек.

Москва. Весна 1486 г. «Татьба», разбой и грабеж жителей Любутска и Мценска людьми Ивана III («мецняномъ и любучаномъ многие шкоды починили») - сочетание тайного и явного грабежа территории Мценско-любутского наместничества.

Москва. До 8 мая 1486 г. (канун Николина дня). Нападение людей великого князя рязанского Ивана Васильевича на Мценск. Город (очевидно, без замка) был сожжен, окрестные села ограблены, люди выведены в
плен.

ВКЛ. Лето 1487 г. Приход людей князей Мезецких на вотчину князей Одоевских, служивших Москве (вероятно, на Одоев и окрестности), грабеж, вывод в плен (женщин и детей). По утверждению в посольской речи окольничего московского великого князя Петра Михайловича Плещеева, первыми напали на вотчины московских служилых людей именно люди князей Мезецких (служивших ВКЛ). Московская акция была осуществлена в ответ с целью отбить плен.

Москва. Август 1487 г. Нападение людей князей Ивана, Василия и Петра
Семеновичей Одоевских и Ивана Михайловича Перемышльского (Воротынского), служивших Москве, на Мезецк, взятие плена и захват имущества. Местные Мезецкие князья догнали грабителей, произошел бой, в результате которого Мезецкие потерпели поражение.

Москва. Лето 1487 г. Нападение «татей» во главе с Иваном Таварковым
со стороны медынского наместника Василия Давыдовича Пестрого на
вотчину князя Тимофея Владимировича Мосальского Недоходов, захват коней (13) и имущества на 15 московских рублей.

Вероятно, это одно из трех нападений людей медынского наместника, о которых упоминал в посольских речах князь Тимофей Владимирович Мосальский, когда говорил о действиях против своей вотчины. По его словам, после троекратного прихода на Недоходов людей Василия Давыдовича Пестрого, «от сих часов за полтора года» произошло еще одно нападение на его отчину людей князя Ивана Михайловича Перемышльского (см. ниже). В результате трех нападений на недоходовские земли 70 человек, некоторых из которых называют поименно, были взяты пленники (за одного из них - княжеского слугу Лягу был получен выкуп от смоленского боярина Филиппа Полтева в 15 рублей), пограблено коней, одежды и имущества на 190 рублей.

Москва. До середины осени 1487 г. Приход московских людей на вотчину смоленского наместника князя Тимофея Владимировича Мосальского Недоходов. Возможно, это то событие, о котором было сообщено в речи посла князя Тимофея Владимировича Мосальского летом 1489 г. со ссылкой на более раннее время («от сих чясов за полтора года»). Тогда в направлении Недоходова действовали люди князя Ивана Михайловича Перемышльского (Воротынского) («полтретьятцать»), взяли коней и имущества (на 50 рублей). Следовательно, нападение могло быть осуществлено с юга - непосредственно из владений Воротынского князя.

ВКЛ. До конца 1487 г. Согласно желобе князя Ивана Васильевича Белевского (возможно, служил Москве с конца 1487 г.), князья Дмитрий и Семен Федоровичи Воротынские (служили ВКЛ) грабили и захватывали в плен его людей для последующей продажи.

ВКЛ. Конец марта - начало апреля 1488 г. Поход людей из Любутска вдоль Серпуховской дороги до р. Лопасни (левый приток Оки), победа над великокняжескими людьми Федки Ордынца («неделю в четвертую поста»), кражи денег, коней и другого имущества на 25 рублей. Довольно значительный грабительский поход в глубь московской территории за Серпухов до р. Лопасни. Московские схватили одного «розбойника» - слугу мценско-любутского наместника князя Ивана Юрьевича Трубецкого. Очевидно, нападение осуществлялось с ведома последнего.

Москва. До конца 1488 г. Приход московских полков из Калуги на
города Верхнего Поочья (Любутск и Мценск?), убийства людей, пле¬
нение, захват имущества.

Москва. До конца 1488 г. Приход людей князя Глазынича, Василья Пестрого и Митки Губастова, захват Меска, Бышковичей, Лычина (князей
Д. Ф. и С. Ф. Воротынских) и Недоходова (князя Т. В. Мосальского).
Вероятно, нападение производилось со стороны Медыни в направлении правобережья низовья Угры, чтобы надавить на верных Казимиру князей.

ВКЛ. Осень 1488 г. Нападение значительного войска князей Д. Ф. и С. Ф. Воротынских «з знамями и с трубами войною» на медынские волости, которые были ограблены и сожжены, много людей убито, а
другие взяты в плен. Вероятно, эта акция была осуществлена в ответ на предшествовавший приход московских людей с Глазыничем. Впечатляет масштаб мероприятия и его организованность, на что обратил внимание.

ВКЛ. Декабрь 1488 г. («в Филиппов пост, перед Рождеством Христовым»). «Наезд» из Любутска на калужские волости «лихих» людей, убийства, грабежи. Всего калужане трижды приходили воевать любутские волости.

Москва. Декабрь 1488 г. Московский сын боярский Борис Федоров сын
Челищева в погоне за «лихими» людьми, приходившими из Любутска,
вступил в бой с подоспевшим «воеводкой любутским» Ваской Протасьевым, взял его и еще трех человек в плен. При этом любутские
люди успели бежать со всем награбленным.

Москва. Весна 1489 г. Поход московского войска во главе с князем Василием Ивановичем Косым (Кривым) Патрикеевым (всего 11 воевод) на Воротынск, против князей Дмитрия и Семена Федоровичей Воротынских. Осада и сожжение города (очевидно, только посада), захват и пленение бояр и боярынь и других людей. Непосредственным итогом похода был отъезд на московскую службу князя Дмитрия Федоровича Воротынского.

ВКЛ. Весна 1489 г. При возвращении московского войска из похода на Воротынск «изгоном» его нагнали воеводы BKЛ «со многою
силою», разбили и вернули пленных.

ВКЛ. Весна («сее зимы, в велики пост») 1489 г. Приход «не тайно, явно войною» людей князей Дмитрия Федоровича и Семена Федоровича Воротынских на московские волости за Окой, грабежи, захват в плен женщин и детей.

Москва. Декабрь 1489 г. Переход на московскую сторону князя Дмитрия Федоровича Воротынского вместе со своей вотчиной, «дольницей» и казной брата Семена; принуждение бояр и слуг брата Семена к присяге и службе на свое имя. Захват и установление наместников в городах Серенек и Бышковичи, волостях Лычино и Недоходов, удержание города Козельска.

Москва. До конца апреля 1490 г. Приход московских людей во главе с
Хотетовским под город Опаков (принадлежал Сапежиным детям), гра¬
беж города, вывод плена.

ВКЛ. Весна 1490 г. Грабеж людьми из Мценска московских сторож на р. Шать (на 70 руб.) и на р. Донец (на 150 руб.) с целью ослабления московской границы с Полем.

ВКЛ. 1490 (?) г. «Мечнянин» Остапок Воронцов с товарищами
пограбил деревню Ермакова Лопатина в Мстиславле на 100 рублей.

Москва. До конца октября 1491 г. Приход войной на Мценскую «державу» людей Васки Голохвастова, вывод в плен (100 чел.) и грабежи.

ВКЛ. Лето 1491 г. «Наезд» людей из Мценска, Брянска и других
«мест украйных» на московские сторожи в Поле, было награблено «на
многое рублев».

ВКЛ. Лето 1491 г. «Мечняне» (жители Мценска) ограбили сторожи «олексинцов» (из города Алексина на Оке, недалеко от Любутска) на 50 рублей.

ВКЛ. Лето 1491 г. «Мечняне» ограбили сторожи у р. Шать на 50 рублей.

Москва. До начала весны 1492 г. Во время отъезда князя Федора Ивановича Одоевского (служил ВКЛ) его двоюродные братья Иван, Василий и Петр Семеновичи (служили Москве) захватили мать князя Федора, «засели» вотчину и удел последнего (половину Одоева и волости) с его боярами и урядниками, выкрали казну.

Москва. До начала весны 1492 г. Нападение людей князя Дмитрия Федоровича Воротынского вместе с калужанами и перемышлянами на брянские земли, грабеж четырех волостей, захват коней (70) и имущества на 200 коп грошей.

Москва. Начало 1492 г. В отсутствие князя Андрея Васильевича Белевского (служил ВКЛ) его брат Иван схватил их третьего брата Василия, насильно заставил последнего принять примягу на имя Ивана III, занял вотчину князя Андрея, а бояр, слуг и черных людей привел к присяге на свое имя.

Москва. 1492 г. Поход 5 московских полков во главе с князем Даниилом Дмитриевичем Холмским, Яковом Захарьичем, князем Владимиром Андреевичем Микулинским и др. «в Северу ко князьям».

ВКЛ. Начало 1492 г. Представитель любутского наместника Бориса
Семеновича Александрова напал на владения сына боярского Челищева в Алексине, взял в плен 4 человек, учинил ущерб на 15 рублей.

ВКЛ. Лето 1492 г. Грабеж и уничтожение людьми из Мценска и
Любутска московских сторожей.

ВКЛ. Лето 1492 г. Люди из Мценска и Любутска сожгли и пограбили волости и села московской окраины, набрали имущества и пленных. Эти действия осуществлялись по приказу мценско-любутского наместника.

Здесь перечислены столкновения на юго-западном участке границы между ВКЛ и Русским государством. Подобные события имели место также на западе и северо-западе границы.

По материалам: Темушев В. Н. Первая Московско-литовская пограничная война 1486-1494.
Источник ➝

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии

Статья посвящена проблеме культурной и этнической характеристики первопоселенцев Новгорода и определению места скандинавов в жизни ранней городской общины. Дается критический обзор предшествующей историографии. Новое обращение к музейным коллекциям позволило увеличить количество скандинавских древностей и категорий находок из раннего культурного слоя, в то время как славянский компонент материальной культуры остается трудноуловимым. Скандинавы определенно присутствовали среди основателей первых усадеб города в 930–950-х гг.

Распределение скандинавских артефактов на городской территории предполагает свободное расселение
выходцев с севера и их престижные позиции в социальной топографии. Упомянутый в летописи «двор Поромонь» не может считаться местом компактного проживания варягов. Новгородские скандинавы однозначно сопоставимы с летописными варягами и отличались от руси как этносоциальной группы в Среднем Поднепровье, связанной с Рюриковичами. Закат скандинавского присутствия в Новгороде был обусловлен прекращением выплаты варяжской дани после смерти Ярослава Мудрого и находит отражение в данных археологии. Традиция российской науки недооценивать скандинавское присутствие в раннем Новгороде берет свои истоки в самоцензуре сталинской эпохи, превращаясь со временем в явление научной инерции.

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии..pdf

3.9 МБ

Этническое происхождение норманнов заселивших Исландию

Если грабительские маршруты датских викингов проходили через Северное море на за­пад и юго-запад, преимущественно к восточным берегам Англии, северным и западным берегам Франции и Испании, то норвежские викинги за два дня на драккарах под парусом с попутными ветрами достигали на западе Шетландских островов, на третий день — Оркнейских и Гебридских, а за четыре — пролива Минч между Шотландией и Гебридами. Отсюда далее через Ирландское море они попадали к берегам Франции и Испании, а уж затем, вместе с датскими викингами — в Средиземноморье, где в опасности от них оказывались на побережье поселения не только в западной части моря, но и в Адриатике, и в Эгейском море, и на Ближнем Востоке.

А с июля по октябрь ветры дуют обратно, от пролива Минч к западной Норвегии, и этим путем с награбленным добром норвежские викинги возвращались на родину.

В походе его участники накапливали информацию не только о землях, на какие нападали, но и о других, еще не достигнутых, о которых узнавали от захваченного в плен населения. Никакой государственности в Норвегии еще не существовало, когда к концу VIII в. ее викинги освоили упомянутый выше первый дальний и очень удобный для грабежей маршрут. Тотчас же, по следам первых набегов в 790-е годы начались захват и колониза­ция семьями норманнов Шетландских, Оркнейских и Гебридских островов, населенных кельтами.

Узнав на этих островах о расположенных севернее Фарерских островах, норманны с 825 г. колонизировали и этот архипелаг, на котором дотоле жили лишь ирландские монахи. Заселение архипелага норманнами, как и единовременные захваты дружи­нами викингов острова Мэн в Ирландском море, западного берега Шотландии, а с 840 г. — восточного и юго-восточного берегов острова Ирландия, происходило по крайней мере отчасти с первых трех колонизированных архипелагов, возможно, с участием в рядах норманнов потомков смешанных скандинавско-кельтских браков.

После случайного открытия около 867 — 869 гг. острова, названного впоследствии Исландией, уже в 874 г. туда прибыли из Норвегии на постоянное жительство две первые семейные общины. Замеча­тельный памятник начального этапа истории Исландии — «Книга о заселении Исландии» называет поименно четыре сотни важнейших коло­нистов, а в поименных указателях к современным изданиям «Саг об исландцах» названо 7 тыс. первопоселенцев, и, благодаря этому, можно определить, откуда географически и кто этнически эти люди.

Более 82 % из них прибыло из Норвегии, преимущественно из Западной, но немного из Восточной, до 5 % из Швеции и Дании, более 12 % с островов промежуточной колонизации в Северной Атлантике, в том числе с Фарерских островов. Обратим внимание на то, что с островов Северной Атлантики и из собственно Скандинавии семейные общины скандинавов прибывали с зависимыми людьми, которыми были как земляки, так и рабы кельтского, а также славянского происхождения.

К 930 г. на всех лучших землях, да и вообще всюду по побе­режью острова Исландия «стояло несколько тысяч хуторов, насе­ленных 15—20 тысячами переселенцев» . В 930 г. состоялся пер­вый альтинг — всенародное вече Исландии. В этом новом об­ществе, выходцы из которого в последней четверти IX в. начали колонизацию Гренландии, древний скандинавский язык стал единственным языком общения, хотя и с элементами лексики, заимствованной из ирландского.

Итак, поиск пастбищ для домашнего скота и спасение от ста­новящейся непосильной кровной мести на родине или промежуточ­ной родине на островах Северной Атлантики заставляли норманнов уплывать в Исландию. Бежала не беднота от эксплуататоров. В тех группах, которые покидали насиженные места, сохранялась вся структура общества, те же общественные отношения, традиции обычного права: уплывали семейными общинами с их главами, домочадцами, зависимыми людьми и рабами-ненорманнами. И даже столетие спустя, когда все удобные пастбища были поде­лены, продолжалось переселение в Исландию. Причем колонисты стали именовать себя исландцами (и так их стали именовать на их былой родине) в отличие от временных приезжих (например, с торговыми целями или в гости к родственникам), которых именовали теперь новым этнонимом — эстманны, т. е. «восточные люди», или норвежцы.

По материалам: Анохин Г.И. К этнической истории гренландских норманнов.

Картина дня

))}
Loading...
наверх