Свежие комментарии

  • Мюмзик
    Чудесно! Просто чудесно!Альбом гоголевски...
  • Не Он
    Очень интересно!Коллекция редчайш...
  • Олег Архипов
    Вся эта ахинея написана по мотивам ранее написанных сказок,а потомки уже будут и эту писанину за чистую монету приним...МАРИЙЦЫ В РУССКО-...

Боевые будни русских первопроходцев в Сибири (XVII в.)

Боевые будни русских первопроходцев в Сибири (XVII в.)

В 1681 г. казак Евстафий Даурский дает характерное описание «служб» служилых людей того времени: «…на многих де полевых боях, и на приступах был, и бился с твоими, великого государя, неприятели воинскими людьми, и в осаде сидели, и из осады на вылозку выходили и бились, и голодную томною смертью помирали, и на тех де боях языков хватали, и многих разных земель князцов в аманаты имали, и тебе, великому государю, ясак с них сбирали».

Вот пара примеров, когда осада неприятельских острожков заканчивалась рукопашной схваткой. «Взял я, Федка с товарищи, у Коряк два острожка; Антуев острожек да Чепчюгин, а драки было под острожки двое сутки, а людей у нас ранили многих на приступе и с острожков их выбили всех на реку, и на реке на съемной драке (рукопашный бой). Антуя убили не ведаючи, а Чипчюга ушел во многих людях, а иных Коряков на съемном бою побили многих», - отписал в 1658 г. якутскому воеводе служилый Ф. Чукичев.

Несколько более подробное описание осады можно увидеть в отписке Семена Дежнева и Никиты Семенова в действиях против анаулов в 1655 г.: «…и они, Анаулы, стали с нами дратца, и нам бог помог взять первую крайнюю юрту и на острожке ручным боем, друг за друга имаяся руками, и у них, Анаулей, на острожке норовлено готовый бой, колье и топоры сажены на долгие деревья да и ножи, потому что за убойство Русских людей ждали они на себя Русских людей, и убили они у нас служилого человека Суханка Прокофьева, да 3 человек промышленных… да служилых людей Пашка Кокоулина на том приступе топором и кольем изранили в голову и в руку, и он, Пашко немочен был всю зиму, да Артюшку салдатка ранили из лука в лоб, да промышленных людей Терешку Микитина ранили из лука в переносье, да Фомку Семенова, да Титка Семенова на съемном бою изранили кольем».



Приходилось служилым людям вступать в ближний бой и при отражении приступов неприятеля на их остроги, так сын боярский К. Лошаков в 1668 г. отписал якутскому воеводе о нападении на Зашиверский острог: «…скопяся же те Ламутские мужики изменники, собрав себе воровское великое собрание, приступали ночью к острожку, и учали острожные стены, и ясачное зимовье, и острожные ворота рубить топорами, а иные люди приставили лестницы к стенкам через анбары; и мы Коземка с служилыми и промышленными людьми бой с ними поставили…», «… и видя они Ламутки к нам великую Божию помощь, убоялись и пометали топоры и оружье, луки и стрелы и копья, и рогатины, и от острожку побегали».

Захват языков, носителей информации, позволяющей ориентироваться в незнакомой местности, и поимка аманатов, пленение которых обеспечивало покорность местного населения и выплату ясака, так же был связан с ведением рукопашного боя: «Добром не сдаются, а без драки взять не можно», – отписал о схватках с коряками в 1658 г. служилый Федор Чукичев. Необходимость взять противника живым, а это, как правило, были хорошие воины, «лучшие люди», делало аманатскую поимку едва ли не опаснее самого боя. Леонтий Юрьев в отписке 1662 г. отмечал: «у них де, государь, у служилых людей на том бою… никого не убили, только де, государь, на аманатской поимке ранили одного служилого в руку».

Обычно в документах описание взятия языков и аманатов ограничивается фразами «взяли ратным боем» такого-то роду «лучших людей в аманаты». Однако за этими общими фразами кроются реальные схватки, часто сопровождавшиеся людскими потерями. Например, Якунка Анциферов за многолетнюю службу был ранен только на поимке аманата: «…взял я, холоп твой, аманата именем Колбайка и на той имке меня, холопа твоего, ранили в двух местех».

В 1679 г. мангазейские служилые люди в бою с восставшей Самоядью «учали их имать, и на имке, господине, стрелецкого десятника ранили ножем по брови, да человека Ивашка Васильева на имке же ранили ножем по ноге». Даже плененные аманаты могли представлять опасность в любое время, так один самоядин, транспортируемый в 1679 г. служилыми в Мангазейский острог на дощанике, несмотря на то, что был «скован», сумел украсть нож и «дву человек ясашных сборщиков ножем ранил, одного человека в грудь и правый бок, а другого по руке и кинулся с дощаника в воду» , а в Охотском острожке оставленные без присмотра аманаты, перед тем как бежать, убили 6 человек.

Сбор ясака также представлял определенную опасность для служилых людей, в документах часто можно встретить сведения об убийстве посланных за ясаком отрядов. Сборщикам ясака при нападении возмущенных туземцев, как правило, превышавших их числом, приходилось полагаться исключительно на свои силы, и также, как правило, в ближнем бою. Так, например, казак Федотко Калмак, отправленный к якутам в 1676 г., «призывать с ясачным платежем» описал нападение на него восставших якутов:

«…и в те поры он, Балтуга, да Байга, да Мавра с детми и с племянники своими, тайным делом пришед к нам в юрту, и учали колоть пальмами, и товарыща моего Левку в те поры закололи до смерти; и в те поры скочил я, Федотко, и побежал в хлев к коровам, и меня, Федотка, кололи сзади палмами и ранили в правый бок в ребро да в холку, да товарища нашего Канчалаской волости Якута Дюпсюня Оттуева палмою он, Балтуга, ранил под грудь; и выбежали де из той юрты он, Балтуга, с братьями и с детми, и товарыщи наши все выбежали, потому что у него, Федотка, был нож в руках, а меня, Федотку, обсадили в той юрте и держали в осаде трои сутки и приступали ко мне в куяках и во всей ратной сбруе, и я, Федотко, от них из окон и из дверей отстреливался из лука и Балтугина брата Байгу ранил в ногу, да его ж, Балтугина, холопа ранил в руку».

Нападали на ясачных сборщиков не только в туземных становищах и из засад, но и прямо в острожках, куда аборигены приносили ясак. Так, в 1679 г. самоядский князец Ныла, прийдя с ясаком в «старый Мангазейский город», призвал своих родичей убить сборщиков ясака (силы были явно не равны: 6 служилых людей против 20 аборигенов): «…и родичи его, Ныловы, на них, ясачных сборщиков, бросились с ножами и хотели их убить, и они де, ясачники, того вора и замутчица князца Нылу убили до смерти, а родники его, Ныловы, из города убежали»...

Документы о подавлении якутского восстания в 1676 г. доносят до нас редкие для документов описания ближнего боя, в котором можно увидеть примеры применения лука и стрел не только противниками служилых людей, но и самими служилыми. «И он, Байга, казака Стенки не послушал великого государя указу, пустил из лука своего три стрелы, и на четвертую стрелу я, Василей, набежал, и он, Байга, лук стрелою на меня, Василья вытянул, и я из карабина выстрелил по нем, Байге, а его не убил, и в то де время под ним, Байгою, он, Стенка, лошадь подстрелил и копьем его ранил, и он, Байга, после того раненой сдался, и его взяли, и лук и стрелы отняли…», «…и того Айну настиг казак Ивашко Матвеев, и он, Айна, на него, Ивашка, из лука двого стрелял и у лука рог стрелою иверень вышибил; и я, Ивашко Матвеев против ево из лука стрелял и ранил стрелою в крестец и коня под ним подстрелил, и он, Айна, с коня слез и стоит у дерева… и он, Айна, не сдался, и казак Федотко Калмак приехал с стороны из иной дороги и того Айну из лука стрелою стрелял же и ранил против серца, и после того он, Айна, лук и стрелы покинул».

Можно добавить, что применение лука и стрел в ближнем бою в ряде случаев оказывалось эффективнее использования огнестрельного оружия, вследствие малой скорострельности последнего. У служилых людей, вооруженных одним лишь огнестрельным оружием, в условиях ближнего боя просто не оставалось времени для перезаряжания своего оружия. Так, применение лука и стрел «брацкими людьми» спасло казаков от нападения монголов. В 1684 г. иркутский воевода Леонтий Кислянский отписал в Енисейск о нападении монголов на илимских и иркутских служилых: «…ночною де порою те мугалские люди 16 человек, умысля воровски, почали на карауле казаков сулемами и ножами рубить и колоть насмерть, и четырех человек ранили…» и «… почали у них пищаль и ружье отбивать и отнимать.», и буряты, приданные казакам проводниками, стреляли «…тех мунгальских людей из саадаков, и толко б не они брацкие люди их Сергушке, Исачку с товарищи пособили, и те б де мугальские люди их, Сергушку, Исачка с товарищи всех до одного человека сами побили», следует добавить, что все монголы были перебиты бурятами из луков.

Часто противники не стремились вступать со служилыми людьми в ближний бой, пытаясь с относительно безопасного расстояния просто засыпать их градом стрел. Например, при осаде в 1651 г. городка князя Гайгудара отрядом Хабарова дауры из города стреляли из луков «беспрестанно, и настреляли они Дауры из города к нам на поле стрел как нива стоит насеяна», а в 1678 г. сын боярский Петр Ярыжкин пишет, что при осаде тунгусами Охотского острожка «тунгусы пошли валом на приступ и сына боярского Юрья Крыжановского за острожком во дворе обсадили, и у избы окна выбили, и под стену огня склали, и в казачьи дворишка засели, и из за двориков в острог стрелять учали, и стрел на острог полетело со всех сторон, что комаров».

Из множества дошедших до нас описаний ранений служилых людей, подавляющее большинство ран нанесено служилым попаданием стрел: «…и он, Мещерка с родниками, учинился непослушен, и стали нас стрелять и убили служилого человека Семена Мотору, а служивого Пашка Кокоулина ранили в плечо и в стегно из лука, да Федотка Ветошку из лука ранили в колено, да промышленного человека Стенку Сидорова из лука ранили в руку»; «…и у него де, Евтюшки, пробили Гиляцкие люди на бою из лука горло на вылет, да правую руку пробили» (из отписки Семена Дежнева в 1655 г. якутскому воеводе о схватках с анаулами);

«…а по осмотру он, Пашка, застрелен из лука, пониже уха пробиты щели на обе стороны…» (из отписки 1652 г. Петра Бекетова о походах на реки Шилку и Нерчу), «… Якунка Анциферов ранен из лука стрелою в поясницу, а другом месте ранен в лоб, повыше правой брови…» (из отписки 1681 г. о службах служилого),; «…и за ним де прибежали с луками три человека Якутов, и как де он, Федка, от берегу отпехнулся, и его де ранили под левую пазуху железницею, и он де, Федка, от той раны упал в лодку, и в той де лодки его, Федку, стреляли и ранили в ногу трижды» (1676 г. из допросной речи Федора Васильева Недострела якутскому воеводе).

Можно продолжать подобные примеры, но и из приведенного видно, насколько сильно страдали служилые люди от применения лука и стрел.

Цит. по: Багрин Е.А. защитное вооружение служилых людей в Сибири и на Дальнем Востоке в XVII - начале XVIII вв.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх