Долги России от первых Романовых до наших дней.

Существуют разные определения того, что такое внешний государственный долг. Статья 5 Бюджетного кодекса РФ гласит: «Внешний долг России – обязательства, возникающие в иностранной валюте». «Финансовый словарь» даёт другое определение: «Внешний государственный долг – задолженность правительства иностранным гражданам, фирмам и учреждениям. Выплата внешнего долга связана с перемещением реальных товаров и услуг за границу и чистым сокращением их потребления внутри страны».

В последнем определении подразумевается, что этот долг может быть номинирован в национальной валюте, а это находится в противоречии с определением Бюджетного кодекса.

Есть и другое противоречие. По Бюджетному кодексу обязательство в иностранной валюте, данное гражданину России, считается частью внешнего долга, а по «Финансовому словарю» – нет.

Здесь отразился спор, начало которому положено ещё в XIX веке. Для нас он важен по ряду причин. Например, некоторые займы Российская империя номинировала в рублях, но реализовывала на внешних рынках. Другой пример: выигрышные 6-процентные займы предназначались для внутреннего рынка, но были привлекательны и для внешнего. Третий пример: 3.5-процентный золотой займ 1894 г. был занесён в Книгу госдолга как внешний, но уже по его условиям 25% обязательств реализовывалось русскими банкирами в Петербурге.

Это говорит о сложности подсчёта внешнего госдолга – по крайней мере, со времени царствования Александра II. В зависимости от того, какой подход использует исследователь, могут получаться разные цифры. Отчасти поэтому следует их все считать приблизительными.

В данной статье к внешнему долгу будут отнесены займы, которые в Книгу госдолга занесены как внешние, и те, о которых такой пометки нет, но которые полностью или в подавляющей части реализовывались на внешнем рынке. Сюда же отнесены гарантированные государством обязательства частных компаний в виде акций, облигаций и закладных листов. Я считаю, что получившиеся цифры будут несколько завышенными.

Использованные сокращения:

р.с. – рубль серебром,

р.з. – рубль золотом,

р.кр. – рубль в кредитных билетах.

«Просить сто, но менее шестидесяти не брать». Долги Русского царства

Впервые в России прибегнуть к внешнему займу решили сразу же после Смуты. Казна была пуста, собрать налоги в полном объёме было просто невозможно, а служилый люд нуждался в жаловании, которое ему давно не платили. Таким образом, займ был нужен для потребительских целей.

Деньги искали по всей географии. Несколько тысяч рублей прислал персидский шах, но это был не займ, а нечто вроде подарка «на зубок» новорожденной династии. В инструкции посланнику в Англию было велено просить сто тысяч рублей, но «менее 60 не брать». Получили только 20 тысяч – «из братских чувств» короля Якова к царю Михаилу. Займ был беспроцентный, но с обязательством отдать его по первому требованию. Это требование поступило через год. Деньги вернули.

Все последующие попытки правительств Михаила Фёдоровича и Алексея Михайловича были неудачны. Дети последнего денег за рубежом не искали. Пётр I этим гордился: «...Я только что закончил войну, продолжавшуюся 21 год, не встретив необходимости прибегать к заключению государственных займов, и если бы по Божьей воле пришлось воевать ещё 20 лет, я бы воевал, не прибегая к займам».

Русское царство не передало Российской империи никаких внешних долгов.

«Искать деньги в Амстердаме». Займы на войну

В 1768 году Империя втягивается в войну с Османской Портой. По разработанному плану намечалось нанести удар туркам и со стороны Средиземного моря, для чего собирались отправить корабли Балтийского флота, попутно прикупив ещё несколько единиц в Европе. Для этого нужны были деньги.

А их, во-первых, просто не было. Во-вторых, основой денежного обращения у нас тогда была медная монета, чеканившаяся из расчёта 16 рублей из 1 пуда. Своё жалованье, например, Михайле Ломоносову однажды пришлось увозить на телеге. Конечно, были и серебряные, и золотые монеты, но их попросту не хватало.

Правительство Екатерины II в 1768 г. приняло решение напечатать бумажные ассигнации и ввести их в обращение, но ни ассигнации, ни медные деньги за рубежом не брали, а требовали серебро или золото. Тогда по предложению генерал-прокурора А. Вяземского в 1769 г. собрались для финансирования нашего средиземноморского отряда сделать займ в Амстердаме, тогдашнем финансовом центре Европы. Исполнить эту «негоциацию» согласился банкир де Стемп.

Технически дело осуществлялось следующим образом. Россия посылала де Смету облигации достоинством по 500 тыс. гульденов «до подлинного выкупа и заплаты». На эту сумму он выпускал ассигнации достоинством по 1 тыс. гульденов, которые заверялись нашим послом в Гааге в присутствии присяжного нотариуса. Эти ассигнации банкир и реализовывал по рыночной цене, а она была всегда ниже номинала. Из полученных средств он удерживал свои расходы по займу и комиссионные, а остальные деньги пересылал куда укажет российское правительство через придворного банкира Фридерихса. Проценты по займу были равны 5. Де Стемп получил облигации на 7.5 млн. гульденов (1 р.с. = 2.15 гульд.). Данный займ был гарантирован таможенными пошлинами на товары, идущие через порты Нарва, Ревель, Пернов и Ригу.

О реальных суммах, получаемых по займам

При размещении долговых обязательств заёмщик никогда не получает их номинальную (нарицательную) стоимость. Во-первых, за его счёт идут все расходы, связанные с их размещением, и комиссионные банкам. Во-вторых, подписка на эти обязательства идёт практически всегда по цене ниже нарицательной. Эта цена зависит от многих факторов: наличия свободных денег на рынке, степени риска, степени доверия к заёмщику, наличия других предложений на рынке и т.д.

В данном случае определяющим фактором была степень доверия: т.к. Россия впервые выходила на рынок внешнего долга, то и завоевать доверие кредиторов ей только предстояло. В результате с каждой облигации номиналом в 1000 гульденов Россия получала менее 750 гульденов, заёмные же проценты должна была платить с 1000. При этом сделку следовало считать довольно удачной. Отметим, что в 1990-х годах РФ по своим внешним обязательствам порой будет получать и менее 6000 долларов с номинала в 10000.

Платить заёмные проценты Империя будет аккуратно. Указ Павла I по поводу нового голландского займа гласил: «Платёж процентов должен быть произведён несмотря ни на какие политические обстоятельства и даже войну с Голландией, чего Боже охрани». Это положение будет сохранено в указах Александра I и Николая I. В результате в конце XIX в. некоторые российские долговые бумаги будут размещаться по 99% от номинала.

Динамика внешнего долга до Александра II

Время Екатерины, её сына и старшего внука было насыщено войнами. Во многом они велись на заёмные деньги. По-прежнему займы делались в Амстердаме, где стали прибегать к услугам ещё одного банковского дома – «Гопе и Ко». Под обеспечение питейных сборов в ряде местностей Империи через генуэзских банкиров разместили облигации на 3 млн. пиастров в Италии.

К концу жизни императрицы внешний долг составил 56.5 млн. гульд. и 3 млн. пиастров, что равно 41.4 млн. р.с.. Для его погашения вместе с уплатой заёмных процентов требовалось примерно 55 млн. р.с. Обыкновенные доходы Империи превысили 62 млн. руб. Долг, несомненно, лежал тяжёлым грузом на финансах страны, но нужно учесть что он способствовал победах в войнах Екатерины, которые велись в национальных интересах страны и сопровождались присоединением больших территорий.

Павел Петрович ввязался в совершенно ненужную войну с Францией. Позднее он это осознал, что, возможно, стоило ему жизни. В 1801 г. внешняя задолженность без уплаты процентов составила 62.6 млн. р.с. (сюда включена взятая на себя Россией часть долгов Польши после её разделов). Доходы тогда составили 76 млн. руб. Сменивший Павла I на престоле Александр Павлович войны с Францией продолжил – и также во многом на заёмные деньги.

Нельзя признать, что займы Павла и Александра (до 1812 г.) были использованы во благо страны. К 1815 г. внешний долг превысил 70 млн. руб. Но в этом году Англия и Голландия решили отблагодарить Россию за её участие в победе над Наполеоном. Они приняли на себя по 25 млн. гульд. из наших «голландских займов». Островное королевство своё обязательство выполнило полностью, а Нидерланды лишь частично. Кроме того, правительство Александра Павловича выкупило облигаций на 3.5 млн. гульд. и полностью погасило генузский долг.

Тем не менее в 1820 г. и 1822 г. пришлось прибегнуть к новым займам (40 млн. р.с. и 43 млн. р.с. соответственно). Последний шёл через Ротшильдов, и погашение его, как и выплата процентов, должно было происходить или через их конторы, или через правительственное установление в Петербурге. Продажа облигаций также производилась и в Петербурге – т.е. этот займ был не чисто внешним. Средства от займов должны были использоваться для стабилизации денежной системы страны и упорядочения внутреннего госкредита. В результате на 1824 г. внешний долг вырос до 107 млн. р.с.

За время правления Николая Павловича вплоть до начала Крымской войны идёт стабилизация финансов Империи и прежде всего внутреннего долга. Происходит это за счёт наведения порядка в финансах его министром Егором Канкриным и привлечения новых внешних займов в разных видах и в том числе золотой ренты (она окажется привлекательной и для богатых граждан России) и целевого железнодорожного займа (на постройку железной жороги Петербург – Москва). Последний, в сущности, – первый в русской истории займ в производительных целях. 20 млн. руб. было взято на подавление польского восстания 1830 г. После него на бюджет Империи лёг и долг Царства Польского.

Подписка на российские займы идёт примерно по 90% от номинала обязательства. Это является неплохим показателем доверия рынка к России. Тем не менее, несмотря на успехи российской экономики (акад. Струмилин считал, что в эти годы в России происходит промышленная революция) внешний долг в 1854 г. достигает 340 млн. р.с. (с учетом гарантий, данных по займу Греции), что значительно превышает обыкновенные доходы страны (260 млн. р.с.). Здесь нужно учесть, что уменьшился долг внутренний.

Либерализация экономики при Александре II

Крымская война серьёзно расстроила финансы государства. Не меньшее воздействие на первых порах оказала и либерализация экономики. В 1857 г. правительство сняло протекционистские тарифы, защищавшие слабое российское предпринимательство. Внешнеторговый баланс стал отрицательным, что привело к оттоку металлических денег из России. Курс бумажной валюты резко упал. Поддержать его пытались с помощью внешних займов.

Правительство старалось поддерживать частное предпринимательство, но было решено, что кредитоваться оно должно через частные же банки, которые стали массово открываться (некоторые из них представляли собой «пирамиды»). Был упразднён ряд государственных финансовых установлений, занимавшихся кредитованием частного сектора (например, Заёмный банк). Созданный Государственный банк таким кредитованием занимался с большими уставными ограничениями. В сущности, он сразу стал приобретать черты «банка банков», которые присущи современному Центробанку РФ. Частные банки брали у него кредиты под 5-6%, а предоставляли кредиты под 10-15% (ранее было 6-8%).

В результате для предпринимателей получалось дешевле кредитоваться за рубежом под те же 5-6%. Но западные банкиры предоставляли им кредиты в общем случае только под государственные гарантии. Власть им и особенно компаниям, занимавшимся строительством железных дорог, таковые давала.

Так во внешний госдолг попали и займы частных компаний, а также акции, ими выпущенные, если их гарантировало государство. Тут нужно учесть и то, что заёмные проценты и гарантированный доход по акциям платило правительство, а уж потом оно могло (если было из чего) получить эти суммы от частных компаний.

Небольшой пример. Создаётся частное «Генеральное общество железных дорог». В числе его учредителей цвет европейских банкиров (братья Ферейра из Парижа, Гопе из Амстердама, Беринг из Лондона, Штиглиц из Петербурга и ещё кое-кто), высокопоставленные сановники и представители высшей знати Империи. Свои деньги они почти не вкладывают, но под гарантию России выпускают на рынок своих акций с гарантированным 5-процентным ежегодным доходом (дороги будут строиться годы, годы ещё они не будут давать прибыли, но акционеры свой доход будут получать исправно) на 275 млн. р.с.. В результате государство приняло на себя долг Общества в 142 млн. руб., которые с него оно так и не получило. Учредители же оказались в большом профите за счёт спекуляции акциями.

Тем не менее, дороги строились (и не только железные), т.к. они были очень нужны. Бывало так, что государство выкупало недостроенные и само их достраивало; некоторые сразу строились за казённый кошт. Тогда же впервые возник спор о том, что лучше (эффективнее): строить дороги и управлять ими государству или частным компаниям. Пришли к выводу, что все зависит не от формы собственности, а от конкретных управленцев.

Внешний займ понадобился и для ведения войны с Турцией. В результате на 01.01.1881 г. внешний долг составил 2020 млн. р.с., а доходы – 1 168 млн. р.кр.

«Подморозка» при Александре III и в начале царствования Николая II

Отход от либерализации экономики начался ещё при Александре II. В 1879 г. вернулись к протекционистским таможенным тарифам, пошлины стали взимать золотом. Отсутствие войн вплоть до русско-японской благотворно отразилось на экономике в целом и финансах в частности.

Большую часть этого времени финансами Империи управляли способные люди: Вышнеградский и Витте. В области внешнего долга они занялись его консолидацией и конверсией займов с целью уменьшения нагрузки их обслуживания. Это проводилось весьма гибко: если курс бумаг стоял невысоко, то они выкупались или обменивались на обязательства новых займов, в других случаях предлагался обмен на обязательства с меньшим заёмным процентом, но с более длинным сроком действия, предлагалась и бессрочная рента.

В это время наши долговые обязательства становятся очень популярны. Это вызвано рядом причин: исправностью платы процентов, явным ростом экономики, большим золотым запасом и внутриполитической стабильностью. Современник в 1901 г. написал: «Не следует упускать из виду обеспеченность России от революционных потрясений (в отличии от Европы – О.К.) ...»

К 1901 г. внешний долг возрос до 2.4 млрд. р.з. (строительство Транссиба), но доходы Империи росли быстрее.

Последствия русско-японской войны и революции 1905-1907 годов

Война с Японией оказала очень серьёзное негативное воздействие на финансы России. Это нашло отражение в следующей динамике внешних займов:

- 5-процентные обязательства Госказначейства в 1904 г. размещены во Франции на сумму 300 млн. р.з.,

- 4.5-процентный займ в Германии 1905 г.на 231.5 млн. р.з.,

- 5-процентные, краткосрочные обязательства размещены в Германии в 1905 г. на 150 млн. р.з.,

- 5.5-проыцентные краткосрочные обязательства размещены в России, Германии и Франции на 288.3 млн. р.з.,

- 5-процентный займ размещён почти полностью во Франции в 1906 г. на 843.75 млн. р.з.

Итого: 1 813.55 млн. р.з. за неполных 3 года!

Многое из этих займов пошло на войну, но много денег ушло и на стабилизацию денежной и банковской систем.

Дело в том, что уже в 1904 г. раздался призыв из либеральных и левых кругов лишить правительство финансовой возможности вести эту непопулярную войну и воспользоваться законным правом обменять кредитки на золото и забирать свои вклады из банков и сберегательных касс. В 1905 г. этот призыв был переформулирован на «лишить власть возможности бороться с революцией» и «чем хуже с финансами, тем лучше для революции». Этот призыв имел очень серьёзный отклик. Бумажные деньги массово предъявлялись к обмену на золото, обменный фонд этого не выдерживал. Возникла вероятность отмены золотого стандарта. Массовым было и изъятие вкладов. Пример: даже после «успокоения» сумма вкладов в сберкассах в 1908 г. (151 млн. р.) была меньше, чем в 1905 (190 млн. р.) . Отсюда и необходимость в срочном займе на такую большую сумму (843 млн.), который был сделан на не очень выгодных условиях.

О финансовой зависимости от Франции накануне Первой мировой войны

С 1880-х годов всё больше российских займов размещается через французские банки, и скоро Париж становится основным местом, где Россия (как правительство, так и частные компании) берёт взаймы. Этому было несколько причин и, вероятно, основными были две: (1) кредит во Франции был более дешев, чем в Германии, (2) политическое сближение с Францией. Обе эти причины влияли одна на другую.

Широко использовать парижскую площадку решили тогда, когда Бисмарк предпринял недружественные меры против российских займов. В частности, им был дан запрет на покупку германскими госучреждениями российских ценных бумаг и организована компания в прессе против размещения наших облигаций вообще. Это усугубилось войной тарифов. По основному товару, который экспортировала Россия, – зерну, а также по живому скоту и мясу Германия была конкурентом России.

Франция таковым не была. Французы боялись новой войны с Германией (дважды звучали сигналы тревоги), их было 40 млн. против 60 млн. немцев. У Лондона, с которым сближался Париж, толковой сухопутной армии не было. А у России она была – и в случае атаки Франции Германией только она могла её спасти. Словом, у России было то, что нужно Франции, а у Франции – то, что нужно России.

Облигации русских займов дробились парижскими банками так, чтобы они были доступны мелкому вкладчику. Миллионы последних даже из соображений личной выгоды вынуждены были симпатизировать России. В Германии этого не было. В России жило и занималось бизнесом 130 тысяч подданных Германии. Они на внутреннем российском рынке конкурировали с нашими предпринимателями от крупных до мелких. Это вызывало антигерманские настроения в самых широких кругах населения России. Так формировался фон общественных настроений накануне войны.

Финансовая зависимость России от Франции была. Но была и торговая зависимость России от Германии. Общество воспринимало вторую опасней, чем первую. Возможно, лучшим способом избежать войны было предложенное в 1905 г. Николаем II заключение союза (или пакта о ненападении, по крайней мере) между Парижем, Берлином и Петербургом. Но в каждой из стран общество было настроено против этого. Поэтому не финансовая зависимость от Франции определяла внешнюю политику Империи, хотя она и была велика.

Внешний долг России накануне Первой мировой войны

С помощью займов финансовая система Империи была укреплена. Это было замечено за рубежом. Оценки, данные с противоположных сторон будущего мирового конфликта сходятся. Француз Э. Тери, редактор журнала «Экономист Европы» в 1913 г. писал: «... можно утверждать, что финансовое положение России сегодня превосходно со всех сторон… Немцы говорят на своих закрытых совещаниях, что начиная с 1910 г. «российские финансы достигли превосходных результатов во всех отношениях»» (А.Н. Уткин, «Первая мировая война»). Как вполне стабильное оценивает финансовое состояние России современный исследователь (Вячеслав Никонов. «Крушение России. 1917.»).

Внешний долг центральной власти на 01.01.1914 составил 4.5 млрд. руб., гарантированных обязательств частных компаний было на 1.8 млрд. руб..Итого: 6.3 млрд. руб. Доход бюджета был равен 3.4 млрд. руб., ежегодное обслуживание внешнего долга стоило 5.5% дохода. Если отбросить займ в 843 млн., вызванный революцией, то увидим, что доходы по темпам роста опережали прирост долга. Но революция вызывается действиями обеих сторон.

Исследовать данную тему на некоторых временных отрезках представляется более сложным делом, чем исследование внешней задолженности Российской империи. Это связано с тем, что нет в открытом доступе Книги учета и регистрации внешних обязательств СССР, не опубликованы платёжные (расчётные) балансы СССР, и рядом других причин, которые порой стимулируют появление различных гипотез, которые принято относить к конспирологическим.

«Безусловно и без всяких исключений аннулируются все иностранные займы»

Ко времени взятия большевиками власти внешняя задолженность России составила до 10 млрд. р.з., что было равно примерно 5 млрд. долларов САСШ. Накопился и огромный внешний долг, что находило выражение в обесценивании выпущенных Временным правительством «керенок» (то, что сохранившиеся «царские» деньги на чёрном рынке ценились дороже, – это признак степени доверия к Временному правительству). Из огромного золотого запаса Империи больше трети было израсходовано или положено на депозит в иностранные банки. В стране осталось примерно 1100 т золота (на сумму 733 млн. долл.). Одно обслуживание внешнего долга требовало 500 млн. р.з. в год.

В этой ситуации РСФСР фактически объявляет дефолт (впрочем, тогда этого термина ещё не было). Декретом Президиума ВЦИК от 21 января (3 февраля) были аннулированы все иностранные займы. Долговые обязательства по ним, находившиеся во владении или на хранении у граждан РСФСР, у сберегательных и ссудных касс и у банков, подлежали обмену на обязательства книжного долга РСФСР.

Последнее говорит о следующем:

1. У российских физических и юридических лиц во владении находилось много обязательств внешних займов, о чем я писал в 1 части статьи.

2. В это время видение властью финансовой системы Страны Советов находилось далеко от взглядов времён военного коммунизма.

Таким образом, внешний госдолг был обнулён. Тем не менее, вопрос о его оплате будет подниматься неоднократно. Не исключено, что всё-таки СССР в разное время некоторым нужным банкам оплатил имевшиеся у них долговые обязательства Империи.

Окончательно вопрос царских долгов будет решён только уже Российской Федерацией в 1994 г., когда правительство Черномырдина заплатит Франции 400 млн. долл. как погашение всех французских займов. То, что и сейчас примерно 350 тыс. французов заявляют какие-то претензии по этим долгам, не имеет значения, т.к. эти претензии могут быть теперь адресованы только к правительству Франции.

Кредитная блокада и деньги на индустриализацию

Во время гражданской войны ни о каких внешних займах не могло быть и речи. После её окончания Советская Россия (которая позже стала СССР) из-за аннулирования царских займов подверглась кредитной блокаде.

Между тем разорённая страна остро нуждалась в иностранных товарах. В 1918-22 гг. отрицательное сальдо внешнеторгового баланса России составило 2 217 млн. руб.. Это означает, что для его погашения нужно было по официальному курсу ( 1.5 т = 1 млн. долл. = 2 млн. руб. после реформы) более 1 108 т. Из 1 100 т золотого запаса, перешедших к Советской власти, 98 т было отправлено в Германию в качестве репараций, 505 т отбито Колчаком, возвращено только 323 т. Итого 890 т. На 1923 год золотой запас составил примерно 400 т. Т.е. использовано из него было 490 т. Баланс не сходится на 618 т , что равно 824 млн. руб. Вероятно, он был закрыт за счёт ценностей, полученных в результате реквизиций, и ценностей из Госхрана. Возможно, что были реализованы долговые обязательства других государств и золотые акции, имевшиеся в Госбанке и Казначействе на сумму примерно 300 млн. р.з. (продать их было очень трудно, но с огромным дисконтом можно).

Часто пишется о том, что в эти годы на счета ряда лидеров РКП (б) и Коминтерна, открытых в американских и европейских банках, были положены сотни миллионов долларов. Однако в известной статье в «Нью-Йорк таймс» 1921 года, на которую ссылаются, цифры на порядок или даже на два меньше. Аккумулировать, допустим, на счёт Троцкого 800 миллионов (а и такая сумма называется) было просто невозможно по причине отсутствия таких денег.

После Рапалльского договора с Германией кредитная блокада была частично прорвана. Мы начинаем получать краткосрочные кредиты под импорт и под экспорт (в сущности, последние представляют авансовые платежи). Постепенно срок этих кредитов удлиняется, как и расширяется страновой круг кредиторов. У СССР образуется внешний госдолг. На конец 1926 г. он составляет 210 млн. руб. (150 под импорт и 60 под экспорт).

Сальдо внешнеторгового оборота (т.е. источник поступления валюты) за 1923-1927 гг. составляет минус 188 млн. руб. Гасится оно также за счёт продажи золота, помогает и то, что А.А. Игнатьев передаёт СССР 225 млн. франков, положенные на его имя Империей.

Отрицательное сальдо резко растёт в 1928 г. (начинается индустриализация) до 655.7 млн. руб. На конец этого года наши долги достигают 320 млн. долл. ( 640 млн.руб.), а золотой запас уменьшается до 150 т. Основными кредиторами являются германские (кредит 1926 г. от «Дойче банка» на 300 млн. марок) и американские компании. В это же время СССР впервые пробует разместить в США свои облигации, но спроса они не находят, т.к. США признает СССР только в 1934 году. Забегая вперед, отмечу, что и после этого удалось сделать облигационный займ только на 5 млн. долларов.

Индустриализация, столь необходимая стране, стоила очень дорого. В подавляющем большинстве нужные деньги находились за счёт внутренних ресурсов, но велика была и роль внешних займов в разных видах и от разных стран (например, кредит 1935 г. от Чехословакии в 250 млн. крон). В основном, это были связанные кредиты (например, германский 1931 г. в 300 млн. марок). Предоставлялись они в подавляющем большинстве частными банками и компаниями под госгарантии.

В начале 1932 г. общая сумма госдолга СССР составляла примерно 1 400 млн. руб. (как можно понять из интервью И. В. Сталина корреспонденту «Нью-Йорк таймс» в начале 1934 года). Правда, иностранные источники говорят о 1 400 млн. долларов, что в рублях вдвое больше. В этом же интервью наш лидер отмечает, что за два года удалось уменьшить внешний долг на 1 млрд. руб., т.е. до 400 млн. руб.

Здесь есть некая нестыковка. Получается, что за 1932 и 1933 гг. был выплачен 1 млрд. руб. долга. Но сальдо внешнеторгового баланса за эти годы составляет всего лишь плюс 77 млн. руб.. Золота тогда продавалось мало (вообще за все 1930-е гг. было продано за рубеж не более 300 т, шло интенсивное накопление этого металла в госзапасах), изъятия его у населения дали всего 30 т, «Торгсин» был более эффективен и к 1935 г. он собрал до 200 т. Скорее всего, Сталин говорил о планах, а не о реалиях. Вот в 1933-1937 гг. сальдо внешнеторгового баланса было резко положительным – 2 402.8 млн. руб. Пожалуй, именно тогда погашались долги и был сделан задел на последующие годы (в 1938 – начале 1941 гг. сальдо было отрицательным).

Возможна и ещё одна неувязка. Все данные, которые я привёл, – из статистического сборника «Внешняя торговля СССР 1913-1937 гг.», изд. в 1938 году. В данные по импорту/экспорту включены только товары, но не услуги, а услуг мы тогда импортировали много. В частности, непонятно сколько стоили услуги компании Альберта Кана, которая осуществляла проектирование чуть ли не большинства самых значимых предприятий периода индустриализации, сколько стоила оплата труда 20 тыс. иностранных специалистов (бОльшую часть её они получали в валюте) и т.д..

Я не сторонник конспирологических гипотез, но считаю, что в вопросах финансирования индустриализации не всё ясно. Но зато предельно ясно, что внешние займы шли на производительные цели.

Накануне Великой Отечественной войны

В 1935 г. было получено 200 млн. марок кредита от Германии на 5 лет под поставки товаров, которые должны были начаться в 1940 году. На таких же условиях был получен германский кредит 1938 г. ; его возвращение начиналось в 1944 году. Первый кредит был погашен на 25%, погашение второго не состоялось по известным причинам. Не был полностью выплачен и чехословацкий кредит в связи с ликвидацией в 1938 г. Чехословакии. Тем не менее, формально на начало 1941 г. СССР имел внешний долг примерно в 200 млн. руб.

Великая Отечественная война и проблема задолженности по ленд-лизу. Репарации

За годы, последовавшие за окончанием 2-й пятилетки шло постоянное уменьшение объёма внешней торговли СССР. Если в 1930 г. на нашу страну приходилось 2% от всей мировой торговли, то в 1937 – 1.3%. По БСЭ, в 1940 г. объём нашего экпорта-импорта составил всего 0.5 млрд. руб.. В статье того времени прямо говорится: «Советский Союз не нуждается во внешних рынках как в средстве разрешения проблемы сбыта продукции» («Таможенное дело в России», Д.А. Александров, С.С. Дмитриев).

Но в годы войны вынужденно растёт объём импорта. В страну ввозится сырьё, продовольствие, военная и гражданская техника, медикаменты и т.д. Сальдо внешнеторгового баланса становится резко отрицательным. Наибольшим оно будет в 1943 г.: (млн. руб.) экспорт – 373, импорт – 8 460, отрицательное сальдо – 8 097. Часть импорта идёт в качестве поставок по ленд-лизу, но часть подлежит краткосрочной оплате. Ещё в октябре 1941 г. заключается рамочное соглашение о кредите с Великобританией, и в её банки в качестве депозита перемещается более 100 т золота. Позже такое же соглашение подписывается с США. Золото поставляется и туда. Возможно, что на оплату кредитов военного времени ушло до 1000 т золота.

В целом подсчитать внешнюю задолженность СССР на конец войны не представляется возможным по причине отсутствия достоверной открытой информации и по причине возникших споров по поводу оплаты поставок по ленд-лизу.

Споры эти возникли из-за разной позиции сторон по тому, какую поставленную технику нужно возвращать, в каком количестве и по какой цене учитывать. Принципиально СССР свою задолженность признавал, но размер её оспаривал. Только в 1972 г. США и СССР пришли к соглашению, и наша задолженность была определена в 722 млн. долл. Полностью она была погашена уже Российской Федерацией в 2006 году.

По окончании войны в Потсдаме было решено, что СССР получит репарации с Германии в размере 10 млрд. долл., но из этой части он должен поделиться с Польшей. Поляки считают, что они получили не более 1 млрд. долл. У нас несколько иная точка зрения. Выплата по репарациям производилась разными видами: деньгами, оборудованием и товарами. По подсчетам немцев (после воссоединения Германии), банкнотами и монетами разных государств СССР получил 15 млрд. марок ГДР, что равно 3.57 млрд. долл., но эта цифра спорная. Репарации были получены ещё и с Австрии и Финляндии. Надо сказать, что только последняя их выплатила полностью (225 млн. долл.), остальным они были частично прощены.

В послевоенное время СССР получил лишь два небольших кредита от США (1945 г.) и Швеции (1947 г.). Все послевоенное восстановление шло за счёт внутренних ресурсов и, в значительно меньшей степени, репараций.

Рост долговых обязательств СССР

Активное возвращение СССР на рынок внешних заимствований начинается с 1960-х годов. Как правило, кредиты предоставляются частными банками под реализацию тех или иных проектов на территории нашей страны с помощью западных компаний.

Так, в 1966 г. было подписано 7 кредитных соглашений на сумму в 449 млн. руб., что равно примерно 760 млн. долл. по официальному курсу. В основном они пошли на строительство ВАЗ. В 1970-х годах под сделку «газ – трубы» было получено до 11 млрд. долл. Погашаться эти кредиты стали с 1984 года. Наблюдается довольно резкий рост долговых обязательств, который идёт вплоть до распада СССР: 1975 г. – 15.4; 1980 г. – 25.2; 1985 г. – 38.3; 1990 г. – 62.5; 1991 г. – 67.9 млрд. долл. (Попова Г.В. Государственный долг и кредит. РГЭУ «РИНХ», Ростов-н/Д). С 1960-х годов СССР кредитуется и у стран-членов СЭВ.

С увеличением экспорта углеводородов начинает проявляться опасная зависимость внешнеторгового баланса СССР от цен на мировом рынке. В середине 1970-х гг. цена на баррель нефти колебалась в районе 30 долл. (по покупательной способности это выше недавних 100), но затем она пошла вниз. Уже к 1986 г. валютная нагрузка на обслуживание и погашение внешних обязательств стала ощущаться. Её усугубил последовавший после начала «перестройки» самостоятельный выход на внешний рынок заимствований субъектов СССР и РСФСР и либерализация внешней торговли.

Начиная с 1988 г. хозяйственные организации СССР стали неаккуратно обслуживать свои внешние долги. В этом году СССР был вынужден разместить на внешнем рынке свои еврооблигации на 1.9 млрд. долл.. Уже с 1985 г. СССР свой платёжный баланс сводил с дефицитом: 1985 г. – 2.4%, 1986 г. – 6.2%, 1987 г. – 8.4%, 1988 г. – 11% от ВВП (документы Хьюстонского совещания 1991 г.), но в 1990 он уменьшился до 9%, по плану 1991 г. – до 8.3%.

С 1989 г. ряд частных банков начинают кредитовать СССР только под гарантии собственных правительств. Фактически это означает, что СССР кредитуется последними. Доля таких кредитов в портфеле внешних обязательств вырастает. На 1990-1991 гг. падали даты погашения ряда краткосрочных кредитов и начало погашения нескольких кредитов краткосрочных. В плане бюджета на 1991 г. на эти цели и на обслуживание остального долга было выделено 16 млрд. долл. (Попова Г.В. Указ. соч.). Это было тяжело, но не смертельно.

Согласно справке последнего председателя Совмина СССР В. Павлова, на момент его ареста в августе 1991 г. по документам наши долги составляли 31.1 млрд. долл., но только в центральном хранилище Гохрана находилось 180 т золота и на 30 млрд. долл. алмазов и бриллиантов. Но, похоже, в это время планы на будущее у ряда лидеров страны были не связаны с сохранением СССР.

В октябре о своей неплатёжеспособности объявил ВЭБ. Как-то незаметно за 4 месяца успели взять кредитов еще на 36 (!) млрд. долл. (здесь, правда, нужно учесть, что данная цифра была определена «задним числом»).

Наследство долгов СССР. Внешний долг Российской Федерации

После Беловежского соглашения под давлением внешних кредиторов было предложено как внешние активы, так и пассивы поделить между новыми государствами – бывшими советскими республиками пропорционально ВВП. Первоначально с этим согласились 7 из них, но впоследствии после долгих и трудных переговоров все активы и пассивы к 1994 г. достались Российской Федерации. С фиксированием объёма советских внешних долгов не всё ясно.

29 мая 2001 г. по инициативе В. Никитина и С. Глазьева в Госдуму был внесён проект закона «О государственном внешнем долге и внешних активах бывшего СССР». В пояснительной записке к нему авторы просили разъяснения по ряду вопросов, в частности:

- почему в разных документах Минфина содержатся разные цифры обслуживания долга СССР?

- почему Книга учёта и регистрации внешних обязательств СССР хранится у германской консультационной фирмы Warburg Dilon Read, а не в Минфине РФ?

Отмечено было и то, что до сих пор Правительство Российской Федерации не объяснило парламенту причины увеличения долга СССР на 19.6 млрд. долл. к 1994 г. с даты прекращения юридической ответственности Правительства СССР.

В 1994 г. весь внешний долг России составил 119.9 млрд. долл., и сумма просроченных выплат и выплат процентов по долгу превысила 15 млрд. долл. (здесь нужно отметить, что кредиторы в 1992-93 гг. согласились на отсрочку ряда выплат).

Новая Россия активно кредитуется и перекредитуется на внешних рынках. В число кредиторов входят международные финансовые организации: МВФ, Всемирный банк и ЕБРР. Падение ВВП продолжается до 1997 г., когда намечается его небольшой рост. По данным ЦБ России на 01.01.1998 г. внешний госдолг равен 149.9 млрд. долл.

Вновь взятые займы направляются на обслуживание внешнего долга, на поддержание курса рубля, на погашение бюджетного дефицита, – цели, которые с очень большой натяжкой можно отнести к производительным. Этим займы РФ отличаются от займов Империи и, тем более, догорбачёвского СССР. Ситуация осложняется большим внутренним долгом и «пирамидой» ГКО, которая принципиально мало отличалась от «МММ». В августе 1998 г. власть объявляет технический дефолт по своим долговым обязательствам.

Дефолт в конечном итоге приводит к оздоровлению экономики в целом (хотя и тяжёлой ценой) и финансов в частности. Но самый главный, на мой взгляд, его итог – нарастание во власти понимания того, что нельзя жить одним днём. Начинают делать то, что должны были сделать раньше.

В области внешнего долга это касается прежде всего реструктуризации долга СССР (некоторые соглашения по этой проблеме были достигнуты и ранее, но создаётся впечатление, что правительство подписывало их с боязнью не обидеть кредиторов рублём). Переговоры с Лондонским клубом (он неформально объединяет частные банки-кредиторы) заканчиваются подписанием в 2000 г. соглашения о том, что списываются 36.5% основного долга и 33% облигаций ВЭБ, а оставшаяся сумма конвертируется в еврооблигации. Парижский клуб (неформальное объединение официальных кредиторов, т.е. государств) согласился с тем, что на период до 2020 г. должно быть выплачено 45% всего долга, а 55% выплачиваются до 2115 г. Забегая вперёд, скажем, что во время второго президентства В. Путина все долги Парижскому клубу были погашены досрочно.

Пик внешнего долга РФ падает на 1 января 1999 г. и равен 158.4 млрд. долл. Начиная с этой даты долг снижается до минимума на 1января 2009 г. – 32.1 млрд. долл. (ЦБ России), после чего происходит его некоторый рост. Отмечу, что если использовать данные Минфина, то будут получаться несколько отличные цифры, хотя тенденции они покажут те же самые, что и данные ЦБ. Это связано с тем, что у этих структур разные методики подсчёта долгов.

На 1 января 2016 г., по Минфину, внешний госдолг был равен 50 002.3 млн. долларов. ВВП России за 2015 г. составил 80 412.5 млрд. рублей. Соотношение первого с последним вполне благоприятное. Но если использовать данные Центробанка, то будет иная. По его статистике, внешний госдолг на 1 января 2015 (более поздних данных у меня нет) равнялся 304 892 млн. долл., и с 1 января 2012 г. вырос более чем на 83 млрд. Дело в том, что с последней даты ЦБ изменил методику его расчёта. Теперь им за внешний госдолг принимается внешний долг государственного сектора в расширенном определении, куда включается внешняя задолженность органов государственного управления, органов денежно-кредитного регулирования, а также банков и небанковских корпораций, в которых органы государственного управления и денежно-кредитного урегулирования напрямую или опосредствованно владеют 50 или более процентов участия в капитале или контролируют их иным способом.

Источник ➝

Восстание Уота Тайлера

Большими изменениями в социально-экономической и политической области характеризовалась также история Англии XIV и XV вв. Как и во Франции, в Англии развивались товарно-денежные отношения и шел процесс постепенного складывания единого внутреннего рынка. Как и во Франции, происходили массовые антифеодальные движения и создавались условия для формирования нации.

Изменения в экономической жизни

В XIV в. в экономической жизни Англии произошли крупные перемены. Развитие промышленности, особенно таких её отраслей, как шерстяная и металлургическая, а также рост населения городов повысили спрос на продукцию сельского хозяйства — сырье и продукты питания — и требовали расширения обмена между городом и деревней.

Крепостнически барщинная система феодального хозяйства, основанная на малопроизводительном подневольном труде крепостных, становилась тормозом дальнейшего роста производительных сил. Эта система задерживала развитие товарности в крестьянском хозяйстве, так как отрывала крестьянина от работы на его участке и тем самым препятствовала расширению производства продуктов на рынок.

Крестьяне, ранее и теснее, чем феодалы, связавшиеся с рынком, становились основными товаропроизводителями в сельском хозяйствен уже в XII—XIII вв. были в значительной мере переведены на денежную ренту. Стремясь увеличить свои доходы от сбыта сельскохозяйственной продукции на рынке, некоторые феодалы пытались повышать производительность барского хозяйства путем усиления барщины. Но эти попытки наталкивались на усиливавшееся крестьянское сопротивление. По этой причине в XIV в. в условиях развивавшегося товарного производства, барщинная система приходила в упадок, феодалы всё больше отказывались от барщины и переводили крестьян на денежный оброк. Лишь некоторые феодалы, располагавшие большим числом крепостных, особенно крупные монастыри, упорно держались за барщинную систему и всеми способами старались заставить крестьян работать больше, чем прежде. Но это только озлобляло крестьян и усиливало их борьбу.

Замена барщины денежными платежами ещё не означала облегчения крестьянских повинностей, ибо феодалы, нуждавшиеся в деньгах для удовлетворения своих растущих потребностей, всячески пытались увеличивать денежные поборы. Но денежная рента давала крестьянам большую свободу от надзора поместной администрации. Вместе с тем денежная рента прокладывала путь к личному освобождению крестьянина от крепостной зависимости, к его выкупу. С XIV в. крепостное право в Англии начало клониться к упадку.

Лондонски Тауэр. Миниатюра. XV в.
Лондонски Тауэр. Миниатюра. XV в.

Развитие товарно-денежных отношении обогащало некоторых крестьян, наживавшихся на торговле сельскохозяйственными продуктами. Так в среде крестьянства возникала зажиточная верхушка. Но в то же время часть крестьянства беднела, запутывалась в долгах и разорялась, увеличивая ряды малоземельных и безземельных бедняков, которым приходилось наниматься за деньги и превращаться в батраков, чтобы не умереть с голоду.

В результате упадка барщинной системы некоторые феодалы, преимущественно крупные, совсем ликвидировали барскую запашку и сдавали землю за денежную плату, главным образом более зажиточным крестьянам. Другие феодалы, особенно мелкие (рыцари), сохраняли барскую запашку и вели на ней хозяйство руками наёмных работников из малоземельных и безземельных крестьян, труд которых эксплуатировали также богатые крестьяне.

«Рабочее законодательство»

Феодальное государство помогало удерживать плату батракам на низком уровне и подчиняло их воле нанимателей. Страшная чума 1348—1349 гг. (так называемая «Черная смерть»), которая произвела большие опустошения во всей Европе, в том числе и в Англии, вызвала в стране нехватку рабочих рук и вздорожание продуктов питания. Это привело к некоторому повышению нищенской заработной платы и в деревне и в городе. Тогда король и парламент провели в интересах нанимателей ряд законодательных мер, враждебных сельским батракам, слугам, подмастерьям и всем лицам, получавшим заработную плату.

Ордонанс 1349 г., изданный королем Эдуардом III (1327—1377), предписывал всем взрослым людям обоего пола в возрасте от 12 до 60 лет, не имеющим собственной земли и других средств к жизни, наниматься на работу за ту плату, которая была обычна до эпидемии чумы. За отказ от найма на таких условиях и за уход от нанимателя до истечения срока грозила тюрьма. Наниматели и рабочие, уплатившие или получившие более высокую плату, наказывались штрафом. Затем последовал ряд статутов (Ордонансом назывался королевский указ, статутом — закон, утверждённый королём по предложению парламента.), подтверждавших эти постановления и усиливавших наказание за их нарушения. Изданный в 1351 г. «Статут о рабочих» предписывал забивать в колодки и сажать в тюрьму тех из них, кто нарушил правила найма (наниматели продолжали наказываться только штрафом). Согласно статуту 1361 г. рабочие за уход от нанимателей объявлялись уже вне закона и клеймились раскалённым железом. 

Палата общин, представлявшая рыцарство и городскую верхушку, которые были особенно заинтересованы в дешёвой рабочей силе, засыпала короля и палату лордов петициями с требованием принятия новых, более суровых и действенных мер против рабочих. Маркс дал следующую характеристику «рабочему законодательству» XIV в. в Англии: «Законодательство относительно наёмного труда, с самого начала имевшее в виду эксплуатацию рабочего и в своём дальнейшем развитии неизменно враждебное рабочему классу, начинается в Англии при Эдуарде III Statute of Labourers [Статутом о рабочих], изданным в 1349 г. ... Дух Статута о рабочих 1349 г. и всех последующих законов ярко сказывается в том, что государство устанавливает лишь максимум заработной платы, но отнюдь не её минимум» (К. Маркс, Капитал, т. 1, стр. 742, 743. (Маркс называет здесь статутом ордонанс 1349 г.)).

«Рабочее законодательство» вызвало отпор со стороны крестьянской бедноты и безземельных батраков. Вопреки запрещениям статутов батраки создавали союзы для борьбы за повышение заработной платы. Нередко крестьяне и батраки совершали нападения на судей по делам о рабочих, освобождали арестованных.

Перемены в строе цехового ремесла

Классовая борьба принимала всё более острые формы и в городах. Цеховая система, основанная на мелком ремесленном производстве, начинала постепенно перерождаться. Цехи всё более превращались в замкнутые корпорации. Многие из подмастерьев на всю жизнь оставались на положении наёмных рабочих. В зависимость от богатых мастеров попадали и мелкие ремесленники, получавшие от них сырьё и обязанные сдавать им готовый продукт за низкую цену. Многие мелкие ремесленники в городах и в сельских местностях становились зависимыми от купцов-скупщиков. Наибольшее развитие эта система получила в шерстяной промышленности, которая сделала значительные успехи в течение XIV в.

В городах всё более росло имущественное расслоение, возникали резкие контрасты между богатством и бедностью. В XIV—XV вв. значительно развился торговый и ростовщический капитал. Крупные по тому времени капиталы создавались путём спекуляций на вывозимой за границу шерсти, путём ростовщичества и займов королю, а также путём откупов всё возраставших налогов. Внутригородское управление в это время было сосредоточено в руках богатых купцов и цеховой верхушки, которые и представляли города в парламенте. Городская верхушка вела своекорыстную политику и перекладывала главную тяжесть налогов на трудящиеся массы. Так называемое «рабочее законодательство», выгодное эксплуататорам и враждебное трудящимся и деревни и города, ещё более обостряло социальные противоречия в городах. Внутри цехов происходили ожесточённые столкновения между цеховыми мастерами и подмастерьями. Подмастерья организовывали союзы для защиты своих интересов. Их поддерживала всё возраставшая масса бедноты и чернорабочих в городах.

Обострение классовой борьбы трудящихся в деревне и в городе вызывало усиление репрессий со стороны господствующего класса. Укреплялась государственная машина для подавления трудящихся масс: королевский совет и парламент, местная администрация и королевские суды. В связи с этим на население ложились дополнительные тяготы в виде возраставших налогов и различных повинностей в пользу государсава. Продажность и лихоимство судей и королевских чиновников, мошеннические проделки откупщиков налогов, недобросовестность налоговых сборщиков, неизменная враждебность судов по отношению к трудящимся вызывали у народа всё большую ненависть ко всем органам государственной власти.

Бедствия народных масс особенно усилились во время Столетней войны между Англией и Францией (1337—1453). Начало войны было успешно для Англии. Однако затем англичане стали терпеть поражения. К 1380 г. за Англией осталось на территории Франции только несколько приморских городов.

Выступление Виклефа против папства и католической церкви

Важные перемены, происходившие в экономическом и политическом развитии Англии, отразились и в области идеологии. Это нашло свое выражение прежде всего в том, что во второй половине XIV в. различные общественные группы и политические силы в Англии выступили с требованием реформы католической церкви. Крайне враждебно смотрели на богатую феодальную церковь горожане, которые стремились всячески удешевить ее, в частности путем упрощения культа (обрядности), лишить ее земельных владений и освободить от подчинения папе, чтобы тем самым прекратить вмешательство пап в церковные дела Англии. Выразителем этих реформационных идей был профессор Оксфордского университета Джон Виклеф (1320—1384).

Джон Виклеф. Портрет XVI в.
Джон Виклеф. Портрет XVI в.

Виклеф выступил против притязаний папства на взимание поборов с Англии и защищал право короля на секуляризацию церковных земель. Он заявлял, что государство не зависит от церкви, а, наоборот, церковь должна подчиняться в гражданских делах светской власти. Он требовал коренной реформы церкви, ликвидации епископата и подвергал критике основные догматы католицизма. Виклеф отвергал учение католической церкви об особой «благодати», которой будто бы обладает духовенство и которая дает ему силу отпускать грехи и «спасать» человеческие души. Виклеф отвергал индульгенции, тайную исповедь и почитание святых». Он провозгласил «священное писание» единственным источником вероучения и, чтобы сделать его общедоступным, принял участие в переводе Библии с латинского языка на английский. По словам Энгельса, Виклеф был ярким представителем ереси городов, главным требованием которой всегда было требование «дешевой церкви» (См. Ф. Энгельс, Крестьянская война в Германии, в кн. К. Маркс и Ф. Энгельс , Соч., 1. 7, изд 2, стр. 361—362.). Учение Виклефа в течение двух последующих столетий оказывало сильнейшее влияние на учения всех буржуазных реформаторов церкви.

Идеи Виклефа, особенно в отношении секуляризации церковных земель, пользовались поддержкой королевского правительства и некоторых крупных феодалов во главе с Джоном Ланкастером — сыном короля. Королевская власть в Англии тяготилась своей зависимостью от папства, особенно ввиду враждебной политики пап, которые находились в Авиньоне и поддерживали в Столетней войне Францию. Поэтому Эдуард III в 1353 г. издал закон, воспрещавший перенесение в папскую курию дел, разбиравшихся в церковных судах. Это было большим уроном для панской казны. Эдуард же отказался платить папе дань в 1 000 марок серебром, установленную ещё со времени Иоанна Безземельного. В то же время король и парламент, недовольные тем, что несметно богатая церковь уклонялась от государственных налогов, стремились наложить руку на доходы и на земельные владения церкви и подчинить её непосредственно королевской власти, освободив из-под власти пап. Придворная знать, часть крупных феодалов и значительная часть рыцарства рассчитывали в свою очередь увеличить собственные владения путём захвата конфискованных церковных земель.

Лолларды. Джон Болл

Но особенно глубокое недовольство католической церковью нарастало в среде трудящихся масс, и прежде всего крестьянства. Церковь упорнее всех держалась за сохранение крепостного права и барщины. К тому же церковь накладывала на трудящихся ещё и дополнительные тяготы в виде десятины и других поборов. Широкое народное движение против католической церкви нашло поддержку и среди низшего духовенства, многие представители которого вели полунищенское существование, ненавидели богатую церковь и понимали народные нужды.

В Англии появились народные проповедники, так называемые «бедные священники» (лолларды). Одетые в грубые шерстяные рясы, они странствовали по всей Англии и в своих проповедях резко выступали против богатой и властной церкви. Среди них было много учеников Виклефа и последователей его учения. Но, будучи близки народу и отражая его стремления, они шли гораздо дальше своего учителя. В их проповедях очень сильно звучали социальные мотивы. Это были проповедники идей народной реформации, выступавшие против феодалов и против злоупотреблений королевских чиновников и обличавшие несправедливость строя, при котором одни должны целый век трудиться на других. Если учение Виклефа не выходило за пределы требования церковной реформы в рамках существующего строя, то лолларды открыто выступали против феодального строя и стремились уничтожить его. Представитель умеренной бюргерской ереси Виклеф резко отмежёвывался от таких «последователей», делавших из его учения опасные для имущих классов социальные выводы. 

Среди народных проповедников особенно выделялся своим талантом и силой убеждения Джон Болл. Слушать его собирались огромные толпы народа. Он говорил, что бог сотворил людей равными, и заявлял: «Когда Адам пахал и Ева пряла, кто тогда был дворянином?». Проповеди Джона Болла и лоллардов выражали интересы широких масс крестьянства и городской бедноты. Энгельс называл Джона Болла представителем крестьянско-плебейской ереси средних веков, которая из учения церкви о равенстве всех верующих перед богом «выводила гражданское равенство и уже тогда отчасти даже равенство имуществ» (См. Ф Энгельс, Крестьянская война в Германии; в кн. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, изд. 2, стр. 362—363.).

Восстание крестьянства в 1381 г.

Гнёт феодалов, злоупотребления органов государственной власти и поборы католической церкви всё чаще приводили к открытым выступлениям крестьян. Многие крестьяне бежали в леса и составляли вооружённые отряды, становившиеся грозой для феодалов, богатых купцов и королевских чиновников. В петиции, поданной в парламент в 1377 г., дворяне жаловались на то, что почти в каждом поместье вилланы ведут организованную борьбу с сеньорами, сплотившись в союзы, скреплённые присягой о взаимной помощи. Вилланские союзы распространились по всей стране. Из деревни в деревню пересылались рукописные агитационные листовки, призывавшие к сопротивлению помещикам и королевским чиновникам и к расправе с ними. Среди крестьян особым успехом пользовались рифмованные листовки Джона Болла.

Сильнейшее возмущение вызвали новые налоговые требования, обрушившиеся на трудящихся в связи с возобновлением войны с Францией при Ричарде II (1377—1399). В 1377 г. парламент ввёл единовременный поголовный налог, который в 1379 г. был взыскан снова. Новый поголовный налог, установленный в 1380 г., увеличил обложение ещё втрое. Этот налог и злоупотребления при его взимании послужили непосредственным поводом к восстанию, которое вспыхнуло весной 1381 г. в Юго-Восточной Англии. Начавшись как протест против тяжёлых налогов, оно немедленно приняло ярко выраженный антифеодальный характер. Особенную ненависть крестьян вызывали церковные феодалы — епископы и аббаты. Во многих местах образовались крестьянские отряды. Они громили усадьбы и монастыри, уводили скот, уносили имущество и жгли документы, где были записаны крестьянские повинности. В ряде графств крестьяне были поддержаны городской беднотой. В результате многие феодалы были вынуждены пойти на уступки крестьянам, отменить крепостное право и барщину и понизить крестьянские платежи. Наибольшей массовостью и организованностью отличалось восстание в соседних с Лондоном графствах — Эссексе и Кенте. Одним из видных участников этого восстания был Джон Болл. Он проповедовал непримиримую ненависть к угнетателям народа и призывал к истреблению всех сеньоров и их пособников — королевских судей. Он говорил, что дела пойдут хорошо только тогда, когда всё имущество станет общим, когда не будет ни вилланов, ни дворян и все будут равны. Вождем восставших был деревенский ремесленник из Кента, кровельщик Уот Тайлер, по имени которого обычно и называют крестьянское восстание 1381 г. Он был хорошим организатором и пользовался большим авторитетом среди народа. Двумя отрядами крестьяне Эссекса и Кента подступили к Лондону. Вопреки приказу мэра городская беднота не позволила запереть перед ними ворота. Вступив в столицу с помощью присоединившихся к ним городских ремесленников, подмастерьев и бедноты, крестьяне стали жечь и разрушать дома ненавистных народу королевских советников и богатых иноземных купцов. Восставшие предавали смери королевских судей, которых они считали виновниками угнетения народа, разбивали тюрьмы и выпускали заключенных на свободу.

Джон Болл среди восставших крестьян. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV в.
Джон Болл среди восставших крестьян. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV в.

Восставшие крестьяне потребовали, чтобы король Ричард II явился к ним для переговоров. Король был вынужден согласиться на это свидание, и оно состоялось в Майл-Энде — предместье Лондона. Крестьяне предъявили королю свои требования, получившие название «Майл-Эндской программы». Эта программа содержала требование отмены крепостного права, ликвидации барщины и замены всех крестьянских повинностей в пользу феодалов невысокими денежными платежами, введения свободной торговли во всех городах и местечках Англии и амнистии для восставших. Эта программа в основном отражала интересы более зажиточной части крестьянства. Королю пришлось капитулировать перед крестьянами. Он согласился на все требования «Майл-Эндской программы» и приказал выдать крестьянам подтверждавшие это грамоты. 

Часть крестьян поверила королевскому слову, покинула Лондон и отправилась по домам. Но многие из восставших, особенно малоимущие крестьяне, не были удовлетворены этими уступками. Им была нужна земля и отмена жестоких законов против рабочих. Значительная часть крестьян вместе с Уотом Тайлером и Джоном Боллом осталась в Лондоне. Они потребовали нового свидания с королём. Ричард II был принуждён вторично явиться на свидание с крестьянами, состоявшееся на Смитфилдском поле близ городской стены.

Предательское убийство Уота Тайлера. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV  в.
Предательское убийство Уота Тайлера. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV в.

«Смитфилдская программа» шла значительно дальше «Майл-Эндской». Крестьяне требовали не только отмены крепостного права, но и отобрания земель у епископов, монастырей и священников и раздела этих земель между крестьянами. Они требовали также отмены всех привилегий сеньоров, уравнения сословий и возвращения крестьянам захваченных сеньорами общинных угодий. Это были в основном требования крестьянской бедноты.

Однако феодалы и лондонские богачи уже оправились от первого испуга и успели приготовиться к сопротивлению. Путём обмана и вероломства им удалось справиться с восставшими. Во время переговоров в Смитфилде Уот Тайлер был предательски убит лондонскдм мэром. На выручку королю прискакал вооружённый отряд из рыцарей и богатых горожан. Крестьянам надавали всяческих обещаний и убедили их разойтись по домам. Лишившиеся своего вождя крестьяне вторично дали себя обмануть и покинули Лондон.

Тем временем от имени короля по графствам был разослан приказ всем рыцарям собраться в Лондон. Рыцарские отряды направились вслед за крестьянами, уже частью разошедшимися по домам, и обрушились на них. Затем во все районы восстания были посланы королевские судьи, которые произвели там жестокую расправу: замучили и повесили множество крестьян. На рыночной площади в Лондоне положили бревно, на котором рубили головы городским беднякам, принимавшим участие в восстании.

Жестокой и мучительной казни подверглись вожди восстания, в их числе и Джон Болл. Король разослал приказ, чтобы крестьяне беспрекословно слушались сеньоров и выполняли все те повинности, которые они несли до восстания. Парламент одобрил действия короля. Члены нижней палаты заявили, что они скорее готовы все умереть в один день, чем согласиться на освобождение вилланов. Но казни всё же пришлось прекратить из опасения новых крестьянских волнений. Так было задушено крестьянское восстание, направленное против феодальной эксплуатации.

Это восстание носило стихийный и разрозненный характер. Крестьянские общины, проникнутые узкими, местными интересами, мало связанные друг с другом, не сумели объединиться, действовать совместно и организованно. Большинство восставших не приняло участия в походе на Лондон, а ограничилось только борьбой с сеньорами в своих графствах. Кроме того, среди самого крестьянства уже существовало значительное расслоение. Интересы зажиточного крестьянства и бедноты во многом не совпадали. Поэтому и в Лондоне крестьяне не до конца действовали сообща. Крестьяне ненавидели феодалов, а также королевских советников, которых считали виновниками тяжёлых налогов и всяческих притеснений. Но они верили, что король заступится за них, и доверчиво отнеслись к его лживым обещаниям. Таким образом, они не сумели воспользоваться первыми успехами восстания. Предательскую роль по отношению к крестьянству сыграла богатая городская верхушка. Богатые горожане сначала пытались использовать крестьянское восстание в своекорыстных целях, а затем активно содействовали его подавлению. Городская же беднота была ещё очень слаба и неорганизованна и не могла оказать крестьянам решающей поддержки. Всё это привело к разгрому крестьянского восстания.

Несмотря на свирепую расправу с восставшими, крестьянские волнения продолжались в разных частях страны. Вилланы упорно отказывались отбывать барщину и платить повышенную ренту. Господствующему классу всё же пришлось пойти на уступки и осуществить на практике ряд крестьянских требований.

Картина дня

))}
Loading...
наверх