Последние комментарии

  • ММ
    Американцы на Луне не были! Это научный метод анализа. Фактов и научных доказательств море. Отсюда автору можно не ве...Как увидеть правду в море дезинформации: 12 советов от Джона Гранта
  • алексей гарбузь
    Если два человека в разное время говорят, что вы пьян- надо идти и проспаться.Как увидеть правду в море дезинформации: 12 советов от Джона Гранта
  • Сергей Костоломов
    Была, но христиане все уничтожили.7 птиц, которых знают только русские

Русский Север и Италия в ХIV-ХV веках

«Ватаги» новгородских промышленников-«ушкуйников», поставлявшие ценные меха и соколов русской знати и на международные рынки, известны в этих краях с XII в. Московский князь Иван Калита (1325–1340) поощрял деятельность русских сокольников на Cевере, в том числе и потому, что ловчие птицы были одним из самых желанных подарков в Орде.
В грамоте, из текста которой следует, что великий князь освободил печорских сокольников от даней и некоторых повинностей, отмечено: «хто ли через мою грамоту что у них возмет, и яз, князь велики, кажню, занеже ми люди те надобны». Великий князь Московский Иван III (1462–1505), покоривший Новгородскую республику и присоединивший к Русскому государству ее обширные северные владения, ясно осознавал огромное значение для страны «полуночных» земель. Князь предпринял ряд мер, призванных включить в орбиту влияния Руси ряд восточных и северо-восточных областей. Одним из результатов этих мероприятий стало подчинение Русскому государству Югорской земли, богатой пушным зверем. 

Освоение Русского Севера в XIV–XV вв. обычно (и вполне справедливо) рассматривается как сугубо внутренний процесс, протекавший на фоне складывания Русского централизованного государства. Лишь немногие исследователи обратили внимание на интерес, проявленный к этому краю со стороны отдельных иностранных держав. Так, В.Е. Сыроечковский отмечал связь деятельности итальянских купцов из причерноморских факторий Генуи и Венеции с освоением северных территорий. Это было обусловлено тем, что «фряжские» (итальянские) купцы стремились получить ценные меха, в первую очередь соболей и белок, а также ловчих птиц. 

Проникновению итальянских купцов на Русский Север способствовал великий князь Дмитрий Донской (1359–1389). Он «пожаловал Печорою» Матфея Фрязина, и эти земли после смерти Матфея должны были перейти его племяннику Андрею. В.Е. Сыроечковский интерпретировал эти известия как свидетельство отдачи в феодальное держание итальянцам некоторых северных территорий. К сожалению, у нас слишком мало сведений, чтобы сказать, руководили ли эти «фряги» лично отловом зверей и птиц, или доверяли это русским посредникам. Но не вызывает сомнения интерес бывавших на Руси итальянцев к географии северной страны. По мнению Б.А. Рыбакова, посвященная Руси часть знаменитой итальянской карты мира Фра Мауро 1459 г. составлена на основе рассказов «фряжских» купцов из колоний Северного Причерноморья... 

Проникновение итальянцев на Русь через Причерноморские фактории итальянских морских республик и через Орду в XIV–XV вв., а также поездка на Ферраро-Флорентийский собор русской делегации повлекли за собой близкое знакомство «фрягов» с русской жизнью и пробудили в среде итальянских интеллектуалов живой интерес к Руси. Гуманисты стали искать в древних трактатах упоминания об этой неведомой для них земле, старались получить о ней как можно больше информации самого разного рода. Этот процесс можно вписать в общую картину «общегуманистического» научного интереса к новым и загадочным восточным землям, в том числе славянским. Так, гуманисты Энеа Сильвио Пикколомини (будущий Римский Папа Пий II), Филиппо Буонаккорзи и Поджо Браччолини оставили интересные записки об истории и культуре западных славян. 

Мощным стимулом для освоения европейского Севера итальянцами была важная черта придворной культуры итальянских государств Средневековья и Раннего Возрождения — страсть к соколиной охоте. Охота с птицами к XV в. становится самым любимым развлечением итальянских суверенов, особенно в Северной Италии. Ломбардская знать «ничем кроме охоты на зверей и птиц не занималась». Из семейства соколиных в Италии, как и вообще в Европе, более всего ценились кречеты. Эта группа соколов включает в себя самые крупные виды. Кречетов относительно просто держать в неволе, поскольку «в отношении питания эти птицы менее привередливы», чем другие виды. Соколиная охота в Италии XV в. превращается в настоящее искусство. Создаются многочисленные трактаты на эту тему, разрабатываются специальные механизмы, призванные сделать занятие еще более захватывающим. 

Можно говорить также и о большом спросе среди многочисленных итальянских владык на ценные меха, в первую очередь на соболя и горностая. Приехавший в 1475 г. в Москву итальянский архитектор, «мастер муроль, кои ставит церкви и полаты», строитель Успенского собора Московского Кремля Аристотель Фиораванти был наслышан о богатствах Русского Севера. Нам известно, что он еще до начала строительства собора отправился в сопровождении русских людей в путешествие по Руси и посетил не только Владимир, что нашло отражение в летописи, но и северные владения русского князя. Об этом свидетельствует письмо, которое Аристотель отправил в 1476 г. в Италию миланскому герцогу Галеаццо-Марии Сфорца со своим сыном Андреем. 

Из текста письма ясно, что Аристотель посетил берег Белого моря и, возможно, Соловецкие острова (загадочный топоним «Xalauocho» К.А. Хрептович-Бутенев на основании скрупулезного лингвистического анализа интерпретирует как «Салавоко» — искаженное «Соловки»). Аристотель Фиораванти сообщает герцогу, что в этих местах в изобилии водятся ловчие птицы. Вместе с письмом Аристотель прислал в подарок Галеаццо-Марии Сфорца двух кречетов. Мастер сетовал в письме, что не смог достать для герцога лучших — белых — кречетов: «В сей стране [на Руси] путешествие на лошадях весьма затруднительно, и я прибыл позже, чем предполагал, и не мог уже достать белых кречетов, как того желал, но через некоторое время они у меня будут, белые, как горностаи, сильные и крепкие. Тем временем, с подателем сего письма, сыном моим, я посылаю твоей Милости двух хороших кречетов, из которых один совсем молод и оба хорошей породы, так что, перелиняв, они станут совсем белыми». О том, как желанен этот подарок в Милане, можно только догадываться, поскольку известно, что Галеаццо-Мария Сфорца имел огромную страсть к соколиной охоте. 

Аристотель Фиораванти также сообщает герцогу: «Если твоей светлости угодно получить прекрасных соболей и горностаев, живых или шкурами, я могу тебе их отослать, сколько ни пожелаешь, ибо здесь и медведи, и зайцы родятся белыми как горностаи». Следующие слова письма, наверное, произвели особенно сильное впечатление на герцога, ведь речь шла об удивительных существах — моржах и тюленях: «животных такой породы, что убегают к морю Океану и прячутся под водой от страха, и 15 и 20 дней живут там, подобно рыбам». Архитектор обратил внимание и на экзотичную для Италии природу этого удивительного края: «В середине лета солнце остается на небе два с половиной месяца, и когда в полночь оно всего ниже, то так же высоко, как у нас в 23 часа». 

К.А. Хрептовичу-Бутеневу удалось примерно определить маршрут, по которому ездил архитектор. Вероятно, Аристотель «пересекает Белое море, зайдя по пути в Соловки, и пробирается дальше за кречетами по Кольскому полуострову, причем единственный способ передвижения — верхом на лошади по дебрям, и как ни торопится, он опаздывает и белых кречетов уже не находит. Кречеты, как известно, водятся на скалистых берегах крайнего севера…» 

Описание удивительного края, где летом не заходит солнце, а зимой можно видеть «il giorno di notte» — «день ночи», т. е. северное сияние, не мог не вызвать у герцога или у его ученого окружения ассоциаций, связанных с вероятным местонахождением земного Рая на далеком севере. Впрочем, последующие события покажут, что герцог в первую очередь стремился освоить этот регион с чисто практическими, если не сказать хозяйственными, целями. 

Известия, переданные в письме Аристотеля Фиораванти вместе с рассказами его сына Андрея, произвели впечатление на миланского герцога. С этим же Андреем Галеаццо-Мария Сфорца отправил два письма на Русь. Одно — Аристотелю, в котором он выразил благодарность за подарки и сообщил, что передал ему сто дукатов — огромную по тем временам сумму — и кусок какой-то дорогой ткани. Другое письмо адресовано Ивану III, в котором герцог просит разрешить миланским «кречатьим помытчикам», т. е. птицеловам, Бланко из Кайо и Таддео из Феррары, прибывшим на Русь с Андреем, посетить Русский Север. Герцог в знак дружбы и подчеркивая свое расположение к «белому императору», как в Италии называли русского князя, выслал в Москву для него ценные подарки: куски парчи, расшитой золотом, а также красного шелка и черного дамаскина. 

В письме Аристотеля Фиораванти, таким образом, отразились все отмеченные нами выше тенденции, отличающие интерес «фрягов» к Русскому Северу, — стремление открывать и исследовать новые земли, а также попытка получить меха и ловчих птиц. 

Если ранее, до 1476 г., речь шла только о частном интересе к Русскому Северу итальянских купцов и гуманистов, то после поездки Аристотеля можно говорить о попытке организовать поставки птиц и мехов ко двору миланского герцога уже под его непосредственным контролем, сделать эти поставки чуть ли не предметом сотрудничества двух государств. Нам точно неизвестно, ездили ли миланские птицеловы на Русский Север. Вероятнее всего, что нет. Иван III слишком хорошо понимал, что открытие для иностранцев столь прибыльных территорий грозило и оскудением его казны, и падением международного престижа Русского государства. Освоение этих территорий Иван III считал стратегически очень важным. Эти богатые пушниной и птицами области надолго обеспечили ежегодные солидные поступления в казну. Иван III осознавал, что допуск «чужаков» к этим богатствам не будет способствовать ни увеличению доходов государства, ни формированию на Западе представления о Руси как о мощной державе, ведущей самостоятельную внешнюю политику. 

В том же 1476 г., когда Аристотель Фиораванти, возможно, посетил Соловецкие острова, в Москве оказался посол Венецианской республики к иранскому шаху Узун-Хасану Амброджо Контарини. Его «Путешествие в Персию» давно известно исследователям. Когда автор описывает почести, с которыми Иван III принимал его, он восхищенно замечает, что великий князь пригласил его в свой дворец, где велел одеть в одежду из соболей и даровал ему еще тысячу беличьих шкурок при этой одежде, с чем он и возвратился домой. «Это один только мех!» — восклицает Контарини, не веря своему счастью. Несомненно, столь богатый подарок произвел впечатление на дипломата. Под влиянием информации о его путешествии в Персию и на Русь в Италии, как можно думать, еще больше укрепился интерес и к Русскому Северу, который стали воспринимать как чудесный край, откуда каждому итальянскому вельможе можно получить хотя бы несколько шкурок ценных пушных зверей. 

Один из римских гуманистов — Юлий Помпоний Лет («Лэт», как его именует И. Забугин — единственный отечественный исследователь его жизни) отправился в 1479 г. в Тану (Азов) и, по рассказам русских и «фряжских» купцов, собрал там достаточно подробные сведения о Руси. При описании северных территорий, вероятно, он использовал и какие-то материалы, так или иначе связанные с поездкой Аристотеля Фиораванти. По крайней мере, в «Скифских заметках» Помпония есть упоминание о «большом острове на крайнем севере, по направлению к Востоку, недалеко от материка: там редко, почти никогда не загорается день; все животные там белые, особенно медведи…» Не исключено, речь идет о Соловках. Конечно, на Соловках не водились медведи, но автор мог как-то неверно понять своих информаторов или сами они были не очень хорошо осведомлены. Впрочем, вероятно также, что имелись в виду Новая Земля или о. Колгуев, поскольку пушного зверя промышляли и там. Может быть, речь шла и о Шпицбергене — Груманте, так как из текста Помпония не ясно, имел ли он в виду «направление к востоку» от Италии или от Руси. 

Юлий Помпоний Лет пишет и о других диковинах Русского Севера — о моржовых клыках и костях мамонтов. «В скифском океане ловят морских чудовищ с клыками немного короче слоновых. Ими пользуются для украшений вместо слоновой кости». И ниже: «В Скифии находят змеиные зубы, по виду вроде слоновых клыков, но тяжелые и твердые…» И.Забугин справедливо полагал, что речь здесь идет о бивнях мамонта, «которые впервые, хотя и под псевдонимом, появляются в западной литературе». 

В последующее время русские князья и цари отправляли своим иностранным союзникам меха, кречетов и моржовые клыки в знак особого расположения. Из известий рассматриваемого периода интересны материалы, повествующие о посольствах 1485–1487, 1488–1490, 1493 гг. Посол Ивана III в Милан и Рим Юрий Траханиот преподнес миланскому герцогу Джан-Галеаццо Сфорца в 1486 г. несколько соколов для охоты, чему герцог был несказанно рад. По свидетельству современника, герцог был «не склонен думать об общественных делах. Он странствовал по окрестным владениям, развлекаясь соколиной и псовой охотой…» Среди даров, которые в 1488 г. Дмитрий и Мануил Ралевы преподнесли венецианскому дожу Агостино Барбариго, были и трое сороков соболей. 

С посольством 1493 г., которым руководили Мануил Ангелов и Данило Мамырев, Иван III прислал в дар миланскому герцогу Лодовико Моро белого кречета, пять сороков соболей, татарскую саблю, резную пластину и «рыбий зуб длиною в локоть и похожий на слоновую кость». Обратим внимание на одну лексическую особенность этого сообщения. Моржовый клык назван здесь «dente di pesce» — дословно «рыбий зуб». Здесь имеет место прямой перевод русского названия на итальянский язык. Вероятно, итальянцы узнали о существовании моржей — «животных такой породы, что убегают к морю Океану и прячутся там под водой от страха и 10 и 20 дней живут там, подобно рыбам» — от Аристотеля Фиораванти и Юлия Помпония Лета, и только благодаря щедрым дарам Ивана III они увидели, как выглядят клыки этих животных. Известно также, что итальянское слово «zibellino» — «соболь» — заимствовано из русского. 

Таким образом, не вызывает сомнений тот факт, что получение северных диковин к концу XV в. прочно ассоциировались у итальянцев с Русью. Неудивительно, что соболя и моржовые клыки надолго станут символом, своего рода «визитной карточкой» России в Италии и вообще в Европе. Итак, многие факты говорят о стремлении итальянцев в XV в. проникнуть на Русский Север. Они мечтали получить доступ к сокровищам этого региона — мехам и ловчим птицам. Аристотель Фиораванти — единственный из итальянцев, кому довелось посетить те края — в своем письме миланскому герцогу отмечает, что он стремился туда «с единой целью достать кречетов». 

Цит. по: Матасова Т.А. Русский Север и Италия в ХV столетии.
 
 
Источник ➝

Популярное в

))}
Loading...
наверх