Отражение нравов феодального общества в "Слове Даниила Заточника" (нач. XIII в.)

Большой интерес вызывают наблюдения над идеологией представителя феодального класса, его низшей прослойки. Эти наблюдения можно сделать на основе анализа сохранившегося памятника феодальной раздробленности — «Слова» и «Моления Даниила Заточника». Произведение постоянно привлекает нашу историографию. Была сделана и попытка истолковать идеологию автора памятника. Так, И.У. Будовниц пришел к выводу, что в «Молении» впервые прозвучал голос молодого дворянства, выступавшего с требованием сильной и грозной княжеской власти, опирающейся не на бояр, а на преданных своему государю «множество воев».

 

Видимо, давать столь безапелляционное объяснение очень сложному и многоплановому памятнику нельзя по ряду причин. Никакой антибоярской тенденции нет в ранней редакции памятника. Что касается требования сильной княжеской власти в период расцвета феодальной раздробленности, то это определенная модернизация эпохи и, следовательно, фактическая ошибка. Идея поддержки дворянством царской или великокняжеской власти (а не власти провинциального князя, приглашенного княжить все тем же новгородским или переяславским боярством), как ее формулирует И.У. Будовниц, характерна для эпохи Русского централизованного государства и даже для времени зарождения абсолютизма, т. е. XVII — начала XVIII в. Все это заставляет с очень большой осторожностью и вниманием отнестись к социальному содержанию реалий, терминов и понятий, которые мы встречаем в памятнике. Только с постоянным вниманием к их значению, с обязательным учетом общих социально-политических процессов феодальной раздробленности возможен анализ памятника. 

«Слово Даниила Заточника» — это произведение, несущее в себе очень четкую и ясную идейную нагрузку, заключенную в блестящую форму великолепных притч и афоризмов. Оно превосходно отражает классовую сущность древнерусского общества. Картина социального неравенства — это именно тот фон, на котором проистекает дискуссия Даниила со своим адресатом — оппонентом. Автор мыслит и оперирует в своем произведении категориями феодального общества. Для него такие понятия, как «богатый», «бедный», — отнюдь не пустой звук. Даниил превосходно знает отношение классового общества к этим прослойкам. Обращаясь к своему адресату, автор пишет: «Зане, господине, богат мужь везде знаем есть и на чюжеи стране друзи держить; а убог во своеи ненавидим ходить. Богат возглаголеть — вси молчат и вознесут слово его до облак; а убогии возглаголеть — вси нань кликнуть». Естественно, что после такой преамбулы Даниил делает вывод: «Их (т. е. богатых) же ризы светлы, тех речь честна». 

Жалуясь на судьбу, автор противопоставляет своему собственному положению участь князя, живущего в довольстве. В отличие от предыдущей притчи, где констатируется моральное превосходство богатого над бедным, в настоящем афоризме дается картина более «вещественная»: материальное убожество бедного Даниила и комфорт и довольство князя. Автор обращается к адресату: «Но егда веселишися многими брашны, а мене помяни, сух хлеб ядуща; или пиеши сладкое питие, а мене помяни, теплу воду пиюща от места незаветрена; егд[а] лежиши на мяккых постелях под собольими одеялы, а мене помяни, под единым платом лежаща и зимою умирающа, и каплями дождевыми аки стрелами сердце пронизающе». 

Но бедность в классовом обществе — не только бесправие и зависимость, нужда и голод, но и потеря социального лица, сословной принадлежности, отсутствие друзей и близких, которые отворачиваются и уходят от несчастного бедняка, от неудачника. Поразительную картину по своему реализму дает Заточник: «Друзи же мои и ближнии мои и тии отврогошася мене, зане не поставих пред ними трепезы многоразличных брашен. Мнози бо дружатся со мною, погнетающе руку со мною в солило, а при напасти аки врази обретаются и паки помагающе подразити нози мои; очима бо плачются со мною, а сердцем смеют ми ся». Тут, как видим, нет и следа христианской морали с проповедью помощи ближнему. Перед нами картина, если не сказать фотография, всемогущего антагонистического общества. Какой же вывод делает член этого общества, нарисовав такую картину? «Тем же не ими другу веры, ни надеися на брата». Видимо, лучшей формулировки не найти. 

Подобные страшные картины, естественно, заставляют с большим пониманием отнестись к автору, который с упреком пишет князю о постигших его бедах, опять сравнивая свое положение и положение патрона. Этот афоризм благодаря своему емкому содержанию и форме, приближающейся к пословице, стал классическим в древнерусской литературе: «Зане, господине, кому Боголюбиво, а мне горе лютое; кому Бело озеро, а мне чернеи смолы; кому Лаче озеро, а мне на нем седя плачь горкии; и кому ти есть Новъгород, а мне и углы опадали, зане не процвите часть моя».

Итак, ничего страшнее бедности в этом обществе, в котором находится Даниил, нет. Положение автора «Слова», видимо, усугубляется еще тем, что он живет в ссылке. Спасение свое Даниил видит только в милости князя. Его патрон один может вернуть автора «Слова» в общество, даровать ему статус равноправного его члена. Только милость князя — выход для Даниила из создавшегося положения: «Но не возри на мя, господине, аки волк на ягня, но зри на мя, аки мати на младенец. Возри на птица небесныа, яко тии не орють, не сеють, но уповають на милость Божию; тако и мы, господине, жалаем милости твоея».59 И далее: «Княже мои, господине! Избави мя от нищеты сея, яко серну от тенета, аки птенца от кляпци, яко утя от ногти носимого ястреба, яко овца от уст лвов».60 Княжескую милость Даниил сравнивает с единственным источником жизни — с дождем, оплодотворяющим землю: «Тем же вопию к тобе, одержим нищетою: помилуи мя, сыне великого царя Владимера, да не восплачюся рыдая, аки Адам рая; пусти тучю на землю художества моего». 

Заточник — истинный поэт, когда речь идет о княжеской, господской милости, о получении материальных благ от своего господина (князя или боярина). Щедрый господин ассоциируется у него с красочными художественными образами, поражающими афористичностью сравнения: «Зане князь щедр (на милость), аки река, текуща без брегов сквози дубравы, напаяюще не токмо человеки, но и звери; а князь скуп, аки река во брезех, а брези камены: нелзи пити, ни коня напоити». Такого же сравнения заслуживает и сюзерен (господин) меньшего ранга — боярин. Он сравнивается также с источником, не с рекою, а с колодцем, откуда можно при доброте боярина черпать милости: «А боярин щедр, аки кладяз сладок при пути напаяеть мимоходящих; а боярин скуп, аки кладязь слан». 

И все же, что имеет в виду автор, так много проповедующий о милостях своих господ, под понятием «милость»? Что означает оно для Заточника? Думается, что он сам достаточно четко объясняет его. Рядом с рассуждениями о щедрости господ читаем: «Доброму бо господину служа, дослужится слободы, а злу господину служа, дослужится болшеи роботы». Итак, здесь понятие «милость» является эквивалентом термина «слобода». Что же представляет собой это название? Слово «слобода» (другой вариант в тексте — «свобода») обозначает сельское поселение. Видимо, пожалование князя или другого крупного феодала заключалось в слободе, в земельной собственности и в людях, жителях поселений, возможно, уже несвободных, т. е. крепостных. Приведенная выше цитата имеет непосредственное продолжение, развивающее положение о слободе, которое очень характерно для владельца имения, земельной собственности и усадьбы. 

Заточник пишет: «Не имен собе двора близ царева [княжа — Т.] двора и не дръжи села близ княжа села: тивун бо его аки огнь трепетицею (т. е. тряпицею, тряпкой) накладен, и рядовичи его аки искры. Аще от огня устережешися, но от искор не можеши устеречися и сождениа порт». Итак, перед нами владелец собственности, имеющий ее в «держании». Термин — чрезвычайно интересный и показывающий вполне отчетливо на феодальное держание слободы. Вероятно, можно сделать следующий вывод. Князь, боярин, вообще господин награждают своей милостью, не только золотом и серебром. Эта милость может быть и «слободой», которая жалуется сюзереном. Она дается в феодальное держание. Этот термин эквивалентен понятию «держание» в Западной Европе. Предмет пожалования — «слобода». Именно та «слобода», которую упоминают новгородские документы XIII в. и летописи эпохи феодальной раздробленности. 

Отметим еще одно весьма важное обстоятельство. Что такое крепостная зависимость, закабаление, Даниил Заточник знал превосходно. Так, совершенно четко он рисует сцену продажи отцом своих детей: «Не у кого же умре жена; он же по матерных днех нача дети продавати. И люди реша ему: "Чему дети продаешь?" Он же рече: "Аще будуть родилися в матерь, то, возрошьши, мене [пр]одадут"». 

Интересно, что Заточник в позднейшей редакции памятника проявляет интерес к некоторым понятиям, характерным для всей прослойки «служилых слуг» в целом. На это указал еще Б.А. Романов. В своей книге он писал: «Заточник XIII в. и выступает с заявкой князю не только личного права на "милость", но уже и группового на "честь": "Княже мои, господине! Всякому дворянину имети честь и милость у князя"». 

Памятник рисует перед нами развитое классовое общество. Самое страшное, что может испытать человек, — это бедность. Подобное состояние лишает его друзей, родственников, пристанища. Более того, он теряет свое социальное лицо, свое место в обществе. Благо, счастье — это богатство, собственность, село, «свобода», которую получают «заточники» в держание за свою службу. Источник подобного благоденствия — князь. Он (или боярин) единственный, кто может осчастливить Заточника. Надо прийти к выводу, что памятник в основном сконцентрировал и превосходно отразил идеологию развивающейся мелкой, служилой, низшей прослойки феодального общества. 

Цит. по: Лимонов Ю.А. Владимиро-Суздальская Русь: очерки социально-политической истории.

Источник ➝

Айны в России

Айны в России

Фотография айнов 1890 года из Национального музея американских индейцев в Вашингтоне.

 

«Айны — это народ кроткий, скромный, добродушный, доверчивый, общительный, вежливый, уважающий собственность; на охоте смелый и… даже интеллигентный».
А. П. Чехов



На перекрестках цивилизаций. В прошлом материале, посвященном айнам, таинственному народу, который считают коренным населением Японских островов, мы рассказали о его истории на основании материалов из японского музея айнов на Хоккайдо. Но айнами занимаются не только японцы, отнюдь нет.

Материалы, связанные с их историей и культурой, оказались, например, в Музее американских индейцев в Вашингтоне, хотя сами айны в Америке вроде бы и не появлялись. Каким же образом это произошло? А вот каким: когда американцы «открывали» Японию в XIX веке, то побывали и на Хоккайдо. Они фотографировали местных жителей, покупали образцы одежды и оружий труда. А потом все это попало в знаменитый Смитсоновский институт, на базе которого музей индейцев и был создан. Но и наши историки тоже не дремлют. Так, сахалинские археологи недавно нашли сразу два памятника, которые говорят о том, что айны были и в России, вернее, на Курильских островах. Это захоронение на острове Шикотан и следы древнего поселения айнов на острове Танфильева, входящего в Малую Курильскую гряду. Да, собственно, почему им здесь и не плавать? Ведь если они заселили Японские острова еще в эпоху неолита, то уровень океана тогда был ниже, чем теперь, суши больше, острова ближе. Вот поэтому-то им и было их легче осваивать.

Набор солдатиков Технолог...Вакансия Автора. Заработок до 75 000




Айны, акварель американского художника 1853 г. (Национальный музей американских индейцев, Вашингтон)

 


Женщина айнов прядет на горизонтальном прядильном станке. Рис. 1890 г. (Национальный музей Американских индейцев, Вашингтон)


В наши дни айны в основном живут в Японии. Перепись показала, что их около 25 000 человек, но есть и неофициальные данные, которые говорят, что их реально больше — около 200 000. Причем отличаются они от коренных японцев разительно, у них то то ли австралоидные, то ли европеоидные черты. Ну а такая особенность, как густая борода, для монголоидов и вовсе нетипична. То есть когда мы видим на фотографиях лица японцев, на собственно японцев не похожих, то причиной тут может быть множество факторов, включая и наличие среди их предков айнов. Что не является таким уж невероятным. Известны японские семьи с айнскими корнями, которые роднились с другими семьями, так что наличие айнских генов у многих японцев не исключено.


Макет лодки айнов. Национальный музей американских индейцев, Вашингтон


Долгое время считалось, что айны — пришельцы из Микронезии, поскольку летом они старались ходить в одной только набедренной повязке. Да и язык у них был не похож ни на японский, ни на другие восточные языки. Сейчас вроде бы установлено, что предки айнов, прежде чем добраться до Японских островов, побывали и в Тибете, и, очевидно, прошли Китай, и лишь после этого расселились именно здесь.


Палочка с застругами. Предмет культа айнов. Национальный музей американских индейцев, Вашингтон


Вполне возможно, что и на территории России зона обитания айнов была достаточной широкой. Это могли быть и низовья Амура, и юг полуострова Камчатка, весь остров Сахалин и Курильские острова. И да, действительно, в России их тоже удалось найти, вот только оказалось их очень мало, около ста человек, главным образом родом с Камчатки. Интересно, что они считают, что на островах Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи жили их далекие предки.


Также очень интересный предмет культа. Такими палочками придерживали усы, а еще их обмакивали в саке и разбрызгивали ими в качестве жертвы духам. Национальный музей американских индейцев, Вашингтон)


Вот и на Шикотане нашли несколько десятков погребений айнов. Вполне возможно, что они попали сюда в XIX веке с Северных Курил, откуда их привезли японцы в ходе раздела островных земель с Россией. Известно, что переселенным айнам обычно приходилось очень тяжело. Но вот о жизни под властью Российской империи у них сохранились вполне добрые воспоминания. Судя по их рассказам, их удовлетворяло прежде всего то, что русские не вмешивались в их дела и оказались по отношению к ним куда более милосердными, нежели японцы…


Типичный айн с острова Хоккайдо. Национальный музей американских индейцев, Вашингтон


Видимо, поэтому многие айны крестились и стали исповедовать православие. Они охотно вступали в контакт с русскими путешественниками, изучавшими Курильские острова. А те, в свою очередь, отмечали в своих дневниковых записях характерные особенности этого народа. Например, русский мореплаватель и исследователь Иван Крузенштерн, плававший в этих водах, написал про айнов следующее:

«Такие подлинно редкие качества, коими обязаны они не возвышенному образованию, но одной только природе, возбудили во мне то чувствование, что я народ сей почитаю лучшим из всех прочих, которые доныне мне известны».


Вот даже как – и все это благодаря природе!


Одежда айнов по-настоящему декоративна и экзотична! Национальный музей американских индейцев, Вашингтон


Например, на острове Танфильева, едва ли не самом маленьком из Курильских островов (его площадь всего лишь 15 квадратных километров) были найдены остатки характерных для айнов керамических сосудов и ряд других артефактов. Керамика явно принадлежала к культуре «дземон» (о чем говорят нанесенные на нее спиралевидные узоры), она очень древняя, ей около восьми тысяч лет. И вот что удивительно, именно айны смогли каким-то образом сохранить свою первобытную культуру на протяжении тысячелетий!


Надо заметить, что и у нас культура айнов нашла свое отражение в музеях, причем (и это следует подчеркнуть особо) в современном и прекрасно оформленном Сахалинском областном краеведческом музее. Понятно, что нам, жителям центральной России, туда попасть нелегко, но на сайте музея есть отличная интерактивная экскурсия и очень интересная (и я бы сказал, в чем-то по-своему уникальная) галерея сохраняемых в нем артефактов. Вот, например, как представлена там их национальная одежда




А это «транспортные средства» (Сахалинский областной краеведческий музей)


Удалось это и другим народам, но многие из них жили в условиях изоляции, тогда как айны древнего Ямато все время контактировали с предками нынешних японцев. Да, они научились пить саке, но и… все, пожалуй. Ну а нашим археологам есть работа и здесь, на краю земли, чтобы выяснить, как давно здесь жили люди и кем они были.


Интерактивная экскурсия покажет вам крупным планом и совершенно уникальный экспонат, которым этот музей может по праву гордиться: доспех айнов, изготовленный из пластинок твердой кожи, связанных между собой опять-таки кожаными ремешками. Так выглядит витрина, в которой экспонируется айнское вооружение и этот самый доспех. Пластины на груди имеют характерную форму древних китайских панцирей. И вот что интересно, кто что у кого в этом случае позаимствовал? Айны у китайцев или китайцы у айнов? (Сахалинский областной краеведческий музей)


Интересно, что айны сегодня самым активным образом стремятся участвовать в диалоге о Курилах и пересмотреть вопрос об их принадлежности, учитывая их, айнов, интересы. Ведь Япония, говорят они, присвоила себе наши земли, где мы когда-то жили. Так что, проводя раскопки, мы вполне можем столкнуться с интересным парадоксом: а имеют ли право Япония и Россия вообще делить между собой все эти земли? Ведь еще в XIX веке старожилы острова Сахалин говорили так: «Сахалин — земля айнов, японской земли на Сахалине нет».


А вот так выглядит этот доспех сзади. Очень редкий снимок, предоставленный автору администрацией музея


Есть в экспозиции музея и уникальная диорама — макет, изготовленный ссыльными каторжанами начала ХХ века, которая изображает знаменитый медвежий праздник айнов. Причем уникальность ее заключается прежде всего в материале, из которого она изготовлена. Это обыкновенный наш черный хлеб, который, кстати, является прекрасным материалов для лепки. Это и исторический памятник, и хорошая информация для размышления организаторам мелкого бизнеса. «Фигурки из хлеба по технологии русских каторжан с Сахалина начала ХХ века» — реклама хоть куда, не так ли? И тут можно делать целые наборы фигурок «Русская ярмарка, «Русская баня» и «Крестный ход», и все тех же айнов – «Точная копия диорамы начала ХХ века… из музея на Сахалине» и много-много чего еще в лучших традициях исконно русской культуры!




Курилец (скорее всего, именно айн). Государственный Русский музей. Скульптуры из серии «Народности России». Фарфор, роспись надглазурная полихромная, позолота, серебрение. 1780-1790-е гг. Автор моделей Жак-Доминик Рашетт. Фото Анастасии Тимофеевой


И теперь вот не только устные предания, но и вещественные доказательства подтверждают то, что айны в прошлом, причем в исторически не так уж и давнем, обитали и на Сахалине, и на многих Курильских островах.

P. S. Администрация сайта и лично автор материала благодарят дирекцию Сахалинского краеведческого музея за разрешение использовать их фотоматериалы

Картина дня

))}
Loading...
наверх