Свежие комментарии

  • Starikan старенький
    Несчастные люди... былиИстория пары, сто...
  • seva_tanks Севостьянов Константин Никлаевич
    Ну и чего нового для нас написал автор?Советская Россия ...
  • Homo Sapiens
    прикольно!Сверх-тонкие шпаг...

Убийство Гапона.

В этот день 10 апреля 1906 года  на даче в Озерках под Петербургом был казнен как провокатор охранки один из самых харизматичных и неоднозначных политических деятелей своего времени священник Георгий Гапон. В времена обострившейся до предела классовой борьбы и религиозной нетерпимости Гапон будучи священником и проповедником олицетворял насаждаемое властями православие а как профсоюзный деятель был частью надвигавшейся волны которая вскоре сметет православие вместе с монархией. В истории же Гапону было суждено остаться как провокатору поведшему народ на бойню в кровавое воскресенье и казненному как двойной агент охранки.


Убийство  Гапона.

Гапон Георгий Аполлонович (1870-1906) - священник, инициатор создания проправительственной организации "Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга" в 1903-1904 гг. (по образцу зубатовских организаций). По его инициативе была выработана петицыя, которую рабочие намеревались передать царю 9 января 1905 г. После Кровавого воскресенья скрылся и бежал за границу. Осенью 1905 г. вернулся в Россию, пытался установить связь с эсерами. Его подозревали в связях с охранкой, поэтому одна из революционных групп  судила его 28 марта 1906 г. и повесила в Озерках (близ Петербурга).

Убийство  Гапона.

Пётр Моисе́евич Рутенбе́рг (наст. имя Пинхас)  5 февраля 1878, г. Ромны Полтавской губернии Российской империи —  3 января 1942 г. Иерусалим, Британская Палестина) — инженер, политический деятель и бизнесмен, активный участник русских революций 1905 и 1917 г., впоследствии один из руководителей  сионицкого движения, организатор Еврейского Легиона и Американского Еврейского Конгресса (1914—1915). В 1920-е годы добился от британских властей концессии на электрификацию подмандатной Палестины, построил первые электростанции, создал и возглавил существующую и поныне в Израиле электрическую компанию.

 

Из отчета ЦК партии эсеров о предательстве и смерти Гапона.

 Во вторник 28 марта, когда все собрались на даче и мне надо было скоро идти встречать Гапона, дворнику вздумалось прийти очищать снег около дачи. Чтобы избавиться от него, его послали, вместе со "слугой", купить пива. Они взяли три бутылки. Одну получил дворник и, удовлетворенный, ушел к себе и больше не появлялся.
{73} Гапона я застал на условленном месте, на главной улице Озерков, идущей параллельно железнодорожному полотну.
Встретил он меня, подсмеиваясь над моей нерешительностью: хочу, да духу не хватает идти к Рачковскому.
Я сказал, что главная причина моих колебаний та, что люди погибнут. Всех повесят.
Гапон возражал и успокаивал меня. Можно будет их предупредить, они скроются. Наконец сорганизовать побег. Он спрашивал, сколько это может стоить, предлагал деньги для этого.
Мы повернули обратно. Я заметил двух человек, следивших за нами. Как только мы пошли им навстречу, они перешли дорогу и свернули в переулок, ведущий мимо каланчи через мостик, к Озерковскому театру.
Я сказал Гапону, что он приехал с сыщиками. Он отрекался. Мы пошли за ними. Застали их стоящими против каланчи, выжидающими. Как только мы свернули в переулок, т. е. к ним, они быстро пошли от нас дальше, перешли мост и провалились куда-то.
Всю дорогу, чтобы успокоить мою совесть, Гапон развивал разные планы, как избавить людей, которых я выдам, от виселицы.
— Зайти бы куда-нибудь посидеть, выпить чего-нибудь, — сказал он.
Я сказал, что у меня там одна из моих конспиративных квартир.
Когда я убедился, что никого за нами нет, мы пошли в дачу. Подымаемся по дорожке, Гапон остановился и спросил:
— Там никого нет?
— Нет.
Рабочие находились в верхнем этаже, в боковой маленькой комнате, за дверью с висячим замком. Предполагалось, что я открою эту дверь, чтобы войти вместе с Гапоном; рабочие его обезоружат. Если надо будет, связать его, а потом судить.
Но вышло так, что Гапон первый поднялся наверх. Войдя в первую большую комнату, сбросил с себя шубу и уселся на диване, стоявшем в противоположном от дверей углу. Открыть дверь и выпустить оттуда людей я не мог. Началась бы стрельба, и я всё и всех провалил бы. Я ходил по комнате, думая, как быть. А Гапон говорил. И неожиданно для меня заговорил так цинично, каким я его ни разу не слыхал. Он был уверен, что мы одни, что теперь ему следует говорить со мной начистую.
{74} Он был совершенно откровенен. Рабочие все слышали. Мне оставалось только поддерживать разговор.
— Надо кончать. И чего ты ломаешься? 25.000 — большие деньги.
— Ты ведь говорил мне в Москве, что Рачковский даст 100.000?
— Я тебе этого не говорил. Это недоразумение. Они предлагают хорошие деньги. Ты напрасно не решаешься. И это за одно дело, за одно. Но можешь свободно заработать и сто тысяч, за четыре дела.
Гапон повторил, что Рачковский божится, клянется, что дело Леонтьевой обошлось им в 5.000 рублей всего.
— Они в очень затруднительном положении. Рачковский говорит, что у с.-р-ов у них сейчас никого нет. Были, да провалились.
— Он назвал кого-нибудь?
— Нет. Сказал только, что два человека, очень серьезных, совсем было добрались до центра. Да провалились. Товарищи узнали. А им надо, понимаешь?
А что, в Москве у вас есть что-нибудь? — спросил он, вспомнив что-то.
— Есть.
— С Дубасовым?
— Да.
— А как там дела?
— Хорошо. Как всюду.
Он больше не расспрашивал, предоставив, очевидно, дальнейшее Рачковскому.
Гапон говорил, что Рачковский беспокоится, боится покушения на Дурново. Убийство Слепцова его очень смутило.
— Что он говорит о Слепцове? — спросил я.
— Напрасная жестокость, — говорит.

Я высказал опасение, что Рачковский.меня обманет. Все расскажу, а он денег не даст.
Гапон уверял, что этого не случится.
— Завтра в 10 часов вечера у Кюба. Ты можешь свободно ему все говорить. Он безусловно порядочный человек и не надует. Заплатит даже с благодарностью, как только убедится, что дело серьезное. Ты в этом не сомневайся. Я тебе говорю. На всякий случай можно сразу всех карт не открывать. А если надует, мы его убьем.
Я опять сказал, что главное препятствие для меня в том, что люди погибнут.
{75} — Да ты не смущайся. Ведь я тебе рассказывал, что они арестовывают только тогда, когда все созреет, как бутон. Значит, ты сможешь предупредить товарищей. Скажешь, что узнал из верного источника, что неладно и что надо немедленно скрыться. И все. А мы тут ни при чем. Мы скажем Рачковскому, что люди заметили слежку и разбежались.
— Как же они скроются? Рачковский на следующий день после нашего свидания приставит к каждому из них по десяти сыщиков. Ведь их всех повесят?
— Как-нибудь устроим им побег.
— Ну, убежит часть, а остальных повесят все-таки.
— Жаль!
Молчание. Через некоторое время продолжает:
— Ничего не поделаешь! Посылаешь же ты, наконец, Каляева на веселицу?
— Да! Ну, ладно.

Я заговорил о риске с моей стороны.
— Если X. узнает о моих сношениях с Рачковским, он без разговоров пустит мне пулю в лоб.
— Неужели пустит?
— И глазом не моргнет.
Некоторое время молчание. Гапон ходит в раздумье по комнате.
— Нет, не сможет он этого сделать. А главное — доказательств нет. Не пойман за руку — не вор. Пусть докажут. Документов ведь никаких нет. А обставить дело практически так, чтобы товарищи тебя не заподозрили, — об этом позаботится Рачковкий. Он человек опытный. В его практике много уже таких случаев было. Те теперь благоденствуют. Почтенные члены общества. И никто ничего не знает.
Одним из "практических" способов отвести от меня подозрение товарищей Гапон считал арест. Арестовать меня на время, конечно вместе с другими.
— Но тогда ведь меня вместе с другими будут судить военным судом и повесят?
— Разве повесят? Тогда это не годится. Но ты не беспокойся. Повидаешься с Рачковским, увидишь, что все это можно устроить очень просто.
Я спросил, сколько он получает от Рачковского за это дело. Гапон ответил, что покуда ничего, а сколько получит — не знает.
{76} — Ты богач теперь. У тебя много денег, должно быть.
— Почему?
— За книгу получил тысячу франков.
— Десять тысяч рублей я получил за нее.
— Да 50.000 от Сокова.
— Все израсходовано. (Гапон говорил об этом неохотно.) Рабочим много денег отдал. У меня теперь рублей тысяча всего осталось. Но мне и не надо много... Ты видел, как я скромно живу.
— Куда же ты девал деньги? Ведь отделы ты устраивал на виттевские?
— Петров за границу приезжал. Пришлось на дорогу дать. Другим еще. Есть семьи рабочих, которые я поддерживаю каждый месяц.

Я спросил о суде.
— Пустяки. Судьи теперь не тем заняты. Выборы идут. А с.-д. и с. р. в лужу сели со своим бойкотом Думы. Кадеты всюду побеждают. Но если у кадетов не хватит политической зрелости, чтобы не зарваться в своей оппозиции, Думу разгонят штыками. Рачковский то же самое говорит. То, что в газетах пишут, что Дурново и Витте уходят, ерунда. Они и не думают уходить и не уйдут.
— В каком положении у тебя дело с Петровым?
— Он пишет книгу "Правда о Гапоне". Правду о Гапоне теперь многие пишут. И Симбирский, и Строев, кажется, пишет, и Феликс из "Биржевых Ведомостей", и еще кто-то. Ну что Петров может написать про меня?
— А если он напишет, что ты взял с П. клятву убить Григорьева?
— Откуда ты это знаешь? — опешил Гапон.
— Ты сам мне это говорил. Он успокоился и ответил:
— Ну что ж? Мало ли в организации у тебя, например, бывает важных секретов? Если кто-нибудь откроет, его следует убить.
— А Черемухина ты все-таки напрасно погубил.
— Почему я его погубил?
— Ты же мне рассказывал. Взял с него клятву убить Петрова за его письмо в газетах про 30.000 и дал ему револьвер для этого. А он сам себя из этого револьвера прикончил.
— Да, неприятная история! Гапон задумался.
{77} — Петров распишет, должно быть, твою парижскую жизнь.
— Что он напишет? Что я ему кабаки показывал в Париже? Рассказывал, сколько что стоит? Пустяки все это. Что здесь страшного? Пишут в газетах, что я в Монте-Карло в рулетку играл. Ну и играл, и выиграл. И плюю я на всех. И на общество, и на печать, и на революционные партии, и на всех. Мне важно мнение моих рабочих. А они мне доверяют. Те, которые колебались, сомневались, те мне не нужны.
С ними дела не сделаешь. Ты увидишь, что будет. Я теперь живу легально. Я был у Камышанского, прокурора петербургской палаты. Он сказал, что я амнистирован еще 21 октября.
— Ведь я тебе это говорил еще в ноябре. Зачем же ты комедию разыграл?
—Да.
Задумался. Потом с возрастающим оживлением начал:
— Я теперь буду устраивать мастерские. Кузница у нас есть уже маленькая. Слесарная. Булочную устроим и т. д. Вот что нужно теперь. Со временем и фабрику устроим. Ты директором будешь. Верно. Ты плюнь на всякие глупости. А общество, печать — ерунда. Их и купить, и продать можно. Верно говорю тебе. Я в этом убедился.
— А если бы рабочие, хотя бы твои, узнали про твои сношения с Рачковским?
— Ничего они не знают. А если бы и узнали, я скажу, что сносился для их же пользы.
— А если бы они узнали все, что я про тебя знаю? Что ты меня назвал Рачковскому членом Боевой Организации, другими словами — выдал меня, что ты взялся соблазнить меня в провокаторы, взялся узнать через меня и выдать Боевую Организацию, написал покаянное письмо Дурново?
— Никто этого не знает и узнать не может.
— А если бы я опубликовал все это?
— Ты, конечно, этого не сделаешь, и говорить не стоит. (Подумал немного.) А если бы сделал, я напечатал бы в газетах, что ты сумасшедший, что я знать ничего не знаю. Ни доказательств, ни свидетелей у тебя нет. И мне, конечно, поверили бы.
Я невольно направился к дверям, чтобы показать ему "свидетелей", но сдержался. Следя за разговором, я не успел ориентироваться, принять определенное решение.
{78} Говорить мне с ним больше незачем было. Но чтобы выиграть время, сообразить и решить, как быть, я возвращался к прежним вопросам и опасениям.
Из его ответов я узнал еще, что Рачковский хвалился ему, что меня "знают в лицо", а не по карточкам, не меньше "двадцати сыщиков", и о том, что о "нашем деле" знают только Рачковский, Дурново и царь.
— Ты знаешь, что на днях царю представлялся Тихомиров? — спросил я.
— Разве?
— Да. И серебряную чернильницу получил с какой-то надписью. За полезную службу. И ты, пожалуй, серебряную чернильницу получишь.
Его передернуло. Он деланно засмеялся и сказал:
— Что ж! Можно будет в ломбард заложить.

Тут произошло следующее.
Гапон спросил, где клозет. Я спустился с ним вниз, показал, а сам хотел вернуться наверх.
Дверь клозета находится рядом с дверью черной лестницы, ведущей наверх дачи. "Слуга" находился не вместе с другими, в маленькой комнате, а рядом, за дверью, на площадке черной лестницы, на случай, если бы пришел дворник. Он должен был его занять и увести от дачи.
Когда "слуга" услышал, что мы спускаемся вниз, ему вздумалось тоже сойти вниз по своей лестнице. А когда Гапон подошел к клозету, они столкнулись лицом к лицу. "Слуга" опешил, очевидно, и бросился назад вверх по черной лестнице, а Гапон, в свою очередь, назад ко мне. Он застал меня внизу на стеклянной террасе (выходящей на озеро). Я еще не успел подняться наверх.
— Какой ужас! Нас слушали!
— Кто слушал?
Он стал описывать одежду и лицо человека, которого видел.
— У тебя револьвер есть? — спросил он.
— Нет, а у тебя есть?
— Тоже нет. Всегда я ношу, а сегодня, как нарочно, не взял. Пойдем посмотрим.
— Пойдем!
Мы подошли к черной лестнице. Она узкая. Я предложил ему пройти вперед. Он инстинктивно отскочил за мою спину.
— Нет, ты иди вперед.
{79} Я поднялся на несколько ступеней, вернулся и сказал, что там никого нет.
— Надо дворника позвать,— сказал Гапон.
Я отказался связываться с полицией.
"Слуга" думал, что мы поднимемся наверх по черной лестнице и пройдем мимо него. Поэтому он открыл дверь, за которой стоял раньше, и спрятался между нею и стеной.
Гапон думал и искал, куда мог скрыться человек.
Мы прошли низом дачи (через большую комнату и веранду) и поднялись наверх. Гапон шел впереди. Заметив открытую дверь на черную лестницу, он прошел туда, заглянул за дверь и увидел того, кого искал.
Он отскочил, как ужаленный. Молча, с остановившимися зрачками, стал меня толкать туда. Потом шепотом сказал:
— Он там!
Я пошел. Вывел за руку оттуда "слугу" и не успел слова сказать, как Гапон одним прыжком бросился на него, умудрился в один миг обшарить его, уцепился за руку и карман, где у того был револьвер, и прижал его к стене.
— У него револьвер! Его надо убить! — сказал Гапон.
Я подошел, засунул руку в карман "слуги", забрал револьвер, опустил его молча в свой карман.
Я дернул замок, открыл дверь и позвал рабочих.
— Вот мои свидетели! — сказал я Гапону.

То, что рабочие услышали, стоя за дверью, превзошло все их ожидания. Они давно ждали, чтобы я их выпустил. Теперь они не вышли, а выскочили, прыжками, бросились на него со стоном: "А-а-а-а"—и вцепились в него.
Гапон крикнул было в первую минуту: "Мартын!", но увидел перед собой знакомое лицо рабочего и понял все.
Они его поволокли в маленькую комнату. А он просил:
—Товарищи! Дорогие товарищи! Не надо!
— Мы тебе не товарищи! Молчи!
Рабочие его связывали. Он отчаянно боролся.
— Товарищи! Все, что вы слышали, — неправда! — говорил он, пытаясь кричать.
— Знаем! Молчи!
Я вышел, спустился вниз. Оставался все время на крытой стеклянной террасе.
{80} — Я сделал все это ради бывшей у меня идеи,— сказал Гапон.
— Знаем твои идеи!

Все было ясно.
Гапон — предатель, провокатор, растратил деньги рабочих. Он осквернил честь и память товарищей, павших 9 января. Гапона казнить.
Гапону дали предсмертное слово.
Он просил пощадить его во имя его прошлого.
— Нет у тебя прошлого! Ты его бросил к ногам грязных сыщиков! — ответил один из присутствовавших.

Гапон был повешен в 7 часов вечера во вторник 28 марта 1906 года.
Я не присутствовал при казни. Поднялся наверх, только когда мне сказали, что Гапон скончался. Я видел его висящим на крюке вешалки в петле. На этом крюке он остался висеть. Его только развязали и укрыли шубой.

При Гапоне оказались:
1. Кожаный бумажник и в нем:
а) тысяча триста рублей;
б) десять разных записок и расписок;
в) две визитные карточки г. X.;
г) ключи и квитанции несгораемого ящика банка Лионского кредита за № 414 на имя Ф. Рыбницкого. Лежали они в конверте с надписью "деньги";
д) копия с моей записки и на ней же набросок ответа: "Ты сам виноват в канители. Сегодня надо видеться в ресторане Кюба в 9 час. вечера. Свидание непременно надо устроить деловое". (Вместо этого текста послал мне приведенный выше.)
2. Две записные книжки.

Все ушли. Дачу заперли.

Март 1906 г.

Взято из книги П.М Рутенберга "Убийства Гапона"

 http://www.hrono.info/libris/lib_r/rutgap00.php


 

А.Карелин

 

"Я встретился с Гапоном совершенно случайно весною 1903 года. Работал я тогда на Васильевском Острове... И вот однажды появился новый священник. Замечательный это был священник: черный, стройный, голос у него был баритон, симпатичный, а главное глаза. Таких глаз я никогда больше не видал. Священник мог смотреть так, что трудно было выдержать его взгляд, по получасу не спуская с вас своего взора, глаза его точно заглядывали в душу, в самую глубину души, будили совесть человеческую.

 

...Гапон был священник, и я никогда не слышал такой замечательной службы. Он служил, как артист. Ведь и не веришь сам во все это, а как послушаешь его, хочется слушать. Голос у него красивый, баритон, служит с увлечением. Помню раз был момент. Служил Гапон и почему-то читал молитву об убиенных воинах. Обернулся я, а люди плачут".

 

Карелин А. Е. 9 января и Г. Гапон. Воспоминания / Красная летопись,

 

+ + +

 

"...Жил он очень скромно. И даже когда получал жалованье хорошее в тюремной церкви, нуждался всегда, раздавал все. Когда в общине жил, барыни разные снабжали его шелковыми рясами, деньгами, Нарышкина такая была, а он все-таки нуждался всегда. Помню, в 1903 году на Пасхе в Страстную субботу зашел я к нему, он только что ушел из общины, был без места, нуждался сильно, но веселый был, он всегда веселым был, шутил. Сидим мы, как вдруг входит монах с пакетом от митрополита Антония. В пакете 25 рублей. А тут как раз подошел рабочий какой-то, тоже без места, разговеться нечем. Гапон не долго думая и отдал ему половину того, что получил сам от Антония.

 

Вообще он часто помогал рабочим, бедным, да и нас заставлял это делать, устраивал концерты и сборы в пользу безработных. Нуждался он сильно, и я частенько помогал ему союзными деньгами, и каюсь теперь, брал с него расписки, деньги-то ведь казенные были, отчета требовали".

 

Карелин А. Е. 9 января и Г. Гапон. Воспоминания / Красная летопись, № 1, 1922.

 

 Л. Дейч

"Явнимательно всматривался в черты его смуглого, почти цыганского типа лица, с черными, сидевшими глубоко глазами, в которых можно было скорее прочесть выражение хитрости, лукавства, чем ума. От природы Гапон, несомненно, был умен, очень способен и, в некоторых отношениях, быть может, не без дарований. Он также обладал значительной долей настойчивости, энергии и занял бы, вероятно, видное место на любом поприще.

На вид лет за тридцать, с черными закрученными усами, элегантно одетый, с хлыстиком в руке, Гапон совершенно не напоминал недавнего русского священника; он скорее походил на фатоватого представителя южных рас. С первого взгляда он производил впечатление жестокого, сухого и подозрительного человека. Но появлявшаяся в разговоре на лице его симпатичная улыбка резко изменяла впечатление: тогда казалось, что беседуешь с человеком вполне искренним и бесхитростным. В действительности же Гапон принадлежал к тому типу, о которых говорят: "он — себе на уме". Он, несомненно, тогда искренно сочувствовал нуждавшимся массам и был способен, под влиянием настроения, пожертвовать для них даже своей жизнью; но вместе с тем он далеко не был аскетом, ригористом и не прочь был взять от жизни все, что она могла ему дать".

Л. Г. Дейч. Священник Георгий Гапон / Провокаторы и террор. Тула, 1926 г.

 

+ + +

При этом местоимение "я" почти не сходило с его уст: выходило так, что до 9-го января и в этот день он, и только он, направлял, руководил, проявлял разумную инициативу и пр. Все остальные, его окружавшие, не исключая членов разных социалистических партий, являлись лишь послушными его орудиями. Социалисты не только не пользовались ни малейшим влиянием на рабочих, но, наоборот, последние относились к ним вполне отрицательно, чуть не враждебно, и только благодаря его за них заступничеству они не подверглись насилиям и были допущены на собрания.

...В новом выступлении, представлявшемся Гапону неизбежным в ближайшем будущем, ему казалось, он по-прежнему будет играть самую видную руководящую роль... Воображению его, по-видимому, рисовались самые блестящие картины. Конечно, наиболее затаенных своих надежд он мне не поведал; но, приняв во внимание его громадное самолюбие, уже из того, что мне от него пришлось слышать, нетрудно было угадать, каковы могли быть его виды на будущее: он — центральная фигура, вокруг которой все склоняются, его указаниям все следуют, ему удается довести до конца начавшуюся политическую борьбу. А там, сделав всех счастливыми и довольными, он будет пользоваться всякими почестями...

Л. Г. Дейч. Священник Георгий Гапон / Провокаторы и террор. Тула, 1926 г.

 

Н. Симбирский.

 

"Я лично ценил Гапона, как друга рабочих, но одновременно с этим, при холодном анализе его личности, я ясно видел, что в этом человеке заключено громадное честолюбие, непобедимое стремление к власти и обладанию массами. Эти качества заслоняли в нем остальные черты характера. Он почти не выносил противоречий, а человека равной себе силы рядом с собой, конечно, не потерпел бы никогда. Рабочих, которые принадлежали к его организациям, Гапон поддерживал всячески. Что это было? Тактический ли прием для расширения популярности или искреннее желание помочь ближнему, нуждающемуся? Я мог бы привести длиннейший список фамилий рабочих, которым Гапон помогал денежно из собственных средств, без расчета получить когда-либо эти деньги обратно. Помощь начиналась от самых мелких сумм и кончалась иногда сотней.

Одновременно с этим, Гапон чрезвычайно сурово относился ко всем тем, кто являлся из рабочих как бы изменником партии, т. е., войдя в организацию, начинал там проводить не те взгляды и положения, которые были продиктованы руководителем. Таким образом, прием, т. е. вход в организацию, был обставлен очень свободно - никаких принуждений здесь не употреблялось, но, раз войдя в организацию, член должен уже был подчиняться ее строгой дисциплине. И дисциплина здесь стояла на очень высокой ступени".

Н. Симбирский. Правда о Гапоне и 9-м января. СПб., 1906 г.

 

Б. В. Савинков.

 

"Более близкое знакомство подтверждало предвзятое мнение об его дарованиях. У него был живой, быстрый, находчивый ум; прокламации, написанные им, при некоторой их грубости, показывали самобытность и силу стиля; наконец, и это самое главное, у него было большое, природное, бьющее в глаза ораторское дарование.

Я не слышал его петербургских речей и не могу судить о достоинствах их. Но однажды, на одном из гапоновских совещаний, при мне произошел такой случай. Один из поволжских комитетов российской социал-демократической партии издал прокламацию, в которой о Гапоне грубо упоминалось, как о "нелепой фигуре обнаглевшего попа". Прокламацию эту кто-то принес на совещание. Гапон прочел листок и внезапно преобразился. Он как будто стал выше ростом, глаза его загорелись. Он с силой ударил кулаком по столу и заговорил. Говорил он слова, не имевшие не только никакого значения, но не имевшие и большого смысла. Он грозил "стереть социал-демократов с лица земли", показав "всем рабочим лживость их и наглость", бранил Плеханова и произносил разные другие, не более убедительные фразы. Но не смысл его речи производил впечатление. Мне приходилось не раз слышать Бебеля, Жореса, Севастьяна Фора. Никогда и никто из них на моих глазах не овладевал так слушателями, как Гапон, и не на рабочей сходке, где говорить несравненно легче, а в маленькой комнате на немногочисленном совещании, произнося речь, состоящую почти только из одних угроз. У него был истинный ораторский талант, и, слушая его исполненные гнева слова, я понял, чем этот человек завоевал и подчинил себе массы".

http://www.hrono.info/biograf/bio_g/gapon.php


 Убийство  Гапона.

Г. А. Гапон и И.А Фуллон на открытии Коломенского отдела «Собрания Русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга». Осень 1904 года.

Убийство  Гапона.

Георгий Гапон с группой рабочих накануне
9-го января 1905 г.

Убийство  Гапона.

Крававое воскресенье

Убийство  Гапона.

Дом в Озерках, в котором был убит Гапон

Убийство  Гапона.

Картина дня

))}
Loading...
наверх