Свежие комментарии

  • Homo Sapiens
    прикольно!Сверх-тонкие шпаг...
  • Pciha Ivanova
    Неплохо жили!Повседневная жизн...
  • Pciha Ivanova
    Жить в таких ужасно!Как были устроены...

Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Царствование Федора Ивановича)

И хотя Федор Иванович был провозглашен царем и великим
князем Московии, однако его венчали только 1 сентября того же
года14, в день нового года московитов, в этот день, но не ранее,
венчают они на царство своих князей.
Венчание было весьма торжественно и великолепно, но так как
я сам его не видал, то и не могу поведать о нем, ибо в дальнейшем
изложении я буду описывать только виденное мною. Титул этого
венчанного государя, каким он приводится ниже, и принадлежит и
всем наследникам его, первый присвоил себе Иван, как я уже выше
говорил, титул царя и великого князя, после завоевания Казани и
Астрахани.

Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Царствование Федора Ивановича)

Царь Федор Иоаннович - реконструкция его облика по черепу, выполненная профессором М. М. Герасимовым.

1 сентября 1584 г. совершилось венчание на царство, и Федору
Ивановичу был присвоен титул: "Божиею милостию царь и великий
государь всея России, самодержец владимирский, московский,
новгородский, царь астраханский, государь псковский, великий
князь смоленский, земель тверской (Otveria), югорской, пермской,
вятской, болгарской, государь и великий князь низовых земель,
черниговской, рязанской, полоцкой, ростовской, ярославской,
белозерской, удорской, обдорской, кондинской, всей сибирской и
самоедской земли и ногайцев, верховвый повелитель северской земли
(in den noortsen lande Siveria) и государь Ливонии", - помещаю
это для того, чтобы знали, как московские государи пишут свой
титул и заставляют писать его в грамотах (brieven).


Представив краткое обозрение жизни Ивана Васильевича и дойдя
до царствования Федора Ивановича, венчание которого было, как
сказано, 1 сентября 1584 г., надлежит нам теперь приступить к
повествованию, которое мы намеревались изложить.
Во время [царствования] тирана Ивана Васильевича в Москве
жили Годуновы, род татарского происхождения. Они уже давно жили в
Московии, предки их перешли к московским или владимирским 34
князьям, ибо во Владимире, бывшем некогда столицею Московского
царства, находился великокняжеский престол, и было это в то
время, когда правил Темирайсах (Temiracsack), опустошивший и
разоривший всю страну у Каспийского моря; отечество Годуновых до
сих пор еще называется Золотою ордою (Solotaia orda), или золотою
страною, по красоте ее местности и по развалинам, находящимся
там, можно видеть, что там были некогда воздвигнуты великолепные
и дорогие здания. На камнях искусно, вырезаны греческие и
еврейские буквы; некоторые из них отлично позолочены.
Из этого рода Федор Иванович взял себе жену еще при жизни
своего отца-тирана, и так как в течение трех лет у него не было
от нее наследника, она родила одну только дочь, которая вскоре
умерла, то Иван Васильевич пожелал, чтобы сын, следуя их обычаю,
заточил ее в монастырь и взял себе другую жену.
Федор Иванович, человек нрава кроткого и доброго, очень
любивший свою жену и не желавший исполнить требование отца,
отвечал ему: "Оставь ее со мною, а не то так лиши меня жизни, ибо
я не желаю ее покинуть". В досаде, что сын не подражает ему, Иван
горько раскаивался, что предал такой смерти своего сына, весьма
походившего на него.
У этой царицы и великой княгини, по имени Александра15, был
брат, Борис Годунов (Boris Goddenoof) также женатый на дочери
знатного вельможи Малюты Скуратова (Maluta Scoeratof), настоящее
же его имя было Григорий. Эта женщина, по имени Мария, имея
сердце Семирамиды, постоянно стремилась к возвышению и мечтала со
временем стать царицей, и надежды ее возрастали, ибо у царицы
Александры не было детей; и [Мария] постоянно убеждала своего
мужа в том, что никто кроме него по смерти Федора не может
вступить на престол, хотя еще живы были другие, а именно
Димитрий, сын тирана от седьмой его жены Марфы.
Сверх того даже если бы не было царевича Димитрия, то были и
другие наследники, а именно дети Романа Захарьевича, отца первой
великой княгини, жены тирана; они по праву наследства были
ближайшими к престолу, их было много, и Годуновым трудно было
погубить всех этих людей, равно как и Димитрия, юного царевича,
который был еще младенцем. Но вследствие хитрости Бориса
Годунова, брата княгини, все сделалось по ее [Марии] желанию.
Брат великого князя, юный царевич Димитрий, был послан в
имение (heerlycheyt), находящееся на берегу большой реки Волги,
называвшееся Углич (Oulitz), где молодого царевича воспитывали в 35
содержали с тою же пышностью, как самого царя.
Прежде всего Борис Годунов старался извести Димитрия,
полагая, что, если это произойдет, ему легко будет достигнуть
своей цели. Поэтому он сделался приближенным царя с помощью
царицы, своей сестры, которая так хвалила Годунова, что Федор
Иванович возвысил его и сделал ближним великим боярином (opperste
marscaick) и главным воеводою в целом государстве; сверх того дал
ему лучший дом в Москве, подле дворца, и всегда оказывал ему
предпочтение, и так как царь, будучи набожен и тих нравом, мало
занимался управлением и только носил титул царя, то он возложил
на Бориса все управление, и что бы Борис ни делал, все было
хорошо; и тогда он стал осуществлять свое предательское
намерение.

Прежде всего он добился того, что царица Марфа была
отправлена к сыну, а все родственники ее из рода Нагих разосланы
правителями в отдаленные места, в Татарию и в другие области, как
будто для того, чтобы ими управлять, а затем многие из них были
постепенно умерщвляемы по приказанию Бориса. Но также многие
избежали смерти и долгое время скитались и бедствовали.
Дабы отвратить всякое подозрение, Борис посылал дорогие
подарки живому царевичу и некоторым его придворным. Чтобы убить
Димитрия, он изыскивал различные средства, в числе коих главным
было навести на государство какого-нибудь неприятеля, полагая,
что в таком страхе в смятении царь обратит на него все взоры, ибо
царь больше походил на невежественного монаха, чем на великого
князя и сверх того отличался легковерием и крайнею доверчивостью,
ибо верил всему, что говорил ему Борис, предоставлял все на его
волю, и все, что хотел Борис, хотел также и великий князь, и все,
что он делал, было хорошо.
Потому он настойчиво уговаривал царя отправиться с войском к
Нарве для отвоевания Ливонии, отнятой поляками, которые должны
были по прошествии известного времени снова отдать ее, и так как
срок прошел, то был бы позор московской державе (moscovise
croone) не взять того, что нельзя было получить добром; поэтому
он стоял на том крепко и добился того, что царь согласился и даже
сам выступил в поход16 с войском в триста тысяч человек, в том
числе пятьдесят тысяч черемис и татар, кои, будучи поставлены
впереди, во время первого приступа все до одного полегли; и,
совершив несколько приступов и потеряв очень много людей,
возвратились назад, взяв по дороге Ямгород (Jamgorodt) и Копорье
(Copuria); говорят, что Борис намеревался еще раз пойти на 36
приступ и рассчитывал взять город, что и случилось бы, ибо, как
утверждали жители, в нем оставалось всего 80 человек способных к
защите, и они решили сдать город, как только будет сделан еще
один приступ, но великий князь, опечаленный великим
кровопролитием, велел отступить, а Борис через некоторых своих
приверженцев распустил по всему лагерю слух, что он единственно
из расположения и любви к народу уговорил царя возвратиться, чем
приобрел расположение многих простых людей, чему вельможи и
дворяне втайне весьма завидовали, но не смели говорить.
Ежели бы он в этот поход овладел Нарвою, то велел бы
умертвить царевича Димитрия, но так как поход не удался, то он
стал выжидать другого случая.

Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Царствование Федора Ивановича) 

Дворянская конница XVI века в изображении Сигизмунда Герберштейна.

Меж тем страна стала заметно процветать и население весьма
возросло, ибо до того была почти совершенно опустошена и разорена
вследствие великой тирании покойного великого князя и его
военачальников (officieren), во всем ему подражавших, и начисто
разорена и разграблена, теперь же только благодаря добросердию и
кротости князя Федора, а также великому умению Бориса снова
начала оправляться и богатеть. В 1590 году возмутилось
(muyteneerden) множество черемисов на Волге, и стали они разорять
окрестные местности, и то была развращенная шайка, подстрекаемая
несколькими негодяями, бывшими ее атаманами; против них выслали
большой отряд из немцев, поляков и русских, состоявших на службе
у великого князя, но они никого не нашли, ибо мятежники сами
разошлись и рассеялись.
Весной 1591 г. в Москву с татарской границы пришло известие,
что крымский хан со всем своим войском выступил в поход, и
чрезвычайно быстро продвигаясь вперед, вступил в страну раньше,
чем о том узнали или даже помыслили. Крымский хан, слывший
великим воином, задумал повидать Москву и не беря ее, напугать
московита и увести пленных; оттого в Москве был великий страх, и
Борис, всегда казавшийся веселым и бодрым, был облечен полным
доверием царя и всего народа, ибо заботливо готовился к защите,
немедленно выведя в поле большое войско, он велел устроить
большой и неприступный обоз (wagenburch) под Москвою, на том
самом месте, где татары должны были переправиться через
Москва-реку, и снабдить его со всех сторон пушками; сверх того
велел переписать всех, кто был старше 20 лет, и обязал их
поочередно держать стражу на стенах и во всякое время быть
готовыми и вооруженными; и, зная, что в татарском войске до
четырехсот тысяч человек конных, он не хотел выступить в поле,
хотя с большим мужеством готовился к встрече и полагал с разных 37
сторон напасть на неприятеля в случае, если он будет долго
стоять; но это ему не удалось.
Гонцы за гонцами прибывали в Москву и приносили вести о
быстром приближении неприятеля; и он действительно подошел к
Москве и притом раньше гонцов, посланных за час до него; и то
было 2 июля, по старому стилю, того же года, рано утром, когда
завидели неприятеля, двигавшегося, подобно туче, с таким
грохотом, что тряслась земля, и, остановившись у Коломенского, на
расстоянии одной или полуторы миль от Москвы, обложил ее войском.
Обe могучие рати (geweldige legers) стояли друг против друга
и в этот день ничего не предпринимали; на следующий день утром
два татарина подъехали к московскому обозу, на что московиты без
всякого разумения принялись стрелять из больших пушек (grof
gescut). Тотчас после чего вслед за первыми двумя прискакало
несколько сот, а потом несколько тысяч татар, которые, подобно
граду, устремились на московское укрепление и беспрестанно метали
стрелы, так что, казалось, небо было усеяно ими, и долго
перестреливались и, наконец, возвратились в свой лагерь.
Великий князь Федор Иванович видел все это из своего дворца,
расположенного посреди Москвы, на высокой горе у реки Москвы, и
горько плакал, говоря: "Сколько крови проливает за меня народ. О,
если бы я мог за него умереть"; в особенности прославлял он
немногих служивших у него иноземцев, ведших себя лучше самих
московитов. Он был столь благочестив, что часто желал променять
свое царство на монастырь, ежели бы только это было возможно.
На другой день шел сильный дождь; невзирая на то, татары
пошли на приступ, московиты стреляли весьма беспорядочно, как не
умеющие обращаться с орудиями, хотя имели их у себя много, ибо
стреляли они столько же в свое войско, сколько в неприятеля;
после перестрелки татары снова вернулись в свой лагерь.
В продолжение следующей ночи московиты беспрестанно стреляли
как с обоза, так и с городских стен, из малых и больших пушек,
так что, казалось, земля и небо преходят, и никто не знал,
почему; впоследствии, однако ж, это объяснилось.
Борис, как главный воевода и наместник царя, подкупил одного
дворянина отдаться в плен татарам так, чтобы неприятель не открыл
обмана, и татары, видя, что он богато одет в золотую парчу,
расшитую жемчугом, подумали, что он, должно быть, знатный
человек, и привезли его связанного в лагерь к своему царю; на
вопрос хана, чего ради в эту ночь беспрестанно стреляли, не 38
причиняя никакого вреда неприятелю, он весьма мужественно
отвечал, что в эту ночь тридцать тысяч поляков и немцев прибыли в
Москву с другой стороны на помощь московиту; пленника жестоко
пытали, но он оставался непоколебим и твердил все одно, не
изменяя ни слова, так что татары подумали, что то правда и,
поверив, весьма испугались и в следующую ночь в чрезвычайном
беспорядке и сильном замешательстве обратились в бегство с такой
силой и поспешностью, что между Москвой и городом Серпуховым
(Sirpag), в 12 милях от него, повалили много мелкого леса и
передавили несчетное множество своих лошадей и людей, так что вся
дорога была усеяна человеческими трупами и лошадьми, чему никто
не хотел верить.
И так как в то время стояли сильные жары, а лето в Московии
всегда жаркое, то трупы смердили так ужасно, что было невыносимо,
и на них тотчас появилось множество червей и мух, ибо они были
рассечены и растоптаны лошадьми.
Только утром дошло в московский лагерь достоверное известие,
что все татарское войско бежало, чего не приметила стража, ибо
московиты беспрестанно палили, а в татарском лагере до утра
горело много огней; утром тотчас снарядили в погоню множество
конницы, дабы воспрепятствовать татарам во время бегства
опустошать землю огнем, но, достигнув Серпухова, узнали они, что
татары в тот же день переправились через Оку, чему они
[московиты] едва верили, ибо невероятно, что такое большое войско
успело в течение одной летней ночи и полдня пройти 18 миль17 и
сверх того переправиться через большую, глубокую реку; но это
могло случиться, ибо они, татары, вообще быстры, когда обращаются
в бегство, так как никогда не берут с собою тяжестей, которые бы
мешали им, а именно амуниции и запасов провианта, ибо они
питаются мясом конским и обыкновенно берут с собой вдвое больше
лошадей, чем людей; у каждого по две лошади: устанет одна, он
вскакивает на другую, а лошадь бежит за хозяином, как собака, к
чему она приучается очень рано; и когда падет лошадь, что бывает
часто, они едят конское мясо; взяв кусок, они кладут его под
седло, пустое внутри; и мясо там лежит и преет до тех пор, пока
не сделается мягким, тогда они охотно едят его; сверх того они
везде уводят скот и таким образом обеспечивают себе пропитание;
приближаясь к реке, они связывают вместе поводья и хвосты обоих
лошадей, на которых сами становятся, привязав сделанные из тетивы
и дерева луки к спине, чтобы не замочить их и не ослабить; и,
став таким образом на лошадей, чрезвычайно быстро переправляются; 39
они все одеты с головы до ног в медвежьи или овечьи шкуры, так
что своим видом походят на чертей.
Переправившись через Оку, неприятель захватил во время
бегства так много людей из всех местечек и деревень, что жалко
было о том слышать; все эти пленные были отведены в Крым и
многие, по большей части женщины и дети, в Турцию, но многие
мужчины успели бежать; таким образом татары оставили страну,
причинив повсюду много вреда и нигде не встретив отпора, ибо
войска, посланные в погоню, пришли слишком поздно.
После этого происшествия роздали жалованье всему войску, и
оно было распущено; немцы, поляки и другие иноземцы, а также все
военачальники получили сверх жалованья подарки, и каждому дали по
золотой монете (penninck).
В это же время захватили около 70 человек, по большей части
холопов господ (lyfeygene heeren knechten), намеревавшихся во
время осады поджечь Москву; если бы это случилось, то могло бы
погибнуть государство, ибо из боязни пожаров не пекли хлеба, так
что многие бедные люди умерли с голоду во время трехдневного
пребывания неприятеля под Москвой; все эти изменники получили
достойное возмездие.
Когда все успокоились, Борис приступил к осуществлению
своего намерения, совещаясь со своими друзьями и родственниками,
которых было до 70 домов, а именно: Годуновы, над которыми Борис
был главою, хотя некоторые из них были старше его, Вельяминовы
(Velieminoven) и Сабуровы (Soboroven) - два рода, прозванные так;
с ними он каждодневно советовался, как достичь короны; прежде же
всего необходимо было избавиться от юного царевича Димитрия, ибо
весьма опасались, что удобное время упущено, ибо Димитрию было
десять дет и по своему возрасту он был очень умен, часто говоря:
"Плохой какой царь, мой брат. Он не способен управлять таким
царством", и нередко спрашивал, что за человек Борис Годунов,
державший в своих руках все управление государством, говоря при
этом; "Я сам хочу ехать в Москву, хочу видеть, как там идут дела,
ибо предвижу дурной конец, если будут столь доверять недостойным
дворянам, поэтому надо позаботиться заблаговременно".
Эти и им подобные речи были передаваемы Борису и его
приверженцам, опасавшимся, что если они вовремя не осуществят
своего намерения, то сами попадут в западню, приготовленную для
других. Поэтому они и решились на измену.
При царевиче Димитрии безотлучно находился дьяк Михаил
Михайлович Битяговский (Petoegoffsci), которого царевич считал 40
своим лучшим другом; его подкупили извести Димитрия, на что он
согласился и поручил совершить убийство своему сыну Даниилу
Битяговскому, у которого был товарищ, Никита Качалов (Micita
Catsaloff); оба они сперва были в Москве у Бориса, который обещал
их обеспечить и поручить им важные должности; причастившись и
получив от борисова священника благословение и полное отпущение
грехов, они поехали в Углич с письмом от Бориса Годунова к отцу
[Битяговского].
Отец, хорошо зная, что следует делать, в тот день приказал
сыну своему Даниилу вместе с Никитою спрятаться на дворе,
полагая, что в тот же день и должно совершиться; и после обеда
дьяк предложил двум или трем молодым дворянам устроить игру в
орехи, в которой, по его словам, желал принять участие Димитрий;
и дьяк в положенный час, когда он знал, что игра в самом разгаре,
разослал всех с различными поручениями, а сам, дабы отклонить от
себя всякое подозрение народа, отправился в канцелярию заниматься
своими делами в присутствии большой толпы народа, собравшегося
для решения тяжебных дел. И тем временем, в самый разгар игры
двое помянутых убийц перерезали царевичу горло, от сильного
смущения забыв умертвить других детей, тотчас бежали; они успели
ускакать на лошадях, заранее для них приготовленных.
Как только это свершилось, молодые дворяне подняли на дворе
сильный вопль. И известие тотчас дошло до канцелярии, а потом
распространилось по всему городу. Каждый кричал: "Разбой, извели
царя!" И многие вскочили на лошадей и сами не знали, что
предпринять; другие бросились на двор, схватили здесь всех: и
дворян и недворян и заточили до той поры, пока Москва не узнает
об убийстве; между тем во время ужасного смятения многие были
умерщвлены.

 Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в ( Царствование Федора Ивановича)

Убийство царевича Дмитрия  Гравюра 1870-гг

Когда это известие пришло в Москву, сильное смущение
овладело и народом и придворными, и царь был в таком испуге, что
желал смерти; его утешали, как только могли; царица также была
глубоко огорчена и желала удалиться в монастырь, ибо подозревала,
что убийство совершилось по наущению ее брата, жаждавшего
управлять царством и владеть короною; но она молчала и все, что
слышала, таила в сердце, никому ничего не сообщая.
Сверх того опасались смуты и сильного волнения в Москве, но
присутствие царя удержало от того, однако тайно шептали, что все
устроено Годуновыми, которых очень боялись, ибо число их
приверженцев было весьма велико, и Годуновы страшились, что все 41
будет раскрыто и что розыск будет произведен весьма тщательно; но
Борис с чрезвычайной ловкостью сумел так подействовать на царя,
что тот поручил ему произвести розыск, и Борис принял это
поручение.
Тогда можно было справедливо сказать: овцу поручили волку,
но Борис так произвел розыск, что всех, бывших при дворе
царевича, схватили как изменников, и все они подверглись царской
опале и были отправлены в ссылку в Устюг, город на реке Двине, в
двухстах милях от Москвы, где они провели долгое время в тяжких
бедствиях; некоторых, навлекших на себя подозрение, казнили; так
совершенно невинно погибли многие добрые люди с женами и детьми.
Из Москвы послали знатного боярина Василия Ивановича
Шуйского (Solscy) и боярина, или господина, Андрея Клешнина
(Clesnin)18 присутствовать при погребении; они осмотрели тело
царевича, которого хорошо знали, и собственноручно положили его
во гроб в присутствии старой царицы, его матери, вдовы покойного
тирана. И так похоронили царевича в том городе Угличе, с великим
воем и плачем, по их обычаю.
Затем старая царица Марфа заключена была в монастырь, все
оставшиеся в живых ее родственники из рода Нагих были, как уже
сказано, сосланы. По всей стране было много толков среди знатных
людей, которые не осмеливались действовать против Годуновых, пока
царь жил с царицею, сестрою Годунова: не простой народ, купцы и
другие простые люди толковали между собой о Годуновых, говоря
втайне, что они изменники и стремятся овладеть царским венцом,
поэтому Борис употреблял всевозможные средства для того, чтобы
отвести от себя эти толки.
И так как народ все еще был в большом страхе, вспоминая о
недавнем нашествии татар, то Борис приказывал поджигать Москву в
разных местах, и так три или четыре раза, и каждый раз сгорало
более 200 домов, и все поджигатели были подкуплены Борисом, и
многих из них приводили к нему, и он, угрожая позорной смертью,
приказывал сажать их по разным тюрьмам; таким образом он снова
навел страх на всю страну; сверх того он послал воеводами в
пограничные города несколько человек, которые лживо писали, что
крымский хан с большим войском снова готовится вторгнуться в
страну, и посылали письма с такими вестями в Москву, так что
повергли всю страну в такой страх, что народ забыл обо всех делах
и забыл о смерти или убиении Димитрия; и опасались, что эта
измена и эти поджоги учинены татарами, и по причине
необыкновенной хитрости Годунова оставили все подозрения, так что 42
каждый был занят собственным горем и бедствием и, забывая о всех
других делах, оплакивал только свои.
Борис, видя, что все совершается по его желанию, послал
московским домовладельцам (huyslieden), дома и имущество которых
погорели, много денег, сообразно с потерею каждого, и велел своим
друзьям и слугам утешать их, соболезнуя их несчастью, и велел от
своего имени весьма ласково утешать их, предлагая свою помощь,
сколько он может, и ежели кто хотел обратиться к царю с просьбой,
он обещал ходатайствовать за того, что он и исполнял, а сверх
того все жалобы, каждодневно подаваемые царю во время его шествия
в церковь, а также все прошения Борис принимал, тщательно
сохранял и прочитывал, дабы знать, что происходит во всей стране;
и все получали милости и ответы от Бориса, чем он так расположил
к себе, что о нем говорили повсюду и не могли достаточно
нахвалиться им, желая, чтобы по смерти царя он получил корону;
этого только он и желал, и ему и его близким посчастливилось;
Борис пользовался большим уважением, чем царь, ибо царь не
утруждал себя ничем, кроме того, что ходил в церковь и
присутствовал при богослужениях, и Борис управлял всею землею,
как глава государства, будучи над всем царем, а Федор Иванович
носил только титул.
Борис, захватив в свои руки власть и расположив к себе
простой народ, почитавший его, как бога, не довольствовался этим,
ибо на его пути еще стояли дети Романовы, или сыновья Никиты
Романовича; Никита был брат первой царицы, или великой княгини,
умершего тирана, и они были всех ближе к престолу, других
наследников не было; сверх того это был самый знатный, старейший
и могущественнейший род в Московии; никого не было ближе их к
престолу; поэтому Борис стал искать случая устранить их, полагая,
что тогда все будет по его желанию, но он не мог осуществить
этого, ибо опасался придворных, дворянства и царя, любившего
своих дядей Романовых; притом они не совершали ничего дурного,
жили всегда очень скромно и были всеми любимы, и каждый из них
держал себя, как царь. Старшим из братьев был Федор Никитич,
красивый мужчина, очень ласковый ко всем и такой статный, что в
Москве вошло в пословицу у портных говорить, когда платье сидело
на ком-нибудь хорошо: "второй Федор Никитич"; он так ловко сидел
на коне, что всяк, видевший его, приходил в удивление; остальные
братья, которых было немало, походили на него.
Так как они вели себя безупречно, то Борис ничего не мог
предпринять против них, хотя и изыскивал к тому всяческие
средства, за что однажды получил от царя выговор, которого не мог
забыть. Когда царь отправлялся на богомолье в монастырь, 43
расположенный в 12 милях от Москвы и называвшийся Троица
(Troiets), то на пути всегда три или четыре раза делали привал, и
на третье место стоянки, называемое Воздвиженским (Vosdwisensco),
где был царский дворец, обыкновенно посылали за день перед тем
боярских холопов, чтобы они заняли крестьянские избы (woningen en
stoven der boeren) для своих господ; и холопы Бориса встретились
с холопами Александра Никитича в одном и том. же месте, и те и
другие хотели занять его, и так как холопы Бориса были сильнее и
внушали больше страху, чем холопы Александра, то они силой
выгнали их, а те пожаловались своему господину; Александр ничего
не сказал на это, но велел им всегда уступать, а потом
пожаловался варю; царь был раздосадован и сказал: "Борис, Борис,
ты взаправду слишком много позволяешь себе в моем царстве;
всевидящий бог взыщет на тебе"; это слово, поистине сказанное
царем от чистого сердца, так уязвило Бориса, что он поклялся не
оставить это без отомщения и сдержал свою клятву; сделавшись
царем, он по ложным обвинениям погубил Александра, велел тайно
отвести на Белоозеро и умертвить его в бане, как о том еще будет
рассказано.
Дожидаясь, когда придет его время, Борис управлял по своему
усмотрению, однако всегда старался оказывать добро простолюдину и
так расположил к себе весь народ, что его любили больше всех. Он
дозволил передавать в наследство детям земли, жалованные офицерам
и военачальникам (capiteynen en crysoversten) за заслуги на
ленных правах (tot leen), и он во всем удовлетворял каждого, кто
приходил к нему с каким-либо делом; он был так смел, что однажды
дотронулся до короны, которую царь нес на голове, и это случилось
в праздничный день, когда царь шел в церковь и на нем была
корона; Борис, шедший рядом с царем, притворно поправил ее, хотя
она и не сидела криво. Этот поступок напугал московитов, ибо у
них было и теперь еще существует такое поверье: тот, кто
дотрагивается до короны, когда царь носит ее на голове, должен
тотчас умереть; еще много подобных деяний совершил он на глазах
народа; поэтому боялись его более, чем царя.
Борис воздвиг вокруг Москвы большую стену, называемую
царскою стеною, сложена она была из белого плитняка (van witten
orduyn) и проходила близ вала, который повелел насыпать Иван
Васильевич, как было упомянуто выше.
У него было также много земель, больше, чем у знатнейших
бояр; земля Вага (Vaga) была дарована ему и его потомству в
вечное владение, каковой удел (domine) охватывал более ста 44
немецких миль; сверх того у него повсюду были прекрасные имения,
и, приметив где-либо хорошую землю, он старался приобресть ее и
так скупил многие имения; сверх того было у него много домов
повсюду, в числе коих один весьма красивый, на расстоянии мили от
Москвы, называвшийся Хорошево (Gorossova), что значит красивый. И
был он построен на горе у реки Москвы; здесь он часто веселился,
нередко приглашая к себе иноземных докторов и других подобных
людей, превосходно угощал их и дружески обходился с ними,
нисколько не умаляя своего достоинства.
Одним словом, у нас недостало бы времени описывать все
деяния Бориса; рассудительному человеку довольно изложенного,
чтобы ясно уразуметь, чего всеми средствами домогался Борис.
Тайно сослав в татарскую провинцию знатного боярина Ивана
Михайловича Воротынского (Ivan Michalovitz Worontinsco), поистине
ни в чем не виновного, Борис устранил также и Ивана Петровича
Шуйского (Ivan Petrovits Soesci). Эти Шуйские были потомками
самых благородных родов Суздальской земли (Soesdael), их было три
брата: Василий, Димитрий и Иван, и так как Димитрий был женат на
сестре борисовой жены, то Шуйские остались в Москве при дворе, но
не смели пикнуть (dorsten hare hoofden niet opsteecken). Также и
Иван Васильевич Сицкий (Sitsci), знатный боярин польского
происхождения, точно так же и род Бельских. Одним словом Борис
устранил всех знатнейших бояр и князей и таким образом лишил
страну светлейшего дворянства и горячих патриотов; на их места он
все больше и больше возвышал своих родичей: Вельяминовых
(Velieminof), Сабуровых (Soboeroff) и Годуновых; и так как он все
время находился при царе, то умел все так изукрасить, что царь
ничего никогда не замечал; а так как царь был весьма набожен от
невежественного и неразумного усердия и проводил все время в
церквах и монастырях с попами и монахами и заставлял их петь и
молиться, а Борис держал всех этих священников в своих руках, то
легко представить себе, как шли все дела.
Могут подумать, каким образом Борис, не умевший ни читать,
ни писать, был столь ловок, хитер, пронырлив и умен. Это
происходило от его обширной памяти, ибо он никогда не забывал
того, что раз видел или слышал; также отлично узнавал через много
лет тех, кого видел однажды; сверх того во всех предприятиях ему
помогала жена, и она была более жестока (tiranniger), чем он; я
полагаю, он не поступал бы с такою жестокостью и не действовал бы
втайне, когда бы не имел такой честолюбивой жены, которая, как 45
было сказано выше, обладала сердцем Семирамиды.
Борис вершил (was factotum) все дела государства, и кроме
того был в Москве думный дьяк (oppersten cancelier) Андрей
Щелкалов (Solcaloff), он был такой пронырливый, умный и лукавый,
что превосходил разумом всех людей; Борис был весьма расположен к
этому дьяку, как необходимому для управления государством, и этот
дьяк стоял во главе всех дьяков во всей стране, и по всей стране
и во всех городах ничего не делалось без его ведома и желания, и,
не имея покоя ни днем, ни ночью, работая, как безгласный мул, он
еще был недоволен тем, что у него мало работы и желал еще больше
работать, так что Борис не мог довольно надивиться им и часто
говаривал: "Я никогда не слыхал о таком человеке и полагаю, весь
мир был бы для него слишком мал, ему было бы прилично служить
Александру Македонскому"; к нему Борис был весьма расположен; он
умер еще в царствование Федора Ивановича. И его брат Василий
Щелкалов занял его место, но далеко уступал ему.
В это время посол, ехавший из Персии в Московию, был
ограблен на Волге степными казаками (veltcasacken), но их всех
схватили и атамана посадили живым на кол.
Федор Иванович внезапно заболел и умер 5 января 1598 года19.
Я твердо убежден в том, что Борис ускорил его смерть при
содействии и по просьбе своей жены, желавшей скорее стать
царицею, и многие московиты разделяли мое мнение; царя похоронили
весьма торжественно, и весь народ вопил и плакал, но более всех
вельможи, справедливо предугадывавшие будущее, и [тело царя]
проводили в собор Михаила архангела, где погребают всех царей.
Перед смертью он вручил корону и скипетр ближайшему
родственнику своему, Федору Никитичу, передав ему управление
царством.

http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/massa.htm 

Картина дня

))}
Loading...
наверх