Гражданская война в Испании и советская пропаганда. Фотографии, рисунки и карикатуры.

Давайте продолжим разговор на тему испанской гражданской войны (1936-39) и советской пропаганды. Поговорим о самой важной составляющей любой пропаганды - визуальной. Например, одно дело читать в газете или слышать по радио о том, что фашисты бомбят Мадрид и совсем другое видеть руины Мадрида.

Законы военной пропаганды просты и метод отбора фотографий на газетные полосы прост - надо показывать мужественных и храбрых бойцов, людей, которые никогда не отступят и будут стоять до конца. В случае с войной в Испании в советской печати была особенность - популярным сюжетом фоторепортажей были жены и дети солдат-республиканцев, стоящие с оружием в руках в одном ряду с мужьями и отцами.

И, такие фотографии, далеко не всегда были постановочными - во многих гражданских войнах зачастую сражаться приходилось и тем, кто в "обычной" войне участия не принимает. Популярными героями были и харизматические лидеры испанских коммунистов - Хосе Диаса и Доллорес Ибаррури.
Живописанием ужасов войны в советской печати не увлекались, но фотографии Мадрида после бомбежек печатались часто. Враг, чаще всего, оставался за кадром - фашисты (собирательный образ всех врагов республиканцев) часто упоминались в текстах статей и репортажей, но их фотографии были редкостью.
Зато фашисты были главными героями карикатур. Это тоже один из законов военной пропаганды - враг должен быть не только страшен, но и смешон. Врага можно и нужно бить. Главным было соблюсти пропорцию - не выставить врага непобедимым монстром из фильмов ужасов и не представить его непроходимо тупым персонажем комедий.
В качестве примеров советской печатной пропаганды времен испанской мы выбрали три журнала - молодежную "Смену", научно-популярную "Технику-Молодежи" и юмористический "Крокодил". Вернее несколько номеров этих журналов, в которых нужные нам материалы расположены компактно.

"Смена". март 1937 года


Это был "тематический" номер журнала, целиком и полностью посвященный испанской войне.


На обложке воин-республиканец.


В окопы к бойцу республиканской армии пришли мать и сестра


Иллюстрация к репортажу с передовой.


Жизнь вне боя - чтение свежей прессы.


"Смена" - журнал литературно-публицистический. В этом номере публикуется отрывок из романа Сесара Мария Арконада "Под небом Эстрамадуры". Роман повествует о тяжелой жизни испанских крестьян под гнетом помещиков. Выше приведена наглядная иллюстрация.


Рассказ о народно-освободительной войне Испании с Наполеоном проиллюстрирован знаменитой картиной Гойя.


Дворец гергцога Альба - музея и шедевра архитектуры после того, как с ним поработали фашистские бомбардировщики.


Молодой боец республиканской армии.


В этой армии несут службу и девушки.


А примером для них служит Доллорес Ибаррури - знаменитая Пассионария.


Бойцы отправляются на фронт.


Речь Хосе Диаса - вождя испанского пролетариата.


Эта карта дает наглядное представление о том, что забыли в Испании фашистские интервенты.


Красочный рассказ о боях в небе Испании.


Эта фотография в комментариях не нуждается.

"Техника - Молодежи" январь 1937



В этом номере популярного журнала была напечатана целая серия статей о воздушной войне - нынешней и предстоящей. Поводом для написания этих материалов стали бомбардировки Мадрида, не прекращающиеся с осени 1936 года.


Обложка журнала.


Целый разворот занимает иллюстрированное начало статьи "Фантазии и Действительность". На этой странице - отрывок из романа немецкого писателя Гельдерса "Воздушная война". Роман явно написан под впечатлением другой книги с очень похожим названием - "Война в воздухе" (1929) итальянского военного теоретика Джулио Дуэ. Он обосновывает новую теорию скоротечной войны, победу в которой могут принести армады тяжелых бомбардировщиков, уничтожающих вражеские города и столицы в глубоком тылу.


А это уже действительность - репортаж Михаила Кольцова из горящего Мадрида. В дальнейшем тексте статьи буржуазные теории применения бомбардировочной авиации подвергаются резкой критике: "Идея использования авиации для воздействия на крупные населенные пункты не нова; она давно проповедуется многими военными деятелями и писателями буржуазии, мечтающими в течении нескольких дней кончить будущую войну средствами авиационного оружия. Они полагают, что сумеют избежать опасности, связанной с формированием массовых армий, вооружением пролетариата, ростом его сознательности и вопиющими противоречиями капиталистического строя, обнажаемыми войной". И ведь, действительно, ставка на победу при помощи воздушного террора не оправдала себя уже в Мадриде.


В статье "Угроза с воздуха" рассказывается о современном (на 1937 год) состоянии бомбардировочной авиации и о методах борьбы с ней.


Иллюстрация к статье рассказывает о действиях республиканской авиации.


Наглядная схема.


А эта схема рассказывает о том, почему Мадрид не удается надежно прикрыть зенитной артиллерией.


В статье "Город под ударом" описаны футуристические проекты городов, надежно защищенных от ударов с воздуха. Но в начале статьи идут фотографии из Мадрида.


Мадрид, невзирая на регулярные бомбежки, держался до последнего дня войны.

"Крокодил". 1936


А это подборка карикатур из нескольких номеров "Крокодила" за последние месяцы 1936 года. В развернутых комментариях эти карикатуры не нуждаются.











А завершить наш обзор хотелось бы отрывком из фильма Эсфирь Шуб, смонтированного на основе материалов, снятых советскими и испанскими фронтовыми операторами. Фильм вышел на экраны в 1939 года, уже после окончания Гражданской войны.

Республиканцы потерпели в этой войне поражение. Но в сражениях этой войны, которая велась далеко от России был выкован целый пласт красивых героических легенд о тех, кто первым вступил в бой с фашизмом. Герои этой войны служили одним из примеров для наших солдат, принявших свой бой с теми, о ком они знали из репортажей о войне в Испании.

 

источник

Алексей Муравьёв: «Это сказка, будто бы князь Владимир решил, и все сразу стали христианами»

Историк Алексей Муравьёв рассказал, как изучают христианский Восток, почему ученые считают армян православными и как происходит смена верований

 
Codice Casanatense Saint Thomas Christians // commons.wikimedia.org 

Издатель ПостНауки Ивар Максутов поговорил с Алексеем Муравьёвым — историком, руководителем ближневосточного направления Школы востоковедения НИУ ВШЭ — про христианский Восток.

— Алексей, что же такое христианский Восток? Где он начинается и где заканчивается?

— Мы называем Востоком то, что с Запада опознается как Восток.

Так происходит начиная с эпохи Древней Греции. Именно тогда возникла географическая и культурная область, которую назвали Востоком (греч. Anatole). Это Африка, юго-восток Евразии, включая Китай, Японию, Индию, Центральную Азию и Монголию. Но христианский Восток — это не географическое и даже не религиоведческое понятие, скорее культурологическое, один из сегментов «большого» Востока. Возникновение этого культурного типа связано с проповедью христианства на упомянутой территории.

— Понятие христианского Востока ограничено во времени?

— Это вневременное понятие. Мы начинаем изучать христианский Восток до появления христианства. В тот период, во II–I веке до нашей эры, за пределами Палестины началось распространение монотеистических представлений. Практически одновременно в Египте, Эфиопии и на юго-западном побережье Индии появилась еврейская диаспора. Это и было временем возникновения культурного феномена. Первоначально христианские проповедники пришли в те места, где уже были иудейские общины, и сказали, что мессия, которого там ждали, и есть конкретный Иисус, часть общины в него поверила. Так возник определенный тип людей, тип культурного населения, связанного с христианством. Когда в VII веке на Восток пришел ислам, христиане все равно остались там жить — в арабских странах, в Китае, Иране. И теперь они являются объектом изучения лингвистов, этнографов, религиоведов. Поэтому христианский Восток — это вневременное понятие, которое началось до христианства и продолжается по сей день.

— Для большинства людей христианство — это католики, протестанты и православные, а к какой группе относятся христиане на Востоке? 

— Ответ прозвучит парадоксально. Если мы хотим всерьез понять, что такое христианский Восток, надо перестать размышлять в контексте бинарных оппозиций. Католики и православные, католики и протестанты — эти оппозиции работают в западной культуре, но для христианского Востока они не подходят. Христианский Восток — это поликультурная и поликонфессиональная общность, где существует одновременно шесть-восемь разных религиозных групп, а в некоторых случаях и несколько религий. Вот классический пример: часть христианского Востока расположена на юго-западном побережье Индии, это Малабар. Там сосуществуют христиане трех-четырех разных церковных организаций, индусы, мусульмане, джайнисты и другие. Если мы хотим понять, как все устроено, нужно оставить в стороне разделение внутри христианства. Тогда мы увидим, что в оппозиции находятся не католики и православные, а христиане и индусы, например. Но если рассматривать с точки зрения религии, то большинство христиан на Востоке принадлежат к церковным организациям, которые не входят ни в католическую, ни в православную семью. Они являются отдельной восточноправославной семьей христианских церквей.

— Постоянно встречаю вопрос, даже с примесью удивления: армяне православные или нет?

 

— В научном употреблении правило гласит: мы должны изучать людей исходя из того, кем они сами себя считают. С точки зрения самосознания армяне, безусловно, православный народ. Слово ortodoxos греческое, оно употребляется в разных переводах, армянском и грузинском, а в арабском и сирийском так и звучит — ortodox. Обозначает человека верующего правильно. И больше ничего. Другой вопрос, что армяне и византийцы начиная с VI–VII веков по-разному понимали ряд богословских вопросов и спорили на эту тему. А почему они разошлись и оказались в разных лагерях — это уже вопрос не философский и не богословский, а политический.

 

— Как политическая и экономическая среда повлияла на развитие той или иной религии? Или как сами религиозные концепции повлияли на это?

 

— В истории событий всегда присутствует взаимодействие нескольких факторов. Рынок идей — это надстройка. Общество можно представить в виде лестницы. Всем известна пирамида Маслоу, и такого же типа структуру использует историк при анализе общественных конструкций. На первом уровне — биологические и физические мотивации: что и как люди будут есть. На втором — социальная организация. Это вопрос доминирования, власти, экономического распределения. И наконец, на третьем уровне — рынок идей. Мы не можем навязать его людям, которым нечего есть. Для них эти идеи ничего не значат. Но когда мы перемещаемся в Византию, например, то видим хорошо организованное общество и, соответственно, большой рынок идей.

 

— Давайте поговорим о том, кто и в какой момент выбирает религию. Князь Владимир выбирал, выбирал и выбрал?

— Это сказка, конечно, будто бы Владимир решил, и все стали верить. Так не было ни при Константине, ни при Владимире, ни в Армении при царе Трдате, ни в Грузии при святой Нине. Это все происходило сложно, долго, через взаимодействие факторов. Такой выбор — это всегда очень сложная эволюция религиозных представлений. Если мы посмотрим внимательно назад, то поймем, что было много переходных стадий. Существует такой термин — дипсихия, двоеверие, когда присутствуют элементы и того и другого. И это может долго существовать, отчасти продолжается и сейчас. Есть феномен народного православия, который сочетает магические и православные практики.

— Потому что любая религия, как слоеный пирог, состоит из разных форм религиозного.

— Да. Поэтому, если вернуться к вопросу о том, почему разошлись армяне с византийцами, мы увидим, что в 451 году нашей эры состоялся Халкидонский собор, но армянам в то время было не до высоких материй: на них напали персы. Там шла Аварайрская битва, восстание Мамиконяна — огромное количество армян было убито, им просто было не до баталий греков по поводу природы Христа. К тому времени, как война закончилась, греки уже все решили без армянской диаспоры, и армяне обиделись, что их не спросили. Это если сильно упрощать.

— Почему христианство не смогло надежно укрепиться на Ближнем Востоке, как в Европе, и со временем уступило главенствующее место исламу?

— Самый простой ответ — статистический. Когда начались исламские завоевания, христиане на Ближнем Востоке составляли примерно 90% населения. Может быть, 85%, если считать, что были зороастрийцы и другие. Если включать Иран и Центральную Азию, то 50% населения Востока были христианами. Через два века существования арабского халифата христианство на Востоке стало занимать примерно 30%, а ислам — 70%.

В 1977 году моя любимая, покойная ныне, коллега и автор нашумевшей книги “Hagarism: The Making of the Islamic World” Патрисия Кроун вместе с соавтором Майклом Куком предложила рассматривать ислам как реализацию восточнохристианского монотеизма — концепции, которая просто приобрела очень своеобразную форму. С их точки зрения, эта форма ближе к самаритянской форме иудаизма, то есть такой неправославный иудаизм hagarism. Книга начинается с понятия imperial civilisations. Когда возникает ислам, он берет наработки восточнохристианской цивилизации, в частности концепции религиозной власти, и реализует их. Поликонфессиональность и даже взаимодействие через диалог разных религиозных традиций — это была одна из главных особенностей Омейядского халифата. Поэтому в культурном смысле исламская цивилизация — это и есть христианская цивилизация на Востоке. Но, правда, концепции различаются.

 

— Мы поговорили о том, что такое христианский Восток. Теперь давайте обсудим, как происходит изучение христианского Востока.

— В идеале мы хотим прийти к тому, чтобы ученые разных специализаций — этнографы, лингвисты, историки, филологи — составили вместе модель в трех, четырех или даже пяти измерениях. К примеру, этнографы, которые сейчас занимаются христианскими группами в регионах Мардин и Диярбакыр, на границе современной Турции и Сирии, изучают, как живут христиане в курдском окружении, как они пытаются сопоставить свое мировоззрение и бытие с тем, что их окружает. Этнографы приезжают туда, говорят с людьми, записывают их рассказы. Многие из этих людей уже близки к тому, чтобы ассимилироваться, они теряют свой язык, переходят на курдский.

В Индии тоже интересная история. В Малабаре христианские кварталы — это чистые кварталы европейского типа. Так, например, выглядит город Тривандрум, там нет мусора на улицах. И граница между индийским и христианским кварталами — это граница между чистым и грязным отрезком. Эпидемиологическая обстановка в индусских кварталах очень сложная, там постоянно объявляется красный уровень тревоги. А в христианских кварталах все по-другому. И это вызывает трения между людьми. Индийцы начинают маргинализировать христианскую группу, говоря, что те неправильно живут. Но они так живут, потому что у них иная социальная программа, иные социальные установки.

 

— Существует миф о том, что католики — богатые, а православные — бедные. Что вы об этом скажете?

— Действительно, в западном христианстве есть установка на индивидуальную состоятельность. Она возникла в результате эволюции внутри западного католицизма. На Востоке же основным является коммунитарный тип организации, то есть главное — интересы общины, а личная состоятельность не на первом месте. Но на христианском Востоке это не всегда так. Например, очень интересно изучать, как устроены коптские элиты в Египте. Многие копты сделали фантастическую карьеру в адвокатуре, медицине, политике, несмотря на то что копты — это угнетаемое в Египте меньшинство. Например, один из коптов стал генеральным секретарем ООН — Бутрос Бутрос-Гали.

Еще один интересный сюжет — мусорные кварталы на окраинах Каира, которыми занимаются христиане, копты. Сортируют и перерабатывают мусор. Для мусульманского населения это бессмысленно. Те, кто был в Каире, знают, что там выкинуть что-то на улице считается нормальным. Но есть целые христианские традиционные семьи, которые взяли на себя эту тяжелую, малоприятную задачу.

— Что нужно знать, чтобы изучать христианский Восток?

— Основа востоковедных компетенций (а христианский Восток — это часть востоковедения, конечно) — язык. Во-первых, не получив в руки этот базовый механизм, мы ничего не сможем сделать. Во-вторых, опыт общения с текстами и умение филологически смотреть на культуру как на текст, медленное чтение. Читать тексты не только священные, но и те, в которых люди пишут о себе, выражают мысли. Это исторические, богословские, философские, полемические, магические, научные тексты — все, что производил христианский Восток. Третий момент связан с умением запрятать поглубже свои собственные убеждения. Как известно, исследования христианского Востока начинались в Риме миссионерами. И только к XX веку ученые договорились: изучая христианский Восток, необходимо оставить такую дистанцию в отношении личных убеждений или убеждений тех, кого ты исследуешь, которая позволила бы тебе правильно увидеть и понять соотношение разных элементов. 

Также для исследователей важно умение работать не только с плодами чужих научных трудов, но и с документами, артефактами культур. Умение расшифровать надпись, прочитать рукописи: сирийские, коптские, эфиопские. До сих пор эфиопская культура развивается в рукописном режиме. Каждый священник имеет личную рукописную библию, а рукопись — это ведь целый мир. Это текст, который воспроизводится, в котором допускаются ошибки. В рукописях существуют надписи их владельцев, так называемые колофоны. И поэтому умение работать в поле с материалами очень важно для исследователя христианского Востока.

И поскольку все упирается в исторический контекст, то без знания истории, без умения видеть историю на разных уровнях мы не поймем, что происходило на самом деле.

 

— Что бы вы могли порекомендовать тем, кто хочет глубже изучить вопрос? Помимо вашего курса на ПостНауке «Культура христианского Востока».

— На ПостНауке есть еще много всего интересного, помимо моего курса. Там в конце список литературы. Также рекомендую книгу Нины Викторовны Пигулевской 1979 года «Культура сирийцев в средние века». Можно почитать и статьи в православной энциклопедии, которые написаны с нейтральной позиции: несмотря на то что это конфессиональный ресурс, они привлекли серьезных ученых. И еще я бы посоветовал поискать в Сети, там много можно найти про сирийское христианство.

 

 
Алексей Муравьёв
кандидат исторических наук, руководитель ближневосточного направления Школы востоковедения НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, член Школы исторических исследований Института перспективных исследований в Принстоне, Board member in International Syriac Language project

Популярное в

))}
Loading...
наверх