Асимметричный ответ браконьерам

«Савойя» С-62 над Камчаткой

Беспредел, творившийся в 1920-х – начале 1930-х годов в территориальных водах СССР, можно сравнить разве что с вакханалией грабежей Леньки Пантелеева в беззащитном Питере, пока комсомольцы, призванные в угрозыск, не научились нажимать на спусковой крючок нагана. Чтобы пресечь экономический бандитизм «добрых соседей», советское правительство сумело найти неординарные ответные ходы.

Дальний Восток: расклад не в нашу пользу

Благодаря уникальному сочетанию недальновидности, глупости и жадности царя Николая II и его камарильи Россия в 1905 году потерпела тяжелое поражение в Русско-японской войне и потеряла Тихоокеанский флот.

В 1920 году остатки Сибирской флотилии утащили с собой на продажу по цене металлолома белогвардейцы – они и в эмиграции хотели жить по-дворянски. В результате на весь Дальний Восток СССР имел несколько убогих пунктов базирования и десяток пограничных сторожевых кораблей со смехотворным вооружением.
А тем временем наш ближайший дальневосточный сосед – Япония – располагал мощным флотом в составе 10 линкоров, 4 авианосцев, 33 крейсеров, 100 с лишним эсминцев и около сотни подводных лодок. Создать равноценный противовес этой армаде Советская Россия, большинство жителей которой еще вчера ходили в лаптях, рассчитывала не ранее середины 1950-х годов. Это автоматически означало, что японцы могут вытворять в наших территориальных водах все, что заблагорассудится. И они этим пользовались.
Сегодня этот факт забыт, но к 1930 году камчатское побережье было практически оккупировано японцами. В удобных бухтах располагались незаконные фактории, базы, склады, рыбоперерабатывающие заводы. Японцы буквально «под метлу» хищнически выгребали все, до чего могли дотянуться: рыбу, краба, пушного зверя, попутно спаивая ительменов (коренных жителей Камчатки) дешевым спиртом.
Около 1500 японских судов вели незаконный промысел, причиняя ежегодный ущерб советской экономике на сумму 7 миллионов золотых рублей. А это ни много ни мало 54 тонны золотом! А чтобы русские пограничники вели себя смирно, бесчинства браконьеров крышевал Императорский флот Японии: рыбаков-разбойников бдительно охраняли восемь эскадренных миноносцев и флотилия подводных лодок, не считая десятков вооруженных пароходов и моторных шхун (данные взяты из оперсводки ОГПУ за 1930 год). Доходило до абсурда: японские боевые корабли «прессовали» своих же законопослушных рыбаков, осуществлявших лов на основании честно
купленных у советского правительства лицензий. То есть или браконьерствуй, или убирайся.
Бесстрастные прогнозы гидробиологов показывали, что при сохранении существующей ситуации к концу 1940-х ресурсы Охотского моря, содержавшие на тот момент 1/3 (!) мировых запасов рыбы, будут попросту уничтожены. Заодно исчезнут камчатский краб, популяции морского котика и выдры. Ждать, когда советский Тихоокеанский флот сможет противостоять японскому, было преступлением. Что же делать? И тогда по инициативе И.В. Сталина наши Военно-морские силы РККА сделали «ход конем».

С-62 Алексея Кувшинникова из состава 8-й дальнеразведывательной эскадрильи. Дальний Восток, станция Океанская, 1931-1933 гг.

Прыжок «итальянцев»

В 1931 году из Крыма на Дальний Восток была скрытно переброшена 66-я отдельная эскадрилья под командованием комэска Михаила Пармичева, оснащенная итальянскими летающими лодками «Савойя» С-62Б. На тот момент это были вполне современные машины, обладавшие крейсерской скоростью 180 км/ч и боевым радиусом действия до 1000 км! Вооружение «иномарок» состояло из двух спаренных пулеметов и 2250-килограммовых бомб, и одного такого «гостинца» хватало, чтобы отправить на дно эсминец.
Два года пилоты осваивали незнакомый дотоле авиаторам театр военных действий, совершенно на тот момент дикий и необжитый. И вот в августе 1933 года с соблюдением всех мер секретности личный состав получил боевую задачу: передислоцироваться в Петропавловск-Камчатский с целью обеспечить поддержку с воздуха действий кораблей морпогранохраны. Перелет надо было выполнить с бомбами, в готовности к немедленному применению оружия. Это официально между СССР и Японией войны не было, а фактически она не утихала ни на минуту, о чем сегодня, к сожалению, опять-таки мало кто помнит.
Перелет по тем временам планировался впечатляющим: 2500 км по маршруту cтанция Океанская (Владивосток) – Хабаровск – Усть-Большерецк (Камчатка) – Петропавловск-Камчатский. Причем второй этап представлял собой 1200 км беспосадочного перелета над Охотским морем. Это был самый настоящий мировой рекорд, поскольку еще никто не выполнял групповой перелет на одномоторных серийных машинах над морем на такое расстояние. Да, были рекордные полеты и на большие расстояния, но только на одиночных машинах, специально доработанных для дальних передвижений и с особо подготовленными пилотами. Эскадрилье Пармичева предстояло сделать рекорд повседневной практикой рядовых пилотов нашего флота.
И ведь сделали. В сентябре 1933-го 12 краснозвездных бомбардировщиков стартовали с гидроаэродрома на станции Океанской. Не обошлось без потерь: на взлете «Савойя» летчика Сичкаренко повредила днище при ударе о какой-то плавучий предмет и при посадке в Хабаровске затонула, экипаж не пострадал. На втором этапе пришлось вынужденно садиться пилоту Давыдову – у него вышло из строя управление радиатором. На высоте оказался бортмеханик Лещенко, быстро обнаруживший и устранивший поломку, и это при том, что летающая лодка вовсю «танцевала» на довольно крутой волне. После ремонта Давыдов вновь взлетел и занял свое место в строю. Через 7 часов 17 минут с момента старта эскадрилья в составе 11 машин достигла берегов Камчатки.

8-я дальнеразведывательная эскадрилья

Шах Императорскому флоту

Очередное задержание японской шхуны 3 июля 1934 года проводилось как обычно: пограничный катер «Кит» конвоировал браконьера в Петропавловск-Камчатский для составления протокола. Тут же в наши воды нахально вошел японский эсминец с развернутыми по-боевому пушками и торпедными аппаратами и попытался отсечь «Кита» от нарушителя.
Из Петропавловска на помощь «Киту» срочно выдвинулись три советских ПСКР (пограничных сторожевых корабля). Прибыв на место, наши суда обнаружили уже пять японских эсминцев! Огневое и скоростное превосходство интервентов (а как их еще называть?) было подавляющим. В упоении от собственной безнаказанности японцы окончательно распоясались, откровенно наплевав на все международные законы и соглашения. На сигнальных фалах одного из эсминцев появилось приказание советским кораблям: «Следовать за мной!» Ни больше ни меньше – в российских водах самураи собирались захватить наши военные корабли, т.е., называя вещи своими именами, японцы перешли к прямому пиратству.
Разумеется, наши пограничники ни при каких обстоятельствах подчиняться пиратам не собирались и приготовились принять неравный бой, как и полагается часовым. Обстановка накалилась до предела, когда извергаемые через мегафоны японские угрозы заглушил рев авиационных моторов. Звено летающих лодок, «Савойи» пилотов Мустыгина, Макарова и Кувшинникова на предельно малой высоте, буквально срезая гребни волн, шли в атаку на японские эсминцы.
Что тут началось! Давно подмечено, что чем наглее негодяй, тем он трусливее. Гонор с интервентов слетел в мгновение ока, и горе-забияки в панике бросились врассыпную, словно по команде «Спасайся кто может!». Машинисты выжимали из котлов все до предела – из труб кораблей вырывались огненные факелы. При каждом заходе советских самолетов в имитационную атаку эсминцы начинали описывать круги, одновременно оглашая море отчаянными воплями сирен, словно прося у пилотов пощады.
Словом, деморализация в японском отряде наступила полная. Напоследок, удирая на полных оборотах, японцы не забыли униженно раскланяться, словно кабацкий хулиган, мгновенно сникший при появлении милиционера.
– Счастливого плавания! – таков был прощальный флажный сигнал неудачливых пиратов. Воистину, наглость и лицемерие всегда ходят рука об руку.
Урок, преподанный иностранным хищникам 66-й эскадрильей в тот памятный день, оказался настолько впечатляющим, что японские военные моряки зареклись ввязываться в конфликты с пограничниками – как отрезало! А без поддержки военных вскоре смотали удочки и браконьеры – в прямом и фигуральном смыслах.
Так, благодаря своевременному и решительному применению весьма скромных сил морской авиации Камчатка стала русской не только деюре, но и де-факто.

Сергей ДУНАЕВ

Источник

О сомнительном участии древнерусских священников в боевых действиях

Сейчас в интернете активно распространяется интересная статья о месте и роли духовенства в средневековой Руси (Грачёв А.Ю. К вопросу о роли и месте духовенства в военной организации Древней Руси // Псковский военно-исторический вестник. 2015. № 1. С. 43-47). Пожалуй ключевой темой статьи (отразившейся даже в названии) является участие древнерусского духовенства в боевых действиях.

В принципе эта проблема рассматривалась еще в нулевых годах в работе А.Е. Мусина и монографии О.В. Кузьминой. Более того, нетрудно заметить, что автор данной статьи практически дублирует соответствующий кусок книги последней (Кузьмина О.

В. Республика Святой Софии. М., 2008. C. 70-71), приводя абсолютно те же самые аргументы в пользу участия попов в сражениях. Однако, из приведенных в этих работах свидетельств источников только 2 однозначно сообщают об участии попов в боевых действиях. Это вопрошание сарайского епископа Феогноста в конце XIII в., простится ли попу убийство на войне, из которого как раз напрашивается вывод, что попы не регулярно участвовали в сражениях. Иначе такие вопросы не были бы актуальны - на них бы знали ответ.

Второй пример касается Псковской земли и относится к XIV cт. Изборский поп Руда во время обороны города от ливонцев бросил "вся оружие" и бежал в Псков. Таким образом, можно сделать однозначный вывод, что иногда древнеруские священники участвовали в сражениях. Но судя по всему это не было регулярным явлением, если уж сам епископ не знал, простительно ли им убивать на войне, или нет.

При этом даже если священник сопровождал войско именно как священник - на войне он тоже рискует жизнью. Не исключено что именно такой поп из Русы находившийся в рушанском войске, и погиб на войне с литовцвми в 1234 г. Не исключено что именно из этих соображений псковские попы в XV в. не хотели быть мобилизованными на войну - даже в качестве войсковых священнослужителей все равно рисковали головой. Интересно что когда они нашли в трудах святых отцов запрет на мобилизацию с церковных земель, псковичи "не взяша с них ничего в помочь". То есть, вероятно, и что-то неодушевленное, что тоже не решились брать с церковных владений.

Если бы эта статья вышла в нулевых годах, все это было бы интересно. А теперь она мало того что не оригинальна, так уже и не актуальна. Сейчас специалистам давно известно, что попы иногда в битвах участвовали. Теперь надо бы не столько задаваться целью создать очередную яркую концепцию, а спокойно отделить зерна от плевел, выявив те свидетельства источников, которые однозначно сообщают о непосредственном участии священников в боях, и задаться вопросом, можно ли говорить о том, что оно носило регулярный характер. Что, собственно говоря, я и попытался сделать в настоящей заметке.

Еще автор пишет об особых дружинных попах (в чем, по сути, и заключается фактически вся новизна статьи). Где же он их находит? В двух свидетельствах об участии священников в походах дружинников и одном свидетельстве как князь, получив отказ от новгородского владыки повенчать его с участием новгородских попов, пошел к себе на княжий двор и там его с его избранницей повенчали "свои" - КНЯЖЕСКИЕ попы в расположенном на княжеском дворе Никольском храме (нын. Николо-Дворищенский собор). Понятно, что у князя в его владениях были свои попы, которые больше подчинялись ему, чем городскому архиерею. Но при чем здесь "особое" дружинное духовенство?! Печально, что автор, рассуждая о дружине, опирается исключительно на старую монографию А.А. Горского, игнорируя новейшее фундаментальное исследование П.С. Стефановича.

Еще автор делает ответственное заявление, что на Руси духовенство в домосковский период не выделилось в отдельное сословие всего лишь на том основании, что священникам не полагалось давать сан, пока не выкупятся из холопства Но специалистам по средневековой Руси известно, что в холопство попадали люди разного социального статуса и иногда выкупались.
Напротив, на основе новгородского материала можно сделать обратный вывод, что духовенство в домосковский период представляло собой отдельную социальную группу, сильно отличавшуюся по своему положению от мирян.

В Новгородской судной грамоте в отличии от светских страт оно не входило в политическую общность "Великий Новгород" и неоднократно противопоставлялось в новгородском летописании "новгородцам" и "всему Новгороду" (Несин М.А. Первая монография о новгородском вече // Valla. 2016. № 2(3). С. 103) Новгородские источники не очень регулярно фиксируют участие игуменов, попов, клирошан в общественной жизни - разве что при выборе кандидатуры нового владыку или при встрече приезжавших в город архиереев. Существует точка зрения, согласно которой в вечевых актах духовенство незримо сливалось в зависимости от чинов с разными социальными светскими группами. Но пока что она не доказана. Как и мнение о непосредственном участии новгородского духовенства в вечевых собраниях (Несин М.А. Архимандриты вечевого Новгорода // Novogardia. 2019. № 4. С. 93-94)

В целом, создается впечатление, что статья отстала лет на 5-10. Я понимаю, что сейчас борьба со стереотипами -дело святое, и она нередко превращается в самоцель. Но все же стоит учесть, что с перестройки прошло целое поколение и историческая наука нуждается сейчас уже не столько в ярких сенсационных концепциях и борьбой со старыми взглядами, сколько с комплексном, взвешенном и обстоятельном исследовании древнерусских реалий....

Несин М.А.

Популярное в

))}
Loading...
наверх