Берестяные грамоты — 2019: кто украл бобров? Орки?!

Понятный пересказ лекции Алексея Гиппиуса об археологических находках года

Автор Дмитрий Сичинава

 

В понедельник, 28 октября, в МГУ состоялась традиционная лекция о берестяных грамотах из находок текущего года. Второй год подряд лекцию читал лингвист Алексей Гиппиус. За несколько недель до внезапной смерти в декабре 2017 года академик Андрей Анатольевич Зализняк, читавший эти лекции много десятилетий, сказал Гиппиусу, посмотрев запись одного из его докладов: «На ближайшие тридцать лет я за эти лекции спокоен».

Эта лекция сильнее напоминала времена Зализняка, чем дебют Гиппиуса в прошлом году: докладчик гораздо больше писал мелом на доске и задавал вопросы, приглашая слушателей читать тексты грамот в интерактивном режиме, а легендарный подоконник девятой поточной аудитории был снова занят слушателями.

 

 

2019 год принес «берестологам» одиннадцать находок. Девять грамот нашлось в Новгороде, и две — в Старой Руссе. В Новгороде находки были сделаны на Троицком 15-м раскопе и раскопе на улице Литвинова-Лукина (в обоих случаях первая половина XII века), Троицком 16-м раскопе (это начало XIV века), а в Руссе — на Пятницком (вторая половина XIII века). Как и в прошлом году, нашлось четыре целые грамоты, по одной с каждого раскопа. Однако качество их куда хуже, самая длинная — это всего 16 слов (причем в одной из целых грамот нет ни одного слова, только несколько букв), и общий объем гораздо скромнее: замечательных писем и драматических жизненных ситуа­ций вроде «проданного сына» и злой мачехи, ругающей падчерицу «вражи­ной», как в прошлом году, не нашлось. Тем не менее кое-что любопытное и в историческом, и в лингвисти­ческом отношении в новых грамотах имеется.

Более того, были найдены не только грамоты, но и еще один объект, содержа­щий текст. Археологи довели до конца работы на «Дубошине-II», раскопе в Новгороде, начатом в 2017 году и принесшем последние грамоты, с которыми работал академик Зализняк. Это один из самых глубоких раскопов в истории новгородской археологии. Здесь в самых нижних слоях (3-я четверть XI века) обнаружили костяное навершие для рукоятки плети с владельческой надписью «ги помози рабѫ своемѫ Пѣтрови» и красивую монограмму некого Дмитра(Дъмитръ)  :


Таких монограмм было известно уже немало (примерно 15 штук) — правда, пока только в надписях на стенах новгородского Софийского собора. Этому повальному увлечению предавались дьяки XI века, кодируя так свои имена. Например, в 1998 году была найдена резная рукоять ковша XI века с изуми­тельной по сложности резьбой и таким текстом:


Здесь переплетены буквы из записи «Гаврилъко пъсалъ». Аналогичная монограмма «Радко псал» есть в Софийском соборе.

Но это еще не все. Чуть ниже монограммы Дмитра на нашей рукояти можно различить еще одну монограмму:


Хочется прочесть «Витофт» (имя литовского князя конца XIV — начала XV века Витовта) — это, конечно, ерунда (в частности, в XI веке в этом имени не могло быть никакого «ф»), но мы пока не знаем, что это такое; это загадка для буду­щих исследователей.

В этом году новгородские археологи работали совсем рядом с изученным в 2010-е годы «берестяным Клондайком» — усадьбой Ж Троицкого раскопа, той самой, где было найдено почти 100 грамот, в том числе 37 писем легендарного Якима (вторая половина XII века), а также живших раньше братьев-купцов Луки и Ивана. Такого изобилия грамот на новом участке нет, зато есть несколько фундаментов печей. В новгородской летописи упоминается пожар, начавшийся с печного двора (как в свое время предположил лингвист Вадим Борисович Крысько, обозначенный словом «печъне»), и именно такие печные дворы, скорее всего, перед нами.

На этом участке есть грамоты, связанные с людьми, уже нам известными по усадьбе Ж: тут и Яким, и брат Луки Иван. В этом году найдена (вернее, вывалилась из стенки раскопа) грамота № 1114, где упоминается еще один персонаж с соседней усадьбы Словята. По необычной форме буквы «к» исследо­ватель Савва Михеев смог отождествить почерк с рукой писца еще нескольких раньше найденных грамот. Позже нашлась написанная тем же почерком грамота № 1116, а почерк грамоты № 1115 отождествился с № 1050. То есть все три грамоты, найденные на этом участке в 2019 году, написаны уже известной нам рукой.


Вот грамота № 1115 — целый документ. Всего два слова:

сьдославе присълале 

Некую вещь прислал некто Сьдослав. А может быть, перед нами верительная грамота человеку, который пришел от Сьдослава с некоторым сообщением?

Это имя интересно лингвистически: в ранее известных берестяных грамотах встретились Содослав и Сьдеслав, тут несколько иной вариант. Изначально это имя или Съ-дѣ-славъ, от глагола «сделать», «содеять», или Сь-дѣ-славъ, от той же основы, что в слове «здесь». Между тем былинный Садко (Содко) не кто иной, как носитель того же имени Съдеслав. 

В фрагментарной грамоте № 1114 речь идет о том, что надо заплатить за сукна, а жеребца не продавать:

… (∙)[з](∙) (=7) на ∙ӏ∙ (=10) [cть л]оу[к]ън (ъ)
жицемъ на соукънѣхъ 
а жеребъка не продаите 

Жицемъ, казалось бы, конец какого-то имени на -жич (вряд ли слова «княжич»; торговать сукнами для княжичей мелковато). Первая строка читается сложнее, но там можно разобрать «7 на 10-сть лукон», то есть 17 лукошек (вероятно, меда). Но что же такое «жицемъ»? Это «житьце», уменьшительное от «жито»; рано пал редуцированный гласный «ь», и соче­тание -тц- упростилось. Смысл получается идеальный: «заплатите 17 лукошек зерном, а жеребца не продавай­те»: практика таких натуральных выплат вместо денежных очень хорошо известна. «Ну, так житом давай, коли денег нет», — сказано в рассказе «Питерщик» писателя-этнографа XIX века Сергея Максимова. В сербских источниках «лукна жита» приравниваются к одному динару. 


Грамота № 1116. Текст также сохранился не полностью:

… къ новидоу продаже то ти в (ъ) …
… не даи же скота никомоу[ж](е) …
…же то ти въ въръвонѣ— …


«Къ Новидоу» — это ошибка вместо «къ Съновидоу»; Сновид — хорошо извест­ный нам персонаж с соседней усадьбы (возможно, отец братьев-купцов Ивана и Луки). Перед нами первая строка грамоты, адресованной этому человеку. Получается, что основной текст письма начинается со слова «прода­же» — «штраф». Надо предположить, что это еще одна ошибка, вместо «про прода­же» — «а что касается штрафа». Такую структуру текста мы знаем по берестя­ной грамоте № 6 из Пскова, где каждая рубрика письма начинается со слов «про то-то и то-то». Дальше просто — «не давай денег („скот“ в значении „деньги“ — скандинавское заимствование) никому». А что это за «въръвонѣ» в последней строке? Сейчас мы знаем (хотя далеко не все, встретить это слово многие могут разве что у Жюля Верна или в «Моби Дике») слово «ворвань» — «жир, вытоплен­ный из сала морских млекопитаю­щих». Это тоже скандина­визм, родственник слова «нарвал», получившийся путем сложной цепочки ассимиляций и диссимиляций (др.-исл. náhvalr, др.-швед. narhval > *norvon- > ворвон-).

В древнерусском слово «ворвонъ» обозначало не жир, а самих морских животных, как засвидетельствовано в единственном — красивом, почти стихотворном — примере из «Александрии» (якобы Александр Македонский это видел в Индии): «ворвwни многи и велики видѣхомъ ходяща по земли» (в греческом тексте стоит «тюлени»)  . В нашем тексте речь идет о тюленьих кожах: скорее всего, о какой-то сумме за них («в ворвонѣхъ»).

На Троицком 16-м раскопе нашлись грамоты XIV века. Вот полный маленький документ № 1117:

демен[т]-‐
и ꙗково и‐
леꙗ захаре‐
ꙗ туфтѣи 
балины


Дементий, Яков, Илья, Захарья — все просто и скучно, полные христианские имена. Но вдруг финал: «Туфтей Балины»! Это уже сложнее.

С Туфтеем мы еще не встречались: есть целый ряд диалектных неодобритель­ных слов типа «тюхтей» — неповоротливый человек, который «одно сломает, другое разобьёт», — или «тюфтяй», есть фамилия Тюфтеев. Вариант с началом ту- встречается гораздо реже; в Бородинском сражении в 1812 году погиб прапорщик 6-го Егерского полка Туфтеев. А вот знаменитое слово «туфта» к нашему Туфтею/Тюфтею отношения, скорее всего, не имеет: вариант «тюфта» для этого слова неизвестен, само слово «туфта» довольно позднее.

Фамильное прозвище Балины отмечено с XVII века; автор этимологического словаря Александр Аникин сравнивает это имя с «обаляй» — то есть «рохля, разиня, ротозей» (от «обвалять»), примерно то же, что и Туфтей. Получается, что Туфтей Балин — достойный сын своего отца, и в нем угадывается персонаж фольклорного масштаба. Очевидно, перед нами список пяти братьев Балиных: «Было у Бали пять сыновей, / Четверо умных, а пятый Туфтей».

А зачем составлялся этот список? Ответ нам может дать следующая грамота, лежавшая буквально рядом. Грамота № 1118 — самый большой физически и по количеству слов документ этого года. В этом почерке очень много зер­каль­ных (повернутых вокруг своей оси) букв, почти как у знаменитого автора грамот Якима. Это реестр некоторого сбора:

…ть взѧлѣ с Лазоремъ другъ полъ семѣ бѣлѣ,
оу Боткова сына :з: (=7) бѣлъ,
оув Олекси полъ семѣ бѣлѣ,
оув Обакши :s: (=6) бѣлъ, 
оу Дорофѣѧ гривна,
оу Нездилѣ на дву :г:и: (=13)  


Что такое «Ботков сын», мы еще недавно не поняли бы, но теперь понятно, что это «Болтков», от слова «болтать» (известная фамилия Боткин объясняется так же). В последней грамоте Зализняка (№ 1102) слово «полтина» два раза напи­сано как «потина»; этот замечательный диалектный рефлекс Андрей Анатольевич в своей последней работе назвал «эффектом Лукерьи», по имени женщины, писавшей это письмо. Такой переход (например, он есть в слове «солнце») сейчас продолжают находить в грамотах: так, загадочный «кобяжанин» из грамоты № 831 — это, скорее всего, слово, родственное названию колбягов, хорошо известной категории древнерусского населения скандинавского происхождения.

На -ть в начале первой строчки грамоты кончается то, что «берут», — скорее всего, «подать». Интересно, что платят они примерно одинаковые суммы в белках — семь, шесть, шесть с половиной («пол семь») или на двоих 13 (то есть 6,5 дважды). Половина белки имела, как известно, одно ушко на шкур­ке (полная белка называлась «обеушная»). Пять раз по семь белок — это гривна. Не исключено, что Дорофей заплатил 1 гривну за пять человек, точно так же, как пять братьев Балиных.

Интересно, что такое «другъ». Вероятно, это редкое интересное наречие со значением «вместе с кем-нибудь» (ср. у Блока «Мы сам-друг над степью в полночь стали»), «в рамках общего дела», отмеченное в немногочисленных древнерусских источниках.

Грамота № 1122 представляет собой фрагментик либо того же, либо анало­гичного документа с таким же зеркальным ятем:

…[г/т/б]омъ шесть бѣл[ъ] … 


Соблазнительно думать, что здесь в начале фрагмента — «с другомъ», еще один вариант той же формулировки. В грамоте № 601 есть запись: «…а Станиславоу со дроугмо 7 гривено …» Раньше переводили «с товарищем», но лучше видеть здесь смысл «с еще одним человеком, с напарником».

На раскопе на улице Литвинова-Лукина (Лукина — древнее название, Литвино­ва — советское) найдено три грамоты. Одна, № 1119, — несколько букв, хаотич­но разбросанных по бересте, а две представляют собой небезынтересные документы. В грамоте № 1120 читается:

(ѿ)         [н]а къ или не съли отрока шъле …
…лони товаръ[ц]а [възло]жити на [мѧ] … 


Это письмо к Илье: «Не шли отрока (то есть не направляй ко мне судебного исполнителя для взыскания долга). Я пошел…» (то есть «сейчас отправляюсь»). Во второй строке можно прочесть «товарца возложить». В пергаменной Смоленской грамоте есть место, где товар «вскладывают» на волок, то есть грузят на специальную переправу между реками.

Грамота № 1121 была в древности уничтожена очень тщательно. Тот, кто ее рвал, еще и расслоил, оторвав верхний слой бересты. Это, видимо, фрагмент протокола судебного дела, последовательные записи об эпизодах кражи (ср. официальную формулу «а се…», то есть «а вот…»). Это древнейший образец древнерусской судебной документации: для ранних веков (XII–XIII) у нас почти нет записей такого рода.

… [: и ѧ]з[ъ] крале бебрꙑ : про дан[ь] :и: (=8) гриве :
въ беб[ръ]хъ : а се крали :к: (=20) мѣ[х]ъ ѫ мило‐
            мъ тать въ… … (грв)[ноу] .:


«Бебры» — это, конечно, «бобры» (такая форма слова часто встречалась на Руси — она есть в том числе в «Слове о полку Игореве»). Для начала грамоты напрашивается чтение «князь», но князь, ворующий бобров, — не более вероятная фигура, чем княжичи, торгующие сукном. 

Скорее всего, написано «язъ», то есть «я». Выясняется, что в начале перед нами не что иное, как чистосердечное признание грабителя, который крал бобров. Похожие показания есть в поздних документах XVII века, где выявляется целая организованная преступная группировка, разумеется, с участием официального стража порядка:

«Да в нынешнем же во 156-м году (то есть 1648 году) ноября в 29 день пойман тать Тимошка с поличным. И тать Тимошка пытан, а в распросе и с пытки винился: Яковлева человека Нелединского грабил, а товарищи с ним были Ивашко Гончей, Федка Куроедка, Микитка Тулещик, Судного Московского приказу пристав Логинко, да гулящей человек Игнашко». 

Далее в грамоте упоминаются «8 гривен за бобров», слова «про дань» — возможно, конспективная запись дальнейших показаний вора или заголовок следующей части. Потом речь идет о краже 20 мехов у Мило… (Милонега, Милоста) и упоминается «сам тать».

В заключение Гиппиус рассказал о двух грамотах из Старой Руссы. В последней прошлогодней грамоте из этого города, № 49 (в каждом городе — своя нумера­ция грамот), был длинный список розмир — мер соли, взятых у разных людей. Юбилейная грамота № 50 очень похожа, здесь упоминаются тоже «розмеры» (более древняя форма того же слова) и «берковцы», несомненно, все той же соли, производством которой Русса славилась. Должников зовут Борис, Твердята и Иван: 

(ꙋ бо)риса две розмере : ꙋ твер‐ 
[д]ѧте розмьра ꙋ евана по‐
(л)[ъ] [берковеска ꙋ] (-)[р]  н- 


Грамота № 51 — это полный документ из 16 слов (вторая половина XIII века):

ѿ маѯима къ онании 
поведи кони :г: (=3) соловои 
боурꙑи орка ï седла възмï 
а спроста поѥди 


Максим приказывает Онании привести трех коней. Нужно взять седел и ехать к автору тут же («с проста»). «Поведи» и «поеди» называют одно и то же событие, но первое, если угодно, с перспективы коней, а второе — с точки зрения человека.

Первые два коня названы по мастям («соловóй и бурый»; под ударением — -ой, без ударения — -ый, как в современном языке). Третий — какой-то «орка». Что это за «орки» в XIII веке? Оказывается, сильный боевой конь назывался «орько», уменьши­тельное от «орь». Интересно, что именно этот, самый главный конь, с максимальным «социальным статусом», — одушевленный, а двое, названных мастями, нет. Скорее всего, Орько — это его собственное имя, кличка, как Сивка-Бурка.

Источник ➝

Восстание Уота Тайлера

Большими изменениями в социально-экономической и политической области характеризовалась также история Англии XIV и XV вв. Как и во Франции, в Англии развивались товарно-денежные отношения и шел процесс постепенного складывания единого внутреннего рынка. Как и во Франции, происходили массовые антифеодальные движения и создавались условия для формирования нации.

Изменения в экономической жизни

В XIV в. в экономической жизни Англии произошли крупные перемены. Развитие промышленности, особенно таких её отраслей, как шерстяная и металлургическая, а также рост населения городов повысили спрос на продукцию сельского хозяйства — сырье и продукты питания — и требовали расширения обмена между городом и деревней.

Крепостнически барщинная система феодального хозяйства, основанная на малопроизводительном подневольном труде крепостных, становилась тормозом дальнейшего роста производительных сил. Эта система задерживала развитие товарности в крестьянском хозяйстве, так как отрывала крестьянина от работы на его участке и тем самым препятствовала расширению производства продуктов на рынок.

Крестьяне, ранее и теснее, чем феодалы, связавшиеся с рынком, становились основными товаропроизводителями в сельском хозяйствен уже в XII—XIII вв. были в значительной мере переведены на денежную ренту. Стремясь увеличить свои доходы от сбыта сельскохозяйственной продукции на рынке, некоторые феодалы пытались повышать производительность барского хозяйства путем усиления барщины. Но эти попытки наталкивались на усиливавшееся крестьянское сопротивление. По этой причине в XIV в. в условиях развивавшегося товарного производства, барщинная система приходила в упадок, феодалы всё больше отказывались от барщины и переводили крестьян на денежный оброк. Лишь некоторые феодалы, располагавшие большим числом крепостных, особенно крупные монастыри, упорно держались за барщинную систему и всеми способами старались заставить крестьян работать больше, чем прежде. Но это только озлобляло крестьян и усиливало их борьбу.

Замена барщины денежными платежами ещё не означала облегчения крестьянских повинностей, ибо феодалы, нуждавшиеся в деньгах для удовлетворения своих растущих потребностей, всячески пытались увеличивать денежные поборы. Но денежная рента давала крестьянам большую свободу от надзора поместной администрации. Вместе с тем денежная рента прокладывала путь к личному освобождению крестьянина от крепостной зависимости, к его выкупу. С XIV в. крепостное право в Англии начало клониться к упадку.

Лондонски Тауэр. Миниатюра. XV в.
Лондонски Тауэр. Миниатюра. XV в.

Развитие товарно-денежных отношении обогащало некоторых крестьян, наживавшихся на торговле сельскохозяйственными продуктами. Так в среде крестьянства возникала зажиточная верхушка. Но в то же время часть крестьянства беднела, запутывалась в долгах и разорялась, увеличивая ряды малоземельных и безземельных бедняков, которым приходилось наниматься за деньги и превращаться в батраков, чтобы не умереть с голоду.

В результате упадка барщинной системы некоторые феодалы, преимущественно крупные, совсем ликвидировали барскую запашку и сдавали землю за денежную плату, главным образом более зажиточным крестьянам. Другие феодалы, особенно мелкие (рыцари), сохраняли барскую запашку и вели на ней хозяйство руками наёмных работников из малоземельных и безземельных крестьян, труд которых эксплуатировали также богатые крестьяне.

«Рабочее законодательство»

Феодальное государство помогало удерживать плату батракам на низком уровне и подчиняло их воле нанимателей. Страшная чума 1348—1349 гг. (так называемая «Черная смерть»), которая произвела большие опустошения во всей Европе, в том числе и в Англии, вызвала в стране нехватку рабочих рук и вздорожание продуктов питания. Это привело к некоторому повышению нищенской заработной платы и в деревне и в городе. Тогда король и парламент провели в интересах нанимателей ряд законодательных мер, враждебных сельским батракам, слугам, подмастерьям и всем лицам, получавшим заработную плату.

Ордонанс 1349 г., изданный королем Эдуардом III (1327—1377), предписывал всем взрослым людям обоего пола в возрасте от 12 до 60 лет, не имеющим собственной земли и других средств к жизни, наниматься на работу за ту плату, которая была обычна до эпидемии чумы. За отказ от найма на таких условиях и за уход от нанимателя до истечения срока грозила тюрьма. Наниматели и рабочие, уплатившие или получившие более высокую плату, наказывались штрафом. Затем последовал ряд статутов (Ордонансом назывался королевский указ, статутом — закон, утверждённый королём по предложению парламента.), подтверждавших эти постановления и усиливавших наказание за их нарушения. Изданный в 1351 г. «Статут о рабочих» предписывал забивать в колодки и сажать в тюрьму тех из них, кто нарушил правила найма (наниматели продолжали наказываться только штрафом). Согласно статуту 1361 г. рабочие за уход от нанимателей объявлялись уже вне закона и клеймились раскалённым железом. 

Палата общин, представлявшая рыцарство и городскую верхушку, которые были особенно заинтересованы в дешёвой рабочей силе, засыпала короля и палату лордов петициями с требованием принятия новых, более суровых и действенных мер против рабочих. Маркс дал следующую характеристику «рабочему законодательству» XIV в. в Англии: «Законодательство относительно наёмного труда, с самого начала имевшее в виду эксплуатацию рабочего и в своём дальнейшем развитии неизменно враждебное рабочему классу, начинается в Англии при Эдуарде III Statute of Labourers [Статутом о рабочих], изданным в 1349 г. ... Дух Статута о рабочих 1349 г. и всех последующих законов ярко сказывается в том, что государство устанавливает лишь максимум заработной платы, но отнюдь не её минимум» (К. Маркс, Капитал, т. 1, стр. 742, 743. (Маркс называет здесь статутом ордонанс 1349 г.)).

«Рабочее законодательство» вызвало отпор со стороны крестьянской бедноты и безземельных батраков. Вопреки запрещениям статутов батраки создавали союзы для борьбы за повышение заработной платы. Нередко крестьяне и батраки совершали нападения на судей по делам о рабочих, освобождали арестованных.

Перемены в строе цехового ремесла

Классовая борьба принимала всё более острые формы и в городах. Цеховая система, основанная на мелком ремесленном производстве, начинала постепенно перерождаться. Цехи всё более превращались в замкнутые корпорации. Многие из подмастерьев на всю жизнь оставались на положении наёмных рабочих. В зависимость от богатых мастеров попадали и мелкие ремесленники, получавшие от них сырьё и обязанные сдавать им готовый продукт за низкую цену. Многие мелкие ремесленники в городах и в сельских местностях становились зависимыми от купцов-скупщиков. Наибольшее развитие эта система получила в шерстяной промышленности, которая сделала значительные успехи в течение XIV в.

В городах всё более росло имущественное расслоение, возникали резкие контрасты между богатством и бедностью. В XIV—XV вв. значительно развился торговый и ростовщический капитал. Крупные по тому времени капиталы создавались путём спекуляций на вывозимой за границу шерсти, путём ростовщичества и займов королю, а также путём откупов всё возраставших налогов. Внутригородское управление в это время было сосредоточено в руках богатых купцов и цеховой верхушки, которые и представляли города в парламенте. Городская верхушка вела своекорыстную политику и перекладывала главную тяжесть налогов на трудящиеся массы. Так называемое «рабочее законодательство», выгодное эксплуататорам и враждебное трудящимся и деревни и города, ещё более обостряло социальные противоречия в городах. Внутри цехов происходили ожесточённые столкновения между цеховыми мастерами и подмастерьями. Подмастерья организовывали союзы для защиты своих интересов. Их поддерживала всё возраставшая масса бедноты и чернорабочих в городах.

Обострение классовой борьбы трудящихся в деревне и в городе вызывало усиление репрессий со стороны господствующего класса. Укреплялась государственная машина для подавления трудящихся масс: королевский совет и парламент, местная администрация и королевские суды. В связи с этим на население ложились дополнительные тяготы в виде возраставших налогов и различных повинностей в пользу государсава. Продажность и лихоимство судей и королевских чиновников, мошеннические проделки откупщиков налогов, недобросовестность налоговых сборщиков, неизменная враждебность судов по отношению к трудящимся вызывали у народа всё большую ненависть ко всем органам государственной власти.

Бедствия народных масс особенно усилились во время Столетней войны между Англией и Францией (1337—1453). Начало войны было успешно для Англии. Однако затем англичане стали терпеть поражения. К 1380 г. за Англией осталось на территории Франции только несколько приморских городов.

Выступление Виклефа против папства и католической церкви

Важные перемены, происходившие в экономическом и политическом развитии Англии, отразились и в области идеологии. Это нашло свое выражение прежде всего в том, что во второй половине XIV в. различные общественные группы и политические силы в Англии выступили с требованием реформы католической церкви. Крайне враждебно смотрели на богатую феодальную церковь горожане, которые стремились всячески удешевить ее, в частности путем упрощения культа (обрядности), лишить ее земельных владений и освободить от подчинения папе, чтобы тем самым прекратить вмешательство пап в церковные дела Англии. Выразителем этих реформационных идей был профессор Оксфордского университета Джон Виклеф (1320—1384).

Джон Виклеф. Портрет XVI в.
Джон Виклеф. Портрет XVI в.

Виклеф выступил против притязаний папства на взимание поборов с Англии и защищал право короля на секуляризацию церковных земель. Он заявлял, что государство не зависит от церкви, а, наоборот, церковь должна подчиняться в гражданских делах светской власти. Он требовал коренной реформы церкви, ликвидации епископата и подвергал критике основные догматы католицизма. Виклеф отвергал учение католической церкви об особой «благодати», которой будто бы обладает духовенство и которая дает ему силу отпускать грехи и «спасать» человеческие души. Виклеф отвергал индульгенции, тайную исповедь и почитание святых». Он провозгласил «священное писание» единственным источником вероучения и, чтобы сделать его общедоступным, принял участие в переводе Библии с латинского языка на английский. По словам Энгельса, Виклеф был ярким представителем ереси городов, главным требованием которой всегда было требование «дешевой церкви» (См. Ф. Энгельс, Крестьянская война в Германии, в кн. К. Маркс и Ф. Энгельс , Соч., 1. 7, изд 2, стр. 361—362.). Учение Виклефа в течение двух последующих столетий оказывало сильнейшее влияние на учения всех буржуазных реформаторов церкви.

Идеи Виклефа, особенно в отношении секуляризации церковных земель, пользовались поддержкой королевского правительства и некоторых крупных феодалов во главе с Джоном Ланкастером — сыном короля. Королевская власть в Англии тяготилась своей зависимостью от папства, особенно ввиду враждебной политики пап, которые находились в Авиньоне и поддерживали в Столетней войне Францию. Поэтому Эдуард III в 1353 г. издал закон, воспрещавший перенесение в папскую курию дел, разбиравшихся в церковных судах. Это было большим уроном для панской казны. Эдуард же отказался платить папе дань в 1 000 марок серебром, установленную ещё со времени Иоанна Безземельного. В то же время король и парламент, недовольные тем, что несметно богатая церковь уклонялась от государственных налогов, стремились наложить руку на доходы и на земельные владения церкви и подчинить её непосредственно королевской власти, освободив из-под власти пап. Придворная знать, часть крупных феодалов и значительная часть рыцарства рассчитывали в свою очередь увеличить собственные владения путём захвата конфискованных церковных земель.

Лолларды. Джон Болл

Но особенно глубокое недовольство католической церковью нарастало в среде трудящихся масс, и прежде всего крестьянства. Церковь упорнее всех держалась за сохранение крепостного права и барщины. К тому же церковь накладывала на трудящихся ещё и дополнительные тяготы в виде десятины и других поборов. Широкое народное движение против католической церкви нашло поддержку и среди низшего духовенства, многие представители которого вели полунищенское существование, ненавидели богатую церковь и понимали народные нужды.

В Англии появились народные проповедники, так называемые «бедные священники» (лолларды). Одетые в грубые шерстяные рясы, они странствовали по всей Англии и в своих проповедях резко выступали против богатой и властной церкви. Среди них было много учеников Виклефа и последователей его учения. Но, будучи близки народу и отражая его стремления, они шли гораздо дальше своего учителя. В их проповедях очень сильно звучали социальные мотивы. Это были проповедники идей народной реформации, выступавшие против феодалов и против злоупотреблений королевских чиновников и обличавшие несправедливость строя, при котором одни должны целый век трудиться на других. Если учение Виклефа не выходило за пределы требования церковной реформы в рамках существующего строя, то лолларды открыто выступали против феодального строя и стремились уничтожить его. Представитель умеренной бюргерской ереси Виклеф резко отмежёвывался от таких «последователей», делавших из его учения опасные для имущих классов социальные выводы. 

Среди народных проповедников особенно выделялся своим талантом и силой убеждения Джон Болл. Слушать его собирались огромные толпы народа. Он говорил, что бог сотворил людей равными, и заявлял: «Когда Адам пахал и Ева пряла, кто тогда был дворянином?». Проповеди Джона Болла и лоллардов выражали интересы широких масс крестьянства и городской бедноты. Энгельс называл Джона Болла представителем крестьянско-плебейской ереси средних веков, которая из учения церкви о равенстве всех верующих перед богом «выводила гражданское равенство и уже тогда отчасти даже равенство имуществ» (См. Ф Энгельс, Крестьянская война в Германии; в кн. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, изд. 2, стр. 362—363.).

Восстание крестьянства в 1381 г.

Гнёт феодалов, злоупотребления органов государственной власти и поборы католической церкви всё чаще приводили к открытым выступлениям крестьян. Многие крестьяне бежали в леса и составляли вооружённые отряды, становившиеся грозой для феодалов, богатых купцов и королевских чиновников. В петиции, поданной в парламент в 1377 г., дворяне жаловались на то, что почти в каждом поместье вилланы ведут организованную борьбу с сеньорами, сплотившись в союзы, скреплённые присягой о взаимной помощи. Вилланские союзы распространились по всей стране. Из деревни в деревню пересылались рукописные агитационные листовки, призывавшие к сопротивлению помещикам и королевским чиновникам и к расправе с ними. Среди крестьян особым успехом пользовались рифмованные листовки Джона Болла.

Сильнейшее возмущение вызвали новые налоговые требования, обрушившиеся на трудящихся в связи с возобновлением войны с Францией при Ричарде II (1377—1399). В 1377 г. парламент ввёл единовременный поголовный налог, который в 1379 г. был взыскан снова. Новый поголовный налог, установленный в 1380 г., увеличил обложение ещё втрое. Этот налог и злоупотребления при его взимании послужили непосредственным поводом к восстанию, которое вспыхнуло весной 1381 г. в Юго-Восточной Англии. Начавшись как протест против тяжёлых налогов, оно немедленно приняло ярко выраженный антифеодальный характер. Особенную ненависть крестьян вызывали церковные феодалы — епископы и аббаты. Во многих местах образовались крестьянские отряды. Они громили усадьбы и монастыри, уводили скот, уносили имущество и жгли документы, где были записаны крестьянские повинности. В ряде графств крестьяне были поддержаны городской беднотой. В результате многие феодалы были вынуждены пойти на уступки крестьянам, отменить крепостное право и барщину и понизить крестьянские платежи. Наибольшей массовостью и организованностью отличалось восстание в соседних с Лондоном графствах — Эссексе и Кенте. Одним из видных участников этого восстания был Джон Болл. Он проповедовал непримиримую ненависть к угнетателям народа и призывал к истреблению всех сеньоров и их пособников — королевских судей. Он говорил, что дела пойдут хорошо только тогда, когда всё имущество станет общим, когда не будет ни вилланов, ни дворян и все будут равны. Вождем восставших был деревенский ремесленник из Кента, кровельщик Уот Тайлер, по имени которого обычно и называют крестьянское восстание 1381 г. Он был хорошим организатором и пользовался большим авторитетом среди народа. Двумя отрядами крестьяне Эссекса и Кента подступили к Лондону. Вопреки приказу мэра городская беднота не позволила запереть перед ними ворота. Вступив в столицу с помощью присоединившихся к ним городских ремесленников, подмастерьев и бедноты, крестьяне стали жечь и разрушать дома ненавистных народу королевских советников и богатых иноземных купцов. Восставшие предавали смери королевских судей, которых они считали виновниками угнетения народа, разбивали тюрьмы и выпускали заключенных на свободу.

Джон Болл среди восставших крестьян. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV в.
Джон Болл среди восставших крестьян. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV в.

Восставшие крестьяне потребовали, чтобы король Ричард II явился к ним для переговоров. Король был вынужден согласиться на это свидание, и оно состоялось в Майл-Энде — предместье Лондона. Крестьяне предъявили королю свои требования, получившие название «Майл-Эндской программы». Эта программа содержала требование отмены крепостного права, ликвидации барщины и замены всех крестьянских повинностей в пользу феодалов невысокими денежными платежами, введения свободной торговли во всех городах и местечках Англии и амнистии для восставших. Эта программа в основном отражала интересы более зажиточной части крестьянства. Королю пришлось капитулировать перед крестьянами. Он согласился на все требования «Майл-Эндской программы» и приказал выдать крестьянам подтверждавшие это грамоты. 

Часть крестьян поверила королевскому слову, покинула Лондон и отправилась по домам. Но многие из восставших, особенно малоимущие крестьяне, не были удовлетворены этими уступками. Им была нужна земля и отмена жестоких законов против рабочих. Значительная часть крестьян вместе с Уотом Тайлером и Джоном Боллом осталась в Лондоне. Они потребовали нового свидания с королём. Ричард II был принуждён вторично явиться на свидание с крестьянами, состоявшееся на Смитфилдском поле близ городской стены.

Предательское убийство Уота Тайлера. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV  в.
Предательское убийство Уота Тайлера. Миниатюра из 'Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании' Фруассара. Рукопись второй половины XV в.

«Смитфилдская программа» шла значительно дальше «Майл-Эндской». Крестьяне требовали не только отмены крепостного права, но и отобрания земель у епископов, монастырей и священников и раздела этих земель между крестьянами. Они требовали также отмены всех привилегий сеньоров, уравнения сословий и возвращения крестьянам захваченных сеньорами общинных угодий. Это были в основном требования крестьянской бедноты.

Однако феодалы и лондонские богачи уже оправились от первого испуга и успели приготовиться к сопротивлению. Путём обмана и вероломства им удалось справиться с восставшими. Во время переговоров в Смитфилде Уот Тайлер был предательски убит лондонскдм мэром. На выручку королю прискакал вооружённый отряд из рыцарей и богатых горожан. Крестьянам надавали всяческих обещаний и убедили их разойтись по домам. Лишившиеся своего вождя крестьяне вторично дали себя обмануть и покинули Лондон.

Тем временем от имени короля по графствам был разослан приказ всем рыцарям собраться в Лондон. Рыцарские отряды направились вслед за крестьянами, уже частью разошедшимися по домам, и обрушились на них. Затем во все районы восстания были посланы королевские судьи, которые произвели там жестокую расправу: замучили и повесили множество крестьян. На рыночной площади в Лондоне положили бревно, на котором рубили головы городским беднякам, принимавшим участие в восстании.

Жестокой и мучительной казни подверглись вожди восстания, в их числе и Джон Болл. Король разослал приказ, чтобы крестьяне беспрекословно слушались сеньоров и выполняли все те повинности, которые они несли до восстания. Парламент одобрил действия короля. Члены нижней палаты заявили, что они скорее готовы все умереть в один день, чем согласиться на освобождение вилланов. Но казни всё же пришлось прекратить из опасения новых крестьянских волнений. Так было задушено крестьянское восстание, направленное против феодальной эксплуатации.

Это восстание носило стихийный и разрозненный характер. Крестьянские общины, проникнутые узкими, местными интересами, мало связанные друг с другом, не сумели объединиться, действовать совместно и организованно. Большинство восставших не приняло участия в походе на Лондон, а ограничилось только борьбой с сеньорами в своих графствах. Кроме того, среди самого крестьянства уже существовало значительное расслоение. Интересы зажиточного крестьянства и бедноты во многом не совпадали. Поэтому и в Лондоне крестьяне не до конца действовали сообща. Крестьяне ненавидели феодалов, а также королевских советников, которых считали виновниками тяжёлых налогов и всяческих притеснений. Но они верили, что король заступится за них, и доверчиво отнеслись к его лживым обещаниям. Таким образом, они не сумели воспользоваться первыми успехами восстания. Предательскую роль по отношению к крестьянству сыграла богатая городская верхушка. Богатые горожане сначала пытались использовать крестьянское восстание в своекорыстных целях, а затем активно содействовали его подавлению. Городская же беднота была ещё очень слаба и неорганизованна и не могла оказать крестьянам решающей поддержки. Всё это привело к разгрому крестьянского восстания.

Несмотря на свирепую расправу с восставшими, крестьянские волнения продолжались в разных частях страны. Вилланы упорно отказывались отбывать барщину и платить повышенную ренту. Господствующему классу всё же пришлось пойти на уступки и осуществить на практике ряд крестьянских требований.

Картина дня

))}
Loading...
наверх