В нижегородской тайге обнаружили уникальные языческие святилища

Уже не первый раз нижегородская тайга преподносит участникам Ветлужской археологической экспедиции ННГУ загадочное открытие. Поэтому мы совсем не удивились, когда нам позвонили старожилы из Варнавинского района: “Приезжайте на Хмелевский кордон, не пожалеете! Покажем вам место заветное. Камни там, в аккурат, человеческими руками выложены. Урочище это от посторонних глаз в дремучем лесу сокрыто, неподалеку от берега древней реки Лапшанги”.

Кто, когда и зачем создал этот удивительный каменный комплекс?

Может быть, лихие разбойники некогда пометили так границу своей территории? Или это остатки языческого святилища, которое возвели населявшие поветлужские земли в глубокую старину марийцы?

В нижегородской тайге обнаружили уникальные языческие святилища
Святилище “Разбойничья гора”. Автор у так называемого “каменного колодца”. Сентябрь 2014 года.

 О чем молчат камни?

Изучение почитаемых камней имеет в России достаточно продолжительную историю. На территории нашей страны широко известны камни, возникновение которых связывают с языческими обрядами древности. Обычно они носят следы обработки или имеют выраженные редкие знаки: “следовики” (со знаками человеческой ступни, копыта, лапы животного или птицы), “чашечники” (с полусферическими углублениями), валуны со знаками подковы, креста, с желобами.

На территории Нижегородской области встречаются камни всех этих групп. Большинство таких валунов люди наделяют целебными свойствами. Так, на берегу озера Светлояр в Воскресенском районе подле “часовни у озера” лежит камень-следовик. В народе его именуют “камешек со следком Богородицы”. Существует также мерянский “камень с личиной”, покоящийся в глухих дебрях Сокольского района. Есть еще “камень с крестом” в Кулебакском районе и “синий камень” у села Хмелевое в Варнавинском районе – по преданию вода, скапливающаяся в его ложбинках, исцеляет больные глаза. А у татарского населения Краснооктябрьского района – почитаемый валун Тараташ. В предании о нем есть черты “народного” ислама. Проще говоря, и у русских, и у поволжских финнов (мордвы и марийцев), и у татар валуны являются такими же древними объектами поклонения, как родники и деревья.

В легендах, повествующих о камнях, часто отражается вера в то, что им присущи свойства, которыми обладают живые существа: они якобы растут или перемещаются. Часть легенд связана с тем, что если валун сместить, то хлынет поток воды, который затопит все вокруг или даже всю землю, что восходит к чрезвычайно архаичным мифам. Яркий пример такой легенды – камень святого Макария у Почаинского оврага в Нижнем Новгороде, прикрывающий исток реки Почайны.

Поклонение камням на Нижегородчине, видимо, ведет начало еще с эпохи каменного века. В то время охотничье-рыболовецкие и скотоводческие племена постоянно перемещались по территории края исключительно по берегам рек и водоразделам. Нередко на пути им встречались большие валуны, которые являлись для первобытных людей надежными и постоянными ориентирами, ведь они в отличие от деревьев и водных источников не подвергались воздействию времени.

Почтительное отношение к этим природным объектам сохранилось и тогда, когда люди перешли к оседлому образу жизни – начали заниматься земледелием. Можно предположить, что именно валуны некогда обозначали границы определенных территорий, как бы являясь их стражами и хранителями. В более поздние времена, вплоть до начала ХХ века, камнями принято было обозначать границы земельных наделов. И по сей день от жителей многих поселений можно услышать предания о том, какие усилия прилагались к тому, чтобы камень переместить, и что сделать это просто невозможно. “Подкапывали его, чтобы просунуть под него тросы, и тракторами его вытягивали, но стоял будь-то вкопанный (о “синем камне” в Варнавинском районе)”.

Мы уже не говорим о том, что камни всегда и везде использовались в нижегородских селах и деревнях как строительный материал. Мелким булыжником мостили дороги, а большие, в особенности плоские валуны и плиты, подставляли под углы изб или укладывали их ленточным фундаментом под нижний венец срубов бревенчатых часовен и церквей. В частности, на каменных плитах из песчаника стоит деревянная церковь в селе Хмелевое Варнавинского района. Интересно, что в нем и в соседнем Воскресенском районе пожилые люди припасали камни заранее, чтобы огородить ими гроб, могилу или крест над могилой.

Участники экспедиции 2012 года. Святилище Хмелевая роща 

Тайна “Хмелевой рощи”

В ходе археологической разведки 2012 года в Варнавинском районе на берегу реки Лапшанга нами уже было открыто каменное святилище “Хмелевая роща”. Во время его изучения был обнаружен каменный алтарь для жертвоприношений, а обследование щупом площадки алтарного комплекса показало, что под слоем дерна в этом месте существует каменная вымостка, характерная для ряда марийских святилищ. В частности, она обнаружена на территории Ирмарского жертвенника XVIII-XIX веков в Марийской Республике.

Рядом с алтарем варнавинского сакрального комплекса были заметны остатки ритуальных кострищ, а также найдены разнообразные предметы, которые использовались во время языческих молений. Это фрагменты железных котлов и сковород, ножи, втульчатая насадка-крюк от кухонной подхватки, кованые гвозди, крюки для подвешивания котлов, пряжка от конской упряжи и другие предметы. Кстати, о длительном применении в священных рощах котлов и чаш во время языческих религиозных молений марийцев в конце

XIX – начале XX века писал историк, этнограф и финно-угровед Стефан Кузнецов: “Чашки эти большей частью черные, закоптелые, сохраняются еще с тех времен, когда по всей территории черемисских поселений был дремучий, девственный лес с деревьями необъятной толщины; тогда были сделаны эти чашки, и бережно, как святыня, сохраняются они до сих пор и используются лишь на молениях…”.

Кроме того, на территории святилища “Хмелевая роща” были обнаружены две валунные насыпи, также содержащие обломки от котлов и железосодержащие шлаки. С какой же целью сооружали такие каменные кучи? Какие тайны хранятся под этими валунами? К сожалению, без археологических раскопок это сказать невозможно. Известно лишь, что вообще они могут интерпретироваться как жертвенные, намогильные или культовые. Однако по нашему мнению эти валунные насыпи могли возникнуть в ходе ритуального приношения камней на территорию святилища.

Каждый из посещавших священную рощу приводил для жертвы своим языческим богам гусей, приносил первые плоды урожая, первое молоко роженицы, а также небольшой камень, который оставляли в определенном месте. Так постепенно из года в год образовывались внушительные каменные кучи. Вы не поверите, но горы этих камней на святилищах северных финнов иногда достигали высоты двухэтажного дома. И даже если священная роща вырубалась противниками язычества, обычай собирать кучи из жертвенных камней, но уже в другом лесу неподалеку, все равно сохранялся.

 

Странная находка на “Разбойничьей горе”

Накануне поездки в варнавинскую тайгу мы забросили компьютеры и стали рыться в старинных этнографических сборниках. Результат не заставил себя долго ждать. Оказалось, что еще в XIX – начале XX века об этом урочище ходило необычное предание. В 1921 го-ду в статье “Паны, клады и разбойники” о нем упомянул этнограф, директор Костромского музея В. И. Смирнов: “В пяти верстах от деревни Хмелево Варнавинского уезда существует пещера, выложенная камнем, колодезь и выложенная камнем лестница в гору. Предание связывает это место с разбойничьим притоном”.

Сегодня это урочище известно у старожилов под названием “Разбойничья гора”. А варнавинский исследователь Сергей Легченков считает, что в XVII веке устроил здесь свой разбойничий притон отряд Степана Разина. И действительно, известно, что в 1670 году разинский атаман Илья Пономарев, узнав о захвате царскими войсками Козьмодемьянска и о движении отряда карателей на Ветлугу, собрал ветлужских повстанцев и направился на Унжу по лапшангской лесной дороге. В его армии было 400 казаков-конников и 300 пеших воинов, которые двигались на подводах. Отряд этот неминуемо прошел через “Разбойничью гору”, а может быть, даже останавливался здесь.

Итак, до свидания, родной Нижний Новгород, пора в путь! Долго тряслись мы в электричке, потом пересели в старенький тепловоз. Мимо проплывали бесконечные леса, поселки, странные заборы с колючей проволокой. И названия населенных пунктов тоже какие-то странные – Чибирь, Постой, Кайск. На конечной станции нас тут же подхватил старенький советский внедорожник, который медленно, но верно пополз по разухабистой лесной дороге.

А вот и заветное место. Увидев его, мы глазам своим не поверили. Уж больно точно были описаны этнографом Смирновым каменные сооружения, покоящиеся в этом глухом лесном урочище. В полувековом сосняке перед нашими взорами предстали все описанные более 90 лет назад рукотворные каменные объекты. Это и выложенные наподобие лестницы камни, и некая сложенная из больших валунов, напоминающая “колодезь”, ритуальная постройка, и большая рукотворная округлая каменная куча, состоящая из валунов поменьше. Тут же, рядом с кладкой из булыжников, зияла небольшая, но глубокая нора. Кто же отважился стеречь покой этого каменного царства?

Во время осмотра святилища мы заметили, что проезд к нему от используемой и в настоящее время грунтовой дороги обозначен двумя скоплениями валунов, которые были поставлены древними язычниками в ряды. Отдаленно это напоминает каменные лабиринты русского Севера, а если забраться на дерево – то угадываются фигуры рыб. Именно эти камни, по-видимому, в старину называли “каменной лестницей”, известной нам по описанию этнографа Смирнова.

Само собой, что не обошлось без находок. На территории предполагаемого святилища нами был собран подъемный материал, состоящий из железных предметов. Так, рядом с большим камнем-указателем, стоящим у дороги, лежал фрагмент кованой цепи с согнутым из железного дрота крюком. Интересно, что именно такие приспособления марийцы и по сей день используют для подвешивания над кострами котлов для варки жертвенной пищи в священных рощах. А неподалеку была найдена железная сапожная подковка, которая по типу датируется XVI-XVII веками.

Мы склонны считать, что обнаруженные в Варнавинском районе Нижегородской области мольбища являются локальным вариантом архаичных святилищ лапшангских марийцев и по своему устройству напоминают традиционные капища северных финнов – карелов и чуди. К примеру, ареал распространения каменных “куч”, обнаруженных и на наших святилищах, ограничен территорией южной Карелии, южной и западной Финляндии, Приладожьем и островами Белого моря. На территории Карелии валунные насыпи являются отдельным элементом погребальной традиции вплоть до начала XX века. Зачастую валунные груды соседствуют с камнями-чашниками, что фиксируется и в наших случаях.

В отличие от святилищ Карелии, на средневековых марийских памятниках археологии, а также на более поздних святилищах и в священных рощах сложения из камней практически не встречаются. Тем не менее, в некоторых случаях такая традиция у марийцев

все-таки бытовала. Так, почитание камня прослежено на Ирмарском жертвеннике, мольбищах “Тарасова гора”, Ишаныр и Омык Лиде в Марий Эл, а также на Чумбулатском мольбище в Кировской области.

Дмитрий Карабельников, краевед. Фото автора.

Плоские валуны под нижним венцом сруба старинного храма в селе Хмелевое

Новое святилище. Предположительно этот плоский камень служил для марийцев алтарем. 2014 год

Святилище “Разбойничья гора”. Если залезть на дерево, угадываются скульптуры рыб. 2014 год. (фото Сергея Легченкова)

 

Святилище "Разбойничья гора". Проход по так называемой Каменной лестнице. Сентябрь 2014 года

Святилище "Разбойничья гора". У этого валуна найдена цепь с крюком для подвешивания над костром жертвенных котлов лапшангских марийцев. 2014 год.

Валун с крестом возле могилы на кладбище села Хмелевое

Алтарный комплекс святилища Хмелевая роща. Ноябрь 2012 года. Первый снег.

Одна из Каменных куч на святилище Хмелевая роща. 2012 год.

 

источники

 

Алексей Муравьёв: «Это сказка, будто бы князь Владимир решил, и все сразу стали христианами»

Историк Алексей Муравьёв рассказал, как изучают христианский Восток, почему ученые считают армян православными и как происходит смена верований

 
Codice Casanatense Saint Thomas Christians // commons.wikimedia.org 

Издатель ПостНауки Ивар Максутов поговорил с Алексеем Муравьёвым — историком, руководителем ближневосточного направления Школы востоковедения НИУ ВШЭ — про христианский Восток.

— Алексей, что же такое христианский Восток? Где он начинается и где заканчивается?

— Мы называем Востоком то, что с Запада опознается как Восток.

Так происходит начиная с эпохи Древней Греции. Именно тогда возникла географическая и культурная область, которую назвали Востоком (греч. Anatole). Это Африка, юго-восток Евразии, включая Китай, Японию, Индию, Центральную Азию и Монголию. Но христианский Восток — это не географическое и даже не религиоведческое понятие, скорее культурологическое, один из сегментов «большого» Востока. Возникновение этого культурного типа связано с проповедью христианства на упомянутой территории.

— Понятие христианского Востока ограничено во времени?

— Это вневременное понятие. Мы начинаем изучать христианский Восток до появления христианства. В тот период, во II–I веке до нашей эры, за пределами Палестины началось распространение монотеистических представлений. Практически одновременно в Египте, Эфиопии и на юго-западном побережье Индии появилась еврейская диаспора. Это и было временем возникновения культурного феномена. Первоначально христианские проповедники пришли в те места, где уже были иудейские общины, и сказали, что мессия, которого там ждали, и есть конкретный Иисус, часть общины в него поверила. Так возник определенный тип людей, тип культурного населения, связанного с христианством. Когда в VII веке на Восток пришел ислам, христиане все равно остались там жить — в арабских странах, в Китае, Иране. И теперь они являются объектом изучения лингвистов, этнографов, религиоведов. Поэтому христианский Восток — это вневременное понятие, которое началось до христианства и продолжается по сей день.

— Для большинства людей христианство — это католики, протестанты и православные, а к какой группе относятся христиане на Востоке? 

— Ответ прозвучит парадоксально. Если мы хотим всерьез понять, что такое христианский Восток, надо перестать размышлять в контексте бинарных оппозиций. Католики и православные, католики и протестанты — эти оппозиции работают в западной культуре, но для христианского Востока они не подходят. Христианский Восток — это поликультурная и поликонфессиональная общность, где существует одновременно шесть-восемь разных религиозных групп, а в некоторых случаях и несколько религий. Вот классический пример: часть христианского Востока расположена на юго-западном побережье Индии, это Малабар. Там сосуществуют христиане трех-четырех разных церковных организаций, индусы, мусульмане, джайнисты и другие. Если мы хотим понять, как все устроено, нужно оставить в стороне разделение внутри христианства. Тогда мы увидим, что в оппозиции находятся не католики и православные, а христиане и индусы, например. Но если рассматривать с точки зрения религии, то большинство христиан на Востоке принадлежат к церковным организациям, которые не входят ни в католическую, ни в православную семью. Они являются отдельной восточноправославной семьей христианских церквей.

— Постоянно встречаю вопрос, даже с примесью удивления: армяне православные или нет?

 

— В научном употреблении правило гласит: мы должны изучать людей исходя из того, кем они сами себя считают. С точки зрения самосознания армяне, безусловно, православный народ. Слово ortodoxos греческое, оно употребляется в разных переводах, армянском и грузинском, а в арабском и сирийском так и звучит — ortodox. Обозначает человека верующего правильно. И больше ничего. Другой вопрос, что армяне и византийцы начиная с VI–VII веков по-разному понимали ряд богословских вопросов и спорили на эту тему. А почему они разошлись и оказались в разных лагерях — это уже вопрос не философский и не богословский, а политический.

 

— Как политическая и экономическая среда повлияла на развитие той или иной религии? Или как сами религиозные концепции повлияли на это?

 

— В истории событий всегда присутствует взаимодействие нескольких факторов. Рынок идей — это надстройка. Общество можно представить в виде лестницы. Всем известна пирамида Маслоу, и такого же типа структуру использует историк при анализе общественных конструкций. На первом уровне — биологические и физические мотивации: что и как люди будут есть. На втором — социальная организация. Это вопрос доминирования, власти, экономического распределения. И наконец, на третьем уровне — рынок идей. Мы не можем навязать его людям, которым нечего есть. Для них эти идеи ничего не значат. Но когда мы перемещаемся в Византию, например, то видим хорошо организованное общество и, соответственно, большой рынок идей.

 

— Давайте поговорим о том, кто и в какой момент выбирает религию. Князь Владимир выбирал, выбирал и выбрал?

— Это сказка, конечно, будто бы Владимир решил, и все стали верить. Так не было ни при Константине, ни при Владимире, ни в Армении при царе Трдате, ни в Грузии при святой Нине. Это все происходило сложно, долго, через взаимодействие факторов. Такой выбор — это всегда очень сложная эволюция религиозных представлений. Если мы посмотрим внимательно назад, то поймем, что было много переходных стадий. Существует такой термин — дипсихия, двоеверие, когда присутствуют элементы и того и другого. И это может долго существовать, отчасти продолжается и сейчас. Есть феномен народного православия, который сочетает магические и православные практики.

— Потому что любая религия, как слоеный пирог, состоит из разных форм религиозного.

— Да. Поэтому, если вернуться к вопросу о том, почему разошлись армяне с византийцами, мы увидим, что в 451 году нашей эры состоялся Халкидонский собор, но армянам в то время было не до высоких материй: на них напали персы. Там шла Аварайрская битва, восстание Мамиконяна — огромное количество армян было убито, им просто было не до баталий греков по поводу природы Христа. К тому времени, как война закончилась, греки уже все решили без армянской диаспоры, и армяне обиделись, что их не спросили. Это если сильно упрощать.

— Почему христианство не смогло надежно укрепиться на Ближнем Востоке, как в Европе, и со временем уступило главенствующее место исламу?

— Самый простой ответ — статистический. Когда начались исламские завоевания, христиане на Ближнем Востоке составляли примерно 90% населения. Может быть, 85%, если считать, что были зороастрийцы и другие. Если включать Иран и Центральную Азию, то 50% населения Востока были христианами. Через два века существования арабского халифата христианство на Востоке стало занимать примерно 30%, а ислам — 70%.

В 1977 году моя любимая, покойная ныне, коллега и автор нашумевшей книги “Hagarism: The Making of the Islamic World” Патрисия Кроун вместе с соавтором Майклом Куком предложила рассматривать ислам как реализацию восточнохристианского монотеизма — концепции, которая просто приобрела очень своеобразную форму. С их точки зрения, эта форма ближе к самаритянской форме иудаизма, то есть такой неправославный иудаизм hagarism. Книга начинается с понятия imperial civilisations. Когда возникает ислам, он берет наработки восточнохристианской цивилизации, в частности концепции религиозной власти, и реализует их. Поликонфессиональность и даже взаимодействие через диалог разных религиозных традиций — это была одна из главных особенностей Омейядского халифата. Поэтому в культурном смысле исламская цивилизация — это и есть христианская цивилизация на Востоке. Но, правда, концепции различаются.

 

— Мы поговорили о том, что такое христианский Восток. Теперь давайте обсудим, как происходит изучение христианского Востока.

— В идеале мы хотим прийти к тому, чтобы ученые разных специализаций — этнографы, лингвисты, историки, филологи — составили вместе модель в трех, четырех или даже пяти измерениях. К примеру, этнографы, которые сейчас занимаются христианскими группами в регионах Мардин и Диярбакыр, на границе современной Турции и Сирии, изучают, как живут христиане в курдском окружении, как они пытаются сопоставить свое мировоззрение и бытие с тем, что их окружает. Этнографы приезжают туда, говорят с людьми, записывают их рассказы. Многие из этих людей уже близки к тому, чтобы ассимилироваться, они теряют свой язык, переходят на курдский.

В Индии тоже интересная история. В Малабаре христианские кварталы — это чистые кварталы европейского типа. Так, например, выглядит город Тривандрум, там нет мусора на улицах. И граница между индийским и христианским кварталами — это граница между чистым и грязным отрезком. Эпидемиологическая обстановка в индусских кварталах очень сложная, там постоянно объявляется красный уровень тревоги. А в христианских кварталах все по-другому. И это вызывает трения между людьми. Индийцы начинают маргинализировать христианскую группу, говоря, что те неправильно живут. Но они так живут, потому что у них иная социальная программа, иные социальные установки.

 

— Существует миф о том, что католики — богатые, а православные — бедные. Что вы об этом скажете?

— Действительно, в западном христианстве есть установка на индивидуальную состоятельность. Она возникла в результате эволюции внутри западного католицизма. На Востоке же основным является коммунитарный тип организации, то есть главное — интересы общины, а личная состоятельность не на первом месте. Но на христианском Востоке это не всегда так. Например, очень интересно изучать, как устроены коптские элиты в Египте. Многие копты сделали фантастическую карьеру в адвокатуре, медицине, политике, несмотря на то что копты — это угнетаемое в Египте меньшинство. Например, один из коптов стал генеральным секретарем ООН — Бутрос Бутрос-Гали.

Еще один интересный сюжет — мусорные кварталы на окраинах Каира, которыми занимаются христиане, копты. Сортируют и перерабатывают мусор. Для мусульманского населения это бессмысленно. Те, кто был в Каире, знают, что там выкинуть что-то на улице считается нормальным. Но есть целые христианские традиционные семьи, которые взяли на себя эту тяжелую, малоприятную задачу.

— Что нужно знать, чтобы изучать христианский Восток?

— Основа востоковедных компетенций (а христианский Восток — это часть востоковедения, конечно) — язык. Во-первых, не получив в руки этот базовый механизм, мы ничего не сможем сделать. Во-вторых, опыт общения с текстами и умение филологически смотреть на культуру как на текст, медленное чтение. Читать тексты не только священные, но и те, в которых люди пишут о себе, выражают мысли. Это исторические, богословские, философские, полемические, магические, научные тексты — все, что производил христианский Восток. Третий момент связан с умением запрятать поглубже свои собственные убеждения. Как известно, исследования христианского Востока начинались в Риме миссионерами. И только к XX веку ученые договорились: изучая христианский Восток, необходимо оставить такую дистанцию в отношении личных убеждений или убеждений тех, кого ты исследуешь, которая позволила бы тебе правильно увидеть и понять соотношение разных элементов. 

Также для исследователей важно умение работать не только с плодами чужих научных трудов, но и с документами, артефактами культур. Умение расшифровать надпись, прочитать рукописи: сирийские, коптские, эфиопские. До сих пор эфиопская культура развивается в рукописном режиме. Каждый священник имеет личную рукописную библию, а рукопись — это ведь целый мир. Это текст, который воспроизводится, в котором допускаются ошибки. В рукописях существуют надписи их владельцев, так называемые колофоны. И поэтому умение работать в поле с материалами очень важно для исследователя христианского Востока.

И поскольку все упирается в исторический контекст, то без знания истории, без умения видеть историю на разных уровнях мы не поймем, что происходило на самом деле.

 

— Что бы вы могли порекомендовать тем, кто хочет глубже изучить вопрос? Помимо вашего курса на ПостНауке «Культура христианского Востока».

— На ПостНауке есть еще много всего интересного, помимо моего курса. Там в конце список литературы. Также рекомендую книгу Нины Викторовны Пигулевской 1979 года «Культура сирийцев в средние века». Можно почитать и статьи в православной энциклопедии, которые написаны с нейтральной позиции: несмотря на то что это конфессиональный ресурс, они привлекли серьезных ученых. И еще я бы посоветовал поискать в Сети, там много можно найти про сирийское христианство.

 

 
Алексей Муравьёв
кандидат исторических наук, руководитель ближневосточного направления Школы востоковедения НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, член Школы исторических исследований Института перспективных исследований в Принстоне, Board member in International Syriac Language project

Популярное в

))}
Loading...
наверх