Летиция Батталья – сицилийский фотограф мафии и её «Архив крови»

Летиция Батталья – сицилийский фотограф мафии и её «Архив крови»

Палермо, Италия. Они навязчивы, трагичны и щемяще поэтичны. Эти фотографии складываются в неповторимый и живописный гобелен недавней сицилийской истории – её людей, её нищеты, фольклора и, прежде всего, многолетнего вынужденного противостояния с мафией или Коза Нострой.

fotograf Letitsiya Battalya 0
82-летняя Летиция Батталья в своей квартире в Палермо, Италия. Фото: Джанни Чиприано для «The New York Times».

Что не дало затеряться этим чёрно-белым фотографиям и привело их с первых страниц палермской газеты L'Ora в залы множества музеев, так это то, что их сделала Летиция Батталья, сицилийская женщина, – что само по себе замечательно – во время одного из самых кровавых преступлений в недавней истории Италии.

Их мощь в их непосредственности. Пока соперничающие кланы итальянской мафии вели жестокую и безжалостную борьбу за контроль над островом, начавшуюся в конце 1970-х годов, Батталья была неустрашимым наблюдателем, не желавшим отводить взгляд.

«Иногда я смотрю на свои фотографии и говорю: “Я там была”. Трёх человек убили. Смотрю на них и думаю: “Какой ужас, трое убитых”», – сказала Батталья недавно утром, сидя в своей квартире в центре Палермо. Среди нескольких широкоформатных отпечатков стоит фотография тройного убийства. Она расположилась на диване в ожидании отправки на выставку. «Я не могу считать это приемлемым», – добавила она с искренней печалью в голосе.

В годы, когда слово «мафия» публично произносили только шёпотом, Батталья, которой теперь 82 года, вела хронику жестокой деятельности Коза Ностры, чтобы о ней узнали все. В 1979 году она смело снимала крупноформатные фотографии жертв мафии на главной площади Корлеоне, территории, подконтрольной самому известному и беспощадному мафиозному клану Сицилии. О возможных последствиях она знала.

«Я занималась вещественными доказательствами против мафии в Палермо, на улицах, в Корлеоне. Я боялась, – признаётся она. – Ну вот, я говорю об этом, мне было страшно. Это правда».

Но страх её не остановил. Ни угрозы, которые она получала по телефону, ни плевки, когда она шла по улицам, ни разбитые камеры. Однажды Батталья получила анонимное машинописное письмо, в котором ей советовали покинуть Палермо навсегда, «потому что приговор уже вынесен».

«Тогда мне предложили охрану для безопасности, но я отказалась, потому что потеряла бы свободу. Это было слишком важно. Я чувствовала, что должна продолжать, что не должна бояться... В конце концов всё получилось, ведь они меня не убили», – как ни в чём не бывало говорит фотограф.

Сегодня эти фотографии стали частью культурного наследия Италии. Они вышли за рамки своего журналистского происхождения, чтобы появиться на музейных выставках и в роскошных художественных книгах. Они ценны и с исторической точки зрения, и как глубоко трогательный или даже откровенно шокирующий материал. Всё это – фрагменты сицилийской жизни, запечатлённые проницательным наблюдателем.

«История Летиции – это история нашей страны, сохранённая в сильных фотографиях, заряженных напряжением, наполненных болью и поэтичностью», – сказала Маргерита Гуччионе, недавно курировавшая крупную выставку фотографий Баттальи в Национальном музее искусств XXI века (MAXXI) с Бартоломео Пьетромарчи и Паоло Фальконе. Изображения отбирали в личных архивах Баттальи из 600 000 фотографий.

Пауло фон Вакано, чьё римское издательство выпустило две огромные книги об «одном из величайших уличных фотографов всех времён», называет Батталью «героиней нашего времени».

«Я никогда не думала о себе как о художнице, и всё ещё удивляюсь, когда захожу в музей и вижу там свои работы», – сказала Батталья.

«Когда я снимала эти фотографии, никто не говорил мне “браво“, никто», – рассказывает фотограф. Она просто выполняла свою работу, и это было не малым достижением для сицилийской женщины, работающей в преимущественно мужском мире.

«Летиция была женщиной, которая нарушила табу и фотографировала мафию в самые кровавые годы в её истории. Это делает её фигурой, выходящей за рамки определения фотограф», – сказал Фальконе, её близкий соратник, курировавший в прошлом году крупную ретроспективу работ Баттальи «Антология» в городе Палермо. «Её фотографии были актом осуждения. Она была фотографом, но ещё больше – активистом».

letizia battaglia 1
Портрет Летиции Баттальи. Фото: Shobha.

Баттальи было чуть меньше 40, когда в 1974 году, она начала фотографировать для левой ежедневной газеты L’Ora в Палермо. Но она не планировала становиться фотографом.

Выйдя замуж в 16 лет, к середине собственных 20-х она стала мамой трёх дочерей, а после 10 лет брака ушла от мужа, переехав в Милан. Она работала журналистом, когда редакторы начали просить о фотографиях для иллюстрации её материалов. Батталья училась, глядя на мастеров, которыми восхищалась. Это были Мэри Эллен Марк, Йозеф Куделка и Диана Арбус.

Возвратившись в Палермо, Батталья оказалась на передовой так называемой «второй мафиозной войны», которая началась в конце 1970-х годов, спадала и тянулась в течение десятилетия, вызванная вторжением бандитов из Корлеоне. В этот период на улицах были убиты сотни мафиози, а также прокуроры, политики и сотрудники правоохранительных органов. В течение многих лет люди покупали L’Ora, чтобы узнать, кого убили накануне.

Батталья и её тогдашний партнёр по жизни и по фотосъёмке Франко Зекчин часто первыми прибывали на место происшествия, так как у них был незаконный полицейский сканер, в чём призналась Батталья. «Мы всегда были наготове, вымыты и чисты – ночью, днём, всегда готовые примчаться», – вспоминает она.

«Теперь у вас есть книги и музейные выставки, – добавляет Летиция, – но жизнь провинциального фотожурналиста была действительно изнурительной».

Увидев, как мафия уничтожает её остров, она стала открытой сторонницей так называемой «Палермской весны» в середине 1980-х годов, когда тысячи сицилийцев стали высказываться и даже выходить на улицы, чтобы осудить мафию. С ними был и мэр Палермо, Леолука Орландо, которого переизбрали на пятый срок.

Батталья оставила фотографию и ушла в правительство, сначала в 1985 году вошла в городской совет Палермо, а затем в региональный парламент.

Она сказала, что те пьянящие дни длились не долго. По большей части энтузиазм, которым были отмечены первые дни антимафиозного движения в Палермо, перешёл в безразличие, преобладающее до сих пор.

Хотя Батталья больше всего известна фотографиями, связанными с мафией, которые она назвала «Архивом крови», она снимала по всей Сицилии, рассказывала о бедных островах, о пациентах психиатрической больницы и об интеллигенции Палермо. Будучи феминисткой и редактором женского журнала, Батталья также сосредотачивалась на сицилийских женщинах, особенно на молодых девушках.

battaglia letizia 3
Девушка с футбольным мячом в районе Ла-Кала, где продают наркотики, Палермо, Сицилия, 1980 год.

Одна из немногих фотографий, которые висят в квартире фотографа, – портрет юной сицилийки, держащей футбольный мяч и смотрящей в камеру незабываемым взглядом. «В её глазах мечта о её будущем», – комментирует снимок Батталья в документалке 2016 года Франко Мареско.

Годы спустя она вернулась в то место, где сделала кадр, чтобы взглянуть на взрослую женщину, которой стала та девушка, но так и не смогла её найти. Может, оно и к лучшему. «Не думаю, что она очень хорошо закончила», – сказала Батталья.

В последнее время Летиция Батталья сосредоточила все свои силы на открытии первого музея Палермо, посвящённого фотографии, Centro Internazionale della Fotografia.

«Центр почти готов», – взволнованно говорит Батталья. Она занялась этим проектом со свойственной ей решимостью и выдержкой, но из-за бюрократии, стоящей на пути у многих итальянских инициатив, центр пока что находится в стадии разработки.

Когда он откроется, в центре разместится архив фотографий Палермо, и она хочет позвонить всем лучшим фотографам мира, чтобы послать свои изображения города. Это место станет средоточием «поэзии, музыки, концертов и панка», говорит она.

«У меня ещё много дел и я чувствую такую внутреннюю силу, какой не ощущала, когда мне было 20, 30 или 40 лет. Может быть, я чувствую себя сильной, потому что сегодня я сама себе хозяйка, и это придаёт мне силы. Как Наполеону», – смеётся Батталья.

battaglia letizia 1
Брат и сестра из аристократической семьи, 1983 год.

battaglia letizia 2
Традиционные ритуалы, используемые обществом «Беати Паоли», например ношение капюшона на голове, чтобы не быть узнанным, вдохновляли тайные и таинственные ритуалы мафии, 1984 год.

battaglia letizia 4
Подросток без упований на будущее, 1986 год.

battaglia letizia 5
Мать с портретом пропавшего сына, 1984 год.

battaglia letizia 6
Мертвец, лежащий на рампе гаража, 1977 год.

battaglia letizia 7
Судебное разбирательство над мафиози, 1980 год.

battaglia letizia 8
Женщина, наблюдающая за похоронной процессией депутата итальянского парламента Пиа Ла Торре, убитого мафией, 1982 год.

battaglia letizia 9
Сицилийка, избитая мужем, 1983 год.

battaglia letizia 10
Проститутка и двое её друзей, убитых мафией, 1983 год.

battaglia letizia 11
Безрадостный танец, Новый год, Палермо, 1984 год.

battaglia letizia 12
Улыбающаяся девушка вселяет надежду, 1986 год.

battaglia letizia 13
Мать с детьми от безысходности весь день остаются в постели, 1977 год.

battaglia letizia 14
Член мафии с татуировкой Христа, убитый своими коллегами, 1984 год.

battaglia letizia 15
Мишель Рейна, секретарь Христианско-демократической партии Сицилии, убитая мафией, 1979 год.

letizia battaglia 2
Праздник День мёртвых. Дети играют с оружием, Палермо, 1986 год.

letizia battaglia 3
После «шествия мистерий» в Трапани люди подсчитывают деньги, 1992 год.

letizia battaglia 4
Арест жестокого мафиозного босса Леолуки Багареллы, Палермо, 1980 год.

letizia battaglia 5
На пляже Аренеллы после застолья, Палермо, 1986 год.

letizia battaglia 6
Франка Раме.

letizia battaglia 7


Гаэ Ауленти.

letizia battaglia 8
Илона Шталлер (Чиччолина).

letizia battaglia 9
Дачия Мараини.

letizia battaglia 10
Паоло Пазолини.

letizia battaglia 11
Йозеф Куделка.

letizia battaglia 12
Ренато Гуттузо.

letizia battaglia 13
Психиатрическая больница, 1983 год.

letizia battaglia 14
Психиатрическая больница, 1983 год.

letizia battaglia 15
Джерачи-Сикуло.

letizia battaglia 16
Невеста спотыкается о фату.

fotograf Letitsiya Battalya 1
1984 год.

fotograf Letitsiya Battalya 2
Альбергерия, Палермо, 1977 год.

fotograf Letitsiya Battalya 3

fotograf Letitsiya Battalya 4

fotograf Letitsiya Battalya 5

fotograf Letitsiya Battalya 6

fotograf Letitsiya Battalya 7
Судья Роберто Скарпитано с конвоем во время преследования бывшего премьер-министра Джулио Андреотти, 1998 год. Скарпинато остался жив.

fotograf Letitsiya Battalya 8

fotograf Letitsiya Battalya 9

fotograf Letitsiya Battalya 10

fotograf Letitsiya Battalya 11

fotograf Letitsiya Battalya 12

fotograf Letitsiya Battalya 13

fotograf Letitsiya Battalya 14

fotograf Letitsiya Battalya 15
Рядом с церковью Санта-Кьяра, Палермо, 1982 год.

fotograf Letitsiya Battalya 16

fotograf Letitsiya Battalya 17

fotograf Letitsiya Battalya 18

fotograf Letitsiya Battalya 19
Розарии Шифани на похоронах своего мужа, телохранителя, погибшего во время убийства Джованни Фальконе, 1992 год.

fotograf Letitsiya Battalya 20

fotograf Letitsiya Battalya 21
Джованни Фальконе на похоронах Карло Альберто далла Кьеза, префекта Палермо.

fotograf Letitsiya Battalya 22
Хлеб, 1979 год.

Источник ➝

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии

Статья посвящена проблеме культурной и этнической характеристики первопоселенцев Новгорода и определению места скандинавов в жизни ранней городской общины. Дается критический обзор предшествующей историографии. Новое обращение к музейным коллекциям позволило увеличить количество скандинавских древностей и категорий находок из раннего культурного слоя, в то время как славянский компонент материальной культуры остается трудноуловимым. Скандинавы определенно присутствовали среди основателей первых усадеб города в 930–950-х гг.

Распределение скандинавских артефактов на городской территории предполагает свободное расселение
выходцев с севера и их престижные позиции в социальной топографии. Упомянутый в летописи «двор Поромонь» не может считаться местом компактного проживания варягов. Новгородские скандинавы однозначно сопоставимы с летописными варягами и отличались от руси как этносоциальной группы в Среднем Поднепровье, связанной с Рюриковичами. Закат скандинавского присутствия в Новгороде был обусловлен прекращением выплаты варяжской дани после смерти Ярослава Мудрого и находит отражение в данных археологии. Традиция российской науки недооценивать скандинавское присутствие в раннем Новгороде берет свои истоки в самоцензуре сталинской эпохи, превращаясь со временем в явление научной инерции.

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии..pdf

3.9 МБ

Этническое происхождение норманнов заселивших Исландию

Если грабительские маршруты датских викингов проходили через Северное море на за­пад и юго-запад, преимущественно к восточным берегам Англии, северным и западным берегам Франции и Испании, то норвежские викинги за два дня на драккарах под парусом с попутными ветрами достигали на западе Шетландских островов, на третий день — Оркнейских и Гебридских, а за четыре — пролива Минч между Шотландией и Гебридами. Отсюда далее через Ирландское море они попадали к берегам Франции и Испании, а уж затем, вместе с датскими викингами — в Средиземноморье, где в опасности от них оказывались на побережье поселения не только в западной части моря, но и в Адриатике, и в Эгейском море, и на Ближнем Востоке.

А с июля по октябрь ветры дуют обратно, от пролива Минч к западной Норвегии, и этим путем с награбленным добром норвежские викинги возвращались на родину.

В походе его участники накапливали информацию не только о землях, на какие нападали, но и о других, еще не достигнутых, о которых узнавали от захваченного в плен населения. Никакой государственности в Норвегии еще не существовало, когда к концу VIII в. ее викинги освоили упомянутый выше первый дальний и очень удобный для грабежей маршрут. Тотчас же, по следам первых набегов в 790-е годы начались захват и колониза­ция семьями норманнов Шетландских, Оркнейских и Гебридских островов, населенных кельтами.

Узнав на этих островах о расположенных севернее Фарерских островах, норманны с 825 г. колонизировали и этот архипелаг, на котором дотоле жили лишь ирландские монахи. Заселение архипелага норманнами, как и единовременные захваты дружи­нами викингов острова Мэн в Ирландском море, западного берега Шотландии, а с 840 г. — восточного и юго-восточного берегов острова Ирландия, происходило по крайней мере отчасти с первых трех колонизированных архипелагов, возможно, с участием в рядах норманнов потомков смешанных скандинавско-кельтских браков.

После случайного открытия около 867 — 869 гг. острова, названного впоследствии Исландией, уже в 874 г. туда прибыли из Норвегии на постоянное жительство две первые семейные общины. Замеча­тельный памятник начального этапа истории Исландии — «Книга о заселении Исландии» называет поименно четыре сотни важнейших коло­нистов, а в поименных указателях к современным изданиям «Саг об исландцах» названо 7 тыс. первопоселенцев, и, благодаря этому, можно определить, откуда географически и кто этнически эти люди.

Более 82 % из них прибыло из Норвегии, преимущественно из Западной, но немного из Восточной, до 5 % из Швеции и Дании, более 12 % с островов промежуточной колонизации в Северной Атлантике, в том числе с Фарерских островов. Обратим внимание на то, что с островов Северной Атлантики и из собственно Скандинавии семейные общины скандинавов прибывали с зависимыми людьми, которыми были как земляки, так и рабы кельтского, а также славянского происхождения.

К 930 г. на всех лучших землях, да и вообще всюду по побе­режью острова Исландия «стояло несколько тысяч хуторов, насе­ленных 15—20 тысячами переселенцев» . В 930 г. состоялся пер­вый альтинг — всенародное вече Исландии. В этом новом об­ществе, выходцы из которого в последней четверти IX в. начали колонизацию Гренландии, древний скандинавский язык стал единственным языком общения, хотя и с элементами лексики, заимствованной из ирландского.

Итак, поиск пастбищ для домашнего скота и спасение от ста­новящейся непосильной кровной мести на родине или промежуточ­ной родине на островах Северной Атлантики заставляли норманнов уплывать в Исландию. Бежала не беднота от эксплуататоров. В тех группах, которые покидали насиженные места, сохранялась вся структура общества, те же общественные отношения, традиции обычного права: уплывали семейными общинами с их главами, домочадцами, зависимыми людьми и рабами-ненорманнами. И даже столетие спустя, когда все удобные пастбища были поде­лены, продолжалось переселение в Исландию. Причем колонисты стали именовать себя исландцами (и так их стали именовать на их былой родине) в отличие от временных приезжих (например, с торговыми целями или в гости к родственникам), которых именовали теперь новым этнонимом — эстманны, т. е. «восточные люди», или норвежцы.

По материалам: Анохин Г.И. К этнической истории гренландских норманнов.

Картина дня

))}
Loading...
наверх