Как пробили "линию Гинденбурга"

100 лет назад, 26 сентября 1918 года, союзники по Антанте атаковали германские позиции с целью широкого прорыва «линии Гинденбурга». Наступление завершилось поражением германской армии и капитуляцией Германии.

Ситуация на фронте

С завершением Сен-Миельской операции первая часть плана союзного командования по вытеснению противника была выполнена. Военно-стратегическая обстановка была в пользу Антанты. Союзникам удалось достичь решительного превосходства в силах над Германской империей. В сентябре 1918 г.
войска Антанты на Западном фронте имели 211 пехотных и 10 кавалерийских дивизий против 190 германских пехотных дивизий. К концу августа численность американских войск во Франции составила около 1,5 млн. человек, а к началу ноября превысила 2 млн. человек. 

Военное и экономическое положение Германии продолжало ухудшаться. Война и блокада полностью истощили страну. В сентябре в правящих кругах уже открыто стали говорить об угрозе военной катастрофы. Вследствие непрерывных мобилизаций в промышленности не хватало рабочих; по сравнению с довоенным уровнем добыча каменного угля сократилась на 20 %, производство чугуна — почти вдвое, проката — на 1/3; ещё больше снизилось производство сельскохозяйственной продукции. Политическая обстановка внутри страны накалялась. Недовольство уже перерастало в открытое неповиновение народа.

Кроме того, серьёзно упала боеспособность германской армии. Провал последнего решительного наступления во Франции развеял надежды на мир и привёл к истощению германской армии. Многие дивизии бросались в бой несколько раз и были обескровлены, потеряли опытных офицеров, в ротах оставалось по 40-80 бойцов. Остро ощущалась нехватка строевых офицеров в пехоте. Германские войска не испытывали недостатка в вооружении и боеприпасах, потери которых быстро восполнялись, однако всё сильнее давало о себе знать полное отсутствие танков и нехватка средств противотанковой обороны. Самое главное – война были деморализованы. Уже во время наступления во Франции, части, которые захватывали не разоренные войной селения, стали предаваться пьянству, обжорству, грабили и уничтожали то, что не могли унести. Солдаты отказывали наступать дальше, отказывая в поддержке тем частям, которые ещё шли вперёд. При отступлении ситуация ещё более ухудшилась. Катастрофически упала дисциплина. В армии распространялась революционная пропаганда. Все больший отклик среди солдат и матросов находили призывы кончать империалистическую войну. Особенно сильными революционные настроения были в войсках, перебрасываемых на Западный фронт из Советской России (как говорили немцы происходила «русификация» германских солдат). Таким образом, германская армия быстро разлагалась и союзникам противостояла уже другая армия, не желающая больше драться, зараженная пораженческими настроениями. 

Как пробили "линию Гинденбурга"

Британские и австралийские расчеты со 150-миллиметровыми орудиями

Планы сторон

Германское командование ещё пыталось удержать фронт и прилагало усилия к усилению обороны. Линия Гинденбурга (Зигфрида), на которую германские армии были вытеснены в августе 1918 года, шла от р. Лис по линии Армантьер, западнее Камбре и Сен-Кантена, через Ла-Фер, Берри-о-Бак, Фим. Она состояла из нескольких линий, эшелонированных в глубину до 7 км, имела большое количество бетонированных укреплений, хорошо расположенных на местности, в частности, на водных преградах, препятствовавших действиям танков.

В ожидании вражеского наступления в тылу германского фронта от моря до Мааса срочно строились еще три укрепленные позиции. Первая линия обороны проходила по линии Гент, Конде, Валансьен, Ле-Като, Гиз, Ретель, Вузьер, Консенвуа (позиция Герман, Гундинг, Брунгильда, Кримгильда). Вторая линия, так называемая Антверпен-Маасская позиция, проходила через Антверпен, Брюссель, Намюр, Живе и далее вверх по течению р. Маас до Вердена. И уже в октябре 1918 г. началось возведение третьей позиции, проходящей вдоль германской границы. Также немцы спешно приводили в порядок крепости Эльзаса и Лотарингии. Проблема была в нехватке рабочей силы, поэтому строительство тыловых оборонительных рубежей шло медленно, и их не успели оборудовать. В результате новые линии обороны не представляли серьезных препятствий для продвижения противника. Одновременно верховное командование приступило к эвакуации военного имущества в Германию и начало подготовку к основательному разрушению железнодорожных дорог и населенных пунктов на захваченных территориях Франции и Бельгии.

Союзное командование, учитывая сложившееся благоприятное положение (полный успех предыдущих наступательных операций, отступление и падение боеспособности германской армии, непрерывный поток идущих из Америки подкреплений и т. д.), приняло решение перейти в общее наступление осенью 1918 года, а не в 1919 году, как планировалось ранее. Уже в конце августа началась разработка плана заключительного наступления, а 3 сентября он был в общих чертах оформлен в виде директивы Фоша Петэну, Хейгу и Першингу. Планом предусматривалось нанесение почти всеми союзными армиями одновременных мощных ударов по сходящимся направлениям. Союзники использовали опыт русской армии в 1916 году: сильные, непрекращающиеся удары наносились на ряде участков с однодневными промежутками, чтобы не дать противнику передышки и возможности маневрировать резервами. 

Главный удар на западном берегу Мааса по обе стороны от Аргонн (Аргонский лес) в направлении на Мезьер должны были нанести 1-я американская (15 пехотных, 1 французская кавалерийская дивизии) и 4-я французская (27 пехотных, 2 кавалерийские дивизии) армии. Второй удар намечался на фронте между Сен-Кантеном и Камбре силами 1-й, 3-й и 4-й английских армий (45 пехотных и 3 кавалерийских дивизий). При поддержке с правого фланга 1-й французской армии (14 пехотных дивизий) британцы должны были продвинуться к Валансьену, Солему, Ле-Като, Вассиньи. На северном фланге, между побережьем и р. Лис, в наступление переходили войска Фландрской группы армий под командованием бельгийского короля Альберта (29 пехотных и 4 кавалерийские дивизии). 

В дальнейшем планировалось расширить фронт наступления введением в сражение 10-й (13 пехотных дивизий) и 5-й (13 пехотных дивизий) французских армий. Южнее Фландрской группы армий в наступление включалась также и 5-я английская армия (6 пехотных дивизий). В результате в наступлении должны были принять участие 169 пехотных и 10 кавалерийских дивизий, поддержанных 1,5 тыс. танков и 5 тыс. самолетов. Союзники надеялись, что с выходом американцев в район Мезьера германские войска, теснимые с фронта британскими войсками, а с правого фланга Фландрской группой армий, могут попасть в окружение. 


Источник карты: А. М. Зайончковский. Первая мировая война 


Наступление

26 сентября в 5 часов 30 минут, после мощной десятичасовой артиллерийской подготовки (было задействовано около 4800 артиллерийских орудий), 4-я французская армия, а через пять минут, после трехчасовой артподготовки, и 1-я американская армия под прикрытием огневого вала и при поддержке самолетов и танков начали штурм германских позиций на фронте от р. Сюипп до Мааса протяжением около 90 км. Им противостояли 13 германских пехотных дивизий. Германцы выстроили в Аргонском лесу глубоко эшелонированную систему обороны, а потому никак не предполагали, что прорыв будет осуществляться в столь сложном районе. В первый же день наступления американцы вклинились своим центром в глубь германского расположения на 6 — 9 км. На флангах же, западнее р. Маас и в Аргоннах, их атаки были безуспешными. Незначительны были результаты первого дня наступления и в 4-й французской армии, которой удалось продвинуться всего на 3-4 км. В последующие дни, 27 — 30 сентября, оборонявшиеся на этом участке фронта германские войска, получив небольшие подкрепления, оказали сильное сопротивление. В результате продвижение союзников происходило лишь по мере постепенного отхода противника.

Причиной отсутствия быстрого успеха было не только серьёзное сопротивление немецких войск, опиравшихся на хорошо подготовленную позицию, но и неопытность американского командования. С первого же дня наступления все дороги в тыловом районе 1-й американской армии оказались совершенно забитыми. Войска не получали вовремя подкрепления, боеприпасы и продовольствие. Ввод в сражение новых частей только усиливал хаос в тылу. Войска несли большие потери. В результате немцев давили массой войск, а не их умением. 

Пока 1-я американская армия восстанавливала порядок в своих частях, в наступление между Реймсом и р. Эна пошла 5-я французская армия. 3 октября она совместно с 4-й французской армией отбросила противника между реками Эна и Вель до Берри-о-Бак. 4 октября возобновили наступление американские войска, но они по-прежнему двигались крайне медленно и несли неоправданно большие потери. 8 октября в наступление перешла также и 10-я французская армия. Но и это не принесло желаемого успеха. Маас-Аргоннская операция закончилась 13 октября. В итоге за 18 дней боев союзники на участке от Аргонн до Мааса оттеснили германцев всего на 5 — 12 км, не выполнив даже первоначальной задачи. 

Таким образом, решительной победы с окружением противника не получилось. Французы были разозлены. «Эти американцы, — отмечал Ж. Клемансо, — провалят наш шанс на крупную победу еще до зимы». Позднее, 21 октября, под впечатлением «топтания на месте» американской армии он предложил Фошу сменить американского командующего Першинга. Но Фош выступил против, считая, что это вызовет конфликт с американцами и кризис в разгар наступления. 

Тем временем союзники развивали наступление и теснили противника по всему фронту. Утром 27 сентября, после ночной бомбардировки, началось наступление 1-й и 3-й английских армий в районе Камбре. В первый день они вклинились в расположение противника на глубину до 6 км. Затем британцы форсировали Шельду, и достигли окраин Камбре, оттеснив немцев на этом участке с позиции Гинденбурга-Зигфрида. 8 октября началась Вторая Битва при Камбре, продолжавшаяся всего три дня. В этот раз британским, канадским и новозеландским войскам удалось нанести немцам стремительное поражение и освободить город. Немцы уже почти не сопротивлялись, отдавая пространство без боя. 


Британские танки в Камбре

Захваченные немецкие минометы

29 сентября южнее 3-й армии в районе Сен-Кантена и Ла-Фера в наступление перешли 4-я английская и 1-я французская армии. К исходу дня 30 сентября позиция Гинденбурга была прорвана на 30 км по фронту и на 11 км в глубину. Деморализованные германские войска начали отходить. 

Утром 28 сентября, после трехчасовой артиллерийской подготовки, к северу от р. Лис началось наступление Фландрской группы армий (Пятая битва на Ипр). Атака союзников благодаря численному и техническому превосходству имела большой успех: была полностью захвачена первая германская позиция и взята часть второй. К 30 сентября все стратегически важные высоты вокруг города Ипр были заняты союзниками, до городов западной Бельгии Гент и Брюгге через прорванную германскую оборону оставалось всего 20–30 километров. До 10 тысяч немецких солдат и офицеров попали в плен, в качестве трофеев союзникам досталось 300 артиллерийских орудий и 600 пулеметов. В последующие дни наступление продолжалось, но из-за плохой погоды и условий местности темпы его значительно снизились. Войскам пришлось продвигаться по сильно заболоченной местности, сплошь изрытой воронками от снарядов, наполненными водой, вследствие чего возникали большие затруднения в снабжении войск боеприпасами и продовольствием. В ряде случаев продовольствие наступающим войскам приходилось доставлять самолетами. Кроме того, чтобы сделать возможным движение автотранспорта, в некоторых местах построили дороги из сплошных деревянных настилов на сваях. 

Переход в наступление Фландрской группы армий сказался на положении 6-й германской армии в районе Армантьера. Охваченная с флангов 1-й и 2-й английскими армиями, она вынуждена была 2 октября начать отступление. 14 октября союзники возобновили наступление по всему фронту от моря до Мааса. Опасаясь попасть в окружение, 17 октября германцы покинули крупнейший город северной Франции, оккупированный ими с 1914 года — Лилль и соседний с ним город Дуэ. В Бельгии 17 октября был освобожден приморский город Остенде и Торхаут. 19 октября союзники освободили еще один приморский город Бельгии — Брюгге, и вышли на границу с Нидерландами. К 21 октября британские войска вышли к реке Шельда, на которой располагался Антверпен. Западная часть Бельгии была освобождена от немцев. Король Бельгии Альберт I и бельгийское правительство приняли решение о возвращении на территорию страны.


Источник карты: Источник карты: А. М. Зайончковский. Первая мировая война 

Итоги

Это было поражение. Германская армия отступала по всему фронту, фактически прекратив упорное сопротивление. Войска быстро разлагались. Так, 29 сентября произошёл мятеж среди германских солдат в оккупированном Киеве. Они протестовали против их переброски на Западный фронт. Восставшие убили 12 офицеров, и при подавлении их восстания были использованы пулеметы. Но на следующий день волнения охватили уже другой эшелон с солдатами.

Отступая, немцы разрушали всё, что было возможно, особенно мосты, тоннели, железные и шоссейные дороги. Так, туннели разрушались при помощи зарядов огромной мощности, взрывы которых приводили в сотрясение почву до вершин пересекаемых гор. Из-за этого восстановление разрушенных туннелей оказывалось зачастую более трудным, чем сооружение новых. Мосты уничтожали полностью, расшатывали устои и даже разрушали насыпи на подходах. Разрушение железнодорожного полотна производилось подрывными патронами и специальными путеразрушителями с таким расчетом, чтобы сделать рельсы непригодными к восстановлению. Железнодорожные станции сжигались, телеграфное и телефонное оборудование увозилось в Германию, а линии связи, сигнализации и водопровод уничтожались. В итоге темпы наступления союзников значительно снизились, местами они даже утратили соприкосновение с немцами. К 20 октября германские войска были полностью вытеснены на тыловую позицию Герман, Гундинг, Брунгильда, Кримгильда.


Британские военные на фоне разрушенного моста на Северном канале

Мост через Северный канал, разрушенный немцами. Сентябрь 1918 года

Битва за Камбре. Пленные с ранеными пересекают Шельду понтонным мостом. 8 октября 1918 года

Ситуацию усугубляло поражение Болгарии на Балканах. Болгарский фронт был прорван в результате наступления союзников и 29 сентября София подписала перемирие (Болгарская катастрофа). В результате капитуляции Болгарии Антанта заняла выгодное положение на Балканах. Её войска угрожали тылу германских войск в Румынии. Прерывалась связь между Центральными державами и Турцией. Союзники получали возможность атаковать Константинополь с Балкан. Создавались условия для вторжения в пределы Австро-Венгрии и удара по Германии с юга. Союзные войска (сербские, английские и французские) начали движение на р. Дунай у Белграда. 12 октября сербы заняли Ниш, 1 ноября они вступили в Белград. Часть войск союзников направлялась по болгарским железным дорогам на Рущук, Систово для оказания помощи Румынии и вовлечения ее вновь в войну на стороне Антанты. Часть войск направлялась для удара по Турции со стороны Балкан и захвата черноморских проливов. Быстро к поражению шла и Османская империя. Союзные войска прорвали Палестинский фронт (Турецкий армагеддон) и быстро заняли Сирию. Турецкая армия практически прекратила сопротивление. 30 октября на борту английского крейсера «Агамемнон» в Мудросе было подписано перемирие между Турцией и Антантой. 

Германское военно-политическое руководство, осознав приближение военной катастрофы, пыталось начать переговоры о мире. 29 сентября высшие главнокомандующие немецкой армии Эрих Людендорф и Пауль Гинденбург на совещании в Спа пришли к выводу, что вслед за армиями союзников Германии (Болгарии и Турции) неизбежную катастрофу потерпит и армия самой Германии и потому необходимо заключить перемирие с Антантой. Первым должно было стать формирование нового правительства Германии, с которым Антанта могла бы вести переговоры. Германский император Вильгельм II прислушался к этим доводам и в тот же день опубликовал манифест о введении в Германии основ парламентской системы правления, объявил о скорой смене правительства на более либеральное, что также выражало готовность Германии к мирным переговорам с Антантой с целью сохранения монархии.

1 октября правительство Г. Гертлинга было отправлено отставку, а 3 октября был образован кабинет во главе с принцем Максимилианом Баденским, имевшим репутацию либерала и миротворца. В состав его были привлечены и правые социал-демократические лидеры Ф. Шейдеман и Г. Бауэр. Правительство Макса Баденского в ночь на 4 октября через германского посланника в Швейцарии отправило президенту США В. Вильсону телеграмму с просьбой о перемирии и начале мирных переговоров на основе «Четырнадцати пунктов» от 8 января 1918 г. 5 октября о своем присоединении к германской мирной инициативе заявили и правительства Австро-Венгерской и Османской империй, а Швейцария согласилась на роль посредника в дипломатическом диалоге между противоборствующими сторонами. 8 октября американский государственный секретарь Р. Лансинг от имени президента послал Берлину ответную ноту. Вильсон не отвергал германского предложения, но вместе с тем дал понять, что США готовы рассмотреть его со всей серьезностью лишь после того, как Германия даст гарантии в безусловном принятии «Четырнадцати пунктов» как основы мира и отведет свои войска с захваченных территорий, а также заверит, что рейхсканцлер говорит от имени всего немецкого народа, а не от имени тех, кто до сих пор нес ответственность за ведение войны. 


Баденский принц из династии Церингенов, последний канцлер Германской империи (с 3 октября по 9 ноября 1918 года) Максимилиан Александр Фридрих Вильгельм Баденский

Во второй ноте правительству США, отправленной 12 октября, Макс Баденский с согласия верховного командования ответил, что Германия примет все предварительные условия, которые будут ей предъявлены, и что новое правительство говорит от имени всего немецкого народа. Обмен нотами между правительствами США и Германии об условиях отвода войск с захваченных областей Бельгии и Франции, о прекращении подводной войны и других условиях перемирия продолжался до конца октября. Чтобы сделать Антанту более сговорчивой, Вильгельм II 26 октября уволил в отставку Людендорфа, назначив вместо него первым генерал-квартирмейстером генерала В. Тренера.

Проводившаяся Вашингтоном политика затягивания переговоров объяснялась тем, что американским монополиям не хотелось слишком быстро отказываться от огромных прибылей военного времени, а также наличием серьезных разногласий между союзниками по вопросу об условиях перемирия. Лишь 23 октября Вильсон официально уведомил союзные державы о своей переписке с германским правительством и запросил их, желают ли они заключить перемирие с Германией и принять «14 пунктов» в качестве основы будущего мира. Завязавшиеся англо-франко-американские переговоры сопровождались острыми спорами. Франция добивалась таких условий перемирия, которые привели бы к полному уничтожению военно-экономической мощи Германии. А США и Англия выступали за «умеренность» по отношению к Германии, которую они хотели сохранить как сильную державу, способную уравновесить Францию в Европе. Также Вашингтон и Лондон планировали использовать Германию в вооруженной борьбе с Советской Россией. Американский представитель в Верховном военном совете союзников писал Хаузу 28 октября 1918 г., что английский военный министр лорд Милнер «склонен возражать против демобилизации (полагая, что Германии, возможно, придется быть оплотом против русского большевизма)». Были и другие спорные моменты. В частности, британцы были раздражены американским требованием «свободы морей». Споры между союзниками были весьма острыми. Американцы даже угрожали, что в случае отказа союзников принять «14 пунктов» они заключит с Германией сепаратный мир. В конце концов союзники согласились принять «14 пунктов» Вильсона за основу для переговоров с Германией, хотя и с оговорками.

Таким образом, не выдержав войны, терпя поражение на фронте и в условиях революционной ситуации внутри страны, германское руководство попыталось заключить перемирие с Антантой. Однако Антанте была нужна полная капитуляция Германской империи. 


Источник карты: Всемирная история. Энциклопедия. Том 8
Источник ➝

Алексей Муравьёв: «Это сказка, будто бы князь Владимир решил, и все сразу стали христианами»

Историк Алексей Муравьёв рассказал, как изучают христианский Восток, почему ученые считают армян православными и как происходит смена верований

 
Codice Casanatense Saint Thomas Christians // commons.wikimedia.org 

Издатель ПостНауки Ивар Максутов поговорил с Алексеем Муравьёвым — историком, руководителем ближневосточного направления Школы востоковедения НИУ ВШЭ — про христианский Восток.

— Алексей, что же такое христианский Восток? Где он начинается и где заканчивается?

— Мы называем Востоком то, что с Запада опознается как Восток.

Так происходит начиная с эпохи Древней Греции. Именно тогда возникла географическая и культурная область, которую назвали Востоком (греч. Anatole). Это Африка, юго-восток Евразии, включая Китай, Японию, Индию, Центральную Азию и Монголию. Но христианский Восток — это не географическое и даже не религиоведческое понятие, скорее культурологическое, один из сегментов «большого» Востока. Возникновение этого культурного типа связано с проповедью христианства на упомянутой территории.

— Понятие христианского Востока ограничено во времени?

— Это вневременное понятие. Мы начинаем изучать христианский Восток до появления христианства. В тот период, во II–I веке до нашей эры, за пределами Палестины началось распространение монотеистических представлений. Практически одновременно в Египте, Эфиопии и на юго-западном побережье Индии появилась еврейская диаспора. Это и было временем возникновения культурного феномена. Первоначально христианские проповедники пришли в те места, где уже были иудейские общины, и сказали, что мессия, которого там ждали, и есть конкретный Иисус, часть общины в него поверила. Так возник определенный тип людей, тип культурного населения, связанного с христианством. Когда в VII веке на Восток пришел ислам, христиане все равно остались там жить — в арабских странах, в Китае, Иране. И теперь они являются объектом изучения лингвистов, этнографов, религиоведов. Поэтому христианский Восток — это вневременное понятие, которое началось до христианства и продолжается по сей день.

— Для большинства людей христианство — это католики, протестанты и православные, а к какой группе относятся христиане на Востоке? 

— Ответ прозвучит парадоксально. Если мы хотим всерьез понять, что такое христианский Восток, надо перестать размышлять в контексте бинарных оппозиций. Католики и православные, католики и протестанты — эти оппозиции работают в западной культуре, но для христианского Востока они не подходят. Христианский Восток — это поликультурная и поликонфессиональная общность, где существует одновременно шесть-восемь разных религиозных групп, а в некоторых случаях и несколько религий. Вот классический пример: часть христианского Востока расположена на юго-западном побережье Индии, это Малабар. Там сосуществуют христиане трех-четырех разных церковных организаций, индусы, мусульмане, джайнисты и другие. Если мы хотим понять, как все устроено, нужно оставить в стороне разделение внутри христианства. Тогда мы увидим, что в оппозиции находятся не католики и православные, а христиане и индусы, например. Но если рассматривать с точки зрения религии, то большинство христиан на Востоке принадлежат к церковным организациям, которые не входят ни в католическую, ни в православную семью. Они являются отдельной восточноправославной семьей христианских церквей.

— Постоянно встречаю вопрос, даже с примесью удивления: армяне православные или нет?

 

— В научном употреблении правило гласит: мы должны изучать людей исходя из того, кем они сами себя считают. С точки зрения самосознания армяне, безусловно, православный народ. Слово ortodoxos греческое, оно употребляется в разных переводах, армянском и грузинском, а в арабском и сирийском так и звучит — ortodox. Обозначает человека верующего правильно. И больше ничего. Другой вопрос, что армяне и византийцы начиная с VI–VII веков по-разному понимали ряд богословских вопросов и спорили на эту тему. А почему они разошлись и оказались в разных лагерях — это уже вопрос не философский и не богословский, а политический.

 

— Как политическая и экономическая среда повлияла на развитие той или иной религии? Или как сами религиозные концепции повлияли на это?

 

— В истории событий всегда присутствует взаимодействие нескольких факторов. Рынок идей — это надстройка. Общество можно представить в виде лестницы. Всем известна пирамида Маслоу, и такого же типа структуру использует историк при анализе общественных конструкций. На первом уровне — биологические и физические мотивации: что и как люди будут есть. На втором — социальная организация. Это вопрос доминирования, власти, экономического распределения. И наконец, на третьем уровне — рынок идей. Мы не можем навязать его людям, которым нечего есть. Для них эти идеи ничего не значат. Но когда мы перемещаемся в Византию, например, то видим хорошо организованное общество и, соответственно, большой рынок идей.

 

— Давайте поговорим о том, кто и в какой момент выбирает религию. Князь Владимир выбирал, выбирал и выбрал?

— Это сказка, конечно, будто бы Владимир решил, и все стали верить. Так не было ни при Константине, ни при Владимире, ни в Армении при царе Трдате, ни в Грузии при святой Нине. Это все происходило сложно, долго, через взаимодействие факторов. Такой выбор — это всегда очень сложная эволюция религиозных представлений. Если мы посмотрим внимательно назад, то поймем, что было много переходных стадий. Существует такой термин — дипсихия, двоеверие, когда присутствуют элементы и того и другого. И это может долго существовать, отчасти продолжается и сейчас. Есть феномен народного православия, который сочетает магические и православные практики.

— Потому что любая религия, как слоеный пирог, состоит из разных форм религиозного.

— Да. Поэтому, если вернуться к вопросу о том, почему разошлись армяне с византийцами, мы увидим, что в 451 году нашей эры состоялся Халкидонский собор, но армянам в то время было не до высоких материй: на них напали персы. Там шла Аварайрская битва, восстание Мамиконяна — огромное количество армян было убито, им просто было не до баталий греков по поводу природы Христа. К тому времени, как война закончилась, греки уже все решили без армянской диаспоры, и армяне обиделись, что их не спросили. Это если сильно упрощать.

— Почему христианство не смогло надежно укрепиться на Ближнем Востоке, как в Европе, и со временем уступило главенствующее место исламу?

— Самый простой ответ — статистический. Когда начались исламские завоевания, христиане на Ближнем Востоке составляли примерно 90% населения. Может быть, 85%, если считать, что были зороастрийцы и другие. Если включать Иран и Центральную Азию, то 50% населения Востока были христианами. Через два века существования арабского халифата христианство на Востоке стало занимать примерно 30%, а ислам — 70%.

В 1977 году моя любимая, покойная ныне, коллега и автор нашумевшей книги “Hagarism: The Making of the Islamic World” Патрисия Кроун вместе с соавтором Майклом Куком предложила рассматривать ислам как реализацию восточнохристианского монотеизма — концепции, которая просто приобрела очень своеобразную форму. С их точки зрения, эта форма ближе к самаритянской форме иудаизма, то есть такой неправославный иудаизм hagarism. Книга начинается с понятия imperial civilisations. Когда возникает ислам, он берет наработки восточнохристианской цивилизации, в частности концепции религиозной власти, и реализует их. Поликонфессиональность и даже взаимодействие через диалог разных религиозных традиций — это была одна из главных особенностей Омейядского халифата. Поэтому в культурном смысле исламская цивилизация — это и есть христианская цивилизация на Востоке. Но, правда, концепции различаются.

 

— Мы поговорили о том, что такое христианский Восток. Теперь давайте обсудим, как происходит изучение христианского Востока.

— В идеале мы хотим прийти к тому, чтобы ученые разных специализаций — этнографы, лингвисты, историки, филологи — составили вместе модель в трех, четырех или даже пяти измерениях. К примеру, этнографы, которые сейчас занимаются христианскими группами в регионах Мардин и Диярбакыр, на границе современной Турции и Сирии, изучают, как живут христиане в курдском окружении, как они пытаются сопоставить свое мировоззрение и бытие с тем, что их окружает. Этнографы приезжают туда, говорят с людьми, записывают их рассказы. Многие из этих людей уже близки к тому, чтобы ассимилироваться, они теряют свой язык, переходят на курдский.

В Индии тоже интересная история. В Малабаре христианские кварталы — это чистые кварталы европейского типа. Так, например, выглядит город Тривандрум, там нет мусора на улицах. И граница между индийским и христианским кварталами — это граница между чистым и грязным отрезком. Эпидемиологическая обстановка в индусских кварталах очень сложная, там постоянно объявляется красный уровень тревоги. А в христианских кварталах все по-другому. И это вызывает трения между людьми. Индийцы начинают маргинализировать христианскую группу, говоря, что те неправильно живут. Но они так живут, потому что у них иная социальная программа, иные социальные установки.

 

— Существует миф о том, что католики — богатые, а православные — бедные. Что вы об этом скажете?

— Действительно, в западном христианстве есть установка на индивидуальную состоятельность. Она возникла в результате эволюции внутри западного католицизма. На Востоке же основным является коммунитарный тип организации, то есть главное — интересы общины, а личная состоятельность не на первом месте. Но на христианском Востоке это не всегда так. Например, очень интересно изучать, как устроены коптские элиты в Египте. Многие копты сделали фантастическую карьеру в адвокатуре, медицине, политике, несмотря на то что копты — это угнетаемое в Египте меньшинство. Например, один из коптов стал генеральным секретарем ООН — Бутрос Бутрос-Гали.

Еще один интересный сюжет — мусорные кварталы на окраинах Каира, которыми занимаются христиане, копты. Сортируют и перерабатывают мусор. Для мусульманского населения это бессмысленно. Те, кто был в Каире, знают, что там выкинуть что-то на улице считается нормальным. Но есть целые христианские традиционные семьи, которые взяли на себя эту тяжелую, малоприятную задачу.

— Что нужно знать, чтобы изучать христианский Восток?

— Основа востоковедных компетенций (а христианский Восток — это часть востоковедения, конечно) — язык. Во-первых, не получив в руки этот базовый механизм, мы ничего не сможем сделать. Во-вторых, опыт общения с текстами и умение филологически смотреть на культуру как на текст, медленное чтение. Читать тексты не только священные, но и те, в которых люди пишут о себе, выражают мысли. Это исторические, богословские, философские, полемические, магические, научные тексты — все, что производил христианский Восток. Третий момент связан с умением запрятать поглубже свои собственные убеждения. Как известно, исследования христианского Востока начинались в Риме миссионерами. И только к XX веку ученые договорились: изучая христианский Восток, необходимо оставить такую дистанцию в отношении личных убеждений или убеждений тех, кого ты исследуешь, которая позволила бы тебе правильно увидеть и понять соотношение разных элементов. 

Также для исследователей важно умение работать не только с плодами чужих научных трудов, но и с документами, артефактами культур. Умение расшифровать надпись, прочитать рукописи: сирийские, коптские, эфиопские. До сих пор эфиопская культура развивается в рукописном режиме. Каждый священник имеет личную рукописную библию, а рукопись — это ведь целый мир. Это текст, который воспроизводится, в котором допускаются ошибки. В рукописях существуют надписи их владельцев, так называемые колофоны. И поэтому умение работать в поле с материалами очень важно для исследователя христианского Востока.

И поскольку все упирается в исторический контекст, то без знания истории, без умения видеть историю на разных уровнях мы не поймем, что происходило на самом деле.

 

— Что бы вы могли порекомендовать тем, кто хочет глубже изучить вопрос? Помимо вашего курса на ПостНауке «Культура христианского Востока».

— На ПостНауке есть еще много всего интересного, помимо моего курса. Там в конце список литературы. Также рекомендую книгу Нины Викторовны Пигулевской 1979 года «Культура сирийцев в средние века». Можно почитать и статьи в православной энциклопедии, которые написаны с нейтральной позиции: несмотря на то что это конфессиональный ресурс, они привлекли серьезных ученых. И еще я бы посоветовал поискать в Сети, там много можно найти про сирийское христианство.

 

 
Алексей Муравьёв
кандидат исторических наук, руководитель ближневосточного направления Школы востоковедения НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, член Школы исторических исследований Института перспективных исследований в Принстоне, Board member in International Syriac Language project

Популярное в

))}
Loading...
наверх