Демография древнего Киева

П. Толочко - «Демография древнего Киева»

Впервые вопрос о численности населения древнего Киева был поставлен в конце XIX столетия историком Д.И. Иловайским. Приведя ряд письменных сообщений, он утверждал, что едва ли будет далеким от истины, если скажет, что в Киеве XII века жило 100 тысяч человек. Вслед за Д.И. Иловайским цифра 100 тысяч утверждалась – и другими историками. Современными исследователями число жителей древнего Киева определялось по-разному – от нескольких десятков тысяч до 120 тысяч человек.

Столь большие расхождения в выводах показывают не только нерешенность проблемы исторической демографии, но и неразработанность методики ее исследования. В основе выводов историков, как правило, лежат свидетельства летописи о пожарах, моровых язвах, численности войска, выставлявшегося древним Киевом для борьбы с неприятелем, а также записи иностранных путешественников, указывающие на большие размеры города и значительное число его жителей.

Обратимся к этим свидетельствам.

В 1015 году, согласно сообщению Нестора о Борисе и Глебе, в походе против печенегов вместе с князем Борисом Владимировичем принимало участие 8 тысяч воинов. Цифра эта, как считал академик М.Н. Тихомиров, показательна для Киева, где одна дружина князя насчитывала несколько сот человек.

Титмар Мерзебургский, писавший о Киеве в 1018 году со слов воинов польского короля Болеслава, называл его городом 400 храмов и 8 рынков с неисчислимым населением.

Под 1092 годом «Повесть временных лет» сообщает следующее: «В си же времена мнози человеци умираху различными недугы, якоже глаголаху продающе корсты (гробы): яко продахом корсты от Филиппова дня до мясопуст 7 тысяч».

В 1093 году великий киевский князь Святополк решил выступить в поход против половцев во главе отряда в 700 воинов. Сил этих было явно недостаточно для борьбы с ними. «Смысленные же глаголаху, – замечает летописец, – аще бы их пристроил и 8 тысяч, не лихо ти есть». По мнению ряда исследователей, указание летописца на 8 тысяч воинов свидетельствует, что такое войско мог выставить Святополк в случае необходимости.

В битве на Калке в 1223 году, закончившейся поражением русских дружин, по словам летописи, «киян одних изгибло на полку 10 тысяч».

Вот, пожалуй, и все статистические данные о населении древнего Киева. Поскольку именно они служили многим исследователям исходным материалом для демографических расчетов, остановимся на них подробнее.

Начнем с сообщения летописи о числе воинов-киевлян, участвовавших в различных сражениях. Цифра эта обычно колеблется между 700 и 10000 человек. Согласно расчетам академика М.Н. Тихомирова, соотношение населения города и «его»профессионального»войска может быть выражено как шесть к одному. Поскольку Новгород выставлял в XII...XIII веках 3...5 тысяч воинов, его население равнялось 20...30 тысячам человек. Если бы мы приняли то же соотношение и предположили, что Киев в XII...XIII веках мог выставить войско в 10 тысяч, тогда его население должно было исчисляться 60 тысячами человек.

К сожалению, здесь у нас нет ни одной цифры, которая бы отражала реальность, нет у нас и уверенности, что воинские подразделения для участия в тех или иных сражениях выставлялись одними только городами, а не землями-княжествами.

Более показательным для определения численности населения Киева, согласно многим исследованиям, является вроде бы рассказ об эпидемии 1092 года: в течение нескольких зимних месяцев было продано 7 тысяч гробов. Однако нигде нет никаких указаний на особое запустение города. Утверждение о киевском море 1092 года, кочующее из книги в книгу, является недоразумением, проистекающим от невнимательного чтения летописи. В летописи нет указания на то, что мор этот был в Киеве, нельзя с уверенностью связать его и с Киевской землей.

Теперь о киевских церквах. Титмар Мерзебургский говорил о 400 храмах, летопись, описавшая пожар 1124 года, называет цифру 600. Исследователи уже неоднократно отмечали, что эти сведения значительно преувеличены. Конечно же, через 30 лет после введения христианства в Киеве не могло быть 400 храмов. Не имел Киев 600 церквей и в XII веке. Но даже если бы мы и попытались воспользоваться этими астрономическими цифрами для расчетов численности населения древнего Киева, у нас ничего бы не вышло. Во-первых мы не знаем, какое число жителей города было приписано к одной приходской церкви, а во-вторых, совершенно очевидно что здесь, кроме больших городских храмов, учтены все часовни и домовые молельни, стоявшие на территории богатых феодальных усадеб.

Сказанное выше убеждает в том, что имеющиеся в нашем распоряжении письменные свидетельства мало чем могут помочь в поисках ответа на вопрос, каким было население древнего Киева, решении проблем демографии древнего Киева, Наиболее надежные данные для демографических расчетов заключены в археологических источниках. Только на основании их можно определить размеры древнего Киева, плотность его застройки, численность населения.

Итак, какую же площадь занимал древний Киев в пору своего расцвета? В литературе можно встретить разные цифры: от 200 до 400 гектаров. Ни одна из них не подкреплена конкретными данными. Полагаем, что объективно реальная цифра площади древнего Киева может быть получена только на основании наложения находок, древнерусского времени на современный план города. Оказалось, что культурный слой древнего Киева распространяется на площади около 360...380 гектаров.

Широкие археологические раскопки Киева, особенно последних десятилетий, позволили определить плотность городской застройки в XII...XIII веках. Взяв за эталонные несколько хорошо исследованных усадеб в Верхнем городе, а также на Подоле, мы получили, что площадь одной усадьбы в среднем была 0, 03 гектара. Здесь не учтены размеры больших феодальных дворов. Объясняется это несколькими причинами. Во-первых, ни один из них пока не удалось раскопать. Во-вторых, на каждой такой усадьбе проживала не одна, а несколько семей. Следовательно, для демографических расчетов важнее знать размеры усадьбы одной среднестатистической семьи, в которой в средние века было 6 человек.

Зная площадь всего города и размеры условной усадьбы, мы тем не менее еще не можем приступить к расчету числа его жителей. Для этого необходимо получить еще несколько цифр: площадь города, занятую жилой застройкой, и число располагавшихся на ней условных усадеб.

Таким образом, определить коэффициент плотности городской застройки в XI...XIII веках чрезвычайно трудно. «Город Владимира» (детинец древнего Киева), который лучше других районов изучен архелогически, был заселен только на 60 – 70 процентов от общей площади. В других районах («город Ярослава», Подол, околица) плотность застройки была меньшей.

В своих расчетах мы исходили из 60 процентного коэффициента плотности, являющегося минимальным для западноевропейских средневековых городов, что, видимо, близко к реальному положению дел и в древнем Киеве. В результате получены следующие данные: городская застройка занимала около 230 гектаров и имела немногим более 8 тысяч условных усадеб. В них могло жить, при условии, что среднестатистическая семья в средневековье состояла из шести человек, около 50 тысяч человек.

Разумеется, предложенные расчеты не могут рассматриваться как окончательные Ни одна из полученных цифр, естествен но, не может считаться абсолютной. В дальнейшем, по мере осуществления в Киеве раскопок широкими площадями, накопления новых данных и усовершенствования методики демографических расчетов, они будут уточнены. Однако вряд ли эти уточнения кардинально изменят сегодняшние выводы.

Наш вывод о 50-гысячном населении Киева XII...XIII веков, полученный на основании анализа археологических источников, находит определенное подтверждение в статистических данных более позднего времени. Известно, что в крупных русских городах XVII века, структура и плотность застройки которых не намного отличались от древнерусских, на 1 гектар приходилось от 100 до 150 жителей. Приняв для древнего Киева среднюю цифру плотности – 125 человек на 1 гектар, окажется, что на 380 гектарах проживало 47, 5 тысячи человек.

Пятьдесят тысяч. Много это или мало? Обосновывая реальность цифр 100...120 тысяч жителей, исследователи, как правило, ссылаются на известное сообщение Адама Бременского, якобы называвшего Киев XI века «соперником Константинополя».

Такое рассуждение вполне логично. Действительно, если Киев – соперник столицы Византии, то и своими размерами и числом населения он должен хотя бы приближаться к ней. Выражение «Киев – соперник Константинополя» стало хрестоматийным, но принадлежит оно не Адаму Бременскому, а историкам, достаточно вольно толковавшим его сообщение. Называя Киев «соревнователем константинопольского скипетра, славнейшим украшением Греции», Адам Бременский, надо полагать, имел в виду не размеры, а церковно-политическое значение столицы Киевской Руси.

Думается, что сравнение древнего Киева с крупнейшими городами Византии не совсем корректно. Слишком различными были их происхождение, условия социально-экономической и культурно-исторической жизни. Более оправданными являются сравнения Киева с городами славянского и, видимо, западноевропейского средневекового мира. Согласно подсчетам исследователей, второй город Киевской Руси – Новгород в XIII веке имел население в 30 тысяч человек. В столице Англии Лондоне в XI веке жило 20 тысяч, а в XIV веке – 35 тысяч человек. Крупнейшие города Ганзейского торгового союза Гамбург, Гданьск и другие насчитывали примерно по 20 тысяч человек.

Как видим, древний Киев не только не уступал, но и значительно превосходил многие города средневековой Европы. В Восточной Европе он был крупнейшим городским центром.

 

Источники информации:

Журнал «Наука и жизнь», №4, 1982.

Источник ➝

О сомнительном участии древнерусских священников в боевых действиях

Сейчас в интернете активно распространяется интересная статья о месте и роли духовенства в средневековой Руси (Грачёв А.Ю. К вопросу о роли и месте духовенства в военной организации Древней Руси // Псковский военно-исторический вестник. 2015. № 1. С. 43-47). Пожалуй ключевой темой статьи (отразившейся даже в названии) является участие древнерусского духовенства в боевых действиях.

В принципе эта проблема рассматривалась еще в нулевых годах в работе А.Е. Мусина и монографии О.В. Кузьминой. Более того, нетрудно заметить, что автор данной статьи практически дублирует соответствующий кусок книги последней (Кузьмина О.

В. Республика Святой Софии. М., 2008. C. 70-71), приводя абсолютно те же самые аргументы в пользу участия попов в сражениях. Однако, из приведенных в этих работах свидетельств источников только 2 однозначно сообщают об участии попов в боевых действиях. Это вопрошание сарайского епископа Феогноста в конце XIII в., простится ли попу убийство на войне, из которого как раз напрашивается вывод, что попы не регулярно участвовали в сражениях. Иначе такие вопросы не были бы актуальны - на них бы знали ответ.

Второй пример касается Псковской земли и относится к XIV cт. Изборский поп Руда во время обороны города от ливонцев бросил "вся оружие" и бежал в Псков. Таким образом, можно сделать однозначный вывод, что иногда древнеруские священники участвовали в сражениях. Но судя по всему это не было регулярным явлением, если уж сам епископ не знал, простительно ли им убивать на войне, или нет.

При этом даже если священник сопровождал войско именно как священник - на войне он тоже рискует жизнью. Не исключено что именно такой поп из Русы находившийся в рушанском войске, и погиб на войне с литовцвми в 1234 г. Не исключено что именно из этих соображений псковские попы в XV в. не хотели быть мобилизованными на войну - даже в качестве войсковых священнослужителей все равно рисковали головой. Интересно что когда они нашли в трудах святых отцов запрет на мобилизацию с церковных земель, псковичи "не взяша с них ничего в помочь". То есть, вероятно, и что-то неодушевленное, что тоже не решились брать с церковных владений.

Если бы эта статья вышла в нулевых годах, все это было бы интересно. А теперь она мало того что не оригинальна, так уже и не актуальна. Сейчас специалистам давно известно, что попы иногда в битвах участвовали. Теперь надо бы не столько задаваться целью создать очередную яркую концепцию, а спокойно отделить зерна от плевел, выявив те свидетельства источников, которые однозначно сообщают о непосредственном участии священников в боях, и задаться вопросом, можно ли говорить о том, что оно носило регулярный характер. Что, собственно говоря, я и попытался сделать в настоящей заметке.

Еще автор пишет об особых дружинных попах (в чем, по сути, и заключается фактически вся новизна статьи). Где же он их находит? В двух свидетельствах об участии священников в походах дружинников и одном свидетельстве как князь, получив отказ от новгородского владыки повенчать его с участием новгородских попов, пошел к себе на княжий двор и там его с его избранницей повенчали "свои" - КНЯЖЕСКИЕ попы в расположенном на княжеском дворе Никольском храме (нын. Николо-Дворищенский собор). Понятно, что у князя в его владениях были свои попы, которые больше подчинялись ему, чем городскому архиерею. Но при чем здесь "особое" дружинное духовенство?! Печально, что автор, рассуждая о дружине, опирается исключительно на старую монографию А.А. Горского, игнорируя новейшее фундаментальное исследование П.С. Стефановича.

Еще автор делает ответственное заявление, что на Руси духовенство в домосковский период не выделилось в отдельное сословие всего лишь на том основании, что священникам не полагалось давать сан, пока не выкупятся из холопства Но специалистам по средневековой Руси известно, что в холопство попадали люди разного социального статуса и иногда выкупались.
Напротив, на основе новгородского материала можно сделать обратный вывод, что духовенство в домосковский период представляло собой отдельную социальную группу, сильно отличавшуюся по своему положению от мирян.

В Новгородской судной грамоте в отличии от светских страт оно не входило в политическую общность "Великий Новгород" и неоднократно противопоставлялось в новгородском летописании "новгородцам" и "всему Новгороду" (Несин М.А. Первая монография о новгородском вече // Valla. 2016. № 2(3). С. 103) Новгородские источники не очень регулярно фиксируют участие игуменов, попов, клирошан в общественной жизни - разве что при выборе кандидатуры нового владыку или при встрече приезжавших в город архиереев. Существует точка зрения, согласно которой в вечевых актах духовенство незримо сливалось в зависимости от чинов с разными социальными светскими группами. Но пока что она не доказана. Как и мнение о непосредственном участии новгородского духовенства в вечевых собраниях (Несин М.А. Архимандриты вечевого Новгорода // Novogardia. 2019. № 4. С. 93-94)

В целом, создается впечатление, что статья отстала лет на 5-10. Я понимаю, что сейчас борьба со стереотипами -дело святое, и она нередко превращается в самоцель. Но все же стоит учесть, что с перестройки прошло целое поколение и историческая наука нуждается сейчас уже не столько в ярких сенсационных концепциях и борьбой со старыми взглядами, сколько с комплексном, взвешенном и обстоятельном исследовании древнерусских реалий....

Несин М.А.

Популярное в

))}
Loading...
наверх